Текст книги "Пелагея и принц осени (СИ)"

Автор книги: Julia Candore

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 27. Друг или враг?

Кю был напуган и сбит с толку. Что Хёк себе позволяет? Неужели он видел, из чьей комнаты вчера выскочила Пелагея? Неужели он… догадался?

У лифта, куда толпой вошли участники, Кю соседа задержал и попросил, чтобы ехали без них, а они отправятся на следующем лифте.

– Ты зачем это сделал? – спросил он у Хёка. – Ты видел, да?

Тот медленно кивнул, и сквозь его ресницы блеснула искра злого взгляда.

– Давай-ка прекращай свои игры, – процедил он. – Группу развалишь – кто будет отвечать?

– Ты не так понял, ничего не было!

– Тебе лучше знать, что было, а что нет, – неохотно выговорил Хёк. – Но, если продолжишь в том же духе, я за себя не ручаюсь. Считай это предупреждением. И только попробуй допустить сегодня хоть одну оплошность…

Он оставил Кю у лифта и стремительным шагом вышел на лестничную клетку, чтобы спуститься пешком.

В гримёрке концертного зала их вновь одели, причесали, накрасили – и сообщили, что начало через десять минут. У Пелагеи от волнения подкашивались ноги. Кю ходил из угла в угол, уперев руки в бока. Хёк сидел у зеркала с подсветкой, поджимал губы и бросал хмурые взгляды то на Кю, то на Пелагею.

За пять минут до начала к ним, как весенний ветер, ворвался Ли Тэ Ри – на нём был расшитый золотом эльфийский плащ, изумрудно-зелёные штаны на ремне с вычурной пряжкой и простая белая рубашка, расстёгнутая вверху на три пуговицы.

– Пелагея, радость моя, – набросился он на жену. – У тебя всё получится. Ты будешь лучшей!

Он расцеловал её в обе щеки, и та не осталась в долгу: её помада отпечаталась на щеках у эльфа. Стилисты ворчали: костюм помялся, макияж опять поправлять, ну не целуйтесь вы перед выходом, а?

Даже в гримёрке было слышно, как орут в зале ополоумевшие фанатки. Они размахивали жезлами с голубыми светодиодами, которые были куплены в кассе за полтора глория, и надрывали глотки в темноте, ожидая своих кумиров.

Что ж, время вышло. Пора на сцену.

Адреналин витал в воздухе. Пелагее снова, как и в прошлый, и в позапрошлый раз, было неспокойно. Дыхание застревало в горле, ладони потели, хотелось залечь куда-нибудь на дно и затаиться.

Но зазвучала музыка, участники выбежали из-за кулис, чтобы исполнить замысловатый трёхминутный танец, – и напряжение как метлой смело. Вот оно, преимущество физической активности: стресс улетучивается без следа.

Следующий танец был сложнее. Гремели басы, из прожекторов шпарил свет, применялись всевозможные спецэффекты вплоть до имитации огненных струй, которые вырываются по краям сцены. Но кроме танца, вообще-то, ещё и петь надо умудряться – в микрофоны, которые закреплены на голове возле рта.

Группа работала слаженно, без ошибок, как единый выверенный механизм. Публика плавилась от экстаза.

После второго номера была запланирована передышка, и лидер Ли толкнул речь. Он говорил о том, что очень рад присутствовать здесь, в зале, что безмерно благодарен фанаткам за преданность и что без них не было бы и его группы. Речь подхватил по очереди каждый из участников. А когда черёд дошёл до Пелагеи, она не знала, что сказать.

Она стояла под светом прожекторов, теребила микрофон, и её язык прилипал к нёбу.

– Да скажи уже что-нибудь, – шепнул ей Хёк и неформально ткнул её в бок. – Что угодно!

– Сейчас среди вас, – вымолвила она, простерев руку к зрительским рядам, – находится мой дорогой муж Ли Тэ Ри.

Зал одобрительно загудел.

– Я очень ценю, что ты пришёл нас всех поддержать. И… и…

И тут она расплакалась. Ши, как самый сострадательный, подоспел ей на подмогу и спрятал её у себя на груди, с ясной улыбочкой помахав кому-то из зрителей. Мол, не беспокойся, муж, я твою Пелагею сберегу и отдам тебе в целости и сохранности. На чужое добро не покушаюсь, только слёзки утру.

Кю решил, что ему тоже следует разрыдаться. Когда микрофон передали ему, он искусно развёл сырость и, хлюпая носом, заявил, что, если бы не фанатки, не было бы его на этой сцене, и только ради них он старается, и только их он любит и будет любить вечно. Враньё, разумеется, зато какое сладкое.

Зал после его слов взвыл чуть ли не в эйфории. Сразу стало понятно, кто из группы самый популярный, самый красивый и, вообще, самый-самый. Это немного задело Хёка – лучшим он считал себя. Но ему предстояло ещё, как минимум, два часа выступлений, поэтому он приглушил в себе зависть и негодование, чтобы вернуться к ним позже и дотошно взвесить, рассмотреть под лупой каждое из своих низменных чувств.

Участники завели себе привычку обниматься друг с дружкой во время финальной песни. Вот и теперь тоже: Кю обнял Пелагею у всех на виду, потому что его переполняли эмоции. Он справился, он не подвёл группу, и концерт прошёл великолепно. В честь такого случая можно позволить себе некоторую вольность.

Пелагея от его «вольности» совершенно растерялась: вырываться как-то неудобно, люди же смотрят. Ши увидел это безобразие – и снова поспешил ей на помощь. Он с коварным выражением лица подкрался к Кю сзади, распростёр свои ручищи и обнял их двоих.

– Палишься, приятель! – гаркнул он на ухо младшему, предварительно убрав микрофон. – Тут её муж, и он вполне может быть ревнив. Давайте-ка на счёт три расходиться. Один, два, три!

Они расцепили руки, словно так и было задумано, и вернулись в общую гурьбу, где обезумевший от радости Йе обливал Хёка питьевой водой из бутылки, гонялся за Рё и напоследок снял с себя майку, чтобы швырнуть её в зал.

Публика взрывалась хохотом и аплодисментами. Фанатки выкрикивали признания в любви всем, кроме Пелагеи. Мигали фонарики, попадали на одежду брызги (это уже Шин решил повеселиться и расходовал воду почём зря). Парни дурачились, как могли. Пелагея в импровизированном танце ненароком совершила шаг, поворот, шаг, поворот и едва не превратилась в летучую мышь. В последний момент спохватилась. И надо было видеть лицо Ли Тэ Ри, который наблюдал за женой из зала.

Наконец, ног под собой не чуя, участники попрощались со зрителями, добрались до своей гримёрки и без сил рухнули кто куда. Эльф уже их ждал. Усадив Пелагею к себе на колени, он заставил её выпить воды, чтобы восполнить баланс в организме.

– Эй, фраза про баланс моя, – ворчала Юлиана. – И вообще, катился бы ты отсюда. Её менеджер я.

Ли Тэ Ри устремлял на неё свой светлый взор, и Юлиана теряла всякую охоту связываться с этим вечно живущим властным негодяем.

Ладно, так и быть, делай с Пелагеей, что хочешь. Но только сегодня, понял?

Вокруг других мемберов тоже суетились их менеджеры.

– Чувствую себя так, словно заново родился, – говорил Рё.

– Надо бы ещё разок замутить мировое турне, – бормотал умирающий от усталости Йе.

– Согласен, – поддерживал Шин. – Попутешествуем. Килограммы заодно сброшу. Но имейте в виду: по сравнению с телом, у меня слишком большая башка. Если я сильно похудею, стану выглядеть, как головастик.

– А-ха-ха! – корчился от смеха Ши. – Ну ты как скажешь, хоть стой, хоть падай!

– Не надо тебе худеть, – авторитетно отозвался Ли с массажного кресла. – Будешь нашей изюминкой.

Кю дополз до трюмо и кое-как очистил лицо от макияжа ватными дисками, смоченными в каком-то чрезвычайно ароматном средстве. Потом он натёр кожу не менее ароматным тоником и притулился к плечу разморённого Ши.

Напротив, притулившись точно так же к плечу Ли Тэ Ри, лежала на диванчике Пелагея. Такая хрупкая, такая милая. И кожа-то у нее, в отличие от его собственной, на ощупь как шёлк, даже косметика её не портит. Провести бы пальцем по этой щеке, коснуться бы этих губ…

Кю осадил себя и постарался думать о чём-нибудь менее греховном. Например, о том, что на носу у него новый альбом, который надо записать. А поскольку голос у него, как говорят вокруг, идеальный, совершенный и в ноты попадающий, хорошо бы во время звукозаписи не ударить в грязь лицом, чтобы потом не подправлять полутона при помощи аппаратуры.

Потому что Кю всё же не такой совершенный и идеальный, и до высоких нот он не всегда дотягивает. И голос его далеко не всегда в форме, хотя и лучше, чем был до операции на связках.

Задумавшись, он не заметил, как заснул. А когда проснулся, обнаружил себя всё в той же гримёрке – на диванчике, где лежала Пелагея. Рядом, установив локти на коленях, сидел в задумчивости Ши. Вероятно, это он перенёс Кю, чтобы у него потом не болело всё на свете. Пелагеи с её мужем след простыл. Да и других участников поблизости не наблюдалось. Похоже, они давно ушли и осели где-нибудь в баре, чтобы отпраздновать завершение концерта.

– Открыл глазки, какой молодец, – оживился Ши. – Присоединишься к нам? Хотим выпить за успех. Кстати, ты такой трогательный, когда спишь. Не знал?

– Ой, вот только давай без твоих комплиментов, – проворчал Кю.

Поразмыслив, он решил, что промочить горло лишним не будет, и они с Ши отправились в бар, где заседали до двух часов ночи и изрядно набрались. Кю не помнил, как его довезли до общежития и сгрузили на кровать. В уме у него мутилось, то и дело всплывал образ Пелагеи. Назойливый образ, от которого хотелось отмахнуться, который хотелось возненавидеть – а вот поди ж ты, не получается!

Утро выдалось для Кю тяжелейшим. Голова была как чугун, тело гудело, словно по нему комбайн уборочный прокатился. Голос совсем охрип, и во рту стояла сушь. Выпить бы сейчас море – и то мало будет.

«Нет, – садясь в кровати, подумал Кю. – Нельзя доводить себя до такого, пусть даже из-за неразделённой любви».

Болью от безответных чувств надо вооружиться, думал он, чтобы сделать свой образ максимально каноничным, чтобы в печаль поверили, чтобы печаль сквозила в песнях грядущего альбома, который обязательно выйдет. Кю не допустит провала. Он покажет Пелагее, чего он стоит, кого она потеряла, от кого отказалась… Ох, как башка-то трещит!

К нему в комнату влетел слишком уж счастливый Ли.

– Ну как ты после вчерашнего? Живой? Вот и славно.

Из больницы поступили добрые вести: отец лидера ускоренно пошёл на поправку, и теперь лидер ходил и сиял на всех своим лучезарным взглядом.

– Поверить не могу, – повторял он. – Это чудо, настоящее чудо!

У Пелагеи на губах играла улыбка.

«Ага, чудо. Обращайтесь, если что».

Ши, Рё, Йе и Шин – жизнерадостные балагуры, у которых вдруг завёлся моторчик в одном месте, – галдели в общей гостиной, обсуждая, что надо бы съездить сегодня в больницу и отвезти пациенту гостинцев.

Хёк поглядывал на Пелагею с нечитаемым выражением лица и был само спокойствие. И только Кю ходил понурый и мрачный, словно вернулся после ожесточённой битвы, где полегли все его товарищи.

Вскоре он взвалил на себя непомерную кучу работы, лишь бы не думать ни о чём другом.

Во-первых, студия звукозаписи.

Во-вторых, участие в новом развлекательном шоу, на сей раз кулинарном, где он должен был готовить пиццу. Но, поскольку готовить он в принципе не умел, ему пришлось брать уроки у признанного мастера пиццы.

В-третьих, агентство распланировало для Кю сольные концерты в целых пяти городах, причём пятый город был за границей, где принца осени обожали до потери пульса.

Говорят, что усердным трудом можно заработать состояние. Но редко уточняют, что это состояние депрессии, тревоги и постоянной усталости.

Спустя примерно месяц напряжённой работы по всем фронтам Кю обзавёлся образцовым неврозом. Фанатки с опаской замечали под его глазами тёмные круги, когда он был без грима. Ведущий кулинарного шоу хвалил Кю за то, как замечательно он похудел, хотя бедняге стоило бы посочувствовать. Иногда он так зарабатывался, что элементарно забывал поесть.

Он тщательно готовил пиццу гигантских размеров: раскатывал тесто, посыпал его специями и сыром, закладывал заготовку в печь на противне, которым можно нечаянно кого-нибудь убить, и ждал после этого восемь минут. Печь дышала жаром, Кю рядом с ней едва сам не запекался, зато пицца получалась отменная.

Клиенты, которые приходили на шоу, чтобы её отведать, оставались в полном восторге. А когда узнавали, кто повар, то и вовсе тихо сходили с ума: от дикого счастья.

Но всеобщая любовь, как ни странно, больше не питала Кю. Она не столько мешала ему выбраться из депрессии, сколько ещё сильнее туда загоняла.

Ему осточертела жизнь под прицелом камер, надоело выставлять всего себя напоказ. Захотелось уединённости, тишины, покоя. Пелагеи… Точнее, того тайного безбрежного умиротворения, которое она носила в себе.

Но как упросить её не отдаляться?

А главное, как избавиться от её мужа?

Будет ли эффект, если её просто похитить?

Ему в голову приходили совсем уж дурные мысли. Но Кю даже представить не мог, что похищать будет не он: похитят его.

Глава 28. Похищение

В тот вечер он слишком много выпил. Вышел на проезжую часть, не особо смотря по сторонам. Удивительно, что отделался всего-то сотрясением мозга, растяжением связок на ноге да парой ушибов. Однако сознание всё равно потерял – скорее, от передозировки алкоголя – и был безотлагательно доставлен в больницу.

Директор Хаджиман пировал с коллегами в банкетной комнате ресторана, когда ему поступил звонок: один из участников группы «Суп и Пелагея» напился до беспамятства и попал под машину. Интернет уже пестрел свежими заголовками: «Алко-Кю берётся за старое», «Кю-пьянь и дорожное происшествие», «Прожигатель жизни нарывается на неприятности».

Пелагея как раз готовилась ко сну, когда к ней постучался Ши и доложил последние известия. На ночь глядя мемберы дружной толпой нагрянули к младшему в палату.

Он был взъерошен и не очень-то понимал, что вокруг творится. Его запястье было замотано бинтом, под коленом красовался синяк, из вены торчала игла капельницы. И похоже, следующим пунктом назначения после больницы для него мог стать вытрезвитель.

– Силы небесные! – склонившись над ним, воскликнул Ши. – Да от тебя за километр перегаром несёт. Зачем ты так надрался? Обещал же соблюдать меру.

Кю проигнорировал его нотации и обратил туманный взгляд к Пелагее.

– Ты… – глухо проговорил он. – Я тебя…

Она изменилась в лице и поспешила ускользнуть. Странный у него был тон, жуткие глаза. И она определённо не рада была бы услышать из его уст какое-нибудь очередное нелепое признание, тем более, что вся группа находилась в палате.

Она замерла, приникла к двери и навострила уши. Кю умолк, так и не завершив ту злосчастную фразу: «Я тебя…». Вот и правильно, вот и хорошо. Ей не стоило сюда приходить.

Двинувшись по коридору, она набрала номер Юлианы: та нежилась в пенистой ванне, слушала по радио блюз и потягивала из бокала гранатовый сок. Не в гостинице – на яхте.

– Что?! – вскричала она и чуть не подавилась соком. – Опять больница? С тобой что-то случилось?

– Не со мной, – успокоила её Пелагея. – С Кю. Я уже ухожу, с ним есть кому остаться. Могу я заглянуть к тебе?

– Без проблем, – отозвалась Юлиана. – Хочешь, налью тебе ванну?

– Не до ванны мне, – сказала та. – Ли Тэ Ри с тобой? Он тоже нужен.

Юлиана и Ли Тэ Ри – что одна, что другой благоухающие духами, разодетые в роскошные халаты и обутые в пушистые тапочки – выслушали Пелагею со всей серьёзностью.

– Говоришь, он таким из-за тебя стал? – сощурился эльф.

– Кажется, я ему нравлюсь, – скрепя сердце, выдала та.

– Она ему нравится, и поэтому он спивается, – вставила Юлиана. – А теперь ещё и счёты с жизнью свести решил. Вот зачем ему было под машину бросаться?

Пелагея и Ли Тэ Ри слаженно вздохнули, после чего эльф сочувственно похлопал жену по плечу.

– Нелегко тебе приходится. А я и не знал. Что намерена делать?

– Хочу отвезти его в свой лес. Испугать немного. Надоумить, может быть. Коту представить.

– О да, – подхватила Юлиана. – Кот с этим пьяницей в два счёта разберётся!

Ли Тэ Ри нахмурил свои гордые брови, сжал губы в упрямую нить и задумался.

– Так и быть, – смирился он. – В твоём лесу действительно можно исцелиться, особенно если речь идёт о незримых ранах. Я тебя поддержу. И, если надо, помогу. От меня требуется помощь?

Юлиана простёрла руку, призывая заговорщиков к молчанию. И приставила указательный палец себе ко лбу, таким образом намекая, что вот-вот выдаст гениальный пошаговый план.

Истекла минута, за ней вторая и третья.

– Значит, так, – очень тихо сказала Юлиана. – На дело выдвигаемся ночью. Сегодня. Сейчас. Ли Тэ Ри, важный ты наш, зачаруешь всех, кто попадётся по пути, и будешь стоять на стрёме. Пелагея, твоя задача – наслать на Кю сон. Справишься?

– Ещё бы.

– Ну а я побуду вашим координатором, – с довольной физиономией закончила она и переплела на груди руки. – Ах да, надо припереть директора Хаджимана к стенке. Пусть оформит для Кю и Пелагеи отпуск на три недели. Ну, я пошла. Как вернусь, приступим к операции.

– А нельзя ли без таких суровых мер? – подал голос эльф. – Можно ведь просто…

– Нельзя, – отрезала Юлиана. – У парня сейчас кризис, он с головой не дружит и за свои действия не отвечает. Договориться? Пригласить в гости? И это средь бела дня, под носом у общественности? Да пресса сразу сто статей накатает на тему того, что у Кю с Пелагеей интрижка. Нет уж. Мы выкрадем его тайно, под покровом ночи, и точка.

Она всё ждала, когда же Ли Тэ Ри начнёт ревновать.

Ревности у эльфа не было ни на грамм. Похитить парня, который неровно дышит к Пелагее? Пожалуйста, без вопросов! А ведь и она, по всей видимости, питает к нему слабость. Потому что у него волшебный голос, потому что у него – талант, который могут погубить вредные привычки и чрезмерная зацикленность на неразделённой любви.

Пелагея хочет талант спасти, так стоит ли этому препятствовать?

Ли Тэ Ри трезво рассудил, что не стоит.

Юлиана вернулась на яхту в третьем часу ночи – взмыленная и злая, но всё же с триумфом.

– Я добила директора вескими доводами, и он выдал вам с Кю отпуска, – завалившись в кресло, сообщила она. – Пришлось вломиться к нему домой и поднять его с кровати. Оказывается, он женат. Жена, старая мымра, была жутко недовольна… Но знаете, что? Хаджиман спит в колпаке с помпоном. Ну просто умора!

Юлиана нервно рассмеялась и залпом опорожнила бокал с газировкой, который сонная Джемма загодя поставила на журнальный столик.

– Так, ну всё, – хлопнула в ладоши эта неугомонная авантюристка и выбралась из кресла. – Пора выдвигаться на охоту.

Кекс и Пирог поскуливали, просясь с хозяйкой, но Юлиана была непреклонна: псы остаются на попечении осьминога, нечего им делать в больнице. Только под ногами путаться будут.

В течение всего пути до больницы, где лежал Кю, Ли Тэ Ри держался бодро, Юлиана – воинственно. И только Пелагея сеяла панику:

– То, что мы делаем, незаконно. А если у нас не получится? А если нас загребут и влепят нам по сроку? А если…

– Лучше кошмарный конец, чем кошмар без конца, – парировала Юлиана, вышагивая под фонарями, как доблестный полководец, который собрался на великое сражение.

– Какой ещё кошмарный конец? Всё будет хорошо, – успокаивал Пелагею эльф. – С нами ты, наш талисман, поэтому никто нас не загребёт и срок не влепит.

Они, как ни в чём не бывало, вошли в здание госпиталя, поздоровались с медсестрой за стойкой – и началось самое интересное. Ли Тэ Ри моргнул своими льдистыми глазами – и на медсестру нашло оцепенение. Ещё несколько человек из персонала пали перед нежными эльфийскими чарами. А когда неладное заподозрили охранники, Ли Тэ Ри вырубил их мощнейшим заклятием, которое стирает память и отключает волю даже у самых стойких.

Все, кто встречался эльфу по дороге на третий этаж, входили в подобие транса и с блаженной улыбкой отдавались самым светлым своим мечтам. И вот, наконец, заветная дверь палаты. И Пелагее предоставлена полная свобода действий.

– Справишься? – обеспокоена Юлиана.

– А куда деваться? – пожимает плечами та.

Ли Тэ Ри остаётся снаружи – караулить тылы и нейтрализовать всякого, кто покажется на горизонте. Пелагея заходит внутрь.

– Ты? – удивлён Кю.

– Не спишь? – шёпотом спрашивает она. – Прости, что я в такой поздний час. Очень за тебя волновалась.

– Напрасно пришла, – отвечает тот и отворачивается к стене. – Хватит надо мной издеваться. Оставь меня в покое.

– Как хочешь, – говорит Пелагея и проводит над ним рукой. – Спи. Твой сон будет долгим и крепким.

С её пальцев слетают золотистые искры, и дыхание Кю замедляется. Ли Тэ Ри научил её этим чарам ещё в краю Зимней Полуночи, и пользовалась она ими от силы пару раз. Но – надо же, как замечательно – навык сохранился, и результат безупречен.

– Готово, – оповещает подругу Пелагея. – Можно вывозить.

Юлиана входит и накрывает Кю тонкой простынёй – с головой накрывает, чтобы никакой случайный наблюдатель не забил тревогу.

– Ли Тэ Ри, дуй сюда! – зовёт она шёпотом. – Нам нужен защитный купол. Умеешь такое?

– Ещё бы не уметь, – ворчит тот.

Купол эльфийского производства сплетён некачественно и время от времени рвётся, но Юлиана и Пелагея без приключений доставляют Кю на яхту.

– Так, – распоряжается Юлиана. – Отчаливаем. Джемма, Ли Тэ Ри и мохнатые паразиты, вам придётся сойти на берег.

Спрут и эльф ничего не имеют против того, чтобы остаться в Нимерии. У одного – мутные схемы, у другого – съёмки в кино.

А вот Кекс и Пирог снова скулят, становятся лапами хозяйке на ноги и виляют хвостами, взывая к жалости.

– Ладно, дармоеды, поплывёте с нами, – смягчается Юлиана.

Приподняв щупальцем котелок, осьминог отдаёт честь и соскальзывает в тихие волны прибоя. Ли Тэ Ри чинно спускается по трапу. Что ж, вот и всё. Отдать швартовы, поднять паруса! Мы отправляемся домой.

Эльф немного постоял под луной, глядя вслед удаляющейся яхте, и вздохнул. От его вздоха усилился ветер: он качнул фонарный столб, ударился в бок старой лодки и налетел на одного товарища, который дежурил за кабинкой пляжной раздевалки.

Хёк крался за похитителями с самой больницы. Ему не спалось, и он решил проведать Кю – но до палаты так и не дошёл, потому что сквозь барахлящий защитный купол увидел, как на каталке из больничных дверей кого-то вывозят. Он заметил Пелагею и решил тайком к компании присоединиться.

Хёк сразу сообразил, что держаться от них лучше всего на расстоянии, потому что люди они необычные, раз применяют фокусы с куполом. Он не проронил ни звука, когда на пляже сняли и щит невидимости, и простыню с неподвижного тела. Кю!

Хёк зажал рот рукой, чтобы себя не выдать, и затаил дыхание. Муж Пелагеи бдительно озирался, но слежки так и не обнаружил, после чего все скрылись в нутре яхты. Затем раздался всплеск. Эльф вновь очутился на берегу, а яхта стала отчаливать.

«Группе теперь точно конец», – решил Хёк. Он ничего не знал о трёхнедельном отпуске, который Юлиана выторговала у директора Хаджимана. Он понятия не имел, что через три недели Кю и Пелагея благополучно вернутся, чтобы продолжить сольную и групповую деятельность под началом агентства.

Короткими перебежками добрался он до общежития, зарылся в своей комнате под одеяло – и до самого утра не мог сомкнуть глаз.

***

– Слушай, – сказала Юлиана. – Ну я и балда.

– Что такое? – спросила Пелагея, покручивая штурвал и не отрывая глаз от компаса с картой.

– У вас в стране Жёлтых Полей сейчас ведь лютая зима, так? А я про тёплую одежду забыла. Во что одет твой Кю? Дай-ка проверю…

Юлиана юркнула в каюту и через две минуты с воплем оттуда вылетела. На её визг с геройским лаем примчались верноподданные псы, но почти сразу притихли.

– Пелагея, твои чары больше не работают! Он проснулся! Про-сну-лся… – обернувшись, на низкой ноте закончила она.

Кю стоял в дверях босиком, в больничной сорочке – худющий, растерянный и какой-то блёклый, словно палый лист из гербария, лист, который высушили меж страниц книги, а теперь зачем-то достали.

– Какие чары? Что я здесь делаю? Это галлюцинации, да? – потрескавшимися губами пробормотал он.

Кекс и Пирог возились у него в ногах, смешно его обнюхивали и покряхтывали, как два маленьких старичка.

– Ой, – сказал Кю и отступил в каюту.

– Идём со мной, – распорядилась Юлиана. – Выпьешь чая и оденешься во что-нибудь нормальное.

Без Джеммы заварить чай было не так-то просто. Сначала пришлось долго искать, где она хранит пакетики, в каком шкафчике у неё сахар и как на этой посудине добывают кипяток. А когда разобрались с чаем, выяснилось, что из нормальной одежды в наличии только женская.

– Будешь такое носить? – с косой улыбочкой спросила Юлиана, демонстрируя Кю шерстяное платье до колен, которое она совсем недавно приобрела с зарплаты. – Извини, у нас тут нет ничего мужского. Я как-то об этом не подумала, когда мы тебя похи…

– Вы меня похитили? – изогнул бровь Кю. – Значит, я не сплю и не брежу?

Юлиана извинительно улыбнулась во все зубы:

– Мы плывём в гости к Пелагее, если тебя это утешит. Ты ведь хотел к ней в лес?

– Я уже ничего не хотел, – признался тот.

– Ах да, точно! – Юлиана вручила ему платье и усадила парня на диванчик. – Ты ничего не хотел, у тебя была депрессия на почве безответной влюблённости, и ты собирался покончить с жизнью. Поэтому мы тебя и похитили.

– Покончить с жизнью? – изумился Кю. – Глупости. Ничего подобного! Я под машину не специально попал. Просто с выпивкой перебрал.

– А пил ты зачем?

– Чтобы забыться…

– Вот. Вот! – торжествовала Юлиана. – Забыться! Счастливым людям забываться ни к чему. Следовательно, ты несчастен. Это мы и хотим исправить. Поэтому сиди тут, пей чай, переодевайся и веди себя смирно. А не то напущу на тебя Кекса с Пирогом, будешь знать.

Она хохотнула и вышла на палубу, прикрыв за собой дверь.