Текст книги "Рон Уизли и Орден феникса (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)
– М-м-м, дайте сообразить... – произнес Гарри издевательски-задумчивым тоном. – Может быть... лорд Вол-де-Морт?
У меня перехватило дыхание. Лаванда Браун вскрикнула. Невилл съехал вбок со своей табуретки. Профессор Амбридж, однако, и бровью не повела. Она взглянула на Гарри с мрачным удовольствием.
– Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер. Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на Поттера.
– Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно.
Профессор Амбридж встала и подалась вперед, распластав по столу короткопалые ладони.
– Вам внушали, будто некий темный волшебник возродился из мертвых...
– Он не был мертвым, – сердито возразил Гарри, – Но что возродился – это правда!
– Мистер-Поттер-вы-уже-отобрали-у-вашего-факультета-десять-очков-не-вредите-тепер-самому-себе, – произнесла профессор Амбридж единым духом, не глядя на него. – Повторяю: вам было сказано, что некий Темный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь.
– Нет, это НЕ ЛОЖЬ! – крикнул Гарри. – Я видел его, я дрался с ним!
– Вы будете наказаны, мистер Поттер! – торжествующе воскликнула профессор Амбридж. – Завтра после уроков, в пять часов, в моем кабинете. Говорю вам всем еще раз: это ложь. Министерство магии ручается, что никакие Темные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Темных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих».
Профессор Амбридж села за свой стол. Гарри, наоборот, встал. Все глаза были устремлены на него. У Симуса лицо было наполовину испуганное, наполовину восторженное.
– Гарри, не надо! – предостерегающе прошептала Гермиона, хватая его за рукав, но Гарри выдернул руку.
– Значит, по-вашему, Седрик Диггори умер сам, никто его не убивал? – спросил Гарри срывающимся голосом.
Общий судорожный вдох. Никто в классе, кроме меня и Гермионы, еще не слышал от Гарри ничего о событиях того вечера, когда погиб Седрик. Все перевели напряженные взгляды с Гарри на профессора Амбридж, которая подняла глаза и уставилась на него уже без следа фальшивой улыбки на лице.
– Смерть Седрика Диггори была результатом несчастного случая, – холодно сказала она.
– Это было убийство, – возразил Гарри. – Его убил Вол-де-Морт, и вы об этом знаете.
На лице профессора Амбридж не выразилось ровно ничего. Она промолвила своим мягчайшим, сладчайшим девчоночьим голоском:
– Подойдите-ка сюда, мой милый мистер Поттер. Отшвырнув стул ногой, он мимо меня и Гермионы прошел к учительскому столу. Все затаили дыхание. В нем кипела такая злость, что было совершенно безразлично, чем это кончится.
Профессор Амбридж вынула из сумки маленький свиток розового пергамента, расправила его на столе, обмакнула перо в чернильницу и принялась писать записку, спиной закрывая ее от Гарри. Все молчали. Спустя примерно минуту она скатала пергамент и волшебной палочкой без шва запечатала свиток, чтобы Гарри не смог его развернуть.
– Отнесите профессору Макгонагалл, – сказала профессор Амбридж, протягивая ему свиток Гарри взял у нее пергамент и, не сказав ни слова, вышел из класса и хлопнул дверью.
Мы же продолжили конспектировать.
Глава 13
Мы сидели за столом в большом зале и ото всюду до нас долетали шепотки.
– Он говорит, что видел, как Седрика Диггори убили...
– По его словам выходит, что он дрался Сами-Знаете-С-Кем...
– Да брось ты...
– Кому он мозги хочет запудрить?
– Ну не на-адо...
– Я вот чего не могу взять в толк, – сказал Гарри нетвердым голосом, положив нож и вилку, которые ему трудно было держать – так дрожали руки. – Почему они все, как один, поверили этой истории два месяца назад, когда услышали ее от Дамблдора?..
– Дело вот в чем, Гарри. Я совсем не убеждена, что они даже тогда ей поверили, – мрачно проговорила Гермиона. – Слушайте, пошли отсюда.
