Текст книги "Рон Уизли и Орден феникса (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)
Гермиона была не единственной, кто в преддверии СОВ начал вести себя странно. У Эрни Макмиллана появилась дурная привычка расспрашивать всех подряд о том, как они готовятся к экзаменам.
– Сколько часов в день у вас уходит на подготовку? – с маниакальным блеском в глазах спросил он у Гарри и меня, когда мы вместе шли на травологию.
– Не знаю, – сказал я. – Несколько.
– Больше восьми или меньше?
– Меньше, наверно, – ответил я, слегка встревоженный.
– У меня восемь, – выпятив грудь, сказал Эрни. – А то и все девять. Я еще по часу до завтрака каждый день выкраиваю. Восемь – это у меня средняя цифра. В удачный выходной могу и до десяти дотянуть. В понедельник у меня получилось девять с половиной. Во вторник не так хорошо – всего семь с четвертью. Зато в среду...
Я был очень благодарен профессору Спраут за то, что в этот момент она пригласила нас в оранжерею и Эрни пришлось замолчать.
Тем временем Драко Малфой нашел новый способ сеять панику.
– Разумеется, важно не то, сколько вы знаете, – громко поучал он Крэбба и Гойла перед уроком зельеварения за несколько дней до начала экзаменов. – Важно, кого вы знаете. Отец уже много лет на короткой ноге со старухой Гризельдой Марчбэнкс, председательницей Волшебной экзаменационной комиссии, – она и на званых ужинах у нас бывала, и вообще...
– Как по-вашему, это правда? – тревожно прошептала Гермиона Гарри и мне.
Блин, надеюсь малфой гонит.
– Если и так, мы все равно ничего не можем поделать, – угрюмо ответил я.
– Не думаю, что это правда, – спокойно произнес за их спинами Невилл Лонгботом. – Дело в том, что Гризельда Марчбэнкс дружит с моей бабушкой, и она никогда не упоминала о Малфоях.
– А какая она, Невилл? – тут же спросила Гермиона. – Строгая?
– Честно говоря, у них с бабушкой много общего, – подавленно признался Невилл.
– Ну, такое знакомство тебе уж во всяком случае не повредит, – ободряюще заметил я.
– Вряд ли от этого будет хоть какой-то прок, – еще более уныло сказал Невилл. – Бабушка все время твердит ей, что мне далеко до отца... да вы и сами видели, какая она, в больнице святого Мунго...
Невилл мрачно уставился в пол. Гарри, я и Гермиона обменялись взглядами, но не придумали, что ему ответить. В первый раз Невилл упомянул о своей встрече с нами в волшебной больнице.
Тем временем торговля из-под полы различными средствами, способствующими повышению концентрации, живости ума и внимательности, которая и раньше процветала среди пяти– и семикурсников, достигла своего апогея. Гарри и я сразу же соблазнились бутылью эликсира Баруффио для интеллектуального роста – ее предложил им шестикурсник с Равенклоа Эдди Кармайкл. Он уверял, что в прошлом году получил на СОВ «превосходно» по девяти предметам лишь благодаря эликсиру, и готов был расстаться с целой пинтой по смехотворной цене в двенадцать галеонов. Рон пообещал Гарри, что расплатится с ним за свою половину, как только закончит Хогвартс и выйдет на работу, но прежде чем они ударили по рукам, Гермиона отняла у Кармайкла бутылку и вылила ее содержимое в унитаз.
– Гермиона! Мы же хотели это купить! – завопил я.
– Не будьте идиотами, – огрызнулась она. – Вы бы еще купили у Гарольда Дингла порошок из когтя дракона! И хватит об этом!
– У Дингла есть порошок из когтя дракона? – жадно спросил я.
– Уже нет, – ответила Гермиона. – Его я тоже конфисковала. Все эти штучки – чистое надувательство, понятно?
– Только не коготь дракона! – воскликнул Рон. – Это классная вещь, она так прочищает мозги, что ты потом несколько часов ходишь умный-преумный... Гермиона, дай мне щепоточку этого порошка, пожалуйста, он же не повредит...
– Может и повредить, – сдержанно откликнулась Гермиона. – Я его рассмотрела. На самом деле это сушеный помет докси.
После этого сообщения у Гарри и меня пропала охота гоняться за мозговыми стимуляторами.
На следующем уроке трансфигурации мы получили расписание экзаменов и ознакомились с правилами их проведения.
– Как видите, – сказала профессор Макгонагалл, когда ученики переписали с доски даты и время всех экзаменов, – вы будете сдавать СОВ в течение двух недель. Утренние часы отведены под письменные работы, послеобеденные – под проверку практических навыков. Практический экзамен по астрономии, разумеется, будет проходить ночью.
Далее, я должна предупредить вас, что на ваши экзаменационные принадлежности наложены исключительно жесткие Антиобманные заклятия. Использование напоминалок, а также самоотвечающих перьев, накладных манжет-шпаргалок и самоправящихся чернил запрещено. К сожалению, практически ежегодно в школе находится, как минимум, один ученик, считающий, что ему по силам обвести Волшебную экзаменационную комиссию вокруг пальца. Могу только выразить надежду, что среди гриффиндорцев таковых не окажется. Наш новый... директор, попросила деканов факультетов предупредить своих учеников, что мошенничество будет караться строжайшим образом – поскольку, как вы сами понимаете, ваши результаты могут бросить тень на новые порядки, установленные директором...
Профессор Макгонагалл едва заметно вздохнула. Я увидел, как затрепетали крылья ее точеного носа.
– Тем не менее у вас нет причин не показать все, на что вы способны. Вам необходимо думать о будущем.
– Можно спросить, профессор? – подняла руку Гермиона. – Когда станут известны наши результаты?
– В июле каждому из вас отправят сову с оценками, – сказала Макгонагалл.
– Прекрасно, – отчетливым шепотом произнес Дин Томас. – Значит, до каникул можно не трепать себе нервы.
Гарри представил, как через полтора месяца будет сидеть на Тисовой улице, дожидаясь своих оценок по СОВ. Что ж, подумал он, по крайней мере, одно письмо этим летом ему обеспечено.
Наш первый экзамен, по теории заклинаний, был назначен на утро понедельника. В воскресенье после обеда Гарри согласился проверить Гермиону, но почти сразу же пожалел об этом: она страшно волновалась и то и дело выхватывала у него учебник, чтобы посмотреть, не допустила ли она в ответе каких-нибудь мелких ошибок. В конце концов Гарри сильно досталось по носу острым краем «Успехов заклинательных наук».
– Займись-ка ты этим сама, – твердо сказал он, возвращая ей книгу и вытирая заслезившиеся глаза.
Тем временем я, заткнув уши пальцами и беззвучно двигая губами, читал конспекты по заклинаниям за два года, Симус Финниган, лежа навзничь, повторял определение независимого заклинания, а Дин проверял его по «Общей теории заклинаний» для пятого курса. Парвати с Лавандой отрабатывали основные Заклинания движения, заставляя свои пеналы носиться наперегонки вдоль края стола.
За ужином накануне экзамена царила атмосфера легкой подавленности. Гарри и я почти не говорили, но ели с аппетитом, проголодавшись за целый день занятий. Однако Гермиона то и дело откладывала нож с вилкой и ныряла под стол, чтобы выудить из сумки книгу и проверить какой-нибудь факт или цифру. Да сколько можно?! Я уже собирался сказать ей, что надо нормально поесть, иначе она не заснет, как вдруг вилка выскользнула из ее ослабевших пальцев и с громким звоном упала в тарелку.
– Держите меня, – пробормотала она, глядя в вестибюль. – Неужто это они? Экзаменаторы?
Гарри и я мгновенно повернулись на скамье и уставились в открытую дверь. В вестибюле стояла Амбридж, а рядом с ней – группа очень древних на вид магов и волшебниц. Гарри с удовольствием отметил, что Амбридж явно нервничает.
– Может, посмотрим поближе? – предложил я.
Гарри и Гермиона кивнули, и мы в троем поспешили к распахнутым дверям. Переступив порог, мы замедлили шаг и чинно прошествовали мимо экзаменаторов. Видщимо крошечная сутулая ведунья с морщинистым, словно затянутым паутиной лицом и есть профессор Марчбэнкс; Амбридж обращалась к ней с большим почтением. Видимо, профессор Марчбэнкс была глуховата: она отвечала Амбридж очень громко, хотя их разделяло не больше двух шагов.
– Прекрасно, прекрасно добрались, мы приезжаем сюда уже далеко не в первый раз! – нетерпеливо сказала она. – Кстати, что-то я давненько не получала вестей от Дамблдора! – добавила она, оглядывая зал, точно надеялась, что бывший директор вот-вот появится из чулана для метел. – Где он сейчас, не знаете?
– Не имею понятия, – ответила Амбридж, бросая злобный взгляд на Гарри, меня и Гермиону, когда мы застряли у подножия лестницы: я притворился, что завязываю распустившийся шнурок. – Но осмелюсь предположить, что Министерство магии вскоре его отыщет.
– Вряд ли! – гаркнула крошечная Марчбэнкс. – Разве только Дамблдор сам захочет, чтобы его отыскали! Уж я-то знаю... сама принимала у него ЖАБА по трансфигурации и заклинаниям... Что он вытворял своей палочкой – я такого в жизни не видела!
– М-м... да... – промямлила Амбридж. Гарри и я с Гермионой поднимались по мраморным ступеням, еле волоча ноги. – Позвольте проводить вас в учительскую. Вы ведь не откажетесь от чашечки чаю после такого путешествия?
Остаток вечера прошел довольно уныло. Все пытались что-то повторить в последнюю минуту, но проку от этого было немного. Гарри улегся в постель, пораньше. Я пошел попозже. Эх наденюсь я хорошо сдам экзамены.
Наутро, за завтраком, пятикурсники по-прежнему почти не разговаривали между собой. Парвати бормотала себе под нос заклинания, и солонка перед ней судорожно подергивалась. Гермиона перечитывала «Успехи заклинательных наук» с такой скоростью, что взгляд ее казался расплывшимся, а Невилл каждые полминуты ронял нож или вилку и опрокидывал вазочку с мармеладом.
Когда завтрак кончился, пяти– и семикурсники остались слоняться в вестибюле, а прочие ученики разошлись по аудиториям. Затем, в половине десятого, оставшихся начали класс за классом приглашать обратно в Большой зал: четыре факультетских стола убрали, заменив их множеством парт, обращенных к концу Зала, где находился стол для преподавателей. За ним стояла профессор Макгонагалл. Когда все расселись по местам и успокоились, она сказала: «Итак, начали» – и перевернула огромные песочные часы. Рядом с ними были разложены и расставлены запасные перья, баночки с чернилами и свитки пергамента.
Я с гулко бьющимся сердцем взял свой билет – Гермиона, сидевшая на 2 ряда правее его и на четыре парты ближе к преподавателям, уже строчила как сумасшедшая – и прочел первый вопрос «а) приведите магическую формулу и б) опишите движения палочки, с помощью которых можно заставить предметы танцевать».
***
– Ну что, все не так уж плохо, а? – беспокойно спросила Гермиона два часа спустя в вестибюле, все еще сжимая в руке свой экзаменационный билет. – Правда, я не уверена, что отдала должное Веселящим заклинаниям, – у меня просто времени не хватило... Вы упомянули про заклинание, снимающее икоту? Я побоялась, что это будет уже чересчур... а на вопрос двадцать третий...
– Гермиона, – твердо сказал я, – что было, то прошло. Давай не будем отвечать на все вопросы по второму разу – лично мне вполне хватило и одного.
Пятикурсники пообедали вместе со всеми остальными (на время обеда факультетские столы вернули в Большой зал), а потом перешли в небольшую комнатку рядом с Большим залом, откуда нас должны были пригласить на устный экзамен. Вскоре нас начали вызывать маленькими группами в алфавитном порядке; те, кто дожидался своей очереди, вполголоса бормотали заклинания и отрабатывали движения палочкой, время от времени нечаянно угощая соседей тычком в глаз или в спину.
Прозвучало имя Гермионы. Трепеща, она покинула комнату вместе с Энтони Голдстейном, Грегори Гойлом и Дафной Грингласс. Прошедшие экзамен не возвращались обратно, так что Гарри и я не знали, как проявила себя Гермиона.
– Да нечего за нее волноваться. Помнишь тест по заклинаниям, когда она набрала сто двенадцать процентов? – сказал я.
Через десять минут профессор Флитвик выкликнул:
– Паркинсон, Пэнси! Патил, Падма! Патил, Парвати! Поттер, Гарри!
– Ни пуха ни пера, – тихо сказал я.
Гарри прошел в Большой зал, крепко, до дрожи сжимая в руке палочку.
Гарри рассказал вечеро о своем экзамене мне – я сам умудрился превратить тарелку в большой гриб и понятия не имел о том, как это у меня получилось. Хорошо хоть с остальным вроде справился.
Вечером отдыхать было некогда: после ужина мы сразу отправились в свою гостиную и взялись за подготовку к завтрашнему экзамену по трансфигурации. Когда я наконец добрался до постели, голова у меня шла кругом от сложных магических теорий и диаграмм. С транфигурацией у меня вусе куда хуже.
Утром, на письменном экзамене, он позабыл определение нескольких заклинаний, но после обеда, пожалуй, отыгрался на устном. С правктикой у меня было все таки получше, чем стеорией.
В среду мы сдали экзамен по травологии, а на четверг был назначен экзамен по защите от Темных искусств. Здесь Гарри в первый раз почувствовал, что ему не в чем себя упрекнуть, а мне было немного не посебе. я без труда ответил на все письменные вопросы,
а на устном экзамене с особенным удовольствием применял все требуемые Щитовые чары на глазах у Амбридж, которая холодно наблюдала за нами от дверей.
– Браво, браво! – воскликнул профессор Тофти , когда я по его просьбе эффектно расправился с боггартом. – Великолепно! Что ж, полагаю, это все, Поттер... если только... брр, опять паук.
В пятницу у Гарри со мной был выходной, а Гермиона сдавала древние руны. Поскольку впереди был еще целый уикенд, мы решили отдохнуть от подготовки. Растянувшись и позевывая у распахнутого окна, из которого веял теплый летний ветерок, мы играли в волшебные шахматы. Вдалеке, на опушке Леса, маячил Хагрид – он проводил урок у младшекурсников. Гарри попытался угадать, каких существ они изучают, и решил, что единорогов, поскольку ребята стояли, слегка расступившись. Тут проем за портретом раскрылся, и в комнату шагнула Гермиона. Она была сильно не в духе.
– Как твои руны? – спросил я, зевая и потягиваясь.
– Я неправильно перевела «эхваз», – свирепо сказала Гермиона. – Это значит «товарищество», а не «защита». Я перепутала его с «эйхваз».
– Да ладно тебе, – лениво сказал я. – Это же только одна ошибка. Ты все равно получишь свою...
– Умолкни! – огрызнулась Гермиона. – Иногда от одной ошибки зависит судьба всего экзамена. И вдобавок, кто-то снова подсунул к Амбридж в кабинет нюхлера. Не пойму, как они умудрились справиться с новой дверью, но я только что проходила мимо и слышала, как она там орет, – можно было подумать, что он пытается откусить кусочек от ее ноги...
– Здорово, – хором сказали Гарри и я.
– Вовсе это не здорово! – горячо воскликнула Гермиона. – Вы что, забыли? Она считает, что это проделки Хагрида! А если она его выгонит, мы с вами наплачемся!
– У него сейчас урок. Она не сможет его обвинить, – сказал Гарри, махнув в сторону окна.
– Иногда меня поражает твоя наивность, Гарри. Ты правда думаешь, что ей нужны доказательства? – Гермиона явно не собиралась успокаиваться. Она решительно прошагала в спальню для девочек и с грохотом захлопнула за собой дверь.
– Милая девочка с чудесным характером, – пробормотал я, подталкивая свою королеву на поле, где стоял один из коней Гарри.
Гермиона ходила насупленная почти весь уикенд. Впрочем, Гарри и мне некогда было обращать на это внимание: мы потратили львиную долю субботы и воскресенья на подготовку к экзамену по зельеварению, назначенному на понедельник. От этого экзамена Гарри ждал самых больших неприятностей; он был уверен, что на нем придет конец его надеждам стать мракоборцем. И действительно, письменное задание оказалось довольно трудным, однако за вопрос об Оборотном зелье я, похоже, набрал максимальное количество баллов: на втором курсе я принимал это запрещенное снадобье и потому сумел описать его действие во всех подробностях.
После обеда выяснилось, что я зря так отчаянно боялся практического экзамена: когда рядом не было Снейпа, я чувствовал себя перед котлом гораздо свободнее. Невилл, сидевший совсем близко от Гарри, тоже выглядел намного веселее, чем на уроках зельеварения. Когда профессор Марчбэнкс сказала: «Пожалуйста, отойдите от котлов – ваше время истекло», я закупорил бутылочку с образцом, почти уверенный в том, что по крайней мере не провалился.
– Осталось только четыре экзамена, – устало сказала Парвати Патил, когда мы направлялись обратно в гриффиндорскую гостиную.
– Только! – язвительно отозвалась Гермиона. – У меня впереди нумерология, а труднее этого, наверное, ничего нет!
У всех хватило ума воздержаться от возражений, так что ей не удалось излить на них свой гнев и она ограничилась тем, что отчитала каких-то первокурсников за слишком громкое хихиканье в гостиной.
На вторник назначили экзамен по уходу за магическими существами. Гарри был полон решимости сдать его как можно лучше, чтобы не подставлять Хагрида под удар. Да и я тоже не хотел подстьавлять хагрида, хотя когда я записывался на этот курс я ожидал большего. Практические испытания проходили на зеленой поляне у опушки Запретного леса. Учеников попросили опознать нарла среди дюжины обыкновенных ежей (правильный метод состоял в том, чтобы предложить им всем по очереди молоко; нарлы, крайне подозрительные существа, чьи иглы обладают целым рядом волшебных свойств, обычно приходят от этого в бешенство, считая, что их пытаются отравить); показать, как нужно обращаться с лукотрусом; покормить и почистить огненного краба, избежав при этом серьезных ожогов, и, наконец, выбрать из множества продуктов те, что не принесут вреда больному единорогу.
Я видел, как Хагрид взволнованно наблюдает за нами из окошка своей хижины. Когда экзаменаторша Гарри, симпатичная пухленькая ведьмочка, улыбнулась ему и сообщила, что он может идти, Гарри украдкой показал Хагриду большой палец, а потом направился обратно к замку. я же немного задержался вместе с сгермионой. После чего мы пошли в зхамок.
Письменный экзамен по астрономии в среду утром прошел без неприятных сюрпризов. я перечислил все, что запомнил. Хорошо она мне не нужна для мракоборчества. Хоть и применяется в ритуалистике. Но где я и где ритуалистика? Практическая астрономия должна была начаться вечером, а послеобеденное время отвели под прорицания.
Гарри растроеный вышел из класса. Я попытался раслабится и узнать что нибудь в шаре. Погадал на чаинках, а потом попытался прочитать линию жизни на руке Тофти. Не сдал и фиг с ним, все рано я этот предмет брал как необязательный. Он мне не нужен. Вела бы Трелони нормально, а так мы больше предумывали, чем гадали.
– Ну уж здесь-то мы обязаны были провалиться, – мрачно пробормотал я, когда мы поднимались по мраморной лестнице. Только что я заметно поднял Гарри настроение рассказом о том, как подробно описал внешность безобразного мужчины с бородавкой на носу, появившегося в его магическом кристалле, а потом поднял глаза и обнаружил, что это было отражение его экзаменатора.
– Зря мы вообще выбрали этот идиотский предмет, сказал Гарри.
– Что ж, зато теперь мы наконец сможем от него отказаться.
– Да, – согласился Гарри. – Не надо больше прикидываться, будто нас волнует, что произойдет, если Юпитер с Ураном окончательно рассорятся.
– А я больше не стану переживать, если чайные листья у меня в чашке будут твердить: «Умри, Рон, умри!» – просто возьму да и выкину их в мусорное ведро, там им самое место.
Гарри рассмеялся, и как раз в этот момент нас нагнала Гермиона. Я тут же оборвал смех, опасаясь разозлить ее.
– Ну, по-моему, нумерологию я сдала нормально, – сказала она, и оба друга вздохнули с облегчением. – Пожалуй, до ужина еще успеем быстренько просмотреть звездные карты...
В одиннадцать, поднявшись на верхушку Астрономической башни, Мы убедились, что ночь для наблюдений над звездами выдалась идеальная – тихая и безоблачная. Окрестности замка купались в серебристом лунном свете, воздух был прохладный, бодрящий. Мы настроили телескопы и по команде профессора Марчбэнкс принялись заполнять пустые карты, которые нам роздали.
Профессора Марчбэнкс и Тофти ходили среди нас, наблюдая за тем, как мы определяем точные координаты планет и звезд, видимых в телескоп. Тишину изредка нарушали только шелест карт, случайный скрип телескопа, поправляемого на опоре, да царапанье по пергаменту многочисленных перьев. Прошло полчаса, потом час, и маленькие квадратики отраженного золотого света на земле внизу стали исчезать один за другим – это гасли окна в замке.
Из далекой хижины донесся рев, взмыв сквозь тьму к самой верхушке Астрономической башни. Несколько моих соседей вынырнули из-за своих телескопов и стали всматриваться во мрак в направлении хижины Хагрида.
Послышался суховатый кашель профессора Тофти.
– Пожалуйста, друзья мои, сосредоточьтесь, – мягко сказал он.
Большая часть учеников вернулась к телескопам. Гарри посмотрел налево: взгляд Гермионы был прикован к хижине Хагрида.
– Кхм... осталось двадцать минут, – напомнил проґфессор Тофти.
Гермиона подскочила и тут же согнулась над своей звездной картой; Гарри поглядел на свою и заметил, что по ошибке назвал Венеру Марсом. Он наклонился, чтобы исправить надпись.
Снизу что-то громко бабахнуло. Несколько человек дернулись от неожиданности и завопили «ай!», наткнувшись глазом на свои телескопы.
Дверь Хагрида распахнулась настежь, из хижины хлынул поток света, и мы ясно увидели на пороге массивную фигуру хозяина – он ревел от ярости и потрясал кулаками, а шестеро человек вокруг, судя по тонким красным лучикам, которые они направляли в его сторону, пытались сразить его Оглушающим заклятием.
– Негодяи! – закричала Гермиона.
– Ну-ну, уважаемая! – возмутился профессор Тофти. – Вы на экзамене!
Но никто уже не обращал на звездные карты ни малейшего внимания. Лучи красного света все еще метались около хижины Хагрида, но почему-то словно отскакивали от него: он по-прежнему стоял, выпрямившись во весь рост, и по-прежнему, насколько мог судить Гарри, отбивался от нападавших. Крики и вопли разносились по всей территории школы, кто-то крикнул: «Будьте же благоразумны, Хагрид!»
– Ни фига, Долиш! Так просто вы меня не возьмете! – заревел Хагрид в ответ.
Я видел крошечный силуэт Клыка – он пытался защитить хозяина, бросаясь на окруживших его волшебников, но вскоре в него угодило заклятие и он упал замертво. Испустив яростный вопль, Хагрид сгреб виновника в охапку и отшвырнул прочь; тот пролетел футов десять, грянулся оземь и больше не вставал. Гермиона ахнула, прижав руки ко рту; Гарри оглянулся на меня и заметил, что я тоже испуган. До сих пор никто из нас еще не видал Хагрида разозленным по-настоящему.
– Смотрите! – пискнула Парвати, опершись о парапет и указывая на парадные двери замка, которые снова открылись; на темную лужайку опять пролился свет, и к хижине лесничего устремилась еще одна высокая черная фигура.
– Это безобразие! – взволнованно воскликнул профессор Тофти. – Осталось всего шестнадцать минут!
Но ребята пропустили его оклик мимо ушей: они наблюдали за новым участником событий, со всех ног мчащимся к месту, где разгорелась битва.
– Как вы смеете! – крикнул этот человек на бегу. – КАК ВЫ СМЕЕТЕ!
– Это Макгонагалл! – прошептала Гермиона.
– Оставьте его в покое! Немедленно! – раздался в темноте голос Макгонагалл. – По какому праву вы на него нападаете? Он не сделал ничего, что могло бы послужить...
Гермиона, Парвати и Лаванда дружно завизжали: люди у хижины послали навстречу декану их факультета не меньше четырех Оглушающих заклятий. На полпути между хижиной и замком красные лучи угодили в нее – на мгновение фигура Макгонагалл словно осветилась изнутри зловещим красным светом, потом ноги ее оторвались от земли, она упала навзничь и больше не шевелилась.
– Разорви меня горгулья! – воскликнул профессор Тофти, который, по-видимому, тоже успел совершенно забыть об экзамене. – Без всякого предупреждения! Это возмутительно!
– Трусы! – взревел Хагрид. Его слова были хорошо слышны на верхушке башни, и после этого возгласа в замке снова вспыхнуло несколько окон. – Жалкие трусы! Получайте! Вот вам!
– О боже! – ахнула Гермиона.
Хагрид угостил двух ближайших к нему противников мощными ударами; судя по тому, как они рухнули наземь, это был чистый нокаут. Я увидел, как Хагрид согнулся вдвое, и решил, что его наконец одолели с помощью заклятий. Но нет – в следующий миг Хагрид распрямился снова. Теперь у него на спине чернело что-то похожее на тюк, и Гарри сообразил, что это бесчувственное тело Клыка.
– Взять его, взять! – вопила Амбридж, однако ее последний помощник явно не торопился свести знакомство с Хагридовыми кулаками – наоборот, он пятился так быстро, что споткнулся о лежащего без чувств товарища и упал. Хагрид развернулся и кинулся бежать с Клыком на плечах. Амбридж послала ему вслед еще одно Оглушающее заклятие, но промахнулась, и Хагрид, во всю мочь несущийся к далеким воротам, исчез во мраке.
Наступила тревожная тишина, которая длилась, наверное, целую минуту. Ошеломленные ученики не отрываясь смотрели вниз, во тьму. Потом раздался слабый голос профессора Тофти:
– Э-э... прошу, у вас еще пять минут.
Хотя я заполнил всего две трети карты, я не мог дождаться конца экзамена. Когда назначенные пять минут истекли, мы с Гарри и Гермионой как попало нахлобучили на телескопы футляры и ринулись вниз по винтовой лесенке. Никто из учеников и не думал ложиться в постель – все они громко и возбужденно обсуждали у подножия лестницы те события, свидетелями которых им довелось стать.
– Какая подлость! – воскликнула Гермиона. Она была так рассержена, что язык плохо ее слушался. – Напасть на Хагрида посреди ночи!
– Очевидно, на этот раз Амбридж хотела обойтись без сцен – помните Трелони? – глубокомысленно заметил Эрни Макмиллан, протискиваясь к ним сквозь толпу.
– А Хагрид-то, вот молодец! – сказал я, хотя я и был скорее обеспокоенным, чем восторженным. – Почему это от него отскакивали их заклятия?
– Наверное, великанья кровь помогла, – дрожащим голосом пояснила Гермиона. – Великанов вообще очень трудно оглушить заклятием, они как тролли, прямо непрошибаемые... но как же бедная Макгонагалл... четыре Оглушающих заклятия прямо в грудь, а она ведь уже далеко не девочка!
– Ужас, ужас, – поддакнул Эрни, солидно качая головой. – Ну ладно, я пошел спать. Всем пока!
Ребята вокруг нас расходились, все еще оживленно обсуждая увиденное.
– По крайней мере, им не удалось засадить Хагрида в Азкабан, – сказал я. – Он небось к Дамблдору отправился, как думаете?
– Да, наверно, – согласилась Гермиона. Казалось, она вот-вот заплачет. – Ах, как все ужасно! Я так надеялась, что Дамблдор скоро вернется, а вместо этого мы потеряли и Хагрида!
