Текст книги "Рон Уизли и Орден феникса (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
– Отличная новость, – улыбнулся ей Гарри.
– Нам нужен другой вратарь вместо Оливера. Отборочные испытания в пятницу в пять часов, и я хочу, чтобы собралась вся команда, – надо посмотреть, как впишется новичок
– Хорошо, – сказал Гарри. Анджелина улыбнулась ему и отошла.
– Я и забыла, что Вуд уже окончил школу, – рассеянно проговорила Гермиона, сев за стол рядом со мной и потянув к себе тарелку с тостами. – Для команды, наверно, большая потеря.
– Это точно, – сказал Гарри, садясь напротив. – Он был хорошим вратарем...
– И тем не менее свежая кровь не помешает. Как по-вашему? – заметил я.
В верхние окна со свистом и стуком сотнями влетели совы с письмами и посылками. Каждая опустилась к своему владельцу, по пути окропив завтракающих дождевыми каплями, – снаружи явно лило вовсю. Хедвиг не было. Гермионе, однако, пришлось быстро отодвинуть стакан с апельсиновым соком, чтобы дать на столе место большой мокрой сове-сипухе с отсыревшим
«Ежедневным пророком» в клюве.
– Зачем тебе это, скажи на милость? – раздраженно спросил Гарри глядя, как Гермиона кладет медный кнат в кожаный мешочек на ноге у совы и та улетает восвояси. – Мне такая макулатура даром не нужна.
– Надо знать, что пишет противник, – сумрачно сказала Гермиона и, развернув газету, исчезла за ней. Появилась она, лишь когда Гарри и Рон покончили с едой.
– Ничего нет, – сообщила она и, скатав газету в трубочку, положила около своей тарелки. – Ни про тебя, ни про Дамблдора, ни про что.
Профессор Макгонагалл, идя вдоль стола, раздавала расписания.
– Ну и денек сегодня! – простонал я. – История магии, сдвоенное зельеварение, прорицания и сдвоенная защита от Темных искусств... Бинс, Снейп, Трелони и эта Амбридж – все в один день! Хорошо бы Фред и Джордж поторопились со своими Забастовочными завтраками...
– Что я слышу? Не обманывают ли меня уши? – спросил Фред, который как раз появился вместе с Джорджем. – Староста Хогвартса хочет прогуливать уроки?
Он втиснулся на скамейку рядом с Гарри.
– Вот, полюбуйся, что у нас сегодня, – хмуро сказал ему я, подвигая к Фреду свое расписание. – Худший понедельник в моей жизни.
– Я тебя понимаю, братишка, – кивнул Фред, просмотрев листок. – Ну что ж, могу по дешевке уступить тебе Кровопролитную конфету.
– С какой стати вдруг по дешевке? – с подозрением спросил я.
– С такой, что у тебя от нее как пойдет носом кровь, так и не остановится. Противоядия у нас еще нет, – объяснил Джордж, беря себе копченой рыбы.
– С чем вас и поздравляю, – угрюмо сказал я, засовывая расписание в карман. – Нет уж, лучше на уроках посижу.
– Кстати, о ваших Забастовочных завтраках, – сказала Гермиона, поочередно сверля глазами Фреда и Джорджа. – Вы не должны были помещать на доске Гриффиндора объявление о наборе испытуемых.
– Кто это берется нам указывать? – с изумлением спросил Джордж.
– Я, – ответила Гермиона. – И Рон.
– Меня, пожалуйста, не припутывай, – поспешно сказал я.
Гермиона сверкнула на меня глазами. Фред и Джордж хихикнули.
– Скоро ты, Гермиона, другие песни запоешь, – проговорил Фред, густо намазывая маслом сдобную лепешку. – У тебя пятый курс пошел, скоро сама будешь выпрашивать у нас Забастовочные завтраки.
– Почему это на пятом курсе я вдруг начну их выпрашивать? – спросила Гермиона.
– На пятом курсе сдают СОВ, – объяснил Джордж.
– И что же?
– А то, что у вас впереди экзамены. Вас так нагрузят, что спины затрещат, – с удовлетворением сказал Фред.
