Текст книги "Пелагея и принц осени (СИ)"

Автор книги: Julia Candore

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 37. Великий гастрольный тур

Вскоре эпидемия пошла на спад, киллер-вирус вытеснили другие, уже привычные человечеству вирусы, и режим карантина был отменён. Теперь можно было ходить по торговым центрам, не боясь слечь с температурой и осложнениями. Открылись бары и кофейни, восстановился доступ к аренам и спортивным стадионам. И, что главное, появилась возможность вновь давать живые концерты.

Отпетая авантюристка Юлиана и надменный эльф Ли Тэ Ри кое-как поладили и больше не цапались по мелочам. В частности, потому, что стали проводить меньше времени вместе. Эльф вернулся на стезю киноиндустрии, но сниматься в сериалах он мог только в часы, свободные от групповой деятельности.

Осьминог Джемма по-прежнему промышляла плавучим казино, держала салон на одной из яхт, играла в картишки, курила трубку, носила фетровые шляпы и вела себя совсем по-хозяйски. Кекс с Пирогом к ней так и липли – но, кажется, лишь для того, чтобы, как истинные сыщики, вывести эту аферистку на чистую воду, заключить её под стражу и добиться обвинительного приговора.

Спрут угадывал их намерения, посмеивался и выпускал на них чернила. От чернил маленький белый Кекс становился совсем как Пирог.

Однажды Юлиана пришла к Джемме на яхту (неплотный график, можно взять перерыв), увидела чёрного Кекса, всплеснула руками и отправилась его купать. Ли Тэ Ри меж тем нежно обнимал жену на палубе, и смотрели они сначала друг на друга, а потом вместе – в даль.

– Я догадываюсь, что ты хочешь мне сказать, – нарушила тишину Пелагея. – Возвращалась бы ты уже домой, да?

– Неправда. Делай, что тебе нравится. Наша жизнь долгая. У нас есть лесная обитель, которой не страшна вся суета и всё горе мира. У нас есть край Зимней Полуночи, где круглый год праздник. У нас есть небо и море… Море возможностей. Кто я такой, чтобы держать тебя на привязи? Только люди так делают, потому что они ревнивы и в них живёт дух собственности. Я эльф. Ты… Ты – Пелагея. Развивайся, ищи себя. Я ведь тоже так делаю. А когда становится совсем невмоготу, беру и приезжаю к тебе. И остаюсь, если просит душа.

Весна шла полным ходом. В парке, куда Юлиана завернула, чтобы выгулять питомцев, вишнёвые деревья явили миру самое прекрасное цветение. И Пирог не удержался от соблазна отметиться под каждым деревом. Пока он «отмечался», птицы в ветвях свистели гимны любви и всему естественному, что не может быть безобразным.

Директор Хаджиман, который тоже выбрался на природу глотнуть кислорода, топил в основном за неестественное. Завидев Юлиану среди вишен, он улыбнулся ей скупой, неестественной улыбкой, после чего собрал группу «Суп и Пелагея», а также всех причастных менеджеров в своём кабинете и задал им новый вектор движения.

– Давайте продавать иллюзии, – вдохновенно сказал он. – Пока что вы просто пели и беззаботно махали фанаткам ручками. Пора бы уже слать воздушные поцелуи. И нечего так кривиться. Фанатки народ непостоянный. Зародится группа посимпатичней вашей – и они переметнутся на её сторону. Поэтому теперь мы будем работать на качество. Предлагаю создать иллюзию любви. Чтобы каждая фанатка поверила, что вы любите лишь её. Как вам такое, а?

– Но ведь это… – проронил Хёк, не зная, как тактичней выразиться.

– Притворство? – взбодрился директор. – Надувательство? Пыль в глаза? Что ж, мы пойдём на это! Скоро у вас гастрольный тур. Мои композиторы сочинили несколько песен, где вы должны будете признаваться фанаткам в любви. «Я твой герой», «ты моя муза» и всё в таком духе. Ванилью отдаёт, да? Ну, ничего не поделаешь. Стоит принять во внимание факт, что фанатки не только дико выносливы, но и глуповаты. Сопливая романтика для них в самый раз. Кинешь им намёк – и они попадутся на удочку. И станут вашими навеки. Так, я всё сказал. А теперь идите и разучивайте песни. И помните: в вашу игру должны поверить.

– Ерунда какая-то, – ворчал Ши, пока они по гулкому коридору агентства шагали в студию. – Я на такое не подписывался.

– Да ладно, – сказал лидер. – Как будто ты не благодарен фанатам за то, что они выбрали тебя. Надо усилить эту благодарность, переплавить её в любовь. Как по мне, так ничего сложного.

Рё прокашлялся и озвучил наболевший вопрос:

– А что делать Пелагее и Ли Тэ Ри? Они тоже будут признаваться в любви незнакомым девицам?

Фея и эльф, которые шли в толпе вместе с остальными участниками, навострили уши.

– Нет, – сказал Йе и развернул брошюру, которую им для ознакомления выдал директор. – Тут написано, что они станут олицетворением любви. А это как?

– Видимо, будут что-то изображать, – прыснул Шин.

– О-о-очень смешно! – осуждающе грянул Ши. – Бредом попахивает, если честно. Я не одобряю.

«Наивные рыбки клюнут на наживку и будут все ваши».

Он вспоминал слова директора, и ему становилось муторно. Считать фанатов недалёкими последнее дело. Что насчёт уважения? Нет, не практикуем?

Кю понуро шёл за старшими и переваривал услышанное. Он, как и Ши, не был готов пускать пыль в глаза и водить фанатов за нос, хотя, помнится, прежде врал легко и непринуждённо. Кажется, он больше не мог и не хотел притворяться.

И «я вас люблю» в его устах прозвучало бы со сцены как самая подлая ложь на свете. Потому что любит-то он Пелагею…

Это произошло в гримёрке в день стартового концерта, который должен был состояться на первой арене в Нимерии и стать отправной точкой грандиозного кругосветного маршрута. После того как стилисты с визажистами привели участников группы в идеальную готовность, у кого-то возникла мысль сфотографироваться перед началом выступления. Все, включая Ли Тэ Ри, покинули гримёрку, чтобы переместиться к фотозоне.

И только Кю с Пелагеей задержались, сказав, что догонят.

На самом деле Пелагея хотела немного побыть в тишине и настроиться на взаимодействие с публикой. А Кю просто не мог дольше терпеть без объятий.

Он подошёл к ней, пока она сидела перед зеркалом, и обвил её руками, прижавшись подбородком к её макушке.

– Что опять не так? – испугалась Пелагея.

– Прости, ничего не могу с собой поделать, – вздохнул он. – Ты мне нравишься, сил нет. Я нуждаюсь в тебе и уже устал с этим бороться. Я хочу разочароваться. Дай мне повод разочароваться, прошу тебя.

– Я давала тебе уже много поводов. Ты ни один не использовал. Может, всё-таки вернёшь ключ? Когда он тебе ещё пригодится?

– Пригодится, и не раз. Я уже бывал в лесном доме, пока тебя там не было. Перебирал твои платья в сундуке…

– Ну ты и маньяк, – рассмеялась Пелагея. – Если бываешь у меня в гостях, то хотя бы вещи не трогай. А то мне будет не по себе.

Решительно потребовать ключ назад у неё так и не достало смелости. А Кю всё никак от неё не отлипал. И руки расцеплять не хотел, и причёску испортить норовил, негодник такой.

– Дождя вроде нет, зачем эти твои ритуалы?

– Позволь ещё немного так постоять, – пробормотал Кю. – Ты придаёшь мне сил.

Тактичное покашливание вынудило его моментально отпрянуть. В гримёрку зашёл чрезвычайно подозрительный Хёк.

– Чем вы тут занимаетесь? Я всё видел. Что ещё за нежности такие? – брезгливо поморщился он.

– Какие нежности? – скрестив на груди руки, сказал Кю. – Ты ничего не слышал про поднятие командного духа? Могу и тебя обнять. Иди сюда, вредина!

Хёк засёк сумасшедшую улыбку, безумный блеск в глазах товарища и поспешно увернулся от нападения.

– Ты как себя со старшими ведёшь? – не то смеясь, не то плача, воскликнул он.

– А что, объятия перед концертом никому не помешают! – Это Ши вернулся со спонтанной фотосессии и горячо поддержал инициативу младшенького, набросившись на него, чтобы затискать до смерти.

– Идите сюда! – позвал он остальных. – Давайте наш фирменный жест: один за всех и все за одного!

Они произвели сложение рук, выкрикнув свой любимый девиз: «Суп и Пелагея, вперёд!», – после чего отправились на сцену.

Концерт прошёл гладко. Ни одного несчастного случая в зрительских рядах, ни одной заминки во время выступления. Арена гудела, визжала, включала цветные фонарики и опять была полностью покорена. А когда лидер и ещё несколько участников, по наказу директора, всё-таки выдавили из себя признание в любви, то фанатки и вовсе чуть не попадали в обморок.

После концерта группа, как водится, решила праздновать успех. Кутили с размахом, в дорогом ресторане. Выпивка лилась рекой, но Кю, Пелагея и Ли Тэ Ри – троица трезвенников – предпочли алкоголю обычную газировку. Хёк смотрел на них исподлобья, пока его с каким-то нелепым анекдотом не отвлёк захмелевший Рё. Все смеялись – и Хёк вынужденно смеялся вместе с ними. На самом деле ему было не до смеха.

Празднование закончилось уже под утро. Пелагея дремала на плече у Ли Тэ Ри, который бдел, несмотря на усталость. Кю спал, уткнувшись лбом в собственные сложенные руки. Вокруг стояли стаканы, бокалы, пустые бутылки. Ресторан работал круглосуточно, и только поэтому группу не выпроводили ночью.

А сейчас уже разгоралась заря. И Ши тихонько пытался растолкать прикорнувших участников, потому что отсыпаться лучше дома, в общежитии, а не в заведениях общественного питания.

Хёк следил за ним мутным взглядом. Затем натолкнулся на такой же мутный взгляд эльфа, икнул и засобирался на выход. И не домой, как можно было подумать, а на второй круг. Была у него парочка приятелей среди звёзд, с которыми поболтать по душам одно удовольствие. Поболтать, перетереть впечатления, пожаловаться на жизнь, поделиться опасениями.

Будучи всё ещё под градусом, Хёк прибился к одному из своих знакомых и выложил ему то, о чём стоило бы помалкивать.

– У двух наших мемберов, – бормотал он, – у Кю и Пелагеи интрижка. Я знаю это, но никак не могу поймать их на горячем. Они делают вид, что ничего нет. Но меня не проведёшь.

Хёк склонял голову на согнутый локоть, и пузатая бутылка из желтоватого стекла – наполовину пустая – искажала отражение его лица, словно бы выдавая его истинную сущность.

Исподтишка его фотографировали фанатки. Они выследили Хёка в эдакую рань и вслед за ним пробрались в бар, чтобы засесть там в тени и всё-всё подслушать.

Сплетни разлетелись по городу практически в тот же вечер. Кю, Ши, Рё и остальные, включая Пелагею, пока не подозревали об этой бомбе замедленного действия и, посиживая в общей гостиной, составляли списки того, что нужно взять в мировое турне.

– С ума сойти! – сотрясала воздух Юлиана. Она сгорала от нетерпения и была единственной, кто мельтешил по гостиной. – Я плавала только по Глубокому морю и посетила всего несколько захудалых стран. А тут настоящее путешествие вокруг света! Хорошо, что вы разрешили ехать и менеджерам тоже. Ух, как хочется побывать в пустыне! И у водопадов. И…

– Нам понадобятся лекарства, – перечислял меж тем практичный лидер Ли. – Таблетки от укачивания, от головной боли, от расстройства желудка…

– Тёплой одежды берите поменьше, – раздавал указания толстяк Шин. – Жарища будет адская. А в холод мы не поедем, не-не-не.

– Во сколько вылет? – суетился Йе.

– Завтра утром в шесть часов, – сказал Хёк, понурый и злой с похмелья. – Не надо было мне вчера столько пить. И языком трепать следовало поменьше…

Его никто не слушал. Пелагея и Ли Тэ Ри отправились собирать чемоданы, и эльф, запершись с нею в комнате девятьсот двадцать, уверял жену, что его заклинание по уменьшению предметов наконец-то работает без сбоев, поэтому огромные сумки ни к чему.

Пелагея возражала.

– Ты в мире людей. Тут нет магии. Тебя не так поймут, поэтому давай не будем ничего уменьшать.

Поздним вечером в дверь модуля постучался курьер. Ему открыла Юлиана и получила подарочную коробку, перевязанную пышным бантом ядовито-зелёного цвета. Посылка предназначалась Пелагее.

– Смотри-ка, уже подарки шлют, – сказала Юлиана. Она пробралась к подруге через завалы барахла, которые Ли Тэ Ри битый час разбирал с донельзя серьёзной миной.

– Их и раньше слали, – сказала Пелагея. – Цветы, игрушки, золото с серебром. Драгоценности я возвращала владельцам. Игрушки пришлось раздарить. Цветы быстро увядали. Интересно, что в коробке.

Они с Юлианой развязали бант, открыли крышку – и обе вскрикнули от ужаса. Внутри оказалась дохлая мышь, определённо кем-то раздавленная.

Пелагею пронзила жалость.

– Ой, мышка, кто ж тебя так?

Юлиана сбегала к комоду за медицинскими масками.

– И ты тоже надень, – велела она Пелагее. – Эта мышка превратилась в лепёшку явно не сегодня и даже не вчера. Чуешь, как воняет?

Вооружившись перчатками и пинцетом, она аккуратно достала из коробки карточку с подписью.

– Ты умрёшь так же, – прочитала она.

– Откуда им знать, как я умру?

– Ты не поняла. Это угроза. От хейтера.

– Хейтер? – насторожился Ли Тэ Ри. Он примкнул к группе расследования и воззрился на коробку с глубочайшим отвращением. – Юлиана, ты помнишь, как выглядел курьер?

– Ничего необычного, – сказала та. – Никаких особых примет. Паренёк в кепке и в униформе, на лице чёрная маска. Они все так ходят.

– Ладно, у нас завтра вылет. Выбросьте куда-нибудь эту гадость и не говорите пока никому. Турне нельзя откладывать. Если такое повторится, придётся писать заявление в полицию. Самостоятельно мы тут не разберёмся.

Директор Хаджиман забронировал билеты на самолёт не только для группы, но и для сопровождающих: менеджеров, операторов, стилистов, визажистов и даже учителей. Кроме них, для подстраховки взяли дублёров – несколько специально обученных человек на замену в случае, если кто-нибудь из участников получит травму.

Утром, за два часа перед вылетом, вся эта пёстрая компания нагрянула в аэропорт на автобусах агентства, успешно преодолела зону контроля и разместилась в зале ожидания.

– Давно не летал самолётом, – сказал Ли Тэ Ри. – В последний раз это было… лет так триста назад.

– Ха-ха! – подал голос Ши. – Юморист!

– А у вас с женой похожие шутки, – заметил лидер.

И только Кю да Юлиана тихонько попивали из бутылок отфильтрованную воду, ничему не удивлялись и от комментариев воздерживались. Потому как знали: Ли Тэ Ри не врёт и не шутит.

У Пелагеи снова была эйфория при взлёте и боль в ушах при посадке. Эльф испытал приблизительно то же самое и остался далеко не в восторге. Но это было лишь начало.

На новом континенте их встретила сорокоградусная жара. Жара и влажность. Дышалось тяжело, пот катил градом, несмотря на лёгкую одежду. Вязкая густота воздуха, казалось, приглушала каждый звук, и голос застревал в горле. Здесь если и давать концерт, то, пожалуй, лишь ночью.

Фанатов было море, настроены они были решительно и группу осаждали с самого прилёта. Видимо, местные привыкли к этому нестерпимому климату, и жара с влажностью не влияли на них так же губительно, как на приезжих.

Кю едва волочил ноги, хотя был абсолютно трезв. Ши натурально задыхался. Пелагея хватала ртом воздух. Ли Тэ Ри, с которым она шла под руку и который успел побледнеть на несколько тонов, был единственной причиной, по которой она не прилегла где-нибудь на полу под дружный гул своих поклонников и врагов.

Хорошо, что директор Хаджиман додумался отправить вместе с группой опытных телохранителей. Фанаты так и напирали со всех сторон. И если бы не дюжие бородатые мужики в чёрных костюмах, у которых имелся особый иммунитет как на жару, так и на столпотворения, участникам пришлось бы несладко.

Телохранители воздействовали на толпу в основном физически, однако умудрялись не причинить никому вреда. Пока они расширяли живой коридор, по которому должна была пройти группа, обезумевшие фанатки визжали прямо охранникам на ухо, задевали их своими плакатами, пластиковыми жезлами с подсветкой от батареек и вразнобой выкрикивали признания:

– Хёк, я тебя люблю!

– Ши, женись на мне!

– Кю, я твоя навеки!

– Пелагея, умри!

Ли Тэ Ри расслышал последнее пожелание, похолодел и чуть было не остановился. Его подтолкнули, чтобы шёл дальше.

– Не задерживай нас, – шепнул ему Рё. – Скоро сядем в фургон, поедем в гостиницу. Там и отдохнём.

Похоже, больше никто не слышал, как Пелагее желают смерти. Либо участники были не в состоянии вычленять из гвалта отдельные предложения, либо у него, у эльфа, на почве вчерашнего уже помутился рассудок.

Юлиана была взволнована не меньше. Она обладала достаточной физической подготовкой, чтобы защитить Пелагею от пары-тройки настырных поклонников или хейтеров. Но перед многотысячной галдящей массой она чувствовала себя маленькой и ненужной и питала глубокое почтение к мускулистым типам в тёмных очках, которые сдерживали напор толпы.

Кю тоже чувствовал себя не в своей тарелке, но он думал не о том, как бы кого-нибудь защитить, а мечтал лишь, чтобы защитили его. Он старался держаться поближе к Пелагее – просто потому, что в ней ему виделся тот лес, та прохладительная тень и тишина, которых ему сейчас так не хватало.

Сама же она ни тени, ни тишины не ощущала. Всё, чего ей хотелось, так это поскорее добраться до фургона с климат-контролем, до гостиничного номера – и пусть он обязательно будет с кондиционером. Потому что дышать ну просто невозможно.

Глава 38. Оставайся

Их разместили в средненьком трёхзвёздочном отеле, где с удобствами было довольно скромно. Одно хорошо: участников не заставили разыгрывать номера, как в каком-нибудь шоу господина Сарама. Спокойно выдали каждому по комнате.

Пелагея, Ли Тэ Ри и Юлиана очутились в соседних номерах. И Юлиана всё бегала к подруге – проведать, как она там справляется и не нужно ли чего. Проходя мимо окна, она зорко и недружелюбно смотрела на мельтешащие внизу точки. Очень агрессивные точки, с которыми следует быть построже.

Поспешил кто-то с выводами касательно устойчивости местных к погоде. Ни капли они не устойчивы. Тут даже невооружённым глазом видно: со здравым смыслом у них нелады.

Фанатки, как одержимые, штурмовали гостиницу с утра до ночи. За порог их не пускала охрана директора. Возле чёрного хода их отлавливала всё та же охрана. С водосточной трубы и пожарной лестницы единичных психов снимала она же.

– Совсем плохи дела, – отходя от подоконника, вздыхала Юлиана. – Рвутся к нам, как будто здесь мёдом намазано. Заканчивала бы ты, Пелагея, эту свою сольную и групповую деятельность. А то у фанатов уже маразм какой-то начинается и сдвиг по фазе. Мне страшно.

– Негоже нарушать контракт, – отзывалась та, расчёсывая гребнем свои непослушные волосы. – Вот истечёт тринадцать лет, и я буду свободна.

Юлиана резко раскритиковала эту её честность и порядочность. Как всякое порядочное существо не от мира сего, Пелагея имела полное право плюнуть на контракт и умотать в свой дивный лес хоть сегодня. И никто бы ей ничего не сделал. Но она слишком привязалась к участникам группы, чтобы бросить их в разгар мирового турне.

В соседнем номере Ли Тэ Ри оттачивал свои магические навыки. Он с распущенными волосами стоял напротив окна, производил пальцами отталкивающие движения и зловеще шептал:

– Прочь, прочь, прочь!

Его совершенно не устраивало, что отель пользуется такой бешеной популярностью у простых смертных.

Фанатки, которые неусыпно дежурили у гостиницы и пытались прорваться внутрь, схлынули, как одна большая волна, – стоило на часах пробить десять вечера. Волшебство мастера Ли Тэ Ри? А вот и нет. Просто концерт должен был состояться через час, и они торопились занять места прежде, чем в зал перестанут кого-либо пускать.

– Выходим! – возвестил лидер, появляясь в коридоре. – Всем быть в сборе через пять минут!

Их на фургонах доставили к концертному залу, переодели и накрасили в гримёрках, выпустили на сцену зажигать – и парни с Пелагеей, конечно же, зажгли, ибо никуда не денешься. Пять сольных выступлений вперемешку с групповыми танцами, несколько перерывов на «поболтать с аудиторией о том, о сём», беготня по залу под музыку, водяные брызги, метание личных вещей в зрительские ряды – было всё, от чего можно утомиться.

Спустя четыре часа почти непрерывной активности Ли Тэ Ри с непривычки выдохся. Он глянул, как обнимаются у всех на виду участники группы, и решил, что ему тоже не помешает какая-нибудь опора. Опора в виде Пелагеи.  К н и г о е д . н е т

Подойдя к жене, он обнял её – и зал прямо-таки взревел от восторга. Личная жизнь напоказ, м-да. Ничего приятного.

Лидер сделал им знак, чтоб они не вздумали отлипать друг от друга. После чего начался второй раунд швыряния вещей со сцены – и счастлива та фанатка, которая поймает чью-нибудь потную майку или рубашку. Это всё равно что отхватить трофей на охоте за редким зверем. Фанатки за такое между собой нешуточные потасовки устраивают. Успеешь урвать приз – уноси ноги.

– Вы наши драгоценности! – орал Хёк, запуская в зал свою завязанную в узел футболку.

– Мы будем вечно любить вас! – не отставал от него Шин.

Со стороны эта клоунада выглядела жалко и смешно. Ли Тэ Ри мечтал поскорее уйти за кулисы, увести с собой жену и больше никогда не участвовать в подобных мероприятиях.

– Они там все умом тронулись, – проговорил он Пелагее на ухо, не прекращая её обнимать. – Лучше бы я и дальше был просто актёром сериалов. А ещё лучше было бы вообще сюда не приезжать.

– Они вытворяют глупости только потому, что так велел директор. Он платит им большие деньги, поэтому…

– Поэтому большие деньги зло, – припечатал эльф. – В краю Зимней Полуночи мы почти не думаем о деньгах. У нас есть волшебство, и его невозможно купить. Либо оно тебе дано, либо нет. И с любовью то же самое.

– Мне уже кажется, что любовь тоже можно купить за деньги, – сказала Пелагея.

– Пародию на любовь. Суррогат любви. Что угодно, только не её саму, – выдохнул Ли Тэ Ри. – Шоу-бизнес – это ложь, построенная на лжи. Я обещал не заставлять тебя, поэтому могу только предложить: давай уйдём из группы… как только закончится гастрольный тур.

Пелагее и самой уже стало казаться, что так будет правильней. Когда она говорила Юлиане про тринадцать лет, а та недовольно фыркала и корчила рожи, в ум закралась мысль, что в общем-то, незачем ждать до истечения срока контракта. Опекать Кю ей больше не нужно и даже опасно, а группа «Суп» прекрасно справится и без Пелагеи. Правда, мировое турне всё же придётся завершить.

– Давай сделаем это, – измученно проговорила она, обвивая руками шею эльфа.

Её слова были нечаянно сказаны в микрофон, прикреплённый к уху. Их расслышали все, кто находился в зале и на сцене. Расслышали и притихли. И Пелагея не сразу поняла, что натворила. А когда до неё, наконец, дошло, она здорово растерялась.

– Что вы сделаете? – в полнейшей тишине доверчиво поинтересовался лидер.

– Мы? – пискнула та.

Ли Тэ Ри не позволил ей и дальше позориться перед людьми. Он развернул её к себе, обхватил ладонями её лицо – и поцеловал жену образцовым эльфийским поцелуем, от которого не только у предмета обожания, но и у окружающих, как правило, захватывает дух.

– Ух, какие страсти! – прокомментировал лидер. – Что эти двое себе позволяют?

Зрители вышли из оцепенения, послышались облегчённые вздохи, шепотки, а чуть погодя – смех и аплодисменты, потому что у Ши вдруг взыграла кровь и он решил проделать тот же номер с оторопевшим осенним принцем. Кю, конечно, сообразил, что приятель шутит, но, чтобы шутки не зашли слишком далеко, он вывернулся из его цепкого захвата и бросился наутёк. Ши захотелось поиграть в догонялки. Он вооружился водяным пистолетом и погнался за младшеньким под дружный хохот публики. Догнать – не догнал, зато смеха было…

Финал концерта вышел насыщенным, и о нём среди фанатов ещё долго ходила молва. Обсуждали Пелагею, восхищались смелостью и безрассудством Ли Тэ Ри, а вокруг Ши и Кю воздвигли прямо-таки настоящую гору слухов. О них без устали сочиняли всякие небылицы, лепили парней рядом на снимках в фоторедакторе и выкладывали продукты псевдотворчества в сеть.

Популярность группы продолжала расти.

Сразу после концерта, в гримёрке, разгорячённый Ши заявил, что он не против опрокинуть бокальчик-другой в ближайшем круглосуточном баре.

– В честь успеха, само собой, – сказал он. – Я жуть как устал. Думаю, вы тоже. Хорошо бы слегка расслабиться. У нас ведь уже завтра вечером вылет в Марерокко.

– Отличная идея! – поддержал лидер. – Держим курс на бар! Менеджеры могут быть свободны. Спасибо за работу, – раскланялся он. – А охрану мы всё-таки возьмём.

– Я тоже с вами, – надулась Юлиана. – За моей Пелагеей нужен глаз да глаз.

Она настороженно зыркнула на эльфа снизу-вверх, а тот, оскорбившись, что Пелагея может быть ещё чьей-то, смерил Юлиану презрительным взглядом.

– Чего пялишься? – зашипела на него та. – Ты фанаток видел? Они там все полные неадекваты. А у меня чёрный пояс, между прочим.

Эльф выдавил болезненную улыбку, но ничего не ответил, справедливо полагая, что любые споры будут ниже его достоинства.

В баре, куда забрела группа, посетителей насчиталось всего ничего. Охрана заплатила владельцу, и нескольких пьянчуг, а также одну особо настырную фанатку вежливо выдворили на улицу, чтобы мемберы могли чувствовать себя в безопасности.

Кю, который сделался к алкоголю совершенно равнодушным, в очередной раз удивил товарищей отказом.

– Алко-Кю, – ворчал Рё. – Кю-пьянь. У тебя было столько замечательных кличек.

– И завидная коллекция ликёров в шкафу, – вставил Йе. – Ты их ещё не раздарил? Отдай мне!

– Ох, погубишь ты свою репутацию, – наигранно повздыхал Ши. – Это всё, – добавил он, – наверняка дурное влияние Пелагеи. Точно, братцы, точно говорю! Ну ла-а-а-дно, ну посидите вы с нами, праведники! Куда уже намылились?

Он задержал у выхода фею, эльфа и осеннего принца и уговорами вынудил их остаться. Пока они под изумлённым взором бармена гоняли за стойкой чаи, Юлиана позволила себе слабость напиться. И сделалось ей до того худо, что пришлось отправить её с провожатым Рё в гостиницу.

В номере Юлиана перевела дух, наглоталась бутилированной водички и наткнулась на кучу подарков, которая, похоже, предназначалась всем участникам сразу. Среди множества коробок обнаружилась одна довольно странная с подписью: «Для Пелагеи».

Всё, что содержало такую подпись, Юлиана предпочитала тщательно проверять. Вскрыв коробку, она похолодела от кончиков волос до кончиков пальцев. Дохлая мышь! Опять! И карточка с текстом почти идентичная предыдущей. На ней значилось: «Сегодня ты умрёшь».

Юлиана прекрасно знала, что феи, как и эльфы, живут долго и счастливо и умереть могут лишь в одном случае: если их кто-нибудь принудительно отправит на тот свет. Из воды или огня рядовая фея легко выберется без посторонней помощи. А вот что касается, скажем, пули в лоб или меткого удара лезвием по сонной артерии…

Юлиана вмиг протрезвела и схватилась за мобильник.

– Они же тут по этой адской жаре все кругом чокнутые! – бормотала она, набирая номер Пелагеи. – Что если кто-нибудь, и правда, решил ей навредить? Ну давай, отвечай же!

На том конце слышались досадные длинные гудки. Юлиана перезванивала – и ничего не менялось. Наверное, после концерта Пелагея забыла переключиться с беззвучного режима. И вот как, скажите на милость, предупредить её об опасности?!

– Рё, – спохватилась Юлиана. – Будь другом, позвони кому-нибудь из ваших… Эй? Ау! Ты где?

Удостоверившись, что она в порядке, Рё – не будь дурак – по-быстрому собрался и ускакал обратно в бар. В гостиничном номере она осталась совсем одна. И, конечно, первым решением было рвануть за этой бестолочью к остальным. Но у Юлианы внезапно подкосились ноги и потемнело перед глазами. Она с одышкой схватилась за дверной косяк и поняла, что плачет.

– Ну что я за размазня такая? Чёрный пояс, а толку от него ноль.

Рё присоединился к мемберам, когда они уже выдвинулись из бара на ночную прогулку. Пелагея любила ходить позади всех, чтобы никто не дышал ей в затылок и не торопил почём зря. Пока Ли Тэ Ри, хорохорясь, делился с лидером своими эльфийскими премудростями (зелёный чай ему в голову ударил, не иначе), она шла, подбивая камешки мысками туфель, и поглядывала то на бледную луну, то на её отражение в тихой морской воде.

Они возвращались в отель по тротуару вдоль пустынной дороги, от которой до набережной было рукой подать и по которой изредка катились автомобили. Фонари, приветствуя зарю, гасли один за другим. Стояла приятная прохлада, кожу ласкал ветер, сонно шелестели кусты…

Выпрыгнув из кустов, кто-то неприметный толкнул Пелагею на проезжую часть, после чего сразу же испарился. Вдали зажглась пара фар. Водителя за стеклом было не разглядеть, но они со злоумышленником явно действовали заодно. Пелагея ещё подняться не успела, а машина уже на полной скорости неслась на неё.

Кю в этот миг много чего пережил. От страха он словно замёрз, окаменел, прирос к земле. Он и крикнуть-то не мог, не то, что с места сдвинуться. Только руку протянул. Рука мелко дрожала.

Если бы не Ли Тэ Ри, который в последний момент выбежал на дорогу и выхватил Пелагею буквально из-под колёс, страшно подумать, чем могла бы закончиться эта чудесная ночь.

Спозаранку и до обеда группа просидела в гостинице. Они теснились в номере Юлианы, которой до сих пор нездоровилось, и, пока Ли Тэ Ри заботливо носил ей питьё и менял компрессы, Пелагею дозволялось обнимать и утешать всем, включая даже осеннего принца.

У неё, в отличие от Юлианы, не было лихорадки, однако её трясло, и мысли не могли собраться воедино, и слова в полноценные фразы связать никак не получалось. Феи неуязвимы перед болезнями, феям нипочём ни тёмная магия, ни разгул стихий. Но если человек со злыми намерениями подключает технику, фея может пострадать.

Наверное, именно поэтому Пелагея так ненавидела прогресс и предпочитала жить далеко от цивилизации. Сейчас её вновь тянуло к себе в лес, в бревенчатый дом с чердаком и комнатой без стены, к Графу Ужастику и светлому волшебству.

– Ты как? – подползала к ней Юлиана с градусником под мышкой. – Я хотела тебя предупредить, но ты не брала трубку. Тут… опять дохлую мышь прислали. И записку с угрозой.

Ли Тэ Ри бросил на них двоих обеспокоенный взгляд.

Лидер всполошился:

– Что значит «опять»? Раньше что, тоже было?

– Было, – повинилась Пелагея. – Перед нашим вылетом из Нимерии. Мы решили замять дело, чтобы не откладывать турне.

– Замять дело! – воскликнул лидер и принялся расхаживать по комнате, массируя себе виски. – Это ведь очень серьёзно.

– Я чуть не поседела, – жаловалась Юлиана. – Пока вы не пришли, не было мне покоя. И почему люди такие испорченные? Чего они на мою Пелагею взъелись? К ней, вон, даже Ли Тэ Ри приехал, чтобы доказать, что она замужем и на парней из группы не претендует. Но нет же, нашлась «добрая душа». Ваши фанатки – больные на всю голову.

– Мы вечером улетаем, – сказал лидер. – Надеюсь, ничего плохого больше не произойдет, но давайте на всякий случай приставим к Пелагее дополнительную охрану.