Текст книги "Рон Уизли и Орден феникса (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)
– Да она сразу догадается, – вполголоса говорил Фред. – Эх, зачем я предложил ей купить вчера Блевальные батончики?
– Может, попробуем Лихорадный леденец? – сказал Джордж. – Его еще никто не видел.
– А он действует? – с надеждой спросил я, поскольку дождь забарабанил по крыше еще настойчивее, а ветер за окном завыл еще злее.
– Вообще да, – сказал Фред, – температура подскакивает.
– А еще выскакивают гнойные чирьи, – сказал Джордж, – и мы пока не придумали, как от них избавиться.
– Никаких чирьев не вижу, – сказал я, глядя на близнецов.
– И не увидишь, – мрачно ответил Фред. – Они на том месте, которое народу обычно не показывают.
– Но на метлу сесть – все равно что...
Из капитанской комнаты вышла Анджелина.
– Слушай меня, команда. Я знаю, погода не идеальная, но не исключено, что нам придется играть со Слизерином в таких же условиях. Поэтому стоит проверить, как мы к ним приноровимся. Гарри, ты ничего не сделал с очками, чтобы их не слепил дождь, как в прошлой игре с Халфпафом?
– Гермиона сделала. – Гарри вынул волшебную палочку, постучал по очкам и сказал: – Импервиус!
– Давайте все попробуем, – сказала Анджелина. – Если сможем не допускать дождь до лица, это очень улучшит видимость. Ну, вместе: ИМПЕРВИУС. Всё. Пошли.
Они убрали палочки во внутренние карманы, взяли метлы на плечо и вышли за Анджелиной из раздевалки.
По глубокой грязи добрели до середины поля. Несмотря на заклинание Импервиус, видимость была плохая; день гас, и полотнища дождя охлестывали землю.
– Ну, по свистку! – крикнула Анджелина.
Анджелина прогоняла нас почти час, прежде чем смириться с поражением. Уводя промокшую и недовольную команду в раздевалку, она твердила, что тренировка не прошла впустую, но убежденности в ее голосе не было. Особенно удрученными выглядели Фред и Джордж оба шли враскоряку и гримасничали при каждом движении. Вытирая голову полотенцем, Гарри слушал их сетования.
– У меня вроде несколько штук прорвалось, – глухо говорил Фред.
– У меня нет, – морщась, отвечал Джордж. – Дергает по-страшному... похоже, еще больше вздулись.
– Уй! – вырвалось у Гарри.
Он зажмурился от боли и прижал полотенце к лицу. Шрам на лбу обожгло огнем – такого не было уже несколько недель.
– Что с тобой? – раздались голоса.
Гарри отнял полотенце. Все лица были обращены к нему.
– Ничего. Ткнул себя в глаз.
Но он со значением посмотрел на меня, и, когда команда выходила из раздевалки, кутаясь в мантии и нахлобучив шляпы на самые уши, оба нарочно отстали.
– Что случилось? – спросил я, как только Алисия скрылась за дверь. – Шрам?
Гарри кивнул.
– Но он не может быть где-то рядом, правда? – с испугом спросил я, подойдя к окну и вглядываясь в дождливую темень.
– Нет. – Гарри сел на скамью и потер лоб. – Он, наверное, за много миль отсюда. А заболело... потому что... он злится.
– Ты его увидел? – с ужасом спросил я. – У тебя было видение или что?
Гарри сидел неподвижно, глядел на ноги, приходя в себя после приступа боли.
– Он хочет, чтобы что-то сделали, но делается это слишком медленно.
– Но... откуда ты знаешь? – сказал я.
Гарри помотал головой, закрыл ладонями глаза и нажал. Я сел рядом и посмотрел на него.
– И в прошлый раз было из-за этого? – слабым голосом спросил я. – Когда заболело в кабинете у Амбридж. Сам-Знаешь-Кто злился?
Гарри помотал головой.
– А что же тогда?
– Нет, в прошлый раз потому, что он был доволен. Он думал... произойдет что-то приятное. А в ночь накануне отъезда в школу Вол-де-Морт был в бешенстве.
Гарри повернулся ко мне, я смотрел на него, вытаращив глаза.
– Друг, тебя вместо Трелони пора нанимать.
– Я ничего не предсказываю.
– Нет, знаешь, что ты делаешь? – испуганно и в то же время с почтением сказал я. – Гарри, ты читаешь мысли Сам-Знаешь-Кого!
Гарри покачал головой:
– Нет. Скорее... настроения. И приходит как бы вспышками – в каком он настроении. Дамблдор сказал, что в прошлом году происходило примерно то же. Сказал, что, когда Вол-де-Морт был совсем близко или испытывал ненависть, я это чувствовал. Вот, а теперь еще чувствую, когда он доволен.
Наступило молчание. Ветер и дождь ломились в здание.
– Ты должен кому-то рассказать.
– В прошлый раз сказал Сириусу.
– Скажи и теперь.
– Интересно, как? – угрюмо ответил Гарри. – Амбридж следит за совами и за камином – забыл?
– Ну, тогда Дамблдору.
– Говорю же тебе: он знает. – Гарри встал, снял мантию с крючка и закутался. – Зачем говорить еще раз?
Я, задумчиво глядя на Гарри, запахнул мантию:
– Дамблдор захотел бы об этом узнать. Гарри пожал плечами:
– Пойдем, надо еще поупражняться в Заклятии немоты. Они торопливо пошли по темному лугу, спотыкаясь и оскальзываясь на мокрой траве. Оба молчали. наконец мы подошли к портрету в нашу гостиную.
– Мимбулус мимблетония, – сказал я.
Гарри опомнился и следом за мной прошел через портретный проем в общую гостиную.
Видимо, Гермиона отправилась спать пораньше, а Живоглот лежал, свернувшись в кресле возле камина, перед столом, заваленным нескладными вязаными шапочками для эльфов. Я беспокойно поглядывал на него, а он вынул книги по заклинаниям и принялся дописывать сочинение.
***
По раскисшим огородам мы шлепали на сдвоенную травологию; ветер раздувал и трепал наши мантии. Речь профессора Спраут была едва слышна – дождь барабанил по крыше теплицы так, что граду впору позавидовать.
Буря продолжалась и после обеда; уход за магическими существами перенесли с воздуха в свободный класс на втором этаже, а в обед, к всеобщему облегчению, Анджелина объявила членам команды, что тренировка отменяется.
– Отлично, – тихо сказал ей в ответ Гарри, – нашлось место для первого занятия по защите. Сегодня в восемь, восьмой этаж, напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным, которого лупят тролли. Можешь передать Кэти и Алисии?
Она слегка удивилась, но пообещала известить остальных. Гарри набросился на сосиски с пюре.
– Что? – спросил он с полным ртом.
– Затеи Добби не всегда безопасны. Помнишь, он оставил тебя без костей в руке?
– Эта комната – не просто дикая выдумка Добби; Дамблдор тоже знает о ней, он сказал при мне на Святочном балу.
Лицо у Гермионы посветлело:
– Дамблдор сказал о ней?
– Вскользь. – Гарри пожал плечами.
– А, тогда хорошо, – бросила она и больше не возражала.
Большую часть дня мы разыскивали ребят, записавшихся в «Кабаньей голове», чтобы сообщить им место встречи. К концу ужина все двадцать пять человек, пришедших в «Кабанью голову», были оповещены.
В половине седьмого Гарри, я и Гермиона вышли из гостиной; у Гарри в руке был старый лист пергамента. Пятикурсникам дозволялось ходить до девяти часов, но все трое, поднимаясь на восьмой этаж, нервно озирались.
– Стоп, – сказал Гарри, когда они одолели последний марш лестницы. Он развернул пергамент, постучал по нему волшебной палочкой и произнес: – Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость.
На пустом листе появилась карта Хогвартса. Черные точки с именами показывали, где находятся разные люди.
– Филч на третьем этаже, – сказал Гарри, поднеся карту к глазам, – а Миссис Норрис на пятом.
– Амбридж? – взволнованно спросила Гермиона. Гарри показал.
– У себя в кабинете. Порядок. Пошли.
Они заторопились к тому месту, которое указал Добби, – голой стенке напротив громадного гобелена с изображением Варнавы Вздрюченного и его дурацкой затеи обучить троллей балету.