– У половины нашего курса перед СОВ пошли неполадки с нервами, – радостно подхватил Джордж. – Ну, слезы там, истерики... Патриция Стимпсон все время в обморок падала...
– А Кеннет Таулер весь покрылся пузырями, было такое? – пустился вспоминать Фред.
– Это потому, что ты подсыпал ему в пижаму Волдырный порошок, – сказал Джордж
– Да, точно, – ухмыльнулся Фред. – Я и позабыл... Трудно, знаете, держать все в голове.
– Так или иначе, пятый курс – это кошмар, – сказал Джордж. – По крайней мере для тех, кого волнуют результаты экзаменов. Мы-то с Фредом не унывали.
– Ага... Ну, и что у вас вышло? Всего по три балла каждому, – напомнил ему я.
– Подумаешь, – отмахнулся Фред. – Все равно наша жизнь не будет иметь ничего общего с миром академических достижений.
– Мы всерьез обсуждали вопрос, учиться ли на седьмом курсе, – бодро сообщил Джордж. – Ведь теперь, когда у нас есть...
Он осекся.
– ...когда у нас есть баллы за СОВ, – мигом выкрутился Джордж, – зачем нам еще ЖАБА? Но в конце концов мы решили, что для мамы это было бы слишком – наш уход из школы как раз в тот момент, когда Перси оказался самым вонючим дерьмом на свете.
– Но мы не собираемся тратить этот последний год зря, – сказал Фред, с нежностью оглядывая большой зал. – Мы используем его для того, чтобы провести небольшое исследование рынка. Выясним в точности, чего хочет средний ученик Хогвартса от магазина волшебных фокусов и трюков, тщательно обработаем результаты исследования и постараемся предложить товар, соответствующий спросу.
– Но где вы возьмете начальный капитал? – скептически спросила Гермиона. – Вам нужна будет масса всяких ингредиентов, материалов – ну, и помещение, конечно...
Гарри уронил вилку и наклонился под стол поднять. Над ним раздался голос Фреда:
– Меньше будешь спрашивать – меньше вранья услышишь, Гермиона. Пошли, Джордж, если поторопимся, может, успеем перед травологией поторговать Удлинителями ушей.
Прихватив несколько тостов близнецы ушли.
– Ну, и как это понимать? – спросила Гермиона, глядя то на Гарри, то на меня. – «Меньше будешь спрашивать...» Выходит, у них уже есть золото, чтобы начать дело?
– Мне и самому хотелось бы знать, – задумчиво наморщил лоб я. – Этим летом они купили мне новую парадную мантию. Откуда у них столько галеонов, понятия не имею...
Гарри решил, что пора перевести разговор в менее опасное русло.
– Думаете, и правда из-за экзаменов будет трудный год?
– Еще бы, – откликнулся я. – Это уж наверняка. СОВ – важная штука, от него зависит, какую работу ты можешь получить, и всякое такое. В этом году, Билл мне сказал, у нас будут еще консультации по выбору профессии. Чтобы ты мог решить, какие предметы сдавать на последнем курсе.
– А вы уже поняли, что хотите делать после Хогвартса? – спросил Гарри меня и Гермиону чуть погодя, когда мы вышли из Большого зала и направились в класс истории магии.
– Я – еще нет, наверно, – медленно проговорил я. – Разве что... ну...
На меня напала застенчивость.
– Что? – не отступался Гарри.
– Ну, мракоборцем неплохо бы стать, – сказал я нарочито небрежным тоном.
– Это точно! – с жаром подтвердил Гарри.
– Но они – вроде как элита, – продолжил я. – Надо сильно постараться, чтобы туда попасть. Ну, а ты, Гермиона?
– Не знаю, – сказала она. – Хочется делать по-настоящему важное дело.
– Мракоборцы – это очень важно! – воскликнул Гарри.
– Да, но это не единственное важное дело на свете, – глубокомысленно заметила Гермиона. – Я могла бы, например, всерьез заняться борьбой за права эльфов...
Гарри и я с трудом удержались от того, чтобы не переглянуться.
