Текст книги "Рон Уизли и Орден феникса (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)
– Ты, кажется, сказал, что она просто велела тебе писать строчки.
Гарри заколебался было – но рассказал мне всю правду о часах, которые провел в кабинете Амбридж.
– Вот старая стерва! – возмущенно прошептал я, когда мы остановились у Полной Дамы, которая мирно дремала, уронив голову на грудь. – Да она просто сумасшедшая! Иди к Макгонагалл, скажи ей!
– Нет, – быстро ответил Гарри. – Этим я только обрадую Амбридж, Значило бы, что она меня достала. Не хочу.
– Достала? Но нельзя же ей это спускать!
– К тому же я не знаю, имеет ли Макгонагалл над ней власть.
сказал Гарри.
– Тогда иди к Дамблдору!
– Нет, – отрезал Гарри.
– Почему?
– У него и без меня много забот, – сказал Гарри.
– И все-таки я считаю... – начал я, но меня перебила Полная Дама, которая уже некоторое время смотрела на нас сонным взором и теперь не выдержала:
– Вы намерены говорить пароль? Мне что, всю ночь не спать и дожидаться, пока вы кончите беседу?
***
В пятницу – такая же хмарь и сырость, как всю неделю.
Гарри опять ушел на отработку к этой твари. Может Гермиона хоть чем-то сможет помочь?
В гостиной Гарри встретил радостный вопль. Я, сияя и обливаясь сливочным пивом, бросился к нему бегом с кубком в руке.
– Гарри, я сумел, я в команде, я вратарь!
– Что? Ухты, классно! – сказал Гарри, пытаясь изобразить улыбку.
– Вот, хлебни сливочного пива. – я сунул ему бутылку. – Я все никак поверить не могу... А куда Гермиона делась?
– Здесь она, здесь, – успокоил его Фред, тоже попивавший сливочное пиво, и показал на кресло у камина. Сидевшая в нем Гермиона задремала, кубок у нее в руке опасно наклонился.
– Когда узнала, сказала, что рада, – сообщил я уже не таким торжествующим тоном.
– Пусть поспит, – торопливо сказал Джордж.
– Рон, иди сюда! Посмотрим, годится ли тебе старая игровая мантия Оливера, – позвала его Кэти Белл. – Можно будет убрать его фамилию и поставить твою...
после чего я ушел праздновать дальше, а Анжелина начала шептаться с Гарри. после чего тот разубдил гермиону и они тихо ушли в свои спальни.
Глава 14
– Доброе утро, – весело сказал Гарри мне и Гермионе, усаживаясь за стол Гриффиндора в Большом зале.
– Чего это ты такой довольный? – удивился я.
– Ну... квиддич скоро, – радостно сказал Гарри, придвигая к себе большое блюдо яичницы с беконом.
– А-а... да. – я положил свой тост и глотнул тыквенного сока. – Слушай, ты не против пойти со мной чуть раньше? Немного погонять меня перед тренировкой? Чтобы я слегка пообвык – Давай, конечно, – сказал Гарри.
– Слушайте, по-моему, не стоит, – вмешалась Гермиона. – У вас обоих масса несделанных уроков, а вы...
Но она не закончила фразу: прибыла утренняя почта, и к Гермионе, как всегда, спускался"Ежедневный пророк" в клюве ушастой совы, которая приземлилась в опасной близости к сахарнице и протянула лапу. Гермиона сунула ей в кожаный мешочек кнат и, когда птица взлетела, критическим взглядом пробежала по первой странице.
– Что-нибудь интересное? – спросил я.
– Нет, – вздохнула она. – Сплетня о бас-гитаристке «Ведуний» – выходит замуж.
Гермиона развернула газету и скрылась за ней целиком. Гарри занялся второй порцией яичницы. Я с несколько озабоченным видом смотрел на высокие окна.
– Постойте, – вдруг сказала Гермиона. – Ох, что же это... Сириус!
– Что такое? – сказал Гарри и схватился за газету так порывисто, что она разорвалась надвое, и у него и Гермионы оказалось в руках по половине.
– «Министерство магии получило сведения из надежного источника, что осужденный за массовое убийство Сириус Блэк... ля-ля-ля... в настоящее время скрывается в Лондоне!» – Гермиона прочла это упавшим голосом.