– Так, – сказал Гарри, когда траченный молью тролль перестал дубасить палкой учителя танцев и оглянулся на них. – Добби сказал: три раза пройти мимо этой стенки, сильно сосредоточившись на том, что нам нужно.
Так они и сделали, поворачивая назад у первого окна, а на обратном пути – у вазы вышиной в человеческий рост. Я от напряжения окосел; Гермиона что-то бормотала себе под нос; Гарри смотрел прямо перед собой, сжав кулаки.
– Гарри! – вскрикнула Гермиона, когда мы повернули после третьего прохода.
В стене появилась полированная дверь. Я смотрел на нее с опаской. Гарри схватился за медную ручку, открыл дверь и первым вошел в просторную комнату, освещенную факелами вроде тех, что горели в подземелье восемью этажами ниже.
Вдоль стен тянулись книжные полки, на полу лежали большие шелковые подушки – вместо стульев. На стеллаже в дальнем конце стояли приборы – вредноскопы, стервовизоры, детекторы лжи и большой треснутый Проявитель врагов – тот самый, был уверен Гарри, который висел год назад в кабинете Лжегрюма.
– Эти пригодятся, когда будем делать Оглушение. – Я с энтузиазмом пнул подушку.
– А сколько книг! – воскликнула Гермиона, водя пальцем по кожаным корешкам. «Путеводитель по практическим проклятиям»... «Как превзойти Темные искусства»... «Самооборона чарами»... Ух! – Сияя, она обернулась к Гарри и стало ясно, что книжные сокровища наконец-то убедили Гермиону в правильности задуманного дела. – Чудо, Гарри! Здесь все, что нам нужно!
И без дальнейших разговоров сняв с полки «Прочь от порчи», уселась с ней на ближайшую подушку.
В дверь тихо постучали. Гарри обернулся. Пришли Джинни, Невилл, Лаванда, Парвати и Дин.
– Ого! – сказал, озираясь, Дин. – Что это за комната?
Гарри начал объяснять, но кончить не успел – явились новые, и пришлось начинать сначала. К восьми часам все подушки были заняты. Гарри подошел к двери и повернул торчавший в замке ключ. Замок успокоительно щелкнул, все умолкли, повернувшись к Гарри. Гермиона педантично отметила свою страницу в «Прочь от порчи» и отложила книгу.
– Ну, – слегка волнуясь, заговорил Гарри, – мы подыскали место для занятий, и, кажется, вам оно подошло.
– Изумительно! – сказала Чжоу, и несколько человек отозвались одобрительным ропотом.
– Чудно! – недоверчиво озираясь, сказал Фред. – Однажды мы прятались тут от Филча, помнишь, Джордж? И тогда это был чулан с вениками.
– Гарри, а что это за штуки? – спросил из дальнего конца Дин, показав на Проявитель врагов и вредноскопы.
– Детекторы Темных сил, – объяснил Гарри, направляясь туда между подушками. – В принципе, все они показывают приближение врагов и Темных магов, но на них нельзя чересчур полагаться – их можно обмануть.
– Я вот думаю, с чего бы нам начать и... – Он заметил поднятую руку. – Да, Гермиона.
– Я думаю, надо избрать руководителя.
– Гарри – руководитель, – немедленно откликнулась Чжоу и посмотрела на Гермиону как на сумасшедшую.
Желудок Гарри сделал очередное обратное сальто.
– Да, но надо проголосовать по всей форме, – не смутилась Гермиона. – Тогда его полномочия будут официальными. Итак, кто за то, чтобы руководителем был Гарри?
Все подняли руки, даже Захария Смит, хотя и сделал это с видимой неохотой.
– Ну ладно, спасибо, – сказал Гарри, чувствуя, что краснеет. – И... что, Гермиона?
– Еще я думаю, нам нужно название, – бодро сказала она, по-прежнему с поднятой рукой. – Это укрепит дух коллективизма, правда?
– Может, назовемся Лигой против Амбридж? – с надеждой сказала Анджелина.
– Или группа «Министерство Магии – Маразматики»? – предложил Фред.
– Я думала, скорее, о таком названии, – сказала Гермиона, бросив косой взгляд на Фреда, – которое ничего не скажет посторонним, и мы сможем спокойно упоминать его вне занятий.
– Оборонное Движение? – сказала Чжоу. – Сокращенно ОД, никто ничего не поймет.
– Да, ОД – подходяще. Только пусть оно означает «Отряд Дамблдора», раз Министерство боится этого больше всего на свете.
Ответом ей был одобрительный шум и смех.
– Все за ОД? – важно спросила Гермиона и стала коленями на подушку, чтобы подсчитать голоса. – Большинство «за». Принято!
Она приколола пергамент с их подписями к стене и сверху написала крупными буквами:
ОТРЯД ДАМБЛДОРА
– Хорошо, – сказал Гарри, когда все уселись. – Может быть, начнем? Я подумал, стоит начать с обезоруживающего заклинания Экспеллиармус. Знаю, оно довольно элементарное, но мне оно помогало...
– Я тебя умоляю, – сказал Захария Смит, закатив глаза и сложив ладони. – Неужели ты думаешь, что Экспеллиармус поможет нам против Сам-Знаешь-Кого?
– Я применял его против него, – спокойно ответил Гарри. – Оно спасло мне жизнь в июне.
Захария разинул рот. Все молчали.
– Но если считаешь, что ты выше этого, можешь уйти. Смит не пошевелился. Остальные тоже.
– Хорошо, – сказал Гарри. – Давайте разобьемся на пары и приступим.
Все немедленно встали и разделились. Как и следовало ожидать, Невилл остался без партнера.
– Давай со мной, – сказал Гарри. – Так, на счет три... Ну – раз, два, три...
Комнату огласили крики «Экспеллиармус». Волшебные палочки полетели во всех направлениях; шальные заклятия попадали в книги, и те взвивались с полок. Невилл не успевал за Гарри – палочка вырвалась у него из руки, ударилась в потолок, вызвав дождь искр, и со стуком упала на книжную полку, откуда Гарри извлек ее Манящими чарами. Очень много происходило вокруг неопрятного чародейства, многим вообще не удавалось обезоружить оппонентов – те только отлетали на несколько шагов или вздрагивали, когда слабые чары ширкали мимо.
Гарри обходил другие пары и пытался поправить тех, кто действовал неправильно. Джинни стояла против Майкла Корнера; у нее получалось очень хорошо, а Майкл либо был слаб, либо не хотел обезоруживать ее. Эрни Макмиллан чересчур размахивал волшебной палочкой, так что противник успевал проникнуть под его защиту. Братья Криви сражались увлеченно, но бестолково – книги прыгали с полок по большей части их стараниями. Полумна тоже действовала неуверенно: иногда у Джастина Финч-Флетчли палочка вылетала из рук, а иногда только волосы вставали дыбом.
– Всё, стоп! – крикнул Гарри. – Стоп! СТОП!
Гарри схватил свисток и громко свистнул. Все опустили свои волшебные палочки.
– Это было неплохо, – сказал Гарри, – но до совершенства еще далеко.
Захария Смит смотрел на него недовольно.
– Попробуем еще раз.
Он снова прошел по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы дать совет. Действия ребят постепенно становились более четкими.
– В целом, очень неплохо, – сказал Гарри. – Но мы запаздываем, надо уходить. Через неделю тут же, в то же время?
– Пораньше бы! – взмолился Дин Томас, и многие закивали.
Но их осадила Анджелина:
– Начинается игровой сезон, тренироваться тоже надо!
– Тогда давайте вечером в среду, – сказал Гарри, – и выберем дополнительный день. А сейчас пошли.
Он взял Карту Мародеров и проверил, нет ли на восьмом этаже преподавателей. Потом стал выпускать их по трое и по четверо, напряженно следя за движением черных точек. Он хотел убедиться, что они благополучно следуют к своим спальням: Халфпафцы – на втором этаже в коридоре, ведущем к кухне; Равенклоцы – в Западной башне замка, гриффиндорцы – по коридору с портретом Полной Дамы.
– Все прошло очень хорошо, – сказала Гермиона, когда они наконец остались втроем.
– Потрясающе! – подхватил я. Мы выскользнули в коридор; дверь тотчас же слилась с каменной стеной. – Ты видел, как я обезоруживал Гермиону?
Гермиона была уязвлена.
– Всего раз. Я доставала тебя гораздо больше.
– Не раз, а по крайней мере три.
– Ну, если считать тот раз, когда ты споткнулся о собственную ногу и вышиб у меня палочку...
Мы спорили всю дорогу до гостиной.
Глава 19
Две недели у Гарри было такое чувство, что он носит в груди талисман, пламенную тайну, помогавшую ему терпеть занятия у Амбридж и даже вежливо улыбаться, глядя в ее жуткие выпуклые глаза. ОД и он под самым носом у нее делали то, чего она и Министерство больше всего страшились, и, вместо того чтобы читать у нее на уроках Уилберта Слинкхарда, он с удовольствием вспоминал последние собрания кружка, вспоминал, как Невилл разоружил Гермиону, как Колин Криви после усердной практики на трех занятиях овладел Чарами помех; как Парвати Патил так хорошо овладела Уменьшающим заклятием, что превратила стол со всеми вредноскопами в пыль.
Выделить определенный день для собраний ОД оказалось невозможно: надо было приноравливаться к отдельным тренировкам трех команд по квиддичу а их нередко переносили из-за плохой погоды. Но Гарри об этом не сожалел: наверное, даже выгодней собираться не по расписанию. Если за ними слежка, ее это скорее запутает.
Гермиона вскоре придумала очень остроумный способ оповещать всех участников о времени и дате собрания, когда надо было неожиданно его перенести. Если бы ученики с разных факультетов стали слишком часто ходить по Большому залу и сговариваться, это выглядело бы подозрительно. Всем членам ОД Гермиона дала по фальшивому галеону (Рон чрезвычайно возбудился, когда увидел корзинку и решил, что раздают золото).
– Видите цифры по ребру монеты? – сказала она, показывая образец в конце четвертого занятия. Монета зажиточно блестела золотом при свете факелов. – На настоящих галеонах это серийный номер, указывающий, каким гоблином она отчеканена. На этих фальшивых цифры будут меняться – они показывают дату и час следующего собрания. Когда дата меняется, монета делается горячей, так что, если вы носите ее в кармане, вы это почувствуете. Все берем по одной; когда Гарри назначает дату, он меняет цифры на своей, и, поскольку я навела на них Протеевы чары, с вашими произойдет то же самое.
Ответом ей было недоуменное молчание. Гермиона обвела взглядом смущенных слушателей.
– Я подумала, это хороший способ, – неуверенно пояснила она. – В смысле, если Амбридж прикажет вывернуть карманы, то ничего подозрительного не увидит. Ну... если вам не хочется...
– Ты умеешь наводить Протеевы чары? – спросил Терри Бут.
– Да.
– Но это ведь... это уровень ЖАБА, – сказал он слабым голосом.
– Ну... – Гермиона старалась держаться скромно, – может быть... наверное...
– Почему ты не в Равенклое? – допытывался он почти удивленно. – С твоими мозгами?
– На распределении Волшебная шляпа всерьез подумывала отправить меня в Равенкло, – весело сказала Гермиона, – и все-таки остановилась на Гриффиндоре. Так мы воспользуемся галеонами?
Послышались одобрительные голоса, и все стали подходить к корзинке. Гарри повернул к ней голову:
– Знаешь, что мне это напоминает?
– Нет, что?
– Шрамы Пожирателей смерти. Вол-де-Морт прикасается к одному, и шрамы у всех жжет. Это – сигнал, что он их призывает.
– Ну... да, – тихо сказала Гермиона, – это и навело меня на мысль... Но заметь: я решила вырезать дату на металлических вещах, а не на коже наших членов.
– Ага, твой способ гуманней. – Гарри улыбнулся и опустил монету в карман. – Единственное опасение – мы можем потратить их невзначай.
– фиг там, – сказал я, с некоторой скорбью разглядывая свой негодный денежный знак. – Мне-то не с чем его спутать.
Приближался первый матч сезона: Гриффиндор – Слизерин. Анджелина требовала чуть ли не ежедневных тренировок, и в собраниях ОД наступил перерыв. Из-за того, что Кубок по квиддичу давно не разыгрывался, предстоящую игру ожидали с повышенным интересом и даже волнением. Живо интересовались ею и Халфпафцы с Равенклоцами – и тем и другим, понятно, предстояло сразиться с обеими этими командами. Деканы факультетов, пытаясь сохранять приличествующую им беспристрастность, на самом деле горячо желали победы своих. Насколько важен для профессора Макгонагалл выигрыш у Слизерина, Гарри понял по тому, что за неделю до матча она перестала давать им задания на дом.
– Полагаю, в ближайшие дни у вас и без этого достаточно дел, – торжественно произнесла она, и мы не поверили своим ушам. Но тут она посмотрела в упор на Гарри и меня и сурово добавила: – Я привыкла видеть Кубок по квиддичу у себя в кабинете и вовсе не хочу уступать его профессору Снейпу так что потренируйтесь лишний раз, если не затруднит.
Снейп проявлял не менее горячую заботу о своей команде. Он так часто заказывал поле для слизеринцев, что команде Гриффиндора иногда не удавалось потренироваться. Он пропускал мимо ушей жалобы на то, что слизеринцы пытаются вывести соперников из строя в коридорах. В больничное крыло пришла Алисия Спиннет – брови у нее стали расти так быстро и густо, что совершенно закрыли глаза и уже мешали есть. И хотя четырнадцать свидетелей доказывали, что ее заколдовал сзади слизеринский вратарь Майлс Блетчли, когда она занималась в библиотеке, Снейп не пожелал их слушать и сказал, что она, наверное, сама пыталась применить чары для выращевания волос.
Октябрь скончался в проливных дождях и вое ветра, и с железным холодом пришел ноябрь, с заморозками по утрам и ледяными бурями, обжигавшими лицо и руки. Небо на потолке Большого зала затянула жемчужно-серая мгла, горы вокруг Хогвартса надели снежные шапки, а в замке стало так холодно, что между занятиями ученики ходили по коридорам в толстых защитных перчатках из драконьей кожи.
Утро матча выдалось холодным и ясным. Я сиджу на кровати, обхватив колени и глядя в одну точку.
– Не заболел?
о Гарри простнулся. Я не ответил, только помотал головой.
– Надо позавтракать, – бодро сказал Гарри. – Пошли.
Большой зал быстро наполнялся народом, настроение было приподнятое, голоса звучали громче обычного. Когда они проходили мимо стола слизеринцев, там зашумели. Гарри обернулся и увидел, что, помимо зеленых с серебром шарфов и шляп, у каждого еще серебряный значок, как будто бы в форме короны. Многие из них почему-то замахали мне и оглушительно захохотали.
Гриффиндорский стол встретил нас горячими приветствиями; на всех было красное с золотом, но приветствия не только не ободрили меня, а, наоборот, лишили последних душевных сил. Я плюхнулся на ближайшую скамью с таким видом, словно это последний завтрак в его жизни.
– Я, наверно, спятил, когда напросился в команду, – хрипло прошептал я. – Спятил!
– Не дури, – одернул меня Гарри, придвигая ко мне хлопья. – Ты хорошо сыграешь. А волнение – это нормально.
– Я пустое место. Вратарь – дырка. Сыграть не смогу, хоть убей. Чем я думал?
– Возьми себя в руки, – сурово сказал Гарри. – Вспомни, какой ты отбил на днях. Даже Фред с Джорджем сказали: класс.
Я повернул к нему несчастное лицо.
– Это вышло нечаянно, – пробормотал я жалким голосом. – Я не собирался... соскользнул с метлы, вы просто не видели, а когда пытался влезть обратно, случайно пнул мяч.
– Ничего, – сказал Гарри, – еще парочка таких случайностей, и игра у нас в кармане.
Напротив сели Гермиона и Джинни в красно-золотых шарфах и перчатках, с красно-золотыми розетками.
– Как самочувствие? – спросила Джинни.
Я смотрел на остатки молока в своей тарелке с таким выражением, как будто не прочь был в них утопиться.
– Он волнуется, – сказал Гарри.
– Это хороший знак, – успокоила Гермиона. – Я заметила: лучше всего сдаешь экзамены, когда немного волнуешься.
– Привет, – протянул у них за спиной сонный голос. Гарри поднял голову. Это пришла к ним от стола Равенклоцев Полумна Лавгуд. Множество лиц смотрело в их сторону, кое-кто смеялся и показывал пальцами. Она соорудила шляпу в виде львиной головы в натуральную величину и только каким-то чудом ухитрялась удерживать ее на своей.
– Я болею за Гриффиндор, – сообщила Полумна, показав на шляпу, что было уже излишне. – Посмотрите, что мы умеем...
Она постучала по шляпе волшебной палочкой; шляпа разинула пасть и издала весьма правдоподобный рев, заставивший всех поблизости вздрогнуть.
– Неплохо, а? – радостно сказала Полумна. – Я хотела, чтобы она еще жевала змею, представляющую Слизерин, но времени не хватило. В общем, желаю удачи, Рон.
Она побрела прочь. Не успели мы оправиться от удивления, вызванного ее шляпой, как подбежала Анджелина Джонсон в сопровождении Кэти и Алисии, избавившейся от сверхбровей стараниями милосердной мадам Помфри.
– Когда закончите, – сказала Анджелина, – идем прямо на поле, выясняем погодные условия – и в раздевалку.
– Скоро будем, – сказал Гарри. – Рону надо позавтракать.
Однако через десять минут стало ясно, что я больше ничего съесть не смогу, и Гарри повел меня сразу в раздевалку. Когда мы встали из-за стола, Гермиона тоже поднялась и за руку отвела Гарри в сторону.
Я шел к ним, потерянный и безутешный.
– Удачи, Рон, – сказала Гермиона и, встав на цыпочки, поцеловала меня в щеку. – И тебе, Гарри.
Я немного приободрился, пока мы шли по Большому залу. Озадаченно, словно не понимая, что произошло, я дотронулся до того места, куда меня поцеловала Гермиона. Вид у меня был отсутствующий, я почти ничего не замечал.
Гарри поспешил вывести меня в вестибюль, а оттуда по каменным ступеням на морозный луг.
Замерзшая трава похрустывала под ногами, пока мы спускались к стадиону. Безветрие, небо затянуто жемчужно-серой мутью, видимость хорошая, и солнце не будет слепить глаза. Гарри объяснял это мне по дороге, но я его почти не воспринимал.
Анджелина уже переоделась и, когда мы вошли, давала последние указания команде. Гарри и я сменили мантии (я несколько минут пытался надеть свою задом наперед, пока надо мной не сжалилась Алисия) и сели, чтобы выслушать установку на игру.
Гомон снаружи усиливался – зрители валили из замка на матч.
– Только что выяснила окончательный состав Слизерина, – сказала Анджелина Джонсон, заглядывая в пергамент. – Прежние загонщики Деррик и Боул выбыли, но Монтегю взял на их место обычных горилл, а не тех, кто умеет летать. Их зовут Крэбб и Гойл, я о них мало знаю.
– Мы знаем, – хором откликнулись Гарри и я.
– Вид у них такой, что вряд ли отличат один конец метлы от другого, – сказала Анджелина, убирая пергамент в карман. – Впрочем, всегда удивлялась, как это Деррик и Боул не заблудятся на поле без дорожных указателей.
– Крэбб и Гойл из той же породы, – заверил ее Гарри. Слышно было шарканье сотен ног, поднимавшихся по лестницам трибун. Доносилось пение но я не мог разобрать слова. Я держался за живот, с серым лицом и сжатыми губами уставясь в пустоту.
– Пора, – вполголоса сказала Анджелина, взглянув на часы. – Идем... Ни пуха ни пера.
Команда встала, метлы на плечо, и цепочкой вышла на стадион. Рев зрителей и пение, заглушаемое приветственными выкриками.
Команда Слизерина уже построилась и ждала нас – тоже с серебряными значками в виде короны. Их новый капитан Монтегю сложением походил на Дадли Дурсля – руки, как волосатые окорока. Позади стояли Крэбб и Гойл, почти такие же здоровенные, и тупо щурились на небо, помахивая битами. Малфой стоял сбоку; бледное солнце освещало его белесые волосы. Он поймал взгляд Гарри и, осклабясь, постучал по значку у себя на груди.
– Капитаны, пожмите руки, – приказала судья мадам Трюк, когда Анджелина приблизилась к строю слизеринцев. Монтегю больно сдавил ей пальцы, но она даже не моргнула. – Седлайте метлы...
Свисток судьи. Мячи выпущены, и четырнадцать игроков взвились в воздух. я устремился к своим кольцам.
– С мячом Джонсон, Джонсон овладела квоффлом. какой игрок эта девушка, я годами это твержу, а она не хочет со мной встречаться...
– ДЖОРДАН! – крикнула профессор Макгонагалл.
– Биографический факт, профессор, для оживления репортажа... Она уходит от Уоррингтона, обводит Монтегю, она... ох... ее настигает бладжер от Крэбба, Монтегю перехватывает квоффл, Монтегю устремляется к кольцам соперников... Отличный бладжер Джорджа Уизли, точно в голову Монтегю, Монтегю выпускает квоффл, мяч у Кэти Белл... гриффиндорка Кэти Белл продвигается с мячом, пас назад Алисии Спиннет...
Комментарий Ли Джордана разносился над стадионом, и Гарри напряженно прислушивался к нему – насколько позволял свист ветра в ушах, общий гам, улюлюканье, крики и пение.
– Спиннет обходит Уоррингтона, уклоняется от бладжера – еще бы чуть-чуть, Спиннет... Зрители в восторге, вы только послушайте, что они поют?
Он прервался, чтобы послушать. Песня зазвучала громко и отчетливо над зелено-серебряной секцией слизеринских болельщиков:
Рональд Уизли – наш король,
Рональд Уизли – наш герой,
Перед кольцами дырой
Так всегда и стой!
Квоффл Рон поймать не может,
Победить он нам поможет,
На помойке он родился,
Слизерину пригодился.
– ...Алисия возвращает квоффл Анджелине! – закричал Ли. Гарри круто повернул. – Анджелина... перед ней один только голкипер... БРОСОК... а-а-а!
Голкипер слизеринцев взял мяч; он бросил его Уоррингтону, и тот помчался зигзагом между Алисией и Кэти.
Пение становилось все громче по мере того, как он приближался ко мне.
– Рональд Уизли – наш король, Рональд Уизли – наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой!
Я парил перед тремя кольцами, и пушечным снарядом мчался к ним массивный Уоррингтон.
– С квоффлом Уоррингтон, Уоррингтон приближается к кольцам, он уже недосягаем для бладжеров, перед ним только голкипер...
Трибуна. Слизерина загрохотала:
Перед кольцами дырой Так всегда и стой!
– ...это первое испытание для нового голкипера Гриффиндора, брата загонщиков Фреда и Джорджа Уизли, талантливого новичка команды... Держись, Рон!
Восторженный рев на трибуне Слизерина: я спикировал, растопырив руки, и квоффл пролетел между ними прямо в среднее кольцо.
– Слизерин выходит вперед! – раздался голос Ли среди воплей и свиста болельщиков. – Десять – ноль, ведет Слизерин... Не унывай, Уизли!
Слизеринцы запели еще громче.
НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ,
СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ...
– Мяч у Гриффиндора, и Кэти Белл стремительно продвигается вперед, – мужественно выкрикивал Ли, хотя голос его тонул в оглушительном пении.
КВОФФЛ РОН ПОЙМАТЬ НЕ МОЖЕТ,
ПОБЕДИТЬ ОН НАМ ПОМОЖЕТ.
– Гарри, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? – крикнула Анджелина, пролетая мимо, чтобы поддержать атаку Кэти Белл. – ДВИГАЙСЯ!
РОНАЛЬД УИЗЛИ – НАШ КОРОЛЬ,
РОНАЛЬД УИЗЛИ – НАШ ГЕРОЙ...
НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ...
– И снова Уоррингтон, – орал Ли, – пасует Пьюси, Пьюси обходит Спиннет... Давай, Анджелина, ты можешь его перехватить... не удалось – отличный бладжер Фреда Уизли... нет, Джорджа, какая разница – одного из них, и Уоррингтон роняет квоффл, его подхватывает Кэти Белл... эх, тоже упускает... с квоффлом Монтегю, капитан Слизерина. Монтегю несет квоффл, летит к кольцам... Блокируй его, Гриффиндор, ну же!
Я попытался перхватить мяч.
ПЕРЕД КОЛЬЦАМИ ДЫРОЙ...
– И Пьюси снова уходит от Анджелины и устремляется к кольцам... Внимание, Рон!