История магии была, по общему мнению, самым скучным предметом из всех, что когда-либо преподавались в мире волшебников. Профессор Бинс, наш учитель ґ призрак, говорил глухим монотонным голосом, который практически гарантировал тебе сильнейшую сонливость уже на десятой минуте урока, а в теплую погоду – на пятой. Форма преподавания у него была ровно одна – бубнить и бубнить без перерыва, а ты сиди и записывай или, если невмоготу, тупо пялься в пространство. Гарри и мне пока что худо-бедно удавалось получать по этому предмету проходные баллы, но только благодаря тому, что Гермиона давала нам перед экзаменами свои конспекты. Из всех только она могла противостоять усыпляющей силе профессорского голоса.
Сегодня нам надо было вытерпеть сорокапятиминутную лекцию о войнах с великанами. Я почти весь урок играл с Гарри в «виселицу» на уголке пергамента, Гермиона то и дело уничтожающе на нас косилась.
– Что, по нашему, будет, – спросила она их холодно, когда Бинс, кончив лекцию, уплывал сквозь классную доску, а они шли на перемену, – если я в этом году не дам вам конспектов?
– Мы завалим СОВ, – ответил я. – Совесть твоя это выдержит, Гермиона?
– Получите по заслугам, – парировала она. – Ведь вы даже не пытаетесь его слушать!
– Еще как пытаемся, – возразил я. – Просто у нас ни мозгов твоих нет, ни памяти, ни сосредоточенности. Не очень-то любезно с твоей стороны подчеркивать тот факт, что ты умнее нас.
– Не говори глупостей, – сказала Гермиона, но, первой выходя в сырой двор, она, судя по лицу, уже была настроена более миролюбиво.
С неба сыпалась мелкая туманная морось, и кучки школьников, жавшихся к стенам двора, выглядели словно бы чуточку смазанными. Гарри, я и Гермиона нашли уединенный уголок под балконом, с которого здорово капало, подняли воротники мантий, защищаясь от сентябрьской промозглости, и заговорили о том, какое задание на первом уроке года даст им Снейп. Едва они успели сойтись на том, что оно наверняка будет очень заковыристое – Снейп нарочно постарается застать их врасплох после двухмесячных каникул, – как увидели, что кто-то, выйдя из-за угла, направляется прямо к ним.
– Привет, Гарри!
Это была Чжоу Чанг – и, что необычно, опять одна.
– Здравствуй, – отозвался Гарри.
– Вижу, ты избавился от этой зелени.
– Ага, – сказал Гарри, постаравшись улыбнуться– Ну, а ты как... э... хорошо провела лето?
Что-то в ее лице напряглось, но она ответила:
– Да, ты знаешь, очень даже неплохо...
– Это у тебя значок «Торнадос»? –спросил я, показывая на приколотый к мантии Чжоу небесно-голубой значок с красивым двойным золотым "Т", – Разве ты за эту команду болеешь?
– За эту, – ответила Чжоу.
– Ты всегда за нее болела или начала с тех пор, как она стала выигрывать первенство лиги? – спросил я прокурорским тоном.
– Я болею за нее с шести лет, – прохладно ответила Чжоу. – Ну ладно... пока, Гарри.
И она ушла. Подождав, пока Чжоу пересекла полдвора, Гермиона обрушилась на меня:
– Верх бестактности с твоей стороны!
– Почему? Я только спросил ее...
– Разве непонятно было, что она хочет говорить с Гарри, а не с тобой?
– Ну и говорила бы, разве я мешал?
– С какой стати ты напустился на нее из-за команды по квиддичу?
– Напустился? Ни на кого я не напускался, я только...
– Кому какое дело, если она болеет за «Торнадос»?
– А такое, что половина из тех, кто носит теперь эти значки, купили их только в прошлом сезоне...
– Ну и что?
– Это значит, что они не настоящие болельщики, а просто примазались...
– Пошли на урок, – безразличным голосом сказал Гарри. Спор продолжался всю дорогу в подземелье Снейпа.
Войдя в класс, мы двинулись к привычному столу в дальнем конце и уселись продолжая ругаться.
– Успокаиваемся, – холодно произнес Снейп, закрывая за собой дверь.
Этот призыв к порядку был излишним: едва дверь захлопнулась, как безмолвие и неподвижность воцарились сами собой. Одного присутствия Снейпа было, как правило, достаточно для поддержания тишины.
