Текст книги "Пелагея и принц осени (СИ)"

Автор книги: Julia Candore

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 15. Младший, вредный, любимый

– Глупая, – с улыбкой пробормотал он. – Глупая и старомодная, как все твои платья. Стать друзьями? Я и правда не рассматривал такой вариант. Раз мне всё равно не стоит рассчитывать на большее, можно, по крайней мере, попробовать этот запасной план. Но позволь довести до твоего сведения: ты разбила мне сердце.

Его выступление на площади – пара душещипательных балладных номеров – прошло успешно, несмотря на проблемы со связками. Кю пел от сердца, прочувствованно и ярко. И многие из собравшихся на ярмарке искренне ему хлопали, а кто-то даже сбегал в цветочную лавку, чтобы купить для него букет.

Пелагея тоже была там, под моросящим дождём, рядом с другими участниками группы, которые пришли его поддержать.

– Ты такой молодец, – говорил после его выступления Рё. – Спел всё чисто и без ошибок. Будь я в твоём положении, я бы не смог.

Операция была назначена уже на завтра. И мемберы снова всей толпой последовали за Кю. Туда же приехали его родители и сестра. Там же наблюдались отдельные удачливые фанатки, которые окольными путями прознали о невзгодах своего кумира и тайком пришли в больницу, чтобы как следует понервничать под дверью палаты.

На Пелагею – светлокожую, зеленоглазую иностранку в причудливой одежде с ягодами и рюшами – все, за исключением мемберов, посматривали с интересом. Она запомнилась публике в сценическом образе, и её было сложно узнать без макияжа, укладки и чёрной краски для волос, которая, как оказалось, без труда смывается дегтярным мылом за пару подходов.

«Кто она такая? – проскальзывали шепотки. – Что она делает среди участников? Кем она приходится Кю?»

Его продержали в операционной довольно долго. И когда он вышел оттуда, говорить он не мог. Пока врачи консультировали его родителей по поводу восстановительного режима, Кю подошёл к Пелагее и на экране своего телефона написал:

«Мне придётся молчать две недели, чтобы все швы зажили. Иначе последствия могут быть необратимыми. Я собираюсь уехать из общаги и пожить с родителями и сестрой. Пожалуйста, передай мемберам, чтобы они мне не звонили».

Как только Пелагея прочитала, Кю сразу же стёр сообщение. Он совсем пал духом. Ещё бы! Две недели вынужденного молчания.

Она дружелюбно ему улыбнулась.

«Делай, как считаешь нужным. Мы все будем ждать тебя».

Эту же речь, только вслух, произнёс Хёк и пообещал, что общежитие в отсутствие Кю будет под контролем, как и прежде.

К пациенту пытались прорваться фанатки, чтобы спросить его о самочувствии. Но охрана от директора Хаджимана оперативно вывела их из здания.

Для Кю, который не мыслил себя без музыки и пения, начинался ещё один непростой период. Перетерпеть. Пережить эти две недели. Сделать над собой усилие, чтобы потом вернуться – и снова быть счастливым.

Как только он уехал на машине с родителями, участники группы отправились в агентство, и Пелагее пришлось последовать за ними. Хотя сейчас её, как никогда, тянуло к морю, к мокрому песку после дождя, плеску волн и оголтелым чайкам.

В Юлиане была частица этой оголтелости и штормовая непредсказуемость. Когда она догнала Пелагею по пути в фургон, та несказанно обрадовалась.

– Ну что, прооперировали твоего… товарища? – ухмыльнулась она. – Чудо не понадобилось? Вот и славно. А теперь марш на работу. Сегодня тебе надо записывать сольник.

Под «сольником» она подразумевала сольный альбом. Для Пелагеи даже студию подготовили. Студию, навороченный микрофон, пару крутых наушников, а также редкостно неутомимого звукорежиссёра, крайне человеколюбивого продюсера и целый взвод услужливых ассистентов.

Юлиана отвечала за то, чтобы во время звукозаписи её подопечная не померла с голоду.