– Люциус Малфой. Спорю на что угодно, – тихо и с яростью проговорил Гарри. – Он узнал Сириуса на платформе...
– Как? – встревожился Рон. – Ты хочешь сказать...
– Тс-с, – остановили его оба.
– «...Министерство предупреждает волшебное сообщество, что Блэк крайне опасен... убил тринадцать человек... совершил побег из Азкабана...» Обычный вздор, – заключила Гермиона, положив свою половину газеты и с испугом глядя на Гарри и меня. – Значит, опять не сможет выходить из дома, вот и всё, – прошептала она. Дамблдор предупреждал его, что нельзя.
Гарри хмуро посмотрел на свою половину разорванного «Пророка».
– Эй, – сказал он, шлепнув газету на стол, чтобы видно было Гермионе и мне, – посмотрите сюда!
– Мне своих мантий хватает, – сказал я.
– Да нет. Вот на эту маленькую заметку.
Рон и Гермиона нагнулись к газете. Заметка была в несколько строк и помещена в самом низу колонки.
НАРУШИТЕЛЬ В МИНИСТЕРСТВЕ Стерджис Подмор, тридцати восьми лет, проживающий в Клэпеме, Лабурнум-Гарденс, 2, предстал перед Визенгамотом по обвинению во вторжении и попытке ограбления, имевшим место в Министерстве магии 31 августа. Подмор был задержан в час ночи дежурным колдуном Министерства Эриком Манчем, который застиг его за попыткой проникнуть в совершенно секретное помещение. Подмор, отказавшийся от защитительной речи, признан виновным по обоим пунктам и приговорен к шести месяцам заключения в Азкабане.
– Стерджис Подмор? – медленно проговорил я. – Это у которого голова как будто покрыта соломой? Он тоже из Орд...
– Тсс! – испуганно озираясь, оборвала его Гермиона.
– Шесть месяцев в Азкабане! – прошептал потрясенный Гарри. – Только за то, что хотел войти в какую-то дверь!
– Не будь наивным, не в двери дело. С чего это он оказался в Министерстве магии в час ночи? – прошептала Гермиона.
– Думаешь, он что-то делал по заданию Ордена? – шепотом спросил я.
– Подождите, – вмешался Гарри. – Ведь Стерджис должен был нас провожать, помните?
Оба уставились на него.
– Ну да, он тоже должен был охранять нас по дороге на вокзал, помните? И Грюм досадовал, что он не явился, – значит, он не мог пойти туда по их заданию, так?
– Ну, может, они не думали, что он попадется, – сказала Гермиона.
– Его могли подставить! – воскликнул я. – Нет... слушайте! – Под угрожающим взглядом Гермионы он заговорщицки понизил голос – Министерство подозревает, что он человек Дамблдора, и... не знаю... никуда он не хотел проникнуть – его заманили в Министерство. Просто придумали, как его схватить!
Наступило молчание. Гарри и Гермиона задумались.
– Знаете, нисколько не удивлюсь, если это в самом деле так.
Она задумчиво сложила свою половину газеты. Гарри положил вилку и нож, и тут она будто опомнилась.
– Так, по-моему, надо заняться этой статьей для Спраут – о самоудобряющихся кустарниках, и, если быстро справимся, успеем до обеда поработать над заклинанием Инаниматус Коныорус для Макгонагалл.
– Можно ведь и вечером, – сказал я, когда мы с метлами на плечах спускались по лужайке к полю для квиддича, и грозные предостережения Гермионы о том, что мы завалим все свои СОВ, еще звучали у наших в ушах. – И еще завтра целый день. Она чересчур заводится из-за работы – вот в чем ее беда... – я помолчал, а потом с легким беспокойством добавил: – По-твоему, она всерьез сказала, что не даст списывать?
– По-моему, да, – ответил Гарри. – Но и потренироваться надо, если не хотим, чтобы нас выгнали из команды.
– Правильно, – повеселев, сказал я. – Времени у нас на все хватит.
В раздевалке мы достали из шкафа мячи и принялись за дело – я охранял три высоких шеста, а Гарри играл за охотника и пытался забросить квоффл в кольца. Я отразил три четверти бросков и с каждым разом действовал все увереннее. Часа через два мы вернулись в замок на обед, в ходе которого Гермиона ясно дала нам понять, что считает нас безответственными. После обеда пошли на общую тренировку. Вся команда, кроме Анджелины, была уже в раздевалке.
– Порядок, Рон? – спросил его Джордж и подмигнул.
– Ага, – сказал я, хоть и нервничал.
– Покажешь нам, где раки зимуют? – сказал с ехидной улыбкой Фред, высунув всклокоченную голову из ворота спортивного костюма.
– Заткнись, – с каменным лицом огрызнулся я, впервые надевавая форму. Костюм был Оливера Вуда и пришелся мне почти впору, хотя Оливер был шире в плечах.
Анджелина, уже переодетая, появилась из капитанской комнаты и сказала:
– Внимание! Начинаем. Алисия и Фред, будьте добры, ящик с мячами. Да, тут будут наблюдать за нами кое-какие зрители – прошу не обращать на них внимания.
Когда мы вышли из раздевалки на яркое солнце, нас встретило улюлюканье и глумливые выкрики слизеринской команды и десятка болельщиков, сбившихся в кучку на пустой трибуне. Голоса их гулким эхом разносились по стадиону.
– Что это там оседлал Уизли? – насмешливо пропел Малфой. – Какими заклинаниями научили летать это гнилое старое полено?
Крэб, Гойл и Пэнси Паркинсон загоготали. Я оседлал метлу и взлетел, Гарри следом; у меня покраснели уши.
– Не обращай внимания, – сказал Гарри, нагнав меня, – посмотрим, кто будет смеяться после матча.
– Вот правильное отношение, Гарри, – одобрила Анджелина, взмыв над ними с квоффлом под мышкой, и зависла перед своей командой. – Так, начинаем с перепасовки для разогрева, участвуют все...
– Эй, Джонсон, что за прическа? – завопила снизу Пэнси Паркинсон. – Кто Это придумал, чтобы волосы выглядели как черви?
Анджелина откинула со лба заплетенные в косички волосы и спокойно скомандовала:
– Расходимся и посмотрим, на что мы годны. Гарри отлетел назад к кромке поля, я – к шестам на другой стороне. Анджелина подняла квоффл одной рукой и с силой метнула Фреду, тот отпасовал Джорджу, Джордж – Гарри, Гарри – мне, и я его выронил.
Слизеринцы, возглавляемые Малфоем, оглушительно заржали. я устремился вниз, чтобы поймать мяч до того, как он упадет на землю, вышел из пике неудачно, завалившись набок, весь покраснел, но все же снова поднялся на рабочую высоту.
– Бросай, Рон, – крикнула как ни в чем не бывало Анджелина.
Я бросил квоффл Алисии, Алисия отпасовала Гарри, Гарри – Джорджу...
– Эй, Поттер, шрам не беспокоит? – крикнул Малфой. – Прилечь не хочешь? Пора уж – целую неделю как не был в больничном крыле. Личный рекорд небось?
Джордж бросил квоффл Анджелине, она вернула его Гарри, который не ожидал этого, но все же поймал мяч кончиками пальцев и сразу отправил мне. Я ринулся за мячом – и промахнулся.
– Давай повнимательнее, – сердито крикнула Анджелина вслед мне, когда я устремился к земле за квоффлом.
Когда я вернулся на рабочую высоту, трудно было сказать, что краснее – мое лицо или квоффл. Малфой и остальные слизеринцы задыхались от смеха.
С третьей попытки я поймал квоффл и от радости так запустил им в Кэти, что мяч пролетел у нее между рук и ударил прямо в лицо.
– Извини! – простонал я и бросился к ней посмотреть, силен ли ушиб.
– Вернись на место, она цела! – рявкнула Анджелина. – Но когда пасуешь своему, постарайся не сбить его с метлы! Для этого есть бладжеры!
У Кэти шла кровь из носа. Слизеринцы на трибуне топали ногами и улюлюкали. Фред и Джордж подлетели к Кэти.
– На-ка, – сказал Фред, вынув из кармана что-то маленькое малинового цвета, – остановит мигом.
– Ладно, – крикнула Анджелина. – Фред и Джордж, берите биты и бладжер. Рон – к шестам. Гарри, когда скажу, выпускай снитч. Начинаем забрасывать Рону.
Гарри помчался за близнецами.
– У Рона все через пень-колоду, – буркнул Джордж, когда они приземлились возле ящика с мячами.
– Просто волнуется, – сказал Гарри. – Утром мы упражнялись вдвоем, и он играл нормально.
– Будем надеяться, он не прошел пик формы, – угрюмо сказал Фред.
Они поднялись в воздух. Анджелина дала свисток, Гарри освободил снитч, а Фред с Джорджем отпустили бладжер. Вскоре раздался свисток
– Стоп... стоп... СТОП! – крикнула Анджелина. – Рон, ты не прикрываешь средний шест!
Я парил перед левым кольцом, оставив без присмотра остальные два.
– Ой, извини.
– Ты все время смещаешься, следя за охотниками! – сказала Анджелина. – Или стой в центре, пока не надо прикрыть боковое кольцо, или циркулируй между ними, а не дрейфуй в сторону – из-за этого ты пропустил три последних гола!
– Извини, – повторил я, и мое лицо горело на фоне голубого неба, как красный бакен.
– А ты, Кэти, не можешь как-нибудь остановить кровь?
– Она только хуже идет, – хрипло сказала Кэти,– утираясь рукавом.
Гарри оглянулся на Фреда: тот встревоженно шарил в карманах. Потом вытащил что-то малиновое, осмотрел и с нескрываемым ужасом обернулся к Кэти.
– Ну, попробуем еще раз, – сказала Анджелина. Она не обращала внимания на слизеринцев, затянувших нараспев: «Гриффиндор – сапожники, Гриффиндор – сапожники», но посадка ее на метле стала несколько скованной.
На этот раз свисток Анджелины остановил их через каких-нибудь три минуты.
– Ну что опять? – раздраженно спросил Гарри Алисию.
– Кэти, – кратко ответила она.
Гарри повернулся и увидел, что Анджелина, Фред и Джордж мчатся к Кэти. Вместе с Алисией он устремился туда же. Ясно было, что Анджелина вовремя остановила игру: Кэти, белая как мел, обливалась кровью.
– Ее надо в больницу, – сказала Анджелина.
– Мы ее доставим, – сказал Фред. – Она... это... по ошибке проглотила Кровяной Волдырняк.
– Продолжать без загонщиков и одного охотника нет смысла, – мрачно сказала Анджелина, когда Фред и Джордж, поддерживая Кэти с двух сторон, полетели к замку. – Всё, переодеваемся.
Слизеринцы проводили нас до раздевалки глумливыми выкриками.
Получасом позже Гарри и я вошли через портретную дверь в общую гостиную Гриффиндора.
– Как прошла тренировка? – холодно спросила Гермиона.
– Тренировка? – начал Гарри.
– Совсем паршиво, – глухим голосом закончил я, опустившись рядом с ней в кресло.
Гермиона посмотрела на меня и немного оттаяла.
– Первый блин комом, – утешила она меня. – Надо втянуться...
– Кто сказал, что из-за меня паршиво? – огрызнулся я.
– Никто, – растерянно сказала она. – Я думала...
– Ты думала, я ни на что не годен?
– Да нет же! Ты сказал: «паршиво» – ну я и...
– Я намерен заняться уроками, – сердито объявил я и затопал к лестнице в спальню.
В тот вечер и я, и Гарри не сильно продвинулись с уроками. Я был слишком огорчен своей плохой игрой.
Все воскресенье мы просидели в гостиной, зарывшись в книги, между тем как комната то наполнялась народом, то пустела. День опять был погожий, и большинство однокашников-гриффиндорцев проводили его на воздухе, последний раз в году наслаждаясь ярким солнцем.
– Знаешь, наверное, надо поплотнее засесть за уроки на неделе, – сказал Гарри мне, когда мы наконец отложили длинную работу о заклинании Инаниматус Коньюрус для Макгонагалл и уныло взялись за такое же длинное сочинение о спутниках Юпитера для профессора Синистры.
– Да, – согласился я, бросив пятый испорченный обрывок пергамента в камин, и потер покрасневшие глаза. – Может, попросим Гермиону показать, что она сделала?
Гарри посмотрел в ее сторону: она сидела с Живоглотом на коленях, весело болтала с Джинни, и в руках у нее мелькали спицы – вязался очередной бесформенный носок для домового эльфа.
– Нет
твердо сказал он
– ты же знаешь, она не покажет
И мы продолжали работать, пока не потемнело за окнами. Гостиная потихоньку пустела. В половине двенадцатого к нам, зевая, подошла Гермиона.
– Заканчиваете?
– Нет, – лаконично ответил я.
– Самый большой спутник Юпитера – Ганимед, а не Каллисто, – она показала пальцем на строчку в моем сочинении, – а вулканы – на Ио.
– Благодарю, – буркнул я, зачеркивая ошибку.
– Извини, я просто...
– Ну да, приходишь только критиковать...
– Рон...
– Некогда мне слушать нотации, ясно? У меня тут работы по горло.
– Ой, посмотри!
Гермиона показала на ближнее окно. Снаружи на подоконнике стояла красивая сипуха и смотрела на меня.
– Не Гермес ли это? – изумилась Гермиона.
– Ух ты, он! – тихо сказал я и вскочил, бросив перо. – С чего это Перси мне пишет?
Я открыл окно, Гермес влетел в гостиную, опустился на мое сочинение и протянул лапу с привязанным письмом. Я снял письмо, и птица тотчас улетела, оставив чернильные следы на рисунке Ио.
Я прочел надпись на свитке: «Рональду Уизли, Гриффиндор-Хаус, Хогвартс» – и сел в кресло.
– Почерк Перси. – Я поднял глаза на Гарри и Гермиону. – Ну, что?
– Открывай! – нетерпеливо сказала Гермиона, и Гарри кивнул.
Я развернул свиток и начал читать.
"Дорогой Рон!
Я только что услышал (не от кого иного, как от самого министра магии, который узнал это от твоей новой преподавательницы, профессора Амбридж), что ты стал старостой Хогвартса.
Я был приятно удивлен этой новостью и раньше всего хочу тебя поздравить. Должен признаться, я всегда опасался, что ты пойдешь, если можно так выразиться, «дорожкой Фреда и Джорджа», а не по моим стопам, поэтому можешь вообразить, с каким чувством я воспринял известие о том, что ты перестал пренебрегать требованиями руководства и взял на себя реальную ответственность.
Но хочу не только поздравить тебя, Рон, я хочу дать тебе некоторые советы – почему и посылаю это письмо ночью, а не, как обычно, утренней почтой. Надеюсь, ты прочтешь его вдали от любопытных глаз и избежишь неудобных вопросов.
Из того, что говорил мне министр, сообщая о твоем назначении, я заключил, что ты по-прежнему часто общаешься с Гарри Поттером. Должен сказать тебе, Рон: ничто не угрожает тебе потерей значка больше, чем продолжающееся братание с этим учеником. Не сомневаюсь, мои слова тебя удивят, и ты, безусловно, возразишь, что Поттер всегда был любимцем Дамблдора, – но должен сказать тебе, что Дамблдор, вероятно, недолго будет оставаться во главе Хогвартса, и влиятельные люди совсем иначе – и, наверное, правильнее – оценивают поведение Поттера. Распространяться не буду, но если ты просмотришь завтрашний
«Ежедневный пророк», то получишь хорошее представление о том, куда дует ветер... и, быть может, наткнешься на имя твоего покорного слуги!
Серьезно, Рон, нельзя, чтобы считали, будто вы с Поттером одного поля ягода. Это может очень повредить тебе в будущем – я имею в виду и карьеру после школы. Как тебе должно быть известно, поскольку в суд его провожал наш отец, этим летом у Поттера было дисциплинарное слушание перед Визенгамотом в полном составе, и прошло оно для него не лучшим образом. Его оправдали чисто формально, если хочешь знать мое мнение, и многие, с кем я говорил, по-прежнему убеждены в его виновности.
Возможно, ты боишься порвать отношения с Поттером – я знаю, что он бывает неуравновешен и даже буен, но, если ты обеспокоен этим или заметил еще что-то тревожащее в его поведении, настоятельно рекомендую тебе обратиться к Долорес Амбридж. Эта замечательная женщина, я знаю, будет только рада помочь тебе советом.
Перехожу ко второй части. Как я уже заметил выше, режиму Дамблдора в Хогвартсе, возможно, скоро придет конец. Ты должен быть предан не ему, а школе и Министерству. Я с огорчением услышал, что в своих попытках произвести в Хогвартсе необходимые изменения, которых горячо желает Министерство, профессор Амбридж встречает очень мало поддержки со стороны персонала (впрочем, с будущей недели ей станет легче – смотри опять-таки завтрашний номер «Ежедневного пророка»!). Скажу еще: ученик, выказавший готовность помочь профессору Амбридж сегодня, года через два получит очень хорошие шансы стать старостой школы!
Жалею, что редко виделся с тобой этим летом. Мне больно критиковать родителей, но боюсь, что не смогу жить под их кровом, пока они связаны с опасной публикой из окружения Дамблдора. (Если надумаешь писать матери, можешь сообщить ей, что некий Стерджис Подмор, близкий друг Дамблдора, недавно заключен в Азкабан за незаконное проникновение в Министерство. Может быть, это откроет ей глаза на подлинную сущность мелких преступников, с которыми они теперь якшаются.) Считаю большой удачей для себя, что избежал позорного общения с такими людьми – министр проявил ко мне величайшую снисходительность, – и надеюсь, Рон, что семейные узы не помешают и тебе понять всю ошибочность взглядов и поступков наших родителей. Я искренне надеюсь, что со временем они сами осознают, насколько они заблуждались, и, если настанет такой день, с готовностью приму их извинения.
Пожалуйста, обдумай хорошенько все, что я здесь написал, в особенности о Гарри Поттере, и еще раз поздравляю тебя с назначением старостой.
Твой брат
Перси."
Чем дальше скользили его глаза по свитку, тем сильнее я хмурился. И когда закончил, меня на лице было написано отвращение. Я бросил письмо Гарри и Гермионе, и они, наклонившись друг к другу, прочли его вместе.
Гарри повернулся ко мне.
– Ну что ж, – сказал он так, словно воспринял все это как шутку, – если хочешь... Что там у него? – Он заглянул в письмо. – Ага, порвать со мной отношения, клянусь, я не буду буянить.
– Дай. – я протянул руку. – Он... (я разорвал письмо пополам) ...самый большой (разрывая на четыре части) ...гад (разорвав на восемь) ...на свете.
Я бросил обрывки в камин.
– Давай, до утра надо с этим закончить. – я подтянул к себе сочинение по астрономии.
Гермиона смотрела на меня со странным выражением.
– Дай-ка сюда, – вдруг сказала она.
– Что? – удивился я.
– Дай мне. Я их посмотрю и исправлю.
– Серьезно? Гермиона, ты наша спасительница, – сказал я. – Что я могу для тебя?..
– Ты можешь сказать: «Мы обещаем, что больше не будем волынить с домашними заданиями до ночи». – Она протянула обе руки за нашими сочинениями, но вид у нее был веселый.
– Спасибо большое, – слабым голосом сказал Гарри. Он отдал ей сочинение, снова опустился в кресло и потер глаза.
Было уже за полночь, гостиная опустела, остались только мы трое и Живоглот. Скрипело перо Гермионы, исправлявшей наши сочинения, шуршали страницы справочников, по которым она проверяла факты.
– Перепиши это, – сказала Гермиона мне, толкнув ко мне сочинение и исписанный ею самой листок. – И добавь заключение, которое я написала.
– Гермиона, честно, ты самый прекрасный человек на свете, – пролепетал я, – и если я когда-нибудь опять буду с тобой груб...
– Я пойму, что ты снова стал самим собой, – докончила Гермиона. – Гарри, у тебя все нормально, кроме этого вот, в конце. Ты, наверное, не расслышал профессора Синистру. Европа была покрыта льдами, а не львами... Что с тобой?
Гарри сполз с кресла и, стоя коленями на вытертом, в подпалинах каминном коврике, глядел в огонь.
– Эй, Гарри, – неуверенно окликнул его Рон, – ты почему там?
– Потому что увидел в огне голову Сириуса.
Гарри ответил совершенно спокойно.
– Голову Сириуса? – повторила Гермиона. – Как в тот раз, когда он захотел поговорить с тобой на Турнире Трех Волшебников? Но не сейчас же – это было бы слишком... – И, глядя в огонь, вскрикнула: – Сириус?
Я выронил перо. Посреди пляшущего пламени была голова Сириуса, и длинные черные волосы спадали на его улыбающееся лицо.
– Я уж подумал, вы уйдете спать раньше, чем остальные разойдутся, – сказал он. – Каждый час заглядывал.
– Каждый час залезал в камин? – со смехом спросил Гарри.
– На несколько секунд – проверить, чисто ли на горизонте.
– А если бы тебя увидели? – испуганно спросила Гермиона.
– Кажется, одна девочка, первокурсница, как будто видела мельком. Но не волнуйся, – сказал Сириус, заметив, что Гермиона поднесла ладонь ко рту, – я тут же скрылся. Наверняка приняла меня за странное полено или что-нибудь вроде.
– Но это же громадный риск... – начала Гермиона.
– Ты говоришь прямо как Молли, – сказал Сириус. – Это был единственный способ ответить на письмо Гарри, не прибегая к шифру. А шифры расшифровываются.
При упоминании о письме Гермиона и я разом повернулись к Гарри.
– Сам написал, а нам – ни слова, – с упреком сказала Гермиона.
– Забыл, – ответил Гарри. – Не смотри на меня так. Никаких секретов из письма нельзя было извлечь, верно, Сириус?
– Да, очень хорошо составлено, – улыбнулся тот. – Однако поторопимся, а то, чего доброго, помешают... Твой шрам...
– А что?.. – начал я, но Гермиона меня перебила:
– Потом объясним. Дальше, Сириус.
– Понимаю, когда шрам болит, удовольствия мало. Но, по-моему, беспокоиться пока не из-за чего. Ведь он весь прошлый год болел?
– Да, и Дамблдор сказал, что это происходит, когда Вол-де-Морта обуревают сильные чувства, – сказал Гарри, как всегда не обращая внимания на то, что я и Гермиона вздрогнули. – Так что не знаю, может, он был зол или еще что нибудь в тот вечер, когда я отбывал наказание.
– Да, теперь он вернулся, и болеть будет чаще, – сказал Сириус.
– Так, по-твоему, это не из-за того, что Амбридж дотронулась до меня, когда я отбывал у нее наказание?
– Вряд ли, – сказал Сириус. – Я знаю ее репутацию и уверен, что она не из Пожирателей смерти.
– По подлости своей вполне может быть, – мрачно заметил Гарри, а я и Гермиона энергично закивали.
– Да, но человечество не делится на хороших людей и Пожирателей смерти, – с невеселой улыбкой возразил Сириус. – Хотя знаю, существо она преотвратное... Послушали бы, что о ней говорит Римус.
– А Люпин ее знает? – быстро спросил Гарри, вспомнив ее замечание об опасных полукровках на первом занятии.
– Нет, – сказал Сириус, – но два года назад она составила законопроект против оборотней, и теперь он не может получить работу.
Гарри вспомнил, что Люпин теперь совсем обносился, и Амбридж стала ему еще противнее.
– Чем же ей не угодили оборотни? – сердито спросила Гермиона.
– Боится их, я думаю. – Сириуса забавляло ее негодование. – Должно быть, не переносит полулюдей: в прошлом году агитировала за то, чтобы отловить водяной народ и навесить всем бирки. Представляешь, тратить на это время и энергию, когда такая рвань, как Кикимер, гуляет без ярлыка.
Я рассмеялся, а Гермиона огорчилась.
– Сириус, – сказала она с укоризной, – если бы ты немного поработал с Кикимером, он наверняка переменился бы. Как-никак ты последний член его семьи, и профессор Дамблдор сказал...
– Ну, а что на уроках у Амбридж? – перебил Сириус. – Обучает вас убивать полукровок?
– Нет, – сказал Гарри, не обращая внимания на обиженную Гермиону которой не дали защитить Кикимера. – Она вообще не позволяет нам прибегать к магии!
– Читаем дурацкие учебники, и больше ничего, – сказал Рон.
– Все понятно, – сказал Сириус. – По нашим сведениям из Министерства, Фадж не хочет, чтобы вас обучали борьбе.
– Обучали борьбе? – изумился Гарри. – Он думает, мы что, собираем тут какую-то армию магов?
– Именно так он и думает, – подтвердил Сириус. – А вернее, боится, что этим занят Дамблдор – формирует свою личную армию, чтобы захватить Министерство магии.
Молчание. Потом заговорил Рон:
– В жизни не слышал ничего глупее, включая рассуждения Полумны Лавгуд.
– Значит, нам не дают изучать защиту от Темных искусств потому, что Фадж боится, как бы мы не использовали заклинаний против Министерства магии? – возмутилась Гермиона.
– Точно, – подтвердил Сириус. – Фадж решил, что Дамблдор готов на все ради захвата власти. С каждым днем он все больше превращается в параноика. Того и гляди, Дамблдора арестуют по какому-нибудь сфабрикованному обвинению.
Тут Гарри вспомнил о письме Перси.
– Не знаешь, в завтрашнем «Ежедневном пророке» будет что-нибудь о Дамблдоре? Брат Рона Перси пишет, что да.
– Не знаю, – сказал Сириус. – В выходные никого из Ордена не видел – заняты. Мы тут одни с Кикимером.
В голосе Сириуса прозвучала обида.
– Так и о Хагриде ничего не слышно?
– А... ему полагалось бы уже вернуться, – сказал Сириус, – никто не знает, что с ним. – И, увидев их огорченные лица, добавил: – Но Дамблдор не беспокоится, и вы не дергайтесь. Уверен, Хагрид жив-здоров.
– Но если он должен был уже вернуться... – слабым голосом сказала Гермиона.
– С ним была мадам Максим, мы связались с ней, и она говорит, что они распрощались по дороге домой. Но нет никаких оснований думать, что он пострадал или с ним что-то не так.
Нас это не убедило, мы встревоженно переглянулись.
– И не задавайте слишком много вопросов о Хагриде, – поспешил добавить Сириус, – так вы только привлечете внимание к его отсутствию, а Дамблдор этого не хочет. Хагрид сильный, он не пропадет. – Видя, что нас это не успокоило, он спросил: – Когда вас опять отпустят в Хогсмид? Думаю, эта маскировка под собаку на станции нам удалась, а? Я решил...
– НЕТ! – в один голос воскликнули Гермиона и Гарри, а Гермиона спросила:
– Сириус, ты видел «Ежедневный пророк»?
– А, это, – ухмыльнулся он, – они все время гадают, где я, и все невпопад.
– Да, но на этот раз, может быть, угадали, – возразил Гарри. – Малфой в поезде как-то странно выразился и, похоже, догадался, что это ты. И его отец был на станции – знаешь, Люциус Малфой. Так что ты тут лучше не появляйся. Если Малфой опять тебя узнает...
– Ладно, ладно, понял, – сказал Сириус. – Я просто думал, вам захочется повидаться...
– Да, только не хочется, чтобы тебя опять упрятали В Азкабан! – сказал Гарри.
Сириус молча смотрел из огня на Гарри, между бровей у него залегла глубокая складка.
– Ты меньше похож на отца, чем я думал, – сказал он наконец с холодком в голосе. – Отец радовался бы риску.
– Слушай...
– Мне, пожалуй, пора. Слышу, Кикимер спускается по лестнице, – сказал Сириус. – Значит, когда снова соберусь к вам в камин, сообщить тебе время? Если для тебя это не слишком рискованно.
Легкий хлопок, и там, где была голова, осталось только пляшущее пламя.
Глава 15
Они собирались проштудировать «Ежедневный пророк» Гермионы от первой до последней полосы в поисках статьи, О которой упомянул в письме Перси. Но не успела почтовая сова сняться с молочного кувшина, как Гермиона, громко охнув, расстелила на столе газету с большой фотографией Долорес Амбридж, которая широко улыбалась и моргала им из-под заголовка.
МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ РЕФОРМУ ОБРАЗОВАНИЯ
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ НАЗНАЧЕНА НА НОВУЮ ДОЛЖНОСТЬ
ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА
– Амбридж – генеральный инспектор? – хмуро произнес Гарри, выронив недоеденный тост. – Что это значит?
Гермиона прочла вслух:
– "Вчера вечером Министерство магии приняло неожиданную меру, издав декрет, предоставляющий ему беспрецедентный контроль над Школой чародейства и волшебства «Хогвартс».
«Последнее время министр с растущим беспокойґством следил за деятельностью Хогвартса, – сообщил нам младший помощник министра Перси Уизли. – Нынешнее решение принято в связи с озабоченностью ро дителей, считающих, что школа движется в нежелательном направлении».