– Прежде чем начать сегодняшний урок, – сказал Снейп, быстро подойдя к столу и оглядев класс, – я бы счел уместным напомнить, что в июне вы будете держать серьезный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. Хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, я все же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за СОВ хотя бы «удовлетворительно». Иначе вам придется столкнуться с моим... неудовольствием.
Его взгляд в этот момент остановился на Невилле, который судорожно сглотнул.
– По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, – продолжал Снейп. – По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моем классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придется со мной распрощаться.
– Но до приятной минуты расставания как-никак еще год, – мягко сказал Снейп, – и потому, будете вы впоследствии претендовать на высшую аттестацию или нет, я советую всем собраться с силами и постараться получить те приличные баллы за СОВ, на какие я привык рассчитывать у своих учеников. Сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Это – Умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство. Но осторожно: если переусердствовать с ингредиентами, пациент может погрузиться в глубочайший, а то и необратимый сон, поэтому пристально следите за тем, что делаете. Ингредиенты и способ приготовления, – Снейп взмахнул волшебной палочкой, – написаны на доске. (Они тотчас там появились.) Все, что вам необходимо, – он опять взмахнул палочкой, – находится в шкафу. (Дверца шкафа распахнулась.) В вашем распоряжении полтора часа... Приступайте.
Как мы и предполагали, Снейп выбрал чрезвычайно трудное зелье, требующее кропотливой работы. Ингредиенты необходимо было добавлять в котел в строго определенном порядке и строго определенных количествах. Помешивая состав, надо было совершить строго определенное число движений, сначала по часовом стрелке, потом против; перед добавлением последнего ингредиента температуру огня, на котором варится зелье, необходимо было уменьшить до определенного значения на определенное количество минут.
– От вашего зелья должен сейчас идти легкий серебристый пар, сказал Снейп, когда до конца урока оставалось десять минут.
Мой котел Рона испускал зеленоватые искры. Симус лихорадочно тыкал в еле теплящийся огонь под своим котлом кончиком волшебной палочки. А вот над зельем Гермионы стоял мерцающий серебристый туман, и Снейп, быстро проходя мимо, ничего ей не сказал, даже не опустил крючковатого носа. Взглянул, и только. Это означало, что придраться не к чему. Но над котлом Гарри Снейп остановился и посмотрел в него с жуткой ухмылкой.
– Поттер, что это, по-вашему, такое?
Сидевшие в первых рядах слизеринцы с удовольствием подняли головы.
– Умиротворяющий бальзам, – выдавил из себя Гарри.
– Скажите мне, Поттер, – мягко сказал Снейп, – вы читать умеете?
Драко Малфой засмеялся.
– Умею, – ответил Гарри, крепко стиснув волшебную палочку.
– Тогда прочтите, пожалуйста, третий пункт инструкции.
Гарри посмотрел на доску.
– «Добавить толченого лунного камня, помешать три раза против часовой стрелки, варить на слабом огне семь минут, затем добавить две капли сиропа чемерицы».
– Вы сделали все, что написано в третьем пункте, Поттер?
– Нет, – очень тихо ответил Гарри.
– Простите, я не расслышал.
– Нет, – повторил Гарри громче. – Я забыл про чемерицу.
– Я знаю, что вы про нее забыли, Поттер, и это означает, что ваша работа яйца выеденного не стоит. Эванеско!
Приготовленное Гарри зелье исчезло; он, как дурак, стоял над пустым котлом.
– Тех из вас, кто справился с чтением инструкции, прошу наполнить вашим зельем колбу, снабдить ее наклейкой с разбочиво написанными именем и фамилией и поставить на мой стол для проверки, – сказал Снейп. – Домашнее задание на четверг: двенадцать дюймов пергамента о свойствах лунного камня и его использовании в зельеварении.
Он сунул волшебную палочку обратно в сумку и тяжело опустился на стул, а остальные между тем наливали зелье в колбы, затыкали их пробками и приносили Снейпу. Когда прозвенел наконец звонок, Гарри первым двинулся прочь из подземелья, и к тому времени, как я и Гермиона пришли в Большой зал, он уже приступил к обеду. Потолок в зале приобрел за утро еще более хмурый оттенок серого цвета. В высокие окна хлестал дождь.