На всё про всё они потратили почти день и захватили кусок ночи. Пелагея разучивала песню и сразу же её исполняла. Благо, память у неё, несмотря на возраст, была цепкая. Так что в сумме им удалось записать порядка десяти песен. Считай, полноценный альбом.

Когда директору доложили о результатах, он долго поражался продуктивности и потирал свои загребущие ручки: не прогадал он, когда заставил Пелагею подписать контракт. Правильно сделал. Пусть она теперь на него пашет, как проклятая. Пусть отрабатывает контракт на полную катушку.

С другой стороны, перегибать палку тоже нельзя. Человек существо живое и легко устающее. И успеха можно ожидать лишь при правильном распределении нагрузки. Даже механизмы изнашиваются быстрее, если непрерывно их эксплуатировать, любой дурак это знает.

Участникам группы решено было дать отдых, потому как заслужили. Прибыль концерт принёс неслыханную: билеты разошлись меньше, чем за сутки, возвратов не было, и ни одно место в зале не пустовало. А судя по отзывам на сайте агентства, недовольных не было вообще. В основном, комментаторы спрашивали, когда ждать следующего концерта. А на первых строчках поисковых систем вновь попадались запросы: «Пелагея, ты прекрасна».

Что ж, подумал Хаджиман, если «Пелагея прекрасна», усиленная охрана ей больше ни к чему. Людские сердца оттаяли, и опасность ей теперь не угрожает.

Он вызвал к себе Юлиану, полюбопытствовал, как продвигаются её уроки борьбы, попытался к ней пристать (видимо, он к каждой новой сотруднице приставал; своеобразный акт проверки) и заработал нехилый вывих предплечья. После чего, покряхтывая, утвердил её кандидатуру на роль телохранительницы для Пелагеи.

Участникам дали всего неделю отдыха, и многие не знали, чем себя занять. Часть парней подалась на певческое состязание, где конкурсантов обряжали в разные маски и выпускали на сцену инкогнито. А чтобы зрители по голосу не догадались, кто под маской, во время разговоров между песенными номерами в микрофонах включалось искажение звука.

Пелагее тоже ради интереса предложили попробовать свои силы, и она записалась на прослушивание, не особенно-то беспокоясь, как к ней отнесётся публика.

Без Кю ей стало неожиданно пусто и одиноко, будто что-то важное из жизни забрали. Он не отвечал на сообщения, даже на прогулку во двор родительского дома не выбирался. Сидел взаперти, будто наказывая себя за что-то.

Мемберы пытались с ним связаться, чтобы хотя бы на языке жестов поговорить, но Кю был непреклонен. Как сказал, что никаких встреч не будет, так и придерживался своего решения. Всё или ничего. Да-да, тот же принцип, что и у Юлианы.

Впрочем, с некоторых пор Юлиана изменилась. Она словно бы оттаяла, и Пелагея давно перестала быть для неё врагом номер один. С Пелагеей она теперь носилась, как с писаной торбой. Ради неё и курсы боевых искусств исправно посещала, и мимо фирменных магазинов, некогда соблазнительных, пролетала со скоростью пули, ибо почти всё её свободное время уходило на то, чтобы устроить дела подруги.

И когда в один прекрасный день Пелагея заговорила о том, что хочет написать письмо мужу, Юлиана как-то сразу, не шибко задумываясь, вызвалась добыть для неё летучую мышь.

Что называется, перемены налицо.

– Соскучилась по своему северному эльфу? – насмешливо сощурилась она.

– Что-то у меня без него крыша едет, – созналась Пелагея. – К людям привязываться начинаю.

– М-да, – протянула Юлиана. – Тревожный симптом. Хочешь я вместо тебя письмо напишу? Так напишу, что твой Ли Тэ Ри сразу же ревностью воспылает, бросит свою бюрократию и примчится сюда.

– Ой, не надо. Ты мне летучую мышь достань. Остальное я сама.