Она тоже положила нож и вилку, стукнув ими по столу; Я, с тоской посмотрев на недоеденный кусок яблочного пирога, последовал ее примеру. Пока мы шли из зала, все смотрели на нас.
– Как это ты не убеждена, что они поверили Дамблдору? – спросил Гарри Гермиону, когда мы поднялись на площадку второго этажа.
– Ты не до конца понимаешь, как обстояли дела после того, что с тобой случилось, – тихо сказала Гермиона. – Ты появляешься посреди лужайки с телом Седрика... Что произошло в лабиринте, никто из нас не видел... О том, что Сам-Знаешь-Кто возродился, убил Седрика и дрался с тобой, Дамблдор сообщил нам на словах, и только.
– Но это правда! – воскликнул Гарри.
– Я знаю, Гарри, поэтому, пожалуйста, перестань на меня бросаться, – утомленно попросила его Гермиона. – Я хочу сказать, что, когда все поехали на каникулы по домам, правда еще не улеглась в головах, а дома они два месяца читали, что ты идиот, а Дамблдор – выживший из ума старик.
Пока мы шли по пустым коридорам в башню Гриффиндора, по окнам барабанил дождь.
– Мимбулус мимблетония, – сказала Гермиона, не дожидаясь вопроса Полной Дамы. Портрет распахнулся, и мы полезли в проем.
Общая гостиная была почти пуста – мало кто успел к этому времени покончить с ужином. Живоглот, лежавший клубком на одном из кресел, двинулся, громко мяукая, нам навстречу, и когда мы сели в свои любимые кресла у камина, он легко вспрыгнул Гермионе на колени и улегся там, похожий на пушистую рыжую подушку.
– Как мог Дамблдор это допустить? – вдруг воскликнула Гермиона, заставив Гарри и меня вздрогнуть;
Живоглот с обиженным видом соскочил с ее колен. Она с такой яростью стукнула кулаками по мягким подлокотникам кресла, что из швов посыпались кусочки подкладки. – Как он мог позволить этой ужасной тетке нас учить? Да еще в год, когда нам сдавать СОВ!
– Ну, выдающихся учителей защиты от Темных искусств у нас пока еще не было, – сказал Гарри. – Помните, что Хагрид говорил? Никто не хочет идти на эту должность, потому что она проклята.
– Да, но нанять такую, которая запрещает нам применять волшебство? Что Дамблдор делает? Не понимаю.
– И к тому же она будет вербовать доносчиков, – хмуро заметил я. – Помните ее слова? Она хочет, чтобы к ней приходили и рассказывали про тех, кто говорит, что Сами-Знаете-Кто возродился.
– Ну еще бы! Она сама здесь для того, чтобы за нами всеми шпионить. Это же очевидно – иначе зачем Фадж ее сюда прислал? – резким тоном сказала Гермиона.
– Только не начинайте опять спорить, – промолвил Гарри, когда я открыл рот, чтобы ответить. – Может, мы просто... просто займемся домашней работой, это хотя бы скинем...
Мы взяли сумки, которые лежали в углу, и вернулись к креслам у камина. Гриффиндорцы уже начали возвращаться с ужина.
– Давайте сперва со Снейпом разберемся, – предложил я, обмакнув перо в чернила. – «Свойства... лунного камня... и его использование... в зельеварении...» – бормотал я, выводя эти слова вдоль верхней кромки пергамента. – Так. – я подчеркнул заголовок и с надеждой посмотрел на Гермиону.
– Ну, и какие же свойства у лунного камня и как он используется в зельеварении?
Но Гермиона не слушала меня. Она смотрела в дальний угол гостиной, где сидели теперь Фред, Джордж и Ли Джордан, окруженные невинного вида первокурсниками, которые все до единого жевали нечто, взятое, судя по всему, из большого бумажного пакета в руках у Фреда.
– Нет, как хотите, но они зарвались, – сказала она, вставая с негодующим видом. – Пошли, Рон.
– Что?.. Куда пошли? – спросил я, пытаясь выиграть время. – Нет... Давай не будем, Гермиона... Как мы можем им запретить раздавать сладости?
– Ты прекрасно знаешь, что это не просто сладости, а Кровопролитные конфеты, Блевальные батончики или что там еще...