– Страшная несправедливость со стороны Снейпа, – принялась утешать его Гермиона, сев рядом и положив себе картофельной запеканки с мясом. – Твое зелье уж во всяком случае было лучше, чем у Гойла. Когда он налил его в колбу, она разлетелась на куски, и мантия у него загорелась.
– Ничего нового, – сказал Гарри, не поднимая глаз от тарелки, – Разве Снейп был когда-нибудь ко мне справедлив?
Вопрос остался без ответа. Мы все втроем знали, что сильнейшая взаимная неприязнь между Снейпом и Гарри началась с той минуты, когда Гарри впервые переступил порог Хогвартса.
– А я была почти уверена, что в этом году он не будет так зверствовать, – сказала Гермиона с недоумением. – Потому что... ну, вы понимаете... – Она огляделась по сторонам; и справа и слева от них было по нескольку пустых стульев, и мимо стола никто не проходил. – Теперь, когда он в Ордене...
– Какая разница-то? Поменяла поганка пятна... – глубокомысленно проговорил я. – Я всегда считал, что у Дамблдора не все дома, если он доверяет Снейпу. Где доказательства, что он и вправду перестал работать на Сами-Знаете-Кого?
– Я думаю, у Дамблдора хватает доказательств, пусть даже он не делится ими с тобой, Рон, – резко отозвалась Гермиона.
– Знаете что, заткнитесь вы оба, – устало сказал Гарри, когда я открыл рот, чтобы ответить. Гермиона и я так и застыли с обиженными лицами. – Надоело вас слушать. Вечно друг с другом цапаетесь, сил больше нет.
И, не доев запеканку, он рывком перекинул сумку через плечо и пошел от нас прочь.
Так, похоже действительно пора заканчивать.
Перекусив, мы разошлись кто куда.
Я, поднявшись через люк, внимательно огляделся, увидел Гарри и двинулся прямо к нему – вернее, настолько прямо, насколько можно было среди всех этих столиков, стульев и пухлых пуфов.
– Мы с Гермионой кончили ругаться, – сообщил я, садясь около Гарри.
– Поздравляю, – проворчал Гарри.
– Но Гермиона считает, что было бы очень мило, если бы ты перестал срывать на нас злость, – сказал я.
– Я не...
– Я просто передаю тебе ее слова, – перебил его я. – Но я с ней согласен. Если Симус и Снейп тебя обижают, то при чем тут мы?
– Я и не говорю, что...
– Здравствуйте, – сказала профессор Трелони своим обычным голосом – глухим, потусторонним, и Гарри осекся. – Добро пожаловать в новом учебном году на урок прорицаний. Все каникулы я, конечно, внимательно следила за вашими судьбами, и мне приятно видеть, что вы благополучно вернулись в Хогвартс – о чем я, разуметься, знала заранее. На столах перед вами лежат экземпляры «Оракула СНОВ» Иниго Имаго. Толкование сновидений – важнейший способ заглянуть в будущее, и вполне вероятно, что наше владение этим разделом ясновидения будет проверено на экзаменах по СОВ. Хотя, конечно же, я не считаю, что экзаменационные успехи или неудачи играют какую-либо роль, когда речь идет о священном искусстве прорицания. Для тех, у кого есть Зрячее Око, оценки и аттестаты значат очень мало. Но, поскольку директор считает нужным подвергнуть вас экзаменационным испытаниям...
Она позволила голосу мягко сойти на нет, давая всем понять, что, по мнению профессора Трелони, ее предмет выше таких пошлых материй, как экзамены.
– Откройте, пожалуйста, предисловие и прочтите, что Имаго пишет об искусстве толкования сновидений. Затем разбейтесь на пары и, пользуясь «Оракулом снов», попробуйте истолковать самые последние сновидения друг друга. Приступайте.
Хорошего в этом уроке было только то, что он был одинарный, а не сдвоенный. К тому времени, как мы кончили читать предисловие, на толкование сновидений осталось от силы минут десять. За столиком по соседству с Гарри и мной пару составили Дин и Невилл, и Невилл немедленно пустился в пространное описание кошмара, где фигурировала выходная шляпа его бабушки, нахлобученная на гигантские ножницы. А Гарри и я сидели и мрачно смотрели друг на друга.
