Текст книги "Пелагея и принц осени (СИ)"

Автор книги: Julia Candore

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 35. Сквозь преграды и расстояния

– Как ты сюда попал? Дверь же была заперта, – оторопела Пелагея.

– Она и сейчас заперта, – ровным тоном доложил Ли Тэ Ри. – Я прошёл сквозь стену. Полезный навык, если подумать. Надо, что ли, почаще сквозь стены ходить, – с высокомерным прищуром сказал он. – А я перги с живицей принёс.

Кю смерил его кислым взглядом и тяжко вздохнул.

– Что? – вздёрнул брови эльф. – Жест доброй воли!

– Я ему только что эту пакость давала, – призналась Пелагея.

– Ничего. Пусть ещё поест. Полезно для здоровья.

Перед Пелагеей развернулась престранная картина. Её муж, достопочтенный владыка северных земель, заботливо кормил осеннего принца с ложечки, приговаривая:

– За первый сольный альбом. За второй сольный альбом…

Садист несчастный. Точнее, счастливый. Ведь у него, в отличие от некоторых, есть такая замечательная жена.

От «второго сольного альбома» Кю попытался увернуться: очередной порции живицы на сегодня он боялся не выдержать. Выдержал, как миленький. Разве что от добавки, милостиво предложенной, отказался.

– Ой, что-то меня мутит, – пробормотал он и откинулся на подушку.

– Наверное, температура опять поднимается, – всполошилась Пелагея и потянулась было за градусником. Но Ли Тэ Ри её опередил.

– Сейчас моя очередь за ним присматривать. Иди отдохни.

«А тебя, голубчик, и должно мутить, – мстительно подумал эльф. – Всякий раз, как ты касаешься моей жены или целуешь её, тебя должно мутить. Я могу притворяться, что не вижу. Не видеть – не могу».

Принц осени провалялся с температурой две недели. У него выявили поражение лёгких, однако в больницу его так и не положили – приезжали в общежитие лечить. К нему по-прежнему не пускали посетителей, но Пелагея регулярно обращалась горлицей и залетала в открытую форточку, а Ли Тэ Ри проходил сквозь стены, пока никто из смертных не видит.

Они вдвоём будто соревновались, кто больше позаботится о Кю. Благодаря ключам из бездны они перемещались в лесной дом, где хранилась прорва всяких снадобий. А потом пичкали снадобьями больного.

Ли Тэ Ри всё ждал, когда этот негодник поправится, чтобы втолковать ему без прикрас, что к замужним женщинам (а тем более, к замужним феям) свои ручки тянуть нельзя. И всякий раз разъяснительная беседа откладывалась. Пневмония – это вам не лёгкое недомогание. В таком состоянии человека расстраивать себе дороже. Человек создание слабое, хрупкое. Расстроится – и ненароком помрёт. А у тебя совесть обострённая.

Эльф рассуждал поверхностно и плохо знал человеческую природу. Поэтому до взрослого мужского разговора дело так и не дошло.

Оправившись после киллер-вируса, Кю обнаружил, что его голос ужасен, стал опасаться, что не сможет петь, и впал в глубочайшую депрессию. Какие уж тут угрозы с нравоучениями?

Ли Тэ Ри глядел на него, поникшего, заморенного, и даже иногда присоединялся к другим участникам, которые пытались парня утешить.

– Да всё с тобой будет хорошо, – вылетало из-под маски у Ши.

– Походишь с недельку к фониатру, поделаешь ингаляции, упражнения – и станет твой голос лучше прежнего, – уверял Рё, поправляя свою медицинскую маску.

– А мы, пока ты болел, сценарий набросали, – говорил лидер. – Собираемся в прямой эфир для фанатов выйти. Ли Тэ Ри, ты теперь часть команды, так что обязан участвовать.

– Непременно, – соглашался тот.

Тем же вечером, украсив общую гостиную гирляндами и надувными шариками, они включили ноутбук и разместились на диване напротив камеры. Пелагею усадили по центру. Эльфа также выдвинули вперёд. Весь из себя статный и харизматичный, он просто не был создан для задних планов.