Юлиана поняла, что влипла, лишь когда вышла из здания общежития. Погода стояла прохладная и солнечная, разгорался день, вокруг шумел, пробуждался город. Вот и где здесь, скажите на милость, взять мышь, да к тому же летучую? И чем её брать? Голыми руками? Брр…

Юлиану передёрнуло, и она поёжилась. Она предпочитала иметь дело с животными, только если те поддаются дрессировке. А что мышь? Мечется туда-сюда, болезни разносит, в некоторых случаях даже кровь пьёт. Почему бы Пелагее для разнообразия не воспользоваться человеческой почтой с этими восхитительными очередями, ленивыми курьерами и регулярной пропажей посылок?

Постояв с минуту на свежем воздухе и пораскинув мозгами, Юлиана не придумала ничего лучше, чем делегировать обязанности осьминогу.

Она явилась на причал, вычислила среди яхт свою (что было нетрудно, ибо спрут восседал на ней чуть ли не круглосуточно, распугивая порядочных моряков) и поднялась на палубу.

– Эй, там, на борту! Малявки, как поживаете? – окликнула она Кекса с Пирогом. И те тотчас понеслись к ней с оглушительным тявканьем. – Привет, Джемма!

– Салют, – отозвалась та, покуривая трубку и вдумчиво раскладывая пасьянс жёлтыми щупальцами. – Что привело тебя к нам? Не поверю, что ностальгия.

– Всё так, о проницательная жительница морей, – патетично изрекла Юлиана и уселась к ней за столик. – Дело есть.

Услыхав подробности, Джемма выпустила изо рта огромное облако дыма и, отставив трубку, небрежно поправила на голове котелок.

– А что мне за это будет? – корыстно осведомилась она.

– Хм, дайте-ка подумать… Лодку мою, ты, между прочим, упёрла без спросу. И, по-хорошему, она всё ещё принадлежит мне, а значит…

Чтобы прекратить это словесное безобразие, спрут немедленно расплылся в кошмарной улыбке.

– Ладно, ладно, уяснила. Добуду мышь бесплатно. Живую? Или мёртвую тоже можно?

– Ох, ну что за живодёрские замашки! Конечно, живую! Отправь её в общежитие на имя Пелагеи. Только, будь добра, в каком-нибудь прочном контейнере, чтобы народ не пугать, – попросила Юлиана и изобразила не менее кошмарную улыбку.

Кекс и Пирог деловито возились под столом. Поскрипывали доски в каюте. В окна заглядывало солнце. Сегодня оно делало мир особенно ласковым и уютным. Море под этим солнцем празднично бликовало, билось о волнорез и взбиралось на берег. По пляжу носился беспечный ветер. И Юлиана, купив в киоске стаканчик кофе, точно так же беспечно двинулась к подруге, чтобы изложить ей новости касательно летучих мышей.

Но в номере девятьсот двадцать Пелагеи не оказалось. Юлиана поискала по другим комнатам, заглянула в туалеты, чтобы уж наверняка. А потом наткнулась на заспанного Рё, чьи волосы после сна живописно стояли дыбом.

Рё развеял все её опасения.

Как выяснилось, кое-кто ещё счёл погоду великолепной и утащил Пелагею на своё персональное поле для гольфа, чтобы погонять мяч по стриженой травке.

Ши, приверженец здорового образа жизни и всяческих спортивных активностей, позвал её развеяться, и та тотчас же согласилась. Не мариноваться же, право слово, круглые сутки в общежитии!

– Ты так подавлена, что на тебя без слёз не взглянешь, – заявил ей Ши, вооружившись клюшкой для гольфа. – Я тоже переживаю за Кю, знаешь ли. Но переживания не имеют смысла, если не сочетаются с делом. Ты можешь сделать что-нибудь путное? Если нет, идём играть.

– В гольф? Когда-то я даже немного практиковалась, – сказала Пелагея. – А поле будет большое?

– И зелёное, – благодушно пообещал Ши.

Этот мускулистый гигант был полон добродетели и любви ко всему живому. Похоже, он таким родился. Поэтому Пелагея правильно сделала, когда расценила его обходительность и любезный тон не как часть заигрываний, а как черту характера.

Письмо мужу можно будет и вечером написать, подумала она. Пока ясно и солнечно, надо побыть на природе.

Они отъехали от города на личном внедорожнике Ши, минут двадцать рассекали по трассе, обрамлённой желтеющими деревьями. И свернули на аккуратную, посыпанную щебнем дорожку, которая вела не иначе как в сказку.

Поле для гольфа простиралось на такое расстояние, что его границ обычным взглядом было не увидеть. Оно вздымалось и опадало изумрудным бархатом холмов. Пелагея заметила несколько овражков с нереально белым песком и пару искусственных водоёмов, которые, словно голубые глаза земли, глядели в небо.

Возле домика с инвентарём ждали своего часа чистенькие тележки для гольфа с солнечными батареями на крышах, рассчитанные на двух и четырёх пассажиров. Ши пригласил Пелагею сесть в одну из тележек, набрал клюшек, мячей, загрузил всё это добро в корзину и сел за руль.

Они почти друг с другом не разговаривали. Их поглощала осенняя синь, и ширь, и даль. И если поначалу Пелагее было некомфортно в молчании, то вскоре под приветливыми взглядами Ши она расслабилась, отпустила мысли и чуть не расплакалась от избытка чувств.

Она долго и упорно душила в себе желание вернуться в лесной дом. И лишь здесь, на безбрежном холмистом поле, вдруг как-то разом осознала: так больше нельзя.

Надо найти способ вырваться отсюда. Ей следовало бы использовать неделю отдыха не на прозябание в городе, а на путешествие домой. Но недели, по правде говоря, могло бы и не хватить. В следующий раз придётся расстараться и урвать у начальства чуть больше свободных дней…

Она не успела додумать, потому что Ши, лучась довольством, объявил, что они на месте, вручил ей клюшку и приказал бить.

– Бить? Уже? – ахнула Пелагея.

– Ага, только по мячу, а не по мне, – хохотнул благодетель. – А то, смотрю, ты как-то не так замахнулась.

Он показал ей маленький белый мячик на подставке, встал на изготовку и произвёл медленный замах, чтобы продемонстрировать, как вообще должен стоять гольфист.

– Спину держи прямо, ноги на ширине плеч. И колени чуть-чуть согни, – провёл инструктаж Ши.

Однако, невзирая на все его старания, Пелагея едва не оттяпала ему голову.

Глава 16. Эльфы приходят в полночь

Спустя бессчётное число попыток ей всё-таки удалось закатить в лунку пару мячей. Любвеобильный Ши горячо нахваливал её старания, дурачился, откликался улыбкой на её робкую улыбку и время от времени лез обниматься.

– Кю будет в порядке. Он и сейчас в порядке, зуб даю, – жизнерадостно уверял он.

Вечером, уставшая и разморённая после игры, Пелагея вернулась в общежитие. И где-то в это же время на её имя в контейнере доставили летучую мышь.

– Ай, молодец, Джемма! – обрадовалась Юлиана, которая сторожила посылку в комнате. – Пелагея, садись письмо своему эльфу писать!

Когда летучую мышь вынули из контейнера, она выглядела помято, но вполне годилась для перелётов на большие дистанции. Лапы, крылья целы. Что ещё надо?

Пелагея прониклась к ней состраданием и перво-наперво напоила её молоком. А уж потом, переодевшись в чистое платье, подготовила ручку и лист бумаги.

Она писала, что скучает и что ей невыносимо в чужом краю. Зачёркивала, комкала бумагу и со вздохом кидала её мимо урны. Она писала, что дела идут сносно и что директор вроде как готовит выпуск её сольного альбома, а парни, с которыми она живёт, вполне милые.

Парни. С которыми она живёт. Милые. Нет, так не годится. Зачеркнуть, смять, выбросить.

А если обойтись дежурными фразами? У меня всё хорошо, а ты как?

«У меня всё хорошо, – вывела Пелагея на очередном чистом листе. – Сегодня играла в гольф. Погода стоит замечательная. У меня появились фанаты. А как твои дела? В краю Зимней Полуночи по-прежнему идёт снег?

Твоя фея».

Отложив ручку, она перечитала письмо и удовлетворённо кивнула. Вот так будет в самый раз. Незачем вываливать на бедного Ли Тэ Ри свои душевные смуты и терзания. Не только она хочет домой, не только ей плохо. Кю, например…

Внезапно у неё зазвонил телефон, и она сорвалась в прихожую, рыться в сумочке, которую Юлиана подарила ей на дебют. В бездонной, коварной сумочке, где можно потерять что угодно.

«Ну давай же, – бормотала Пелагея, копаясь среди кошельков, ключей, бумаг и носовых платков. – Вылезай, кошмарная штуковина».

Кошмарная штуковина пиликала и прерывалась, после чего вновь начинала настойчиво пиликать.

Юлиана смекнула, что борьба затянется, пересела на место Пелагеи и подвинула к себе письмо. Так-так, что у нас тут? Сплошные сухие факты. И следующей же строчкой подпись: «Твоя фея». Пха! Смех один.

Она воровато оглянулась, сграбастала ручку и, высунув от усердия кончик языка, написала на обороте листа мелким почерком:

«Эй, чувак, ты нам нужен. Приезжай срочно. Сро-чно. Понял?»

Пожалуй, только она могла так неформально обращаться к могущественному эльфу, чей солидный возраст ассоциируется с такими понятиями, как «древность» и «легенда».

Когда Пелагея вернулась с телефоном, добытым в неравном бою, Юлиана, как ни в чём не бывало, посиживала за столом, а рядом с её рукой покоился запечатанный конверт, на котором она уже исхитрилась нацарапать адрес получателя.

– Что, всё? – изумилась Пелагея.

– Ага. Славно ты письма пишешь. Так держать, подружка. Я пробежалась по тексту, ошибок не выявила… ну и упаковала. Рано?

– Да нет, очень даже вовремя. Думаю, я закончила. Давай отправлять.

Скрутив конверт в рулон, Пелагея достала из ящика канцелярскую резинку и примотала письмо к лапкам летучей мыши.

– Лети в край Зимней Полуночи, найдёшь там ледяной замок – отдай конверт эльфу Ли Тэ Ри, – нашептала она нетопырю.

После чего открыла окно и осторожно выпустила мышь в ультрамарин сумерек.

– Позвони мне, – сказала Юлиана, – когда прибудет ответ.

«То есть если прибудет, – ухмыльнулась она. – Вполне может статься, что благодаря моей находчивости эльф явится сюда собственной персоной».

Оставив подругу на произвол судьбы, она отправилась к осьминогу – забрать из передержки Кекса и Пирога, а потом оттуда сразу же к себе в гостиницу.

Ночь Пелагеи протекла относительно безмятежно, а вот утро дало о себе знать продолжительной трелью будильника. Причём будильник звенел явно чей-то чужой.

– Ой, извиняй, – подорвался взъерошенный Ши. Он, как выяснилось, всё это время, словно сторожевой пёс, дремал рядом с кроватью Пелагеи, на полу. – Я боялся, что ты забудешь про конкурс в масках, поэтому решил подежурить здесь. Вставай, не то опоздаем.

«Если ходить по комнатам среди ночи у них в порядке вещей, – с тоской подумала Пелагея, нехотя спуская ноги, – Ли Тэ Ри ни в коем случае не должен приезжать».

Отбор, о котором она действительно почти забыла, был намечен как раз на сегодня. И ни о какой тщательной подготовке речи, конечно же, не шло.

«Ладно, что уж поделать. Будем импровизировать», – вздохнула она и приступила к платяному шкафу с намерением раскопать какой-нибудь невзрачный костюм, чтобы не выделяться на фоне других конкурсантов.

Потому что главная цель – остаться неузнанной.

Она понятия не имела, зачем в принципе ввязалась в этот конкурс с масками. Видимо, разгруженный график и привычка быть вечно на иголках сыграли с ней злую шутку.

Натянуть серые брюки, вот так… До чего же неудобные! Застегнуть пуговицы пиджака… Тесный, короткий, одно название. Причесать волосы, спрятать под чёрной панамой.

– Да хватит тебе у зеркала вертеться, – влез с комментариями Ши. – Нам всё равно выдадут костюмы, которые скроют нас с ног до головы. Идём уже. Ты ела?.. Ой, да что я спрашиваю, – хлопнул он себя по лбу. – Я же тебя с самого пробуждения тут караулил. Купим что-нибудь по дороге.

Рё, Йе, Шин и даже Ли, который никогда не отличался каким-то особым певческим талантом, ждали их на улице, сиротливо притулившись к фургону. Они тоже собрались на конкурс и уже начинали беспокоиться, чего это Пелагеи так долго нет.

Когда они вшестером сели в машину и тронулись в путь, Пелагея измученно прислонилась виском к окну и принялась наблюдать за пробегающим мимо городским пейзажем. Ей не хотелось выступать. Ей хотелось домой.

В студии, предназначенной для конкурсантов, царила сутолока и суета. Над зеркалами горел свет, визажисты поправляли участникам макияж, кто-то повторял свою партию, кто-то вспоминал движения танца. Некоторые от волнения бесцельно шатались по гримёрке, раздражая остальных. И только Пелагее, наверное, было всё равно.

Она отчётливо ощутила: здесь не её мир и не её история, она занимает чужое место. Хватит с неё и тринадцатилетнего контракта, незачем придумывать себе дополнительную головную боль. Провалиться в первом же раунде? Да она просто обязана это сделать!

Однако первый раунд Пелагея не только не провалила, но заставила судей оцепенеть от восторга, а зрителей – сморкаться в носовые платки. Для конспирации ей выдали нелепый костюм какого-то заморского джинна из сказки, и при взгляде на неё в этом наряде впору было бы смеяться, а не плакать и уж тем более не замирать в экстазе. Только вот всё пошло наперекосяк.

Она не смогла бы объяснить, что произошло с ней на сцене. Импровизация же явно не её конёк. Тогда как? Почему?

– Поздравляю, – тряс её руку Ши. – Ты единственная из нашей группы, кто прошёл во второй тур. Почёт тебе и уважение.

– З-з-зелень сушёная! Да что за засада такая! – убивалась Пелагея. – Всё, этот конкурс последний. Больше нигде участвовать не буду.

Сразу после окончания первого этапа её потащили в бар – праздновать победу, хотя она активно сопротивлялась и придумывала всевозможные отговорки. Но Ши, а с ним заодно Рё и Йе вцепились в неё намертво. Иди, говорят, выпей с нами. Не пьёшь алкоголя – закажи чай, кофе. Да хоть воду. Мы просто обязаны как следует покутить.

Когда Пелагея с горем пополам взгромоздилась на высокий барный стул за стойкой, шум вокруг неё достиг своего пика. Мелькал свет, грохотала музыка, хохотали Ши и Шин (тонкий и толстый, как их прозвали заочно). Йе, совершенно лишённый чувства юмора, пытался среди этого гама повествовать о своей нелёгкой судьбе артиста. А Рё – бесстыдник, не знающий берегов, – отпускал в его адрес колкости. И Йе, конечно же, обижался.

Стояла глубокая ночь. Пелагея сидела среди этого светопреставления, пила из трубочки пятый по счёту безалкогольный коктейль и впервые в жизни мечтала всех убить. Она даже не подозревала, что доставка летучей мышью через порталы занимает всего несколько часов. Ей было невдомёк, что кое-кто могущественный и вечно живущий выдвинулся из ледяного дворца по её душу сразу же, как получил письмо.

И у неё как-то вылетело из головы, что в обручальное кольцо, которое она почти не снимает, встроен маячок отслеживания.

Ли Тэ Ри вошёл в двери бара, как король. Величественный и статный, с безупречно уложенными вьющимися волосами оттенка чёрной морской гальки, за которыми полностью скрывались чуть заострённые уши; с дивными льдистыми глазами и завораживающими чертами лица, он мог бы вполне затмить любую, даже самую раскрученную знаменитость (было бы желание).