– Обморочные орешки... – тихо подсказал Гарри.
Один за другим, точно их били по голове невидимым молотом, первокурсники обмякали в своих креслах, теряя сознание; некоторые сползали прямо на пол, другие, вывалив языки, повисали на подлокотниках. Те, кто на них смотрел, большей частью смеялись; Гермиона, однако, расправила плечи и решительным шагом двинулась к Фреду и Джорджу, которые стояли теперь с блокнотами в руках и пристально наблюдали за подопытными. Я приподнялся со своего кресла, замер на секунду-другую в этом положении, не зная, как мне быть, потом, обращаясь к Гарри, буркнул:
– Она сама справится – и, сев обратно, съехал в кресле так низко, как только можно было при моем внушительном росте.
– Хорошего понемножку! – громогласно заявила Гермиона Фреду и Джорджу; они подняли на нее глаза с легким удивлением.
– Да, ты права, – кивнул Джордж. – Доза, кажется, немного великовата.
– Я, кажется, сказала вам утром: вы не имеете права испытывать на учениках эту дрянь!
– Мы же им платим! – возмутился Фред.
– Это не важно. Вы подвергаете их опасности!
– Глупости, – отрезал Фред.
– Уймись, Гермиона, с ними все в полном порядке! – успокаивающе сказал Ли, который, переходя от первокурсника к первокурснику, засовывал им в открытые рты темно-красные конфетки.
– Вот, смотри, они приходят в себя, – сказал Джордж.
Некоторые первокурсники действительно зашевелились. Иные, почувствовав, что лежат на полу или висят на ручке кресла, были настолько этим напуганы, что Гарри понял: Фред и Джордж не предупредили их о действии, которое окажут на них «сладости».
– Как себя чувствуешь, нормально? – участливо спросил Джордж маленькую темноволосую девочку, лежащую у его ног.
– Я... да, кажется, – слабым голосом ответила она.
– Замечательно, – радостно сказал Фред, но миг спустя Гермиона выхватила у него из рук и блокнот, и пакет с Обморочными орешками.
– Ничего замечательного!
– Да ты что, ведь они остались живы! – сердито возразил Фред.
– Не смейте этого делать! Что, если кто-нибудь всерьез заболеет?
– Никто не заболеет, мы всё уже проверили на себе, мы просто хотим убедиться, что они на всех действуют одинаково...
– Если вы не прекратите, я...
– Оставишь нас после уроков? – спросил Фред тоном, в котором слышалось: «Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь».
– Посадишь нас строчки писать? – ухмыльнулся Джордж.
По всей гостиной зазвучал смех. Гермиона словно бы стала чуть выше ростом; глаза ее сузились, в пышных волосах, казалось, затрещало электричество.
– Нет, – заявила она вибрирующим от гнева голосом. – Я просто напишу вашей матери.
– Ты этого не сделаешь, – в ужасе проговорил Джордж, отступив на шаг.
– Еще как сделаю, – мрачно сказала Гермиона. – Если вы сами хотите глотать эти идиотские штучки, глотайте сколько угодно, но давать их первокурсникам я не позволю!
Фреда и Джорджа как громом поразило. Было совершенно ясно, что угроза Гермионы – удар ниже пояса. Окинув их напоследок суровым взглядом, она швырнула Фреду обратно блокнот и пакет и вернулась к своему креслу у камина.
Я сполз уже так низко, что нос был примерно на одном уровне с коленями.
– Спасибо за поддержку, Рон, – язвительно бросила Гермиона.
– Ты отлично разобралась с ними сама, – пробормотал я.
Поглядев несколько секунд на свой чистый лист пергамента, Гермиона раздраженно сказала:
– Без толку, не могу сейчас сосредоточиться. Я иду спать.
Она открыла сумку. Вначале она достала из сумки два уродливых шерстяных предмета. Аккуратно положив их на столик у камина, она пристроила сверху несколько скомканных клочков пергамента и сломанное перо, после чего отступила, чтобы оценить впечатление.
– Именем Мерлина, что ты такое делаешь? – спросил я, глядя на нее как на чокнутую.