Едва прямой эфир начался, как набежали тысячи подписчиков. От них сыпались тонны комментариев. Поздравляли Кю с выздоровлением, любопытствовали, что это за новый красавчик в коллективе, отвешивали комплименты Пелагее. Хёк, которому досталась невыгодная позиция сбоку, косил глазом на Ли Тэ Ри, Кю и Пелагею и чуял в них любовный треугольник, который рано или поздно ввергнет группу в хаос.

Из задумчивости Хёка выводил дружественный тычок под рёбра от собрата – колючки Йе, и тогда тайный наблюдатель принимался острить и выпендриваться на камеру, чтобы фанаты не заскучали.

Домашнее видео имело успех. Оно собрало рекордное количество отметок «нравится» и поднялось в рейтинге, обогнав даже самые популярные видеоролики. Ли Тэ Ри и впрямь оказался тузом в рукаве. Теперь группой интересовались не только молодые девчонки, но и дамы постарше. Главный менеджер только диву давался: как это вы, ребятки, умудрились в разгар эпидемии занять первые строчки поисковиков?

Триумф никак не отразился на депрессии осеннего принца.

– Хочу снова к тебе домой, – однажды сказал он Пелагее. – Чтобы всё было, как раньше. Чтобы не было масок, киллер-вируса, чтобы мой голос…

Он прервался, пытаясь справиться с подступающим комом эмоций.

– Мне кажется, я больше не смогу петь.

– Терпение, – сказала Пелагея. – Всё ты сможешь. И не из таких передряг выбирался.

В комнату к нему ввалились Хёк, Рё и Ши.

– Там кое-кто сготовил кое-чего, – заговорщически подмигнул Ши. – Не хочешь попробовать?

– Ты должен поесть. У тебя, вон, кожа да кости, – ввернул Хёк, с толикой подозрения поглядывая на Пелагею.

– Если это очередное блюдо от шефа Ли, то я лучше воздержусь, – с наигранной мрачностью сказал Кю. – Он меня на всех кулинарных шоу переплюнул, все награды себе забрал, злодей. А если честно, у меня просто аппетита нет. Настроение ниже плинтуса.

– Даже с таким настроением ты у нас юморист номер один, – рассмеялся Рё. – Мы передадим шефу Ли, какого ты о нём мнения. Хе-хе!

Они ушли, и Кю с Пелагеей остались вдвоём.

– И почему я такой дурак? Можно ведь было и по-нормальному внимание завоёвывать. Нет, заразился зачем-то, осложнения получил, – пожаловался осенний принц. – Как мне теперь петь?

Он сидел на кровати, а Пелагея стояла рядом. И он не придумал ничего лучше, чем прижаться к ней в поисках утешения.

Само собой, сквозь стену к ним тотчас просочился Ли Тэ Ри, страж порядка и неприкосновенности своей жены. Кю разжал руки и вернулся в прежнее положение, даже не вздрогнув.

– По какому поводу нежности? – строго вопросил эльф.

Кю с горестью поведал, что его голос всё ещё оставляет желать лучшего и что ему, возможно, придётся попрощаться с карьерой.

– Но ты же понимаешь, что это последствия твоих необдуманных действий? – назидательно изрёк Ли Тэ Ри. – Когда вся твоя жизнь предмет для пристального наблюдения, важно выверять каждый шаг. А не так, что захотел – поехал на съёмки в разгар эпидемии, захотел – заболел.

Он приблизился к Пелагее и крепко её обнял, чтобы таким образом засвидетельствовать их нерушимую связь перед этим идиотом человеком.

Кю взглянул на них и едва не прослезился.

– Если вы не против, – сказал он, – я бы предпочёл побыть один.

Коварный эльф демонстративно запечатлел поцелуй на губах Пелагеи и вместе с нею скрылся с глаз долой. Осеннего принца подташнивало.

Он лежал на подушке с закрытыми глазами, и у него болела голова. А потом накатил тяжёлый, вязкий сон, и просыпаться хотелось меньше всего на свете. Но спустя десять часов Кю всё-таки проснулся. Вспомнил, кто он, где он и что ему в связи с потерей голоса грозит. Лучше б не вспоминал.

«Что сделать, чтобы развеять печаль? Как впустить больше свежего воздуха в свою душу? – размышлял он. – Одним проветриванием тут явно не отделаешься».

Он нащупал в кармане пижамы ключ, который дала ему Пелагея, и подумал о лесном доме. Сейчас там наверняка, кроме кота, ни души. Как было бы замечательно там оказаться…

Не понимая толком, что делает, Кю встал с кровати и направился к шкафу – эта старая модель когда-то запиралась на ключ, и на ветхой дверце темнела замочная скважина. Подойдёт ли к ней ключ из бездны?

Кю сунул его в замок и издал возглас удивления: подошло. Механизм щёлкнул, и дверца закрылась. Следующий поворот ключа её открыл, но теперь она вела отнюдь не в недра шкафа.

В происходящее верилось с трудом. Кю даже глаза протёр: вдруг мерещится?

Знакомая прихожая по ту сторону манила ароматами выпечки. В воздухе витали запахи ванили и розмарина. На кухне, за бисерной занавеской, что-то шкворчало на сковороде. Морозное солнце било в окна, от камина исходил приятный жар, и было так тепло, так хорошо.

Привыкший к чудесам, Кю не поколебался ни на мгновение. Стоило ему прихватить с собой волшебный ключ и зайти в шкаф, как дверца мягко за ним затворилась.

На кухне хозяйничал кот. Он силой мысли переворачивал на сковороде румяные блины, смазывал их сливочным маслом и посыпал сахаром. На столе стоял чугунок, до краёв полный сметаны.

Завидев гостя, кот снисходительно мяукнул и продолжил невозмутимо печь блинчики.

Тем временем по лестнице, целиком состоящей из лунной пыли, с чердака спускалась Пелагея. Кю вышел из кухни, заметил её на ступеньках, будто бы отлитых из хрусталя, – и у него в голове словно включились фейерверки.

– Ничего себе! И ты здесь? – обрадовался он.

Пелагея резко обернулась на оклик, оступилась и полетела с лестницы вместе с подушками и одеялами, которые несла в руках. В самом низу Кю расторопно её поймал.

– Ушиблась? Больно?

Она была так поражена, что слова у неё не складывались в предложения.

– Как?.. Почему?.. Ах, да. Ключ.

Кю выпустил Пелагею из объятий, хотя мог бы, наверное, держать её так вечность. И достал из кармана ключ.

– Верно, это он привёл меня сюда. Я мечтал снова попасть к тебе, и вот… Давай, помогу с одеялами.

Чтобы не повисало между ними неловких пауз, он решил заняться делом и взвалил на себя пуховые одеяла с перьевыми подушками.

– Куда нести?

– Туда, к печи, – потирая поясницу, сказала Пелагея. – Ты застал меня врасплох. Не ожидала, что нагрянешь. Когда планируешь назад? Тебя ведь точно хватятся. Ты им хоть записку оставил?

– Полдня или день роли не сыграют. Я не собираюсь оставаться на ночь, – ответил Кю и улыбнулся одной из своих чарующих улыбок.

– Очень мудрое решение! – одобрил Ли Тэ Ри, заходя в дом с мороза. За собой он волок что-то, что отдалённо напоминало еловые ветки. – И не забудь вернуть ключ, когда будешь уходить.

– Вернуть? – сник тот. – А можно не возвращать?

– Решай сам, насколько тебе нравится быть обузой, – выдохнул эльф и сгрузил ветки в гостиной.

Кот гибкой текучей кляксой выбрался из кухни, и нити бисерной занавески закачались, с тихим звоном ударяясь друг о дружку.

«Мяу, – сказал он. – Мр-р-р».

На его языке это означало, что блины готовы и можно приступать к трапезе.

– Сначала с ветками разберёмся, – сказала Пелагея.

– У вас что, Новый год? – изумился Кю, подходя ближе. Снег на ветках уже успел растаять, и теперь на зелёной хвое, как бриллианты, светились капли воды.

– А у вас разве нет? – изогнул бровь Ли Тэ Ри.

– Мы празднуем месяцем позже, по нимерийскому календарю.

– Отойди-ка в сторонку, – сказал эльф и поднял ветки, отчего на пол обрушился целый дождь. – Пелагея, неси вазу. Сейчас установим.