Мы побрели обратно в гриффиндорскую гостиную и обнаружили, что там яблоку негде упасть. Шум у хижины лесничего разбудил несколько человек, а те подняли друзей. Симус с Дином, чуть опередившие Гарри, меня и Гермиону, уже рассказывали о том, что они видели и слышали с верхушки Астрономической башни.
– Но с чего ей увольнять Хагрида? – покачав головой, спросила Анджелина Джонсон. – Это же не Трелони – в нынешнем году он преподавал гораздо лучше, чем обычно!
– Амбридж ненавидит полулюдей, – горько сказала Гермиона, усевшись в кресло. – Она давно пыталась выгнать Хагрида.
– А еще она думала, что это Хагрид запускает к ней в кабинет нюхлеров, – подала голос Кэти Белл.
– Ах ты блин, – ругнулся Ли Джордан и тут же прикрыл рот рукой. – Это ведь я их ей подсовывал. Фред с Джорджем оставили мне несколько штук – ну, я и левитировал их через окно.
– Она все равно бы его уволила, – сказал Дин. – Он был слишком дружен с Дамблдором.
– Что правда то правда, – сказал Гарри, опускаясь в кресло напротив Гермионы.
– Я очень надеюсь, что с профессором Макгонагалл все в порядке, – чуть не плача, сказала Лаванда.
– Ее принесли обратно в замок, мы видели из окошка спальни, – сказал Колин Криви. – Она не слишком хорошо выглядела.
– Мадам Помфри поставит ее на ноги, – твердо сказала Алисия Спиннет. – Она превосходный целитель.
Гостиная опустела только часам к четырем утра.
Заключительный экзамен, по истории магии, был назначен на послеобеденное время. После завтрака я с удовольствием вернулся бы в постель, но мне нужно было еще раз повторить пройденное, и я, стиснув голову руками и изо всех сил стараясь не дремать, уселся у окошка в гостиной и принялся просматривать стопку занятых у Гермионы конспектов высотой в добрых три с половиной фута.
В два часа пополудни пятикурсники вошли в Большой зал и, заняв свои места, стали ждать разрешения перевернуть билеты. Я чувствовал, что вымотался до предела. Мне хотелось только одного – чтобы все это поскорее кончилось и я мог пойти и заснуть;
– Пожалуйста, переверните билеты, – сказала профессор Марчбэнкс из-за преподавательского стола. – Итак, начали!
Я тупо уставился на первый вопрос. Лишь через несколько секунд я осознал, что не понимаю ни слова. Где-то наверху, у края высокого окна, билась в стекло муха, и ее жужжание мешало сосредоточиться. Медленно, мучительно он наконец собрался с мыслями и начал писать ответ.
Я стал писать, время от времени отрываясь от работы, чтобы взглянуть на большие песочные часы, стоявшие около профессора Марчбэнкс. Я сидел прямо за Драко Малфоем – его Платиновые волосы волосы мешали мне сосредоточится. Хорошо, что мне не нужна история. Нет, просто отлично.
Со всех сторон вокруг меня усердно скрипели перья – звук был такой, словно в Зале копошатся полчища крыс. Солнце жарило мне в затылок. Чем же этот Бонаккорд так насолил чародеям из Лихтенштейна? У Гарри было впечатление, что там не обошлось без троллей... Я снова со злостью уставиолся на Малфоя.
Внезапно Гарри упал на пол и закричал.
Глава 32
– Я не хочу... не надо меня в больничное крыло... пожалуйста...
Гарри бормотал эти бессвязные слова, пытаясь освободиться от профессора Тофти, который только что вывел его в вестибюль. Кудап это Гарри протащили? У него что опять был кошмар?
Наконец экзамен закончиолся, и мы пошли искать Гарри.
– Гарри! – воскликнула Гермиона, вне себя от испуга. – Что случилось? С тобой все в порядке? Ты не заболел?
– Где ты был? – требовательно спросил я.
– Пошли со мной, – быстро отозвался Гарри. – Пойдем, мне нужно вам кое-что сказать.