– Я снов никогда не запоминаю, – сказал я, – так что давай ты.
– Хоть один-то ты должен помнить, – раздраженно отозвался Гарри.
– Кажется, прошлой ночью мне приснилось, что я играю в квиддич, – сказал я, наморщив лицо в попытке вспомнить получше. – Ну, и что, по-твоему, это значит?
– Может быть, то, что тебя сожрет какая-нибудь гигантская зефирина, – предположил Гарри, листая «Оракул» без всякого интереса. Выискивать в «Оракуле» фрагменты сновидений было очень скучно, и домашнее задание, состоявшее в том, чтобы месяц вести дневник сновидений, радости не добавило. Когда прозвенел звонок, Гарри и я первыми полезли вниз. Я при этом громко ворчал:
– Это же надо – сколько всего назадавали! Бинс – письменную работу в полтора фута длиной о войнах с великанами, Снейп – фут об использовании лунного камня, а теперь ещё Трелони – месячный дневник сновидений! Значит, правду сказали Фред и Джордж про год перед СОВ. Если еще теперь эта Амбридж что-нибудь задаст...
Когда мы вошли в класс защиты от Темных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом.
На ней была та же, что и вчера вечером, пушистая розовая кофточка, макушку увенчивал черный бархатный бант.
В классе все старались вести себя тихо: профессор Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется.
– Здравствуйте! – сказала она, когда ученики расселись по местам.
Несколько человек пробормотали в ответ:
– Здравствуйте.
– Стоп-стоп-стоп, – сказала профессор Амбридж. – Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся!
– Здравствуйте, профессор Амбридж! – проскандировал класс.
– Вот и хорошо, – сладким голосом пропела профессор Амбридж. – Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберем, перья вынем.
Услышав это, многие обменялись угрюмыми взглядами. Ни разу еще интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки. Я вынул перо, чернила и пергамент. Профессор Амбридж, наоборот, достала из сумки волшебную палочку, которая была необычно короткой, и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли слова:
«Защита от Темных искусств. Возвращение к основополагающим принципам».
– Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? – сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. – Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ.
Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса.
Она опять постучала по доске. Слова, которые на ней были, исчезли, и взамен появилось:
ЦЕЛИ КУРСА
1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии.
2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону.
3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования.
Пару минут в классе раздавался только шорох перьев о пергамент. Когда все списали три поставленные профессором Амбридж цели курса, она спросила:
– У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?
По классу пробежало глухое утвердительное бормотание.
– Мне кажется, надо попробовать еще разочек, – сказала профессор Амбридж. – Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме:
«Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?
– Да, профессор Амбридж, – хором ответили ученики.
– Хорошо, – сказала профессор Амбридж. – Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу – «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться.
Профессор Амбридж отошла от доски и, сев за учительский стол, стала наблюдать за классом своими выпуклыми жабьими глазами. Я начал читать «Теорию защитной магии» с пятой страницы.
Это было неимоверно скучно – нисколько не лучше, чем слушать профессора Бинса. Я рассеянно крутил в пальцах перо, глядя в одну точку на странице. Гермиона свой экземпляр "Теории защитной магии даже не открыла. Подняв руку, она сверлила глазами профессора Амбридж.
Спустя еще несколько минут Гарри был уже не единственным, кто уставился на Гермиону. Глава, которую нам велено было читать, оказалась такой нудной, что все больше и больше народу вместо того, чтобы продираться сквозь «Основы для начинающих», принималось наблюдать за молчаливыми стараниями Гермионы привлечь к себе внимание профессора Амбридж.
Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит.
– Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? – спросила она Гермиону, как будто только что ее заметила.
– Вопрос, но не по поводу главы, – ответила Гермиона..
– Видите ли, сейчас мы читаем, – сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. – Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока.
– Мне неясны цели вашего курса, – сказала Гермиона. Профессор Амбридж вскинула брови.
– Ваше имя, будьте добры.
– Гермиона Грейнджер.
– Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, – нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж.
– Мне они непонятны, – отрезала Гермиона. – Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний.
Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, все еще остававшиеся на доске.
– Об использовании защитных заклинаний? – повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. – Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть