Текст книги "Рон Уизли и Орден феникса (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
– Что-что?
– На предпоследнее Рождество Сириус подарил мне нож, которым можно открыть любой замок, – пояснил Гарри. – Даже если она заколдовала свою дверь и заклинание Алохомора не подействует – а я уверен, что так оно и будет...
– А ты что скажешь? – этот требовательный вопрос Гермионы был адресован мне.
– Не знаю, – промямлил я, мне стало не по себе от того, что мне предложили высказать определенное мнение. – Думаю, если Гарри хочет попробовать, он имеет на это право.
– Слова верного друга и истинного Уизли, – сказал Фред, наградив меня увесистым шлепком по спине. – Итак. Мы думаем приступить к делу завтра после уроков, когда все выйдут в коридор, – тогда можно будет добиться максимального эффекта. Начнем где-нибудь в восточном крыле, чтобы сразу выкурить Амбридж из кабинета. Пожалуй, Гарри, мы можем гарантировать тебе минут двадцать. Как ты думаешь? – Он поглядел на Джорджа.
– Легко, – подтвердил Джордж.
– Чем вы будете ее отвлекать? – спросил я.
– Увидишь, братишка, – сказал Фред, и они с Джорджем снова поднялись на ноги. – Для этого тебе надо будет только наведаться в коридор Григория Льстивого этак часиков в пять пополудни.
***
Гермиона снова выговаривала Гарри.
– А если она тебя там поймает, ты не просто вылетишь из школы: она наверняка догадается, что ты говорил с Нюхалзом, и на сей раз, помяни мое слово, заставит тебя выпить сыворотку правды и ответить на ее вопросы...
– Гермиона, – негодующе прошептал я, – хватит наконец пилить Гарри! Будешь ты слушать профессора Бинса или мне придется самому писать конспекты?
– Можешь и поработать для разнообразия, не умрешь!
К тому времени, как они добрались до подземелья, и Гарри, и я перестали разговаривать с Гермионой. Но это нимало ее не смутило: она воспользовалась нашим молчанием, чтобы по-прежнему изливать на нас поток жутких предсказаний, и ее громкий свистящий шепот заставил Симуса потратить добрых пять минут на поиски утечки из своего котла.
Снейп же, судя по всему, решил держаться так, словно Гарри был невидимым. Гарри как обычно поешел сдавать зелье снейпу, но едва он отошел от стола, как сней скинул его зелье со стола. Малфой испустил ликующий вопль. Гарри стремительно обернулся и увидел, что осколки его образца лежат на полу, а Снейп смотрит на него со злорадным удовлетворением.
– Какая неприятность, – мягко сказал он. – Что ж, Поттер, очередной нуль.
От гнева Гарри потерял дар речи. Широкими шагами он направился к своему котлу, чтобы наполнить другую склянку и заставить-таки Снейпа проверить эликсир, но с ужасом увидел, что содержимое котла исчезло.
– Прости меня! – сказала Гермиона, прижав ладони ко рту. – Прости пожалуйста, Гарри! Я думала, ты закончил, и все вылила!
Гарри не смог выдавить из себя ответ. Когда прозвенел звонок, он поспешил наверх из подземелья, даже не оглянувшись, а за обедом нарочно сел между Невиллом и Симусом, чтобы лишить Гермиону возможности и дальше бубнить ему на ухо.
Когда настала пора отправляться на прорицания, он был в таком дурном настроении, что совсем позабыл о назначенной ему консультации с профессором Макгонагалл и вспомнил о ней только после того, как я его спросил, почему он еще здесь. Гарри бегом кинулся наверх.
Когда мы встретились с Гарри он был сильно задумчивым и рассказал нам о ругани Макгонагал с Амбридж по поводу его желания стать мракоборцем.
Когда Амбридж явилась на урок защиты от Темных искусств, который ей предстояло провести в этот же день, она все еще дышала так, будто только что пробежала стометровку.
– Надеюсь, ты наконец образумился и понял, что не стоит лезть на рожон, Гарри, – прошептала Гермиона, едва они открыли книгу на главе тридцать четвертой, озаглавленной «Непротивление и переговоры». – Амбридж сегодня явно не в духе!
Время от времени Амбридж бросала яростные взгляды на Гарри, который не поднимал головы, уткнувшись в «Теорию защитной магии».
– Дамблдор пожертвовал собой, чтобы тебя оставили в школе! – прошептала Гермиона, прикрывшись книжкой, чтобы не увидела Амбридж – И все это будет напрасно, если тебя сегодня выгонят!
Гарри продолжал задумчиво сидеть за книгой.
– Гарри, не делай этого! Пожалуйста, не делай! – сказала Гермиона после звонка голосом, в котором звучало отчаяние.
Он не ответил ей. Я же твердо решил держать свое мнение при себе и не давать Гарри никаких советов – он даже не смотрел на Гарри, но когда Гермиона в очередной раз открыла рот, тихо сказал ей:
– Помолчи, сделай милость! У него своя голова на плечах.
Пройдя коридор до середины, я услыхал вдалеке шум, безошибочно доказывающий, что близнецы начали свое дело. Вопли и крики отдавались эхом где-то наверху. Ребята, выходящие из других классов, замирали и прислушивались, с опаской поглядывая на потолок...
Из их класса выскочила Амбридж. Она неслась так быстро, как только позволяли ее короткие ноги. На бегу вынимая палочку, она помчалась в противоположном направлении.
– Гарри... пожалуйста, – слабо пискнула Гермиона.
Но он уже принял решение. Поддернув сумку за ремень, он пустился бежать, уворачиваясь от учеников, которые оправились от первого удивления и теперь спешили ему навстречу, заинтригованные суматохой в восточном крыле.
Мы же пошли смотреть что там натворили близнецы. Внизу собралась чуть ли не вся школа.
Близнецы превратили коридор в мерзкую жижу, которая обрызгала учащихся и особенно Амбридж. та послал Филча в свой кабинет за разрешением на розги. надеюсь Гарри там уже закончил свои дела.
Зрелище было примерно таким же, как в тот вечер, когда увольняли Трелони. Стоящие вдоль стен ученики образовали огромный круг. Некоторые из них были покрыты чем-то очень похожим на Смердящий сок. Были в толпе и учителя с привидениями. Среди наблюдателей! выделялись члены Инспекционной дружины – они явно были чрезвычайно довольны собой. Под потолком болтался Пивз, взирающий сверху вниз на Фреда и Джорджа, которые стояли посреди вестибюля с таким видом, что было яснее ясного: их наконец загнали в угол.
– Итак! – торжествующе сказала Амбридж. она стоит всего на несколько ступеней ниже его и коршуном смотрит на близнецов. – Итак! Вы полагаете, что превратить школьный коридор в болото – это смешно?
– Мы полагаем, что да, – сказал Фред, глядя на нее без малейшего страха.
Филч протолкался поближе к Амбридж, чуть не плача от счастья.
– У меня есть документ, директор, – хрипло сказал он и помахал куском пергамента. – У меня есть документ, и розги готовы... Прошу вас, позвольте мне сделать это сразу...
– Очень хорошо, Аргус, – сказала Амбридж. – А вам двоим, – продолжала она, глядя вниз на Фреда и Джорджа, – предстоит узнать, что бывает с нарушителями в моей школе...
– Знаете что? – перебил ее Фред. – Боюсь, у вас ничего не выйдет.
Он повернулся к брату.
– Джордж, – сказал он, – по-моему, в нашем с тобой случае идея школьного образования себя исчерпала.
– Да, у меня тоже такое чувство, – весело откликнулся Джордж
– Пора испытать себя в настоящем мире, как ты считаешь? – спросил Фред.
– Согласен, – сказал Джордж.
И, прежде чем Амбридж успела вставить хоть слово, они подняли свои палочки и хором воскликнули: – Акцио, метлы!
Гарри услышал где-то в отдалении громкий треск. Взглянув налево, он пригнулся, и как раз вовремя. Метлы Фреда и Джорджа – на одной из них еще болталась тяжелая цепь с железным крюком, к которому приковала их Амбридж, – неслись по коридору к своим хозяевам. Они свернули влево, скользнули вниз над лестницей и резко затормозили перед близнецами – цепь громко прозвенела по вымощенному камнями полу.
– Надеюсь, мы больше не увидимся, – сказал Фред профессору Амбридж, перекидывая ногу через свою метлу.
– И не стоит нам писать, – подхватил Джордж, оседлав свою.
Фред обвел взглядом собравшихся учеников – молчаливую, настороженную толпу.
– Если кто надумает купить портативное болото вроде того, что выставлено у вас наверху, милости просим в Косой переулок, номер девяносто три, в магазин «Всевозможные волшебные вредилки», – громко сказал он. – Это наш новый адрес!
– Специальные скидки для тех учеников Хогвартса, которые пообещают, что используют наш товар в целях избавления от этой старой крысы, – добавил Джордж, показывая на профессора Амбридж.
– Держите их! – взвизгнула Амбридж, но было уже поздно. Когда члены Инспекционной дружины кинулись на Фреда с Джорджем, те уже оттолкнулись от пола и взмыли вверх футов на пятнадцать – железный крюк угрожающе раскачивался внизу. Фред поглядел на полтергейста, парившего вровень с ними по другую сторону вестибюля.
– Задай ей жару от нашего имени, Пивз.
И Пивз, который на моей памяти еще ни разу не послушался ни одного ученика, сорвал с головы свою шляпу с бубенчиками и отсалютовал ею, а Фред и Джордж под громоподобные аплодисменты толпы описали в воздухе полукруг и вылетели из распахнутых парадных дверей навстречу сияющему закату.
Глава 30
В следующие несколько дней история о том, как Фред с Джорджем вырвались на свободу, пересказывалась так часто, что мне стало ясно: она войдет в золотой фонд хогвартских преданий. Спустя неделю даже очевидцы этого события были почти убеждены, что своими глазами видели, как близнецы, оседлавшие метлы, сначала спикировали на Амбридж и забросали ее навозными бомбами, а уж потом вылетели из дверей на волю. Сразу после отбытия близнецов было много разговоров о том, что их поступок достоин подражания. Я частенько слышал от учеников фразы вроде «Честно, иногда мне страсть как хочется вскочить на метлу да и махнуть отсюда подальше» или «Еще один такой урок, и я тоже исполню номер „прощание Уизли“».
Фред с Джорджем позаботились о том, чтобы память о них осталась в школе надолго. Во-первых, они никому не объяснили, как убрать болото, образовавшееся в коридоре на шестом этаже восточного крыла. Амбридж и Филч пробовали осушить его самыми разными способами, но безрезультатно. В конце концов болото огородили веревками, а Филчу поручили переправлять учеников в классные комнаты на плоскодонке, что он и делал, скрипя зубами от злости. Я не сомневался, что Макгонагалл или Флитвик могли бы удалить болото без всякого труда, однако, как и в случае с устроенным близнецами фейерверком, они явно предпочитали наблюдать за усилиями Амбридж со стороны.
Кроме того, в двери кабинета Амбридж теперь зияли две большие дыры в форме метел, пробитые
«Чистометами» Фреда и Джорджа, спешившими на зов своих хозяев. Филч приладил на место старой двери новую, а «Молнию» Гарри перенес в подземелье, где Амбридж, по слухам, поставила при ней вооруженного тролля-охранника. Но ее заботы на этом отнюдь не кончились.
Вдохновленные примером Фреда и Джорджа, многие ученики вступили в борьбу за право занять освободившиеся места Главных Бузотеров Хогвартса. Несмотря на новую дверь, кто-то умудрился подсунуть в кабинет Амбридж нюхлера с волосатым рыльцем – тот перевернул всю мебель в поисках блестящих предметов, а когда вошла Амбридж, прыгнул на нее и попытался сгрызть кольца с ее толстых пальцев. Навозными бомбами и вонючей дробью теперь швырялись в коридорах так часто, что среди учеников стало модно перед уходом с урока накладывать на себя Заклятие пузыреголовости – это обеспечивало им приток свежего воздуха, хотя выглядели они при этом весьма экстравагантно, будто щеголяли в надетых на голову аквариумах.
Филч, крадучись, ходил по коридорам с хлыстом в руке, надеясь поймать виноватых, но вся трудность заключалась в том, что их стало чересчур много и он никак не мог решить, куда ему броситься в первую очередь. Инспекционная дружина пыталась помочь ему, но с ее членами то и дело происходили странные вещи. Уоррингтона из слизеринской команды по квиддичу отправили в больницу с ужасным кожным недугом, из-за которого он словно покрылся кукурузными хлопьями. На следующий день, к восторгу Гермионы, Пэнси Паркинсон пропустила все уроки, поскольку у нее вдруг прорезались рожки.
Тем временем стало ясно, что перед тем, как покинуть Хогвартс, Фред и Джордж успели распродать уйму Забастовочных завтраков. Стоило Амбридж войти в классную комнату, как собравшихся там учеников начинало тошнить и лихорадить. Одни падали в обморок, у других шла кровь из обеих ноздрей. Вопя от ярости и бессилия, она пыталась определить источник загадочных симптомов, но ученики упрямо твердили ей, что страдают от «амбриджита». Оставив после уроков четыре класса подряд и ровно ничего этим не добившись, она была вынуждена отказаться от репрессий и позволить мокрым от пота, мертвенно-бледным и окровавленным ученикам покидать ее занятия целыми толпами.
Но даже потребители Забастовочных завтраков не могли сравниться с Пивзом, этим непревзойденным мастером сеять разрушение и хаос: похоже, полтергейст принял прощальный завет Фреда очень близко к сердцу. С безумным хихиканьем он носился по всей школе, переворачивал столы, выскакивал из-за классных досок, опрокидывал вазы и статуи; дважды он запихивал Миссис Норрис в пустые рыцарские доспехи в коридоре, и разъяренный смотритель замка извлекал ее оттуда истошно орущей, но живой и невредимой. Пивз разбивал фонари и тушил свечи, жонглировал горящими факелами над головой у перепуганных учеников, заставлял аккуратно сложенные стопки пергамента обрушиваться в огонь или за окно; он устроил на третьем этаже наводнение, открыв краны во всех умывальнях, набрал полную сумку тарантулов и выпустил их посреди вестибюля во время завтрака, а если ему хотелось передохнуть, часами парил над Амбридж, сопровождая ее повсюду, куда бы она ни пошла, и издавая громкие непристойные звуки всякий раз, как она открывала рот.
Если не считать Филча, никто из обслуживающего персонала даже не пытался помочь директору. А спустя неделю после того, как Фред и Джордж покинули школу, Гарри своими глазами видел, как профессор Макгонагалл прошла мимо Пивза, старательно отвинчивающего хрустальную люстру, и мог бы поклясться, что она, почти не разжимая губ, шепнула полтергейсту: «Не в ту сторону крутишь!».
Я бы в это не поверил, когда Гарри рассказал нам. Но Макгонагал была настолько зла на Амбридж, что в это вполне могло быть правдой.
В довершение всего, Монтегю до сих пор не оправился от заключения в туалете. У него по-прежнему путались мысли, и как-то утром, во вторник, его родители были замечены на парадной аллее: они шагали к замку с крайне рассерженным видом.
– Может, нам вмешаться? – обеспокоенно сказала Гермиона, прижавшись щекой к оконному стеклу в классе заклинаний, чтобы посмотреть, как мистер и миссис Монтегю входят внутрь. – Объяснить, что с ним произошло? Вдруг это поможет мадам Помфри его вылечить?
– Да ладно, и так очухается, – равнодушно отозвался Рон.
– В любом случае для Амбридж это лишние хлопоты, – удовлетворенно сказал Гарри.
Мы одновременно постучали палочками по чашкам, которые им велели заколдовать. У чашки Гарри вылезли четыре очень коротенькие ножки – они не могли достать до стола и бессмысленно корчились в воздухе. Моя чашка с огромным трудом оторвалась от столешницы, опираясь на выросшие у нее длинные и тонкие ножки – несколько секунд они удерживали ее наверху, дрожа от натуги, потом подломились, и чашка упала, расколовшись надвое.
– Репаро, – быстро сказала Гермиона, взмахнув палочкой, и моя чашка вновь стала целой. – Все это замечательно, но что, если Монтегю повредился в уме навсегда?
– Да кому какое дело? – раздраженно сказал я, глядя, как его чашка снова пытается подняться, качаясь как пьяная: коленки у нее отчаянно тряслись. – Нечего было вычитать очки у Гриффиндора! Если тебе некого жалеть, Гермиона, пожалей лучше меня!
– Тебя? – спросила она, ловя свою чашку, которая весело поскакала прочь по столу на четырех крепких ножках, расписанных под китайский фарфор, и вновь ставя ее перед собой. – Почему это я должна тебя жалеть?
– Когда следующее мамино письмо пройдет проверку, у меня будут крупные неприятности, – горько сказал я, помогая своей чашке устоять на трепещущих ножках. – Не удивлюсь, если она опять пришлет мне громовещатель.
– Но...
– Вот увидишь, побег Фреда и Джорджа поставят в вину мне, – мрачно пояснил я. – Она скажет, что я должен был их остановить. Вцепиться в их метлы и не дать им улететь, или уж я не знаю что... Точно тебе говорю, виноват буду я.
– Ну, если она и вправду так скажет, это будет ужасно несправедливо, потому что ты ничего не мог поделать! Но я уверена, что она ничего такого не скажет: ведь если у них и впрямь есть помещение в Косом переулке, значит, они все это спланировали уже давным-давно.
– Кстати, вот еще вопрос: как они заполучили это помещение? – сказал я, так сильно стукнув палочкой по чашке, что та снова упала и теперь лежала перед ним, бессильно подрагивая. – Это же не так просто, верно? Чтобы арендовать место в Косом переулке, нужна куча галеонов. Она захочет узнать, во что они ввязались, чтобы раздобыть такие деньжищи.
– Это и мне приходило в голову, – сказала Гермиона, пуская свою чашку вскачь вокруг чашки Гарри, по-прежнему шевелящей в воздухе короткими толстыми ножками. – Я тоже думала: вдруг Наземникус уговорил их взяться за торговлю краденым или еще за что-нибудь похлеще...
– Ничего подобного, – обронил Гарри.
– А ты откуда знаешь? – хором спросили я с Гермионой.
– Оттуда... – Гарри помедлил, но потом решил, что пришло время открыть секрет. Раз Фреда с Джорджем начали подозревать в чем-то неблаговидном, молчать уже попросту нельзя. – Они получили золото от меня. В прошлом июне я отдал им свой выигрыш в Турнире Трех Волшебников.
Его друзья ошеломленно молчали. Потом чашка Гермионы скакнула через край стола и, грохнувшись на пол, разлетелась на мелкие кусочки.
– Не может быть! – воскликнула Гермиона.
– Может! – вызывающе сказал Гарри. – И я об этом не жалею! Мне эти деньги были ни к чему, а у них будет отличный магазин со всякими волшебными штучками.
– Но это же здорово! – восхищенно сказал я. – Значит, виноват ты один, и мама не сможет ни в чем меня обвинить! Ты не против, если я ей скажу?
– Конечно, лучше сказать, – хмуро ответил Гарри, – особенно если она думает, что они торгуют ворованными котлами.
Гермиона больше ничего не говорила до самого конца урока, но было понятно, что терпения ей хватит ненадолго. И действительно, на перемене, когда мы вышли из замка погреться в жиденьких лучах майского солнца, она устремила на Гарри пронзительный взгляд и открыла рот, чтобы сделать ему очередное внушение.
Гарри не дал ей заговорить.
– Не надо меня воспитывать – что сделано, то сделано, – твердо сказал он. – Фред с Джорджем получили деньги и, судя по всему, уже потратили немалую их часть, так что обратно я их забрать не могу, да и не хочу. Поэтому не сотрясай зря воздух, Гермиона.
– Я и не собиралась ничего говорить насчет Фреда с Джорджем! – уязвленно сказала она.
Я недоверчиво хмыкнул, и Гермиона наградила меня уничтожающим взглядом, полным презрения.
– Да, не собиралась, представь себе! – сердито сказала она. – Я всего лишь хотела спросить у Гарри, когда он думает снова пойти к Снейпу и договориться с ним о продолжении уроков окклюменции!
День-другой тому назад, после того как была исчерпана тема эффектного отбытия Фреда и Джорджа, что заняло, пожалуй, не один час, мне с Гермионой захотелось узнать новости о Сириусе. Он ограничился честным сообщением о том, что Сириус велел ему возобновить уроки окклюменции. С тех пор он не раз успел пожалеть об этом: Гермиона отказывалась считать вопрос закрытым и то и дело возвращалась к нему, когда Гарри меньше всего этого ожидал.
– И нечего врать мне, что ты перестал видеть кошмары, – продолжала Гермиона. – Рон сказал, что прошлой ночью ты бормотал во сне!
Гарри метнул на меня свирепый взгляд. Мне сталдо стыдно.
– Ты бормотал совсем немножко, – извиняющимся тоном промямлил я. – Я разобрал только что-то вроде: «Ну же, еще чуть-чуть!..»
– Мне приснилось, как вы играете в квиддич, я кричал тебе, чтобы ты дотянулся до квоффла.
Уши у меня покраснели.
– Но ты хотя бы пытаешься защитить свое сознание? – требовательно спросила Гермиона, сверля Гарри взглядом. – Ты применяешь окклюменцию?
– Конечно, – ответил Гарри, его голос звучал оскорбленно, однако он избегал смотреть Гермионе в глаза.
– Знаешь, – сказал я, мои уши до сих пор пылали огнем, – если Монтегю не придет в себя до матча Слизерина с Пуффендуем, у нас может появиться шанс выиграть Кубок.
– Да, пожалуй, – сказал Гарри, обрадовавшись перемене темы.
– Я имею в виду, мы один раз выиграли, один проиграли. Если в следующую субботу Халфпафцы победят слизеринцев...
– Да, правильно, – сказал Гарри. Мы еещ некоторое время поболтади, но он только бездумно с оглашался с нами, смотря на прошедшую мимо Чанг.
***
Заключительный матч сезона – Гриффиндор против Равенклоа – должен был состояться в последние майские выходные. Хотя Халфпафцам удалось-таки выиграть у Слизерина с минимальным перевесом, гриффиндорцы почти не надеялись на победу, в основном из-за моей обескураживающей игры в прошлых матчах (конечно, мне никто об этом не напоминал). Однако я был настроен оптимистически.
– Я ведь не могу выступить еще хуже, чем раньше, – мрачно сказал я Гарри и Гермионе за завтраком в день матча. – Стало быть, и терять нечего!
Стояла замечательная ясная погода – я не мог бы желать лучшего. может мне хоть сегодня удастя словить хоть часть мячей. я ведь хорошо ловлю их, когда неикто не видит. я уставился на подрагивающие ладони. сжал кулаки. если проиграем этот матч уйду из команды.
Как всегда, комментаторскую кабинку занял Ли Джордан, который после ухода близнецов из школы ходил точно в воду опущенный. Когда команды появились на поле, он стал называть игроков, хотя в голосе его не слышалось привычного оживления.
– Брэдли... Дэвис... Чанг... – говорил он.
Игроки вышли на середину поля. Мадам Хутч свистнула и мы взлетели.
– Итак, матч начался! – сказал Ли. – Дэвис немедленно завладел квоффлом... квоффл у капитана Равенклоцев Дэвиса, он уворачивается от Джонсон, уходит от Белл, потом от Спиннет... он направляется прямо к воротам! Готовится к броску, и... и... – Ли громко выругался. – Счет открыт!
Грифиндорцы застонали. Естественно, слизеринцы на противоположной трибуне тут же затянули свою отвратительную песню:
Квоффл Рон поймать не может, Победить он нам поможет...
Как ни странно в этот раз я отбил почти все мячи. каждый отбитый гол прибавлял мне уверенности в себе, а потом моя сестра поймала снитч, прямо из под носа Чжоу. Трибуа Грифиндора восторженно орала.
Рональд Уизли – наш король,
Рональд Уизли – наш герой,
Перед кольцами стеной
Так всегда и стой...
По зеленому склону к замку поднималась огромная толпа учеников, возвращающихся с матча.
Квоффла Рональд не пропустит
И победы не упустит,
Вратарем наш Рон родился,
Гриффиндору пригодился.
Красно-золотая массы, высыпала на поля и подхватила меня на руки, когда мы приземлились. А где мои друзья? я закрутил головой. нет, не вижу. масса подхватила меня и медленно двинулась к замку и понесла меня на своих многочисленных плечах.
Рональд Уизли – наш король, Рональд Уизли – наш герой, Перед кольцами стеной Так всегда и стой...
– Не может быть... – тихо ахнула Гермона.
– Может! – громко сказал Гарри.
Вон они! наконец-то.
– Гарри! Гермиона! – завопил я, махая серебряным Кубком. Я был вне себя от счастья. – Он наш! МЫ ПОБЕДИЛИ!
Они расплылись в улыбках, провожая меня взглядом. У дверей замка образовалась пробка и меня как следует приложили головой о притолоку, но никто, похоже, не собирался ставить меня на ноги. Продолжая петь, болельщики протиснулись в вестибюль и исчезли из виду.
я был так счатлив, что у меня все вывлетело из головы. Собеседовние с макгонагал и её слова о необходимых оценках на СОВ для аврората. Исключение братьев. Проигшраный прошлый матч с разгромным счетом. Я смог. Может действительно остаться с следующем году на должности вратаря? ладно, это будущие. Теперь бы СОВ сдать. Интересно гдже были мои друзья? Они видели как я отбивал мечи? надеюсь видели. я их всех сдела. о да. и сестра у меня тоже молодчина.
Надо кстати домой написать, по воводу Фреда и Джоржа. Точно завтра отправлю, надо мать успокоить.
Глава 31
Я был так рад, что сумел помочь Гриффиндору выцарапать Кубок по квиддичу, что на следующий день не мог ни на чем сосредоточиться. Я снова и снова принимался обсуждать матч, и Гарри с Гермионой никак не удавалось улучить момент, чтобы заговорить о Гроххе. Поскольку день опять выдался ясный и теплый, они убедили меня заняться подготовкой к экзаменам под березой на берегу озера: там было меньше посторонних ушей, чем в гриффиндорской гостиной. Сначала я не пришел в восторг от этой идеи – мне гораздо больше нравилось сидеть в башне, где меня то и дело дружески хлопали по плечу, а порой и снова затягивали «Уизли – наш король», – однако через некоторое время я согласился, что мне тоже полезно подышать свежим воздухом.
Мы разложили учебники в тени березы и уселись сами, в двадцатый раз слушая мой рассказ о том, как вчера я взял свой первый мяч.
– Ну, то есть я ведь пропустил мяч от Дэвиса, так что полной уверенности в себе не было, но, не знаю уж почему, когда Брэдли полетел на меня – он и взялся-то неизвестно откуда, – я вдруг подумал:
«Ты сможешь!»
И у меня осталось не больше секунды, чтобы выбрать, куда кинуться, – понимаете, он вроде как метил в правое кольцо, ну, в смысле, для меня правое, а для него-то левое, – но мне будто внутренний голос подсказал, что он финтит, и я решил рискнуть и бросился влево – стало быть, от него вправо, – и... ну, вы видели, чем это кончилось, – скромно заключил я, без всякой необходимости взлохмачивая себе волосы и оглядываясь, чтобы убедиться, что ближайшие их соседи – кучка сплетничающих между собой третьекурсников с Пуффендуя – услышали его слова. – А минут через пять гляжу – на меня летит Чемберс... Что? – я оборвал себя на середине фразы, увидев выражение лица Гарри. Так я не понял. Они, что все пропустили?! – Чего ты ухмыляешься?
– Ничего, – быстро ответил Гарри и уткнулся носом в конспект по трансфигурации, пытаясь стереть с лица улыбку.
– Да, – медленно сказал я, наслаждаясь звучанием этих слов, – мы победили. Ты заметил, какое лицо было у Чанг, когда Джинни схватила снитч прямо у нее под носом?
– Она, наверно, расплакалась, – горько сказал Гарри.
– Ага... правда, скорей от досады, чем от чего-нибудь еще... – я слегка нахмурился. – Но ты хоть видел, как она отшвырнула метлу, когда приземлилась?
– Ну... э-э... – протянул Гарри.
– Честно говоря... нет, Рон, – сказала Гермиона с тяжелым вздохом, откладывая книжку и устремляя на него извиняющийся взгляд. – Ты уж нас прости, но все, что мы с Гарри видели вчера на стадионе, – это первый гол Дэвиса.
я так и думал. Я просто поник от разочарования.
– Вы не смотрели матч? – тихо сказал я, растерянно глядя на них. – Вы не видели ни одного моего броска?
– Ну... нет, – сказала Гермиона, примирительно дотрагиваясь до его руки. – Но мы не хотели уходить со стадиона, Рон, – нам пришлось это сделать!
– Да ну? – спросил я. Его лицо угрожающе покраснело. – Это зачем же?
– Из-за Хагрида, – сказал Гарри. – Теперь мы знаем, почему он вечно ходит в синяках с тех пор, как вернулся от великанов. Он позвал нас с собой в Лес, и мы не могли отказать – он так уговаривал... В общем, слушай...
Весь рассказ занял у него пять минут, по прошествии которых негодование на моем лице уступило место глубокому недоверию. Я с недоверием слушал их Рассказ о Грохе и разговоре Хагри да с кентаврами.
– Он привел одного из них с собой и спрятал в Лесу?
– Ага, – мрачно подтвердил Гарри.
– Да нет, – сказал я, отрицая происшедшее. – Нет, не может быть!
– И все-таки он это сделал, – твердо сказала Гермиона. – Грохх примерно шестнадцати футов ростом, любит выдирать с корнем двадцатифутовые сосны и знает меня, – она хмыкнула, – под именем Герми.
У меня вырвался нервный смешок.
– И Хагрид хочет, чтобы мы...
– Научили его английскому, – закончил за него Гарри.
– Он сошел с ума, – сказал я почти благоговейным тоном.
– Да, – раздраженно подтвердила Гермиона, перевернув страницу «Ступенчатой трансфигурации» и хмуро разглядывая ряд диаграмм, иллюстрирующих превращение совы в театральный бинокль. – Я тоже начинаю так думать. Но, к несчастью, мы с Гарри обещали ему помочь.
Они оба рехнулись?! Великаны очень опасны.
– Что ж, придется вам нарушить свое обещание, только и всего, – твердо заявил я. – То есть я хочу сказать... у нас же экзамены на носу, и шансов, что мы не вылетим из школы, примерно вот столько. – Я сблизил большой и указательный пальцы, оставив между ними лишь узкую щелочку. – Да и вообще... помните Норберта? И Арагога? Мы хоть раз что-нибудь выиграли от знакомства с чудищами из числа Хагридовых приятелей?
– Ты прав, но вся беда в том, что... мы обещали, – жалким голосом сказала Гермиона.
Я пригладил растрепанные волосы. Я серьезно задумался. пообещапли, мда. учитывая клятвы в магическуом мире, могут быть проблемы.
– Ну ладно, – вздохнул я. – Хагрида ведь еще не выгнали. А если уж он продержался так долго, может, продержится и до конца семестра, и тогда нам не придется даже близко подходить к Грохху.
***
Окрестности замка сияли на солнце, как чисто вымытые; безоблачное небо улыбалось своему собственному отражению в искрящейся глади озера; по шелковым зеленым лужайкам изредка пробегала рябь от легкого ветерка. Наступил июнь, но для пятикурсников это означало одно: экзамены наконец придвинулись к ним вплотную.
Нам больше не задавали ничего на дом; все уроки были посвящены повторению вопросов, которые, по мнению преподавателей, почти наверняка должны были встретиться нам на экзаменах. В атмосфере лихорадочной, сосредоточенной подготовки я забыл почти обо всем на свете, кроме СОВ. Снейп продолжал игнори ровать Гарри. Впрочем, Гарри это вполне устраивало: у него хватало забот и волнений и без дополнительных уроков со Снейпом, да и Гермиона, к его облегчению, была в эти дни слишком занята для того, чтобы ругать его за пренебрежение советами Дамблдора; она ходила, постоянно бормоча что-то себе под нос, и вот уже который вечер не оставляла по углам одежду для эльфов.