Она метнулась за вазой, и уже очень скоро в гостиной блестело и переливалось подобие новогодней ёлки, декорированное гирляндами из фольги и стеклянными игрушками на нитках.

– Мы не срубаем деревья, – пояснил Ли Тэ Ри. – Лишать их жизни ради какого-то праздника, по-моему, слишком жестоко. А срезать ветки – почему бы нет?

Граф Ужастик мяукнул снова. Блины остывали, и Пелагея решила, что пора накрывать на стол.

– Я сейчас, – сказала она и исчезла в кухне.

Между эльфом и осенним принцем струной натянулось молчание.

– Вы, и правда, считаете, что я обуза? – помедлив, спросил Кю.

– Как будто ты сам не чувствуешь того же, – не глядя на него, сказал Ли Тэ Ри. – Таких, как ты, называют «третий лишний». Извини, если обидно звучит. Уж как есть. Ты Пелагее в тягость, и я это прекрасно вижу. Было бы чудесно, если бы ты всё правильно понял и сделал верный вывод.

Пелагея вернулась с подносом, где стопкой лежали ароматные сладкие блинчики. Следом за ней, под чутким надзором кота, плыл по воздуху чугунок со сметаной.

Эльф пригласил гостя за стол:

– Садись, поешь с нами. Отпразднуешь Новый год на месяц раньше.

Ли Тэ Ри, мастер намёков и недосказанностей, полагал, что нимерийца станет мучить совесть и кусок не будет лезть ему в горло. Он определённо просчитался.

Поедание блинов Графа Ужастика прошло в торжественной обстановке. Несмотря на статус «третьего лишнего», Кю был охвачен лёгкостью и необъяснимой радостью. Он несколько раз просил добавки и наелся до отвала.

Владыка северных земель чинно облизал пальцы после пятого по счёту блина и на этом успокоился. Пелагея остановилась на четырёх, потому что больше ей никак не переварить. И Граф Ужастик выразил своё кошачье недовольство, тщательно поточив когти о ножку стола. Как это так? Почти половина блюда осталась нетронутой!

– У тебя золотой кот, – сказал Кю Пелагее. – Его надо холить и лелеять.

– Он знает себе цену, – усмехнулся Ли Тэ Ри. – И не позволит себя эксплуатировать. Готовка – его хобби. Захочет – перестанет. И мы не станем возражать.

Он окатил гостя взглядом, всё равно что студёной водой, и Кю вскочил из-за стола, словно его за шиворот вздёрнули.

– Что ж, – вздохнул он. – Спасибо за гостеприимство. Я, наверное, пойду.

– А может, перед уходом на звёзды посмотрим? – предложила Пелагея. – В наших краях зимой сумерки сгущаются рано. Глядите, какая темень на дворе.

Кроме темени, на дворе царствовал трескучий мороз. После недавнего снегопада распогодилось, и в небе не было ни единой тучки. Выйдешь на крыльцо, погасишь огни – и щедрая россыпь звёзд раскинется над тобой во всей красе.

– Отличная идея, – одобрил эльф. – Только одевайтесь потеплее.

– Ты не с нами? – спросила Пелагея.

– Присоединюсь к вам чуть позже.

Снаружи дул колкий ветер. Лес мохнатыми лапами прощупывал небо, словно вор в поисках тайника. Кю поёжился в толстой увесистой шубе, спрятал руки в карманы и оглушительно чихнул.

– Холод-то какой, – пробормотала Пелагея.

– Знаешь, – проронил Кю, – мне давно нравится одна звезда. Она кажется такой близкой, стоит руку протянуть – и коснёшься. Но на самом деле она безумно далеко. Одно огорчение.

– Но, если звезда упадёт тебе в руки, она перестанет быть звездой, – резонно заметила Пелагея. – И вполне возможно, её уже не за что будет любить. Думаю, я совершила ошибку, когда дала тебе ключ…

– Тогда уж не ты, а бездна совершила ошибку, – возразил Кю. – Иначе для кого он предназначен?

– Отдашь мне его? – опасливо спросила она и протянула руку. – Отдашь?

Осенний принц порылся в кармане штанов, достал подарок бездны и вложил его Пелагее в ладонь. Однако тут же передумал, обманщик. Хитрый манёвр с передачей ключа изначально был задуман только для того, чтобы коснуться её руки.

– Не могу, прости, – признался Кю. – Это выше моих сил. Ты для меня как глоток воды в пустыне. Сегодня я уйду, но будь готова: мы встретимся ещё.

Глава 36. Друг мне ветер морской

Когда Кю повернул свой ключ в замке парадной двери и отбыл к себе в общежитие, Ли Тэ Ри вышел из тени и, закутав жену в плед поверх старого пальто, прильнул к ней со спины.

– Грозный какой. Ну да, в агентстве вы встретитесь. На очередной будничной репетиции. А сколько пафоса! – рассмеялся эльф. – Здорово он тебя замучил, да?

– Не то слово, – сказала Пелагея. – А ты стоял тут и подслушивал?

– И подглядывал.

Она обернулась, заметила в его зрачках шальные огоньки и прыснула в кулак. Однако её смех почти сразу же перерос в рыдания, и она накрыла рот рукой. Дошла, называется, до точки.

Ли Тэ Ри обнимал её за плечи. Плечи содрогались. Слёзы капали на дощатый настил крыльца и превращались в лёд.

– Не реви на морозе, – предупредительно сказал Ли Тэ Ри. – Пойдём, поревёшь в доме. Кажется, этот человек действительно тебя доконал.

Он увёл Пелагею с улицы, помог снять пальто, усадил её в кресло перед камином – и выделил ей из своих запасов побольше носовых платков с именной вышивкой «Л.Т.Р.».

Пелагее было стыдно. Поток слёз всё никак не хотел иссякать, и сердце ныло, и душа болела, но повод – до чего повод-то абсурдный! Осенний принц не может перестать её любить.

Ли Тэ Ри дождался, когда она более или менее совладает с чувствами, подошёл к креслу, присел напротив так, чтобы их лица очутились вровень. И пальцем аккуратно стёр бегущую слезинку.

Пелагея заглянула в льдистые эльфийские глаза – там болезненно светились сострадание и печаль – и с шумным вздохом устремилась к мужу в объятия.

Он гладил её по спине, зарывался пальцами в волосы, сцеловывал дорожки слёз с её щёк, а она не могла издать ни звука, потому что боялась вновь некрасиво разрыдаться в голос. Трещал в камине огонь. Граф Ужастик удалился на кухню и гремел там тарелками, намывая их повелением мысли под струёй волшебной воды.

– Ты моя главная драгоценность, – вымолвил эльф. – Я всегда буду с тобой, что бы ни случилось. И ты знаешь, что это не пустые слова.

Он не требовал объяснений, потому что прекрасно понимал: она хочет сбежать от любви, которой не просила. Хочет, но по каким-то обстоятельствам не может.

Сойдёт ли за обстоятельство контракт на тринадцать лет?

Считается ли обстоятельством нежелание подвести друзей и развалить группу?

Или…

– Я сама заварила эту кашу, – еле слышно произнесла Пелагея. – Я должна сделать так, чтобы он меня разлюбил.

– Глупости какие, – нахмурился Ли Тэ Ри. – Почему бы тебе просто от всего не отказаться? Ты ведь так или иначе не принадлежишь этому миру. И жизнь тебе нужна другая, без лишней драматической начинки.

– В этом мире появились вещи, которые мне дороги. Нет, не то, о чём ты подумал. Просто позволь мне устроить всё по-своему.

– Как скажешь, любительница усложнять. Но я ни на шаг от тебя не отойду. И если твой эксперимент провалится, учти, мне придётся забрать тебя силой. Да и в конце концов, я мог бы его покарать…

Пелагея встрепенулась, сделала большие глаза и приложила палец к губам эльфа.

– Не смей. Я точно справлюсь.

Губы Ли Тэ Ри под её пальцем растянулись в плутовской улыбке.

– Когда ты серьёзна, ты слишком милая, – сказал он и перехватил её руку. – Это невыносимо. Прямо сейчас по твоей вине я переполнен нежностью. Поэтому не отпущу тебя просто так.

Предпочитая словам действие, он порывисто подался к ней и опёрся о подлокотник кресла. Один торопливый поцелуй, другой, третий, четвёртый… Ли Тэ Ри был настойчив и неумолим, он не давал ей отдышаться в наказание за то, что у неё такие красивые глаза и вся она так мучительно красива.

Граф Ужастик закончил с мытьём посуды и приступил к уборке. Он силой мысли надраивал полы в прихожей. Ездили туда-сюда по полу швабры, тряпки, мётлы. Плескалась в ведре вода. А за окном из набежавших туч хлопьями валил снег, и каждая снежинка в этой новой коллекции была подобна сокровищу.

… Утром Кю, как ни в чём не бывало, вышел из своей комнаты и оповестил певчую братию о том, что Пелагея и Ли Тэ Ри якобы получили специальное разрешение и отныне будут ночевать на яхте у Юлианы (что, конечно же, было неправдой).

– Я не видел, чтоб они уходили, – изогнул бровь Ши.

– И я не видел, – подтвердил Ли. – А ты откуда взялся? Мы тебя обыскались уже и в комнату твою несколько раз заглядывали.

– Да? Странно. Я всё время был тут, – соврал Кю.

– Похоже, у нас массовое помешательство, – косо ухмыльнулся Хёк. – А что? Говорят, киллер-вирус частенько воздействует на мозг и нервную систему. Может, мы все уже того?

– Ха-ха! Не исключено! – подал голос Шин, который на модульной кухне пытался приготовить завтрак.

– Что-то ты темнишь, братец, – погрозил пальчиком Рё. – Но мы, так уж и быть, сделаем вид, что поверили. У нас есть дела поважнее. Ты получил рассылку от директора? Проверь телефон.

Кю полез за телефоном, открыл список входящих и с удивлением обнаружил, что директор Хаджиман даром времени не терял. Он подсуетился и организовал для группы онлайн-конференцию.

– Сегодня после обеда опять придётся устроить прямой эфир, – сказал лидер. – Будет специалист от модного журнала «Чан» и представители торгового дома «Манволь». Они нами заинтересовались и хотят больше наших фотографий для рекламы. Особенно настаивают на совместных фото Пелагеи и Ли Тэ Ри. Кстати, где они? Пора бы им прийти.

Фея и эльф, как два коварных конспиратора, пробрались из шкафа в комнату девятьсот двадцать и украдкой приоткрыли дверь. Коридор был пуст, голоса участников доносились из общей гостиной. Значит, путь свободен и можно переходить к плану.

План заключался в следующем: во-первых, незаметно проскользнуть к вешалкам, во-вторых, произвести там некоторый шум (будто бы вошли через дверь и снимают верхнюю одежду), а затем появиться из прихожей с честью и достоинством.

– Подожди, – шёпотом сказал Ли Тэ Ри. – Зачем нам перебежки? Используем купол невидимости и подавления шума.

Он накрыл куполом себя и Пелагею, они спокойно переместились в прихожую, малость пошумели среди вешалок и предстали перед мемберами, держась за руки.

– Только о вас говорили! – обрадовался Ши. – Давайте-ка, присаживайтесь. Надо вас накрасить, грядёт супер-важная онлайн-тусовка.

Чуть позже Пелагея и Ли Тэ Ри поняли, почему он так выразился. Их двоих слёзно упросили сняться для рекламы и обложки.

«Мы вышлем к вам людей, и пусть им измерят температуру на входе. Они наденут защитные маски и будут соблюдать дистанцию, – клятвенно пообещали представители торгового дома и модного журнала во время видео-встречи. – О вознаграждении можете не беспокоиться. Сумму мы уже обсудили с вашим директором».

Следом шла пресс-конференция с журналистами, на которой допрашивали преимущественно фею и эльфа. Простейший вопрос: «Как давно вы женаты?» – поставил пару в тупик. Ни он, ни она за временем не следили и запоминать даты нужным не считали. Это Кю был из тех, кто записывает всё, что случается с ним на протяжении дня, потому что память решето. Но он им был не помощник.

– Сколько лет мы женаты? – в смятении пролепетала Пелагея. Она не была уверена, что сама должна отвечать, и легонько пихнула мужа.

Тот не растерялся:

– Три года. Мы женаты три года.

Хотя вполне могло статься, что и тридцать три.

– Вы с самого начала планировали влиться в группу по очереди или так сложилась судьба? – влез с вопросом другой журналист.

– Судьба, – кротко кивнула Пелегея.

– Киллер-вирус, – хмуро припечатал Ли Тэ Ри, с сожалением припомнив, как блистал он в роли вампира.

– Не против ли вы, – встрял какой-то ушлый папарацци, – что ваша жена окружена другими мужчинами?

– Моя жена, – помедлив, ответил эльф, – общается с другими мужчинами исключительно по долгу службы. Мне незачем ревновать.

Когда пресс-конференция закончилась, лидер похвалил его за находчивость.

– Ты умеешь подбирать слова. С тобой у нас непременно выйдет толк.

– Теперь, – жуя куриную ножку, вставил Шин, – вы у нас в фокусе. Вам ни в коем случае нельзя нас бросать. Если вздумаете уйти, группа, как пить дать, развалится.

Кю взирал на Пелагею с тоской, и горькая осень в его душе набирала обороты. Она и её муж взошли на пьедестал славы, а у него, у принца осеннего, даже голоса нет.

Однако свой талант он похоронил преждевременно, и аккурат на следующий день, когда в общежитие прислали людей для проведения закрытой фотосессии, Кю обнаружил, что голос полностью восстановился.

Пока фея и эльф позировали в гостиной для рекламы и обложки, он счастливо распевался у себя в комнате, забыв обо всяких приличиях. Фотографы щёлкали затворами, наставляли свет на своих жертв и тихонько посмеивались. Осенний принц вернулся. Осенний принц снова поёт.

В тот же день Кю встретился с директором Хаджиманом, чтобы обсудить следующие шаги в своей сольной карьере.

– Период непростой, – потирая лысину, сказал директор. – Живые концерты пока под запретом. А нам надо как-то подкрепить твой образ. Добавить ему красок. Придать объёма. Так что давай-ка для начала раскрутим твои социальные сети. Ты в скольких состоишь?

Кю от силы насчитал три штуки, да и то, третья давно простаивала без обновлений и уже наверняка заросла виртуальной паутиной.

– Озадачим твоего менеджера, – решил директор. – Пусть он аккаунты ведёт. А тебе ни к чему лишняя нагрузка. И не надо читать всё, что шлют в сообщениях фанаты. Пусть входящие тоже разгребает менеджер. А лучше просто сразу их удалять. Не забивай свою голову ничем, кроме нового альбома. Договорились?

Кю просиял улыбкой, и эта улыбка была как солнце, вышедшее из-за туч. У него будет ещё один альбом. Он продолжит петь. Он выложится на сто процентов. А Пелагея и её благоверный пусть делают, что хотят.

У Пелагеи и Ли Тэ Ри из-за возросшей популярности дел было непочатый край. Что ни день, то новая активность. И Юлиана, которая временно сложила с себя обязанности менеджера, была вынуждена вновь приступить к работе.

Она шарахалась от каждого встречного, чтобы соблюдать пресловутую дистанцию. Приобрела невроз. Носила четырёхслойные маски из натурального шёлка. Ложками поедала живицу с пергой по рекомендации подруги и была неуязвима. Её пускали в общежитие по магнитной карточке, измеряли ей на входе температуру и заставляли надевать одноразовые резиновые перчатки, в которых кожа совсем не дышит.

Нагрузка Юлианы удвоилась: отныне она отвечала и за фею, и за эльфа. И если с Пелагеей без труда удавалось договориться, то Ли Тэ Ри, вероятно, считал себя божеством (а если не божеством, то королём-вампиром, не иначе).

– Нет, мне это время не подходит, – выпендривался он. – Слишком рано. Я хочу дольше поспать.

– А нельзя ли перенести встречу на другой день? Сегодня у меня запланирована прогулка на свежем воздухе, двухчасовая ванна с лепестками роз и сеанс медитации под горную флейту племени Ёкка.

И когда, спрашивается, он успел так испортиться?

Юлиана делала страшные глаза, сдавленно рычала сцепив зубы, а потом отходила в сторонку и наслаждалась воображаемой сценой удушения этого напыщенного изверга.

Как они продержались без того, чтобы поубивать друг дружку, одному небу известно.

Миновал год.

Капризы эльфа в итоге всё-таки довели Юлиану до белого каления, и она сгоряча пошла на крайности. Вставила ключ из бездны в первый попавшийся замок, отперла дверь – и попала на свою первую яхту. Пригнать её к берегам Нимерии? Ха! Раз плюнуть.

Три дня и три ночи отсутствовала Юлиана на рабочем посту близ своих подопечных. Пелагея без особого успеха названивала ей на мобильник, нарывалась на автоответчик и протяжно вздыхала.

– Ты ей сказал что-то гадкое, да? – допытывалась она у мужа. – Она бы не сбежала просто так.

– Повздорили немного. Ты же знаешь, какая она вспыльчивая. Заводится из-за всяких пустяков, – пожимал плечами тот и шёл переодеваться в свою роскошную эльфийскую хламиду, чтобы поразить публику на домашнем онлайн-концерте.

Спустя три дня Пелагее на телефон прислали сообщение. Писала Джемма:

«Руки в ноги и бегом к причалу!»

Никаких подробностей, коротко и неясно. Ничего не ясно.

Пелагея ужаснулась, решив было, что тело всплыло. Но когда из общежития она прорвалась на пляж, оказалось, что у мостика на волнах покачиваются уже целых две яхты. Новая и старая. И на старой за штурвалом стояла Юлиана.

Была она изрядно потрёпана ветрами, просолена морской водой, лиха и отважна. А ещё страшно довольна, потому что все её шмотки, накопленные непосильным трудом, вернулись к ней в целости и сохранности.

– Твой ключ, – сказала она, сойдя на берег, – это просто чудо что такое! Телепортатор, представляешь? Куда загадаешь, туда и доставляет. Теперь можно не беспокоиться о билетах с визами. Да и не пускают сейчас за границу-то…

– А как ты на яхте сюда переправилась?

– Не знаю. Подняла флаг вежливости, добавила к нему карантинный флаг. Никто не остановил. Повезло? Или мне грозит штраф?

– Думаю, директор Хаджиман, как обычно, всё утрясёт, – хихикнула Пелагея. – Идём в общежитие. Ли Тэ Ри переживает, куда ты делась.

В действительности эльф не переживал. Он выкинул из головы всякий вздор по поводу обиженных и оскорблённых и вовсю готовился к домашнему концерту вместе с другими участниками группы.

Когда Юлиана ступила за порог модуля, он ей даже слова приветственного не сказал. Окинул снисходительным взглядом, отвернулся и пошёл своей дорогой – по коридору в ванную, чтобы макияж подправить.

– Между вами всё будет в порядке? – опасливо спросила Пелагея.

– Теперь, когда у меня обнаружился такой замечательный ключик, – мечтательно сказала Юлиана, – я смогу безболезненно снимать стресс в любое время. Так что пусть твой благородный свинтус-муж и дальше козлится, сколько влезет. Я выдержу, честное слово.

Тут она понизила голос и приникла к самому уху подруги:

– А у тебя с твоим принцем как дела обстоят? Штиль?

– Как будто бы да, – сказала Пелагея. – Он сейчас очень занят, каждый день на износ. Новый альбом в студии записывает. Некогда ему на остальное растрачиваться.

Кю считал точно так же. Некогда ему Пелагею любить. У него творчество, карьера у него. Музыка важнее разбитого сердца. Музыка не предаст.

А Пелагея… Она, конечно, много для него сделала. Но, может, хватит уже изнывать от тоски по ней? Хватит, пожалуйста, а?

Они неизменно сталкивались в модуле общежития: в гостиной, на кухне, даже ночью у холодильника, потому что обоим вдруг захотелось водички. И Пелагея изо всех сил старалась вести себя так, чтобы в нём больше не вспыхивали чувства. А он убеждал себя, что чувства не вспыхнут. Мертвы они, мертвы…

Но всё равно привязывался к ней с каждым днём больше и больше.

А однажды после томления и болезней, после запретов и сложностей наступила весна, и за нею пришли перемены.