При его появлении завсегдатаи бара обмерли, официант уронил поднос, а Ши, уже далеко не трезвый, поперхнулся напитком и наставил палец на эльфа.

– Это ещё кто?

Пелагея обернулась и чуть не свалилась со стула.

Нет, ей не пригрезилось: Ли Тэ Ри стоял там, напротив выхода, и казалось, полы его подбитого мехом плаща развеваются от потустороннего ветра. Жену он узнал бы, даже если бы её обрили налысо, а на лицо нанесли жуткую боевую раскраску. Какой он её только ни видал!

Заметив у стойки Пелагею, эльф всего на мгновение утратил хладнокровие, но потом его глаза вновь затянуло морозным безразличием, и он двинулся к цели, не обращая внимания на притихших посетителей бара.

– Вот ты где, – сказал он и, грозно глянув на Ши, с изяществом сместил его со стула.

– Простите, – заикаясь, пробормотал Ши. – Вы её муж, да?

– Он самый, – отстранённо ответил эльф. – А вы, как я понимаю, её коллеги.

– Вроде того…

– Я получил письмо и сразу же отправился к тебе, – обратился Ли Тэ Ри к Пелагее, участливо тронув её за локоть. – Мне не понравилось то, что приписала там твоя подруга.

– А что она приписала? – похлопала глазами та.

– Я был вам срочно нужен. Что-то серьёзное? Тебя обижали?

– Юлиана, как всегда, мастерица преувеличивать, – с неловкой улыбкой отмахнулась Пелагея. – Вообще, если честно, я тебя не ждала.

– Стало быть, мне можно уехать? – со всей учтивостью осведомился Ли Тэ Ри, блеснув взглядом, как остриём клинка.

– Что вы, что вы! – вмешался захмелевший, а оттого ещё более общительный Шин. – Ни в коем случае не смейте уезжать! Мы представим вас нашему директору. Уверен, он будет в восторге.

Эльф посмотрел на него, как на болезного.

– У меня нет желания иметь дело с вашим шефом. Я приехал к Пелагее, поэтому с вашей стороны будет очень любезно, если вы позволите мне разместиться с ней в одном номере.

– Без проблем, – кивнул растерянный Шин. – Для вас что угодно.

Теперь мемберы вели себя с Пелагеей чуть ли не как с царевной. Вперёд пропускали, места уступали, двери открывали, переговаривались вполголоса и лишний раз пошутить не смели, а то ещё, чего доброго, эльфа разгневают, и обрушится на них кара небес.

Именно такое впечатление производил Ли Тэ Ри. Устрашающее.

Одного его нетерпеливого жеста стало достаточно, чтобы участники резко засобирались домой. Бросив жребий, они определили, что сегодня за выпивку платит колючка Йе, и заторопились к выходу из бара.

– Ты сама на себя не похожа, – сообщил Пелагее Ли Тэ Ри, когда они сели в фургон.

– Это ты меня ещё в гриме не встречал, – усмехнулась та. – Глянь, как меня обкорнали стилисты.

– Да уж, занятное зрелище.

Перебрасываясь короткими репликами и таинственно, как заговорщики, обмениваясь взглядами, они доехали до общежития, после чего вместе в мемберами поднялись на лифте на девятый этаж.

– Непривычно, – сказал эльф. – В моём ледяном замке ничего подобного нет, – добавил он и указал на свалку обуви в прихожей.

– Ледяной замок? – вытаращился на него Ши. – Замок из чистого льда?

– Вот именно.

Пелагея извинительно улыбнулась каждому из участников, кротко намекая, что допрос на сегодня стоит прекратить. По всему было видно, что Ли Тэ Ри проделал немалый путь по измерениям, чтобы добраться до Нимерии. И сейчас могло показаться, что ему требуется отдых в строгом уединении. Однако стоило двери в комнату за ним с Пелагеей затвориться, как эльф глубоко вздохнул, сбросил с себя плащ и заключил жену в трепетные объятия.