– Это шапки для эльфов-домовиков, – бодро ответила она, начав наконец складывать в сумку книги. – Я летом их связала. Без волшебства я вяжу очень медленно, но в школе, думаю, дело пойдет гораздо быстрее.
– Ты что, оставляешь им эти шапки? – медленно проговорил я. – А вначале посыпаешь их всяким мусором?
– Точно, – с вызовом подтвердила Гермиона и перекинула сумку через плечо.
– Так нельзя, – сердито сказал я. – Ты пытаешься всучить им эти шапки хитростью. Хочешь освободить их против их желания.
– Разумеется, они желают освободиться! – возразила Гермиона, но лицо ее порозовело. – И не смей трогать шапки, понятно?
Она вышла. Я подождал, пока за ней закрылась дверь, которая вела в спальни девочек, а потом смахнул с шерстяных шапок весь сор.
– Пусть по крайней мере видят, что берут, – твердо сказал он. – А что касается этого... – он скатал пергамент, на котором вывел заголовок заданной Снейпом письменной работы, – сейчас даже и пытаться бессмысленно. Без Гермионы я все равно ничего не напишу, я понятия не имею о лунных камнях. А ты?
Гарри покачал головой. Он запихнул учебники обратно в сумку.
– Я тоже пойду лягу.
я же полез в учебник, хоть немного почитать об этом. надо будет в библиотеку идти.
***
Новое утро оказалось таким же свинцовым и дождливым, как предыдущее. Во время завтрака Хагрид за преподавательским столом опять не появился.
– Зато Снейпа сегодня в расписании нет, – ободряюще заметил я.
Гермиона широко зевнула и налила себе кофе. Чем-то она была слегка обрадована, и, когда я спросил, чем именно, она ответила:
– Шапок уже нет. Такое впечатление, что эльфы-домовики все же хотят свободы.
– Не знаю, не знаю, – едко сказал я. – Они могли и не понять, что это головные уборы. По мне, так это никакие и не шапки – больше похоже на вязаные мочевые пузыри.
Гермиона не разговаривала со мной все утро.
За сдвоенными заклинаниями в тот день шла сдвоенная трансфигурация. И профессор Флитвик, и профессор Макгонагалл первые пятнадцать минут урока говорили о важности СОВ.
– Вы должны помнить, – пропищал малорослый профессор Флитвик, взгромоздясь, как обычно, на стопку книг, чтобы голова оказалась выше поверхности стола, – что эти экзамены могут повлиять на вашу будущность на многие годы! Если вы еще не задумывались всерьез о выборе профессии, сейчас для этого самое время. А пока же нам с вами, боюсь, придется работать больше обычного, чтобы вы все смогли показать себя с лучшей стороны!
После этого мы час с лишним повторяли Манящие чары, без которых, сказал профессор Флитвик, на экзамене никак не обойдется, а под конец урока он задал нам такое большое домашнее задание, какого по заклинаниям еще не бывало.
То же самое, если не хуже, – на трансфигурации.
– Невозможно сдать СОВ, – сурово провозгласила профессор Макгонагалл, – без серьезной практики, без прилежания, без упорства. Я не вижу причин для того, чтобы каждый в этом классе не добился успеха на экзамене по трансфигурации, – надо только потрудиться. (Невилл испустил тихий недоверчивый стон.) Да, и вы, Лонгботом, – сказала профессор Макгонагалл. – Вы работаете очень неплохо, вам не хватает только уверенности в себе. Итак, сегодня мы приступаем к Заклятию исчезновения. Оно проще, чем Чары восстановления, которые вам предстоит систематически изучать только при подготовке к ЖАБА, но оно принадлежит к числу труднейших актов волшебства из всех, что входят в программу по СОВ.
Она сказала сущую правду. До конца сдвоенного урока ни мне, ни Гарри так и не удалось заставить исчезнуть улитку, хоть я и оптимистически заявил, что моя улитка, кажется, стала чуточку бледнее. А вот Гермиона со своей улиткой успешно справилась уже с третьей попытки, заработав для Гриффиндора десятиочковую премию от профессора Макгонагалл. Она единственная не получила домашнего задания; всем остальным было велено отрабатывать чары вечером и готовиться к завтрашнему новому сражению с улиткой.
В легкой панике из-за горы домашней работы, которая перед нами высилась, Гарри и я провели большую перемену в библиотеке, где читали об использовании лунного камня в зельеварении. Все еще сердитая на меня из-за пренебрежения к ее шерстяным шапкам, Гермиона к нам не присоединилась.
День немного разгулялся, было прохладно и ветрено, и, пока мы шли вниз по луговому склону к хижине Хагрида, на лица нам время от времени падали отдельные дождевые капли. Профессор Граббли-Дерг, поджидая учеников, стояла шагах в десяти от двери хижины. Перед ней тянулся длинный стол на козлах, на котором были навалены какие-то ветки. Когда Гарри и я приблизились к столу, сзади раздался взрыв хохота; обернувшись, мы увидели Драко Малфоя, который направлялся туда же в сопровождении своей обычной слизеринской свиты. Он явно сказал сейчас что-то чрезвычайно забавное, поскольку Крэбб, Гойл, Пэнси Паркинсон и прочие, подтягиваясь к месту урока, все никак не могли унять ржание. По тому, как они поглядывали на Гарри, предмет насмешки угадывался без труда.
– Все здесь? – гаркнула профессор Граббли-Дерг, когда явились и слизеринцы, и гриффиндорцы. – Тогда поехали. Кто может сказать, как это называется?
Она показала на лежащую перед ней кучу веток Рука Гермионы взвилась в воздух. За спиной у нее Малфой, скаля зубы, передразнивал ее манеру подпрыгивать на месте, когда ей не терпится ответить на вопрос. Пэнси Паркинсон взвизгнула от смеха, но этот визг почти сразу же перешел в пронзительный крик: веточки на столе подскочили, встали торчком и оказались крохотными деревянными существами, похожими на пикси, с коричневыми шишковатыми ручками и ножками, с двумя отросточками-пальчиками на конце каждой ручки, со смешными плоскими, покрытыми подобием коры, личиками, на каждом из которых блестели карие, клопиного цвета глазки.
– О-о-о-о-о! – воскликнули Парвати и Лаванда.
– А ну-ка, девочки, потише! – скомандовала профессор Граббли-Дерг. Она бросила живым палочкам горсть какой-то коричневой крупы, и они тут же набросились на пищу. – Итак, кто мне скажет, как они называются? Мисс Грейнджер?
– Лукотрусы, – ответила Гермиона. – Это лесные сторожа, живут обычно на деревьях, чья древесина идет на волшебные палочки.
– Пять очков Гриффиндору, – объявила профессор Граббли-Дерг. – Да, это лукотрусы, и, как правильно сказала мисс Грейнджер, они чаще всего живут на деревьях тех пород, что ценятся изготовителями волшебных палочек. Кто-нибудь знает, чем они питаются?
– Мокрицами, – выпалила Гермиона, и стало понятно, почему то, что я принял за коричневую крупу, движется. – И яйцами фей-светляков, если могут их раздобыть.
– Очень хорошо, еще пять очков. Итак, если вам нужна древесина или листва дерева, на котором обитает лукотрус, следует запастись порцией мокриц, чтобы отвлечь или успокоить его. На вид они безобидны, но, если их разозлить, они пытаются выколоть человеку глаза пальцами, которые, как вы видите, очень остры и опасны для глазных яблок. А теперь подходите ближе, берите мокриц и лукотрусов – одного на троих – и изучайте их поподробнее. До конца урока каждый из вас должен зарисовать лукотруса и пометить на рисунке все части тела.
Ученики толпой двинулись к столу. Гарри нарочно обогнул его, чтобы оказаться рядом с профессором Граббли-Дерг.
– А где Хагрид? – спросил он ее, пока все выбирали лукотрусов.
– Не ваша забота, – жестко сказала профессор Граббли-Дерг. Примерно так же она ответила ему и в прошлом году, когда заменяла Хагрида. Между тем Драко Малфой с широкой ухмылкой на заостренном лице перегнулся через Гарри и схватил самого крупного лукотруса.
Гарри поспешно двинулся вокруг стола обратно, ко мне и Гермионе, мы сидели на траве на корточках чуть поодаль и пытались привести лукотруса в более или менее неподвижное состояние, чтобы его зарисовать. Гарри вынул пергамент и перо, опустился на корточки рядом с нами и шепотом передал им то, что услышал от Малфоя.
– Если бы С Хагридом что-то случилось, Дамблдор был бы в курсе, – не долго думая, сказала Гермиона. – К тому же показывать, что мы обеспокоены, значит играть, Малфою на руку. Он увидит, что мы не знаем точно, как обстоят дела. Не обращай внимания, Гарри. Подержика лучше лукотруса, я лицо хочу зарисовать...
– Да, – донеслось до них от ближайшей группы учеников; манерно-медлительный выговор Малфоя узнавался безошибочно. – Мой отец пару дней назад беседовал с министром, и очень похоже, что Министерство всерьез хочет положить конец непрофессиональным методам обучения в Хогвартсе. Так что даже если это глупое бревно здесь еще появится, его скорее всего тут же и пошлют куда подальше.
– О-ОХХ!
Гарри так крепко сжал лукотруса, что чуть не сломал, и тот в отместку со всей силы царапнул его острыми пальцами, оставив на руке две длинные глубокие раны. Гарри разжал руку. Крэбб и Гойл, уже расхохотавшиеся при мысли о предстоящем увольнении Хагрида, заржали еще пуще, увидев, как человечек-палочка со всех ног улепетывает к лесу и скрывается среди древесных корней. Когда по лугу прокатился эхом дальний звонок, я скатал свой рисунок и двинулся на травологию.
– Если он еще раз посмеет назвать Хагрида бревном... – прорычал Гарри.
– Гарри, не связывайся с Малфоем, не забудь, что он староста, он может тебе устроить трудную жизнь...
– Интересно, что это такое – трудная жизнь? Может, попробовать для разнообразия? – саркастически сказал Гарри.
Я засмеялся, но Гермиона нахмурилась. Втроем мы не спеша шли мимо огородов. Небо по-прежнему словно бы еще не решило, будет дождь или нет.
– Мне хочется, чтобы Хагрид поскорее вернулся, только и всего, – тихо сказал Гарри, когда мы добрались до теплиц. – И не говорите мне, что эта Граббли-Дерг преподает лучше! – добавил он с угрозой.
– Я и не собиралась, – спокойно заметила Гермиона.
– Потому что ей в жизни не сравняться с Хагридом, – твердо проговорил Гарри.
нехочу никого обижать, но я бы лучше походил к Грабли-Дерг, чем к Хагриду.
Дверь ближайшей теплицы открылась, и из нее вышло несколько четверокурсников, в том числе Джинни.
– Привет! – жизнерадостно сказала она, проходя мимо.
Некоторое время спустя появилась Полумна Лавгуд. Она плелась в хвосте своего класса. Нос у нее был запачкан землей, длинные волосы собраны в узел на макушке. Когда она увидела Гарри, ее выпуклые глаза от волнения вытаращились еще сильней, и она двинулась прямо к нему. Многие его одноклассники с любопытством повернули головы. Полумна набрала побольше воздуха и, не здороваясь, выпалила:
– Я верю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, и я верю, что ты дрался с ним и спасся.
– Э... да, – неуклюже сказал Гарри.
Уши Полумны были украшены серьгами, похожими на оранжевые редиски, что явно не укрылось от внимания Парвати и Лаванды: они хихикали и показывали пальцами на ее мочки.
– Смейтесь сколько хотите! – повысила голос Полумна, которой показалось, что они потешаются над ее словами. – Было время, когда люди считали, что на свете нет таких существ, как бундящая шица и морщерогий кизляк.
– Так ведь они были правы, разве не так? – с раздражением сказала Гермиона. – На свете действительно нет и не было таких существ.
Полумна бросила на нее уничтожающий взгляд и метнулась прочь. Редиски в ее ушах бешено раскачивались. Теперь уже не только Парвати и Лаванда покатывались со смеху.
– Сделай милость, перестань обижать единственного человека, который мне верит, – попросил Гарри Гермиону по дороге в класс.
– Не прибедняйся, Гарри, найдутся и другие, – возразила ему Гермиона. – А про эту Полумну Джинни мне все рассказала. Она верит только тому, что ничем вообще не доказано. От дочки человека, который издает «Придиру», другого и ждать нельзя.
– Я хочу, чтобы ты знал, Поттер, – произнес Эрни громким, звучным голосом, – что на твоей стороне не только сумасшедшие. Я лично верю тебе на все сто. Моя семья всегда стояла за Дамблдора, и я тоже буду за него стоять.
– Э... спасибо большое, Эрни, – сказал Гарри и удивленно, и обрадованно. От слов Эрни улыбка с лица Лаванды Браун мигом исчезла, и выражение лица Симуса было смущенное и упрямое.
Профессор Спраут начала урок, конечно же, с наставлений по поводу важности СОВ. Да они сговорились все что ли? Утомленные и крепко пахнущие драконьим навозом, который был любимым удобрением профессора Спраут, гриффиндорцы потянулись обратно в замок. Разговаривали мало. Позади был еще один трудный день.
– Эй, Поттер!
– Что еще? – устало пробормотал он и, обернувшись, увидел Анджелину Джонсон, которая, похоже, была вне себя от гнева.
– Я тебе сейчас объясню, что еще, – сказала она и, двинувшись прямо к нему, жестко ткнула его в грудь пальцем. – Как это ты ухитрился заработать наказание на пять вечера в пятницу?
– Что? – спросил Гарри. – Не по... ах, да, вратарские испытания!
– Вспомнил! – возмущенно крикнула Анджелина. – Я же говорила, что мне нужна вся команда, что я хочу посмотреть, как впишется новый игрок! Разве ты не знаешь, что я специально заказала на это время поле? А теперь ты вздумал уклониться!
– Ничего я не вздумал! – возразил Гарри, обиженный этой явной несправедливостью. – Меня наказала Амбридж, потому что я сказал правду про Сама-Знаешь-Кого.
– Ну, так иди теперь к ней и проси освободить тебя в пятницу, – яростно потребовала Анджелина. – Как будешь ее уговаривать – меня не касается. Можешь, если хочешь, сказать ей, что Сам-Знаешь-Кто – плод твоего воображения. Но в пятницу изволь быть!
Она резко повернулась и унеслась прочь.
– Знаете что? – сказал Гарри мне и Гермионе, когда мы вошли в Большой зал. – Надо бы узнать в «Паддлмир Юнайтед», не погиб ли Оливер Вуд на тренировке. В Анджелину, похоже, вселился его дух.
– Ну, и какие, по-твоему, шансы, что Амбридж отпустит тебя в пятницу? – скептически спросил я, когда мы сели за стол Гриффиндора.
– Меньше чем нулевые, – мрачно ответил Гарри, положив себе бараньи отбивные и взявшись за еду. – Но попытаться-то можно, чем я рискую? Предложу, к примеру, два дополнительных наказания потом отбыть... – Он прожевал и проглотил кусок картошки, потом добавил: – Хорошо бы она сегодня не слишком меня задержала. Нам же надо написать три письменные работы, отрабатывать Заклятие исчезновения для Макгонагалл, найти контрзаклятие для Флитвика, дорисовать лукотруса и начать этот дурацкий дневник сновидений для Трелони!
Я застонал и поднял глаза к волшебному потолку. может хоть там что-то хорошее. блин.
– И кажется, собирается дождь.
– При чем тут дождь, когда мы говорим о домашней работе? – вскинула брови Гермиона.
– Ни при чем, – быстро ответил я, но уши у меня покраснели. я бы хотел играть в сборной факультета.
утром я вместо того, чтобы пойти на завтрак вместе с Гарри сидел и писал дневник сновидений для Трелони.
– Вечером-то что тебе помешало? – спросил Гарри меня, когда мой взор дико блуждал по стенам гостиной в поисках вдохновения. я пробормотал, что «делал другое», и, низко склонившись над пергаментом, нацарапал несколько слов.
– Ладно, сойдет, – сказал я, захлопывая дневник – Написал, что мне приснилось, будто я покупаю новые ботинки. Вряд ли она отсюда что-нибудь этакое сможет вывести, Вдвоем мы быстро зашагали в Северную башню.
– А как у Амбридж? Что она заставила тебя делать? Поколебавшись долю секунды, Гарри ответил:
– Строчки писать.
– Значит, ничего такого страшного? – спросил я.
– Да, ничего, – сказал Гарри.
– Кстати... вспомнил сейчас... отпустит она тебя в пятницу?
– Нет, – сказал Гарри.
Я издал сочувственный стон. Начались уроки. какой кошмар и так будет весь год. за обедом к нам подошла Анделина. после чего начала ругаться с Гарри.
– Я наказан, ясно тебе или нет? – заорал Гарри ей в спину, когда она зашагала прочь. – Ты думаешь, торчать у этой старой жабы мне приятнее, чем играть в квиддич?
– По крайней мере это строчки, ничего больше, – попыталась утешить его Гермиона, когда он опять опустился на свое место за столом и поглядел на бифштекс и пирог с почками. – Не такое уж страшное наказание.
Гарри открыл рот, потом закрыл его и кивнул.
– Сколько домашней работы – это просто немыслимо, – несчастным голосом сказал я.
– Не понимаю, почему ты вчера вечером ничего не сделал? – спросила меня Гермиона. – Где ты был, кстати?
– Я был... ну... прогуляться ходил, – уклончиво ответил я.
***
Четверг прошел в тумане неимоверной усталости.
– Рон?
Гарри дошел тем временем до верха лестницы, повернул направо и едва не натолкнулся на меня, я стоял за статуей Десмонда Долговязого и стискивал метлу. Увидев Гарри, я так и подскочил от неожиданности и попытался спрятать свой новый «Чистомет-11» за спиной.
– Что ты здесь делаешь?
– Я... ничего. А ты что здесь делаешь?
Гарри нахмурился.
– Да брось, мне-то ты можешь сказать! Чего ты тут спрятался?
– Я... я от Фреда и Джорджа, если уж тебе так нужно знать, – сказал я. – Они только что прошли тут с первокурсниками, наверняка опять что-то на них испытывают. Ведь в общей гостиной они не могут, там сейчас Гермиона.
Говорил я очень быстро и как-то лихорадочно.
– Но метла-то тебе зачем? Куда лететь собрался? – спросил Гарри.
– Я... ну... ну хорошо, скажу, только не смеяться, ладно? – слабо обороняясь, проговорил я, с каждой секундой краснея. – Я подумал, может, теперь, когда у меня приличная метла, меня возьмут вратарем в команду Гриффиндора? Ну вот. Давай. Смейся.
– Никакого смеха, – сказал Гарри. Я моргнул. – Отличная идея! Просто здорово будет, если ты попадешь в команду! Ни разу не видел, как ты играешь вратарем. Хорошо играешь?
– Вроде бы неплохо, – ответил я, мне реакция Гарри принесла громадное облегчение. – Когда Чарли, Фред и Джордж тренировались в каникулы, я всегда был у них вратарем.
– Значит, сейчас отрабатывал вратарские приемы?
– И сейчас, и каждый вечер со вторника... правда, сам по себе. Я пытался колдовством заставить квоффлы лететь на меня, но это оказалось трудно, и не уверен, что от этого было бы много пользы. – я был сильно встревожен этим. – Фред и Джордж небось лопнут от смеха, когда я приду на испытания. С тех пор как меня назначили старостой, они постоянно меня дразнят.
– Жалко, что меня там не будет, – с горечью сказал Гарри, когда они вместе пошли в гостиную.
– Да, и мне...
так это еще что?
– Гарри, что у тебя с рукой?
Гарри, который только что почесал нос свободной от сумки правой рукой, попытался спрятать ее, но преуспел не больше, чем я со своим «Чистометом».
– Да ничего, порезал просто...
Я схватил Гарри за запястье и поднял его кисть на уровень глаз, повернув к себе тыльной стороной. Довольно долго я молча пялился на слова, вырезанные на коже. Наконец отпустил руку. Мне стало нехорошо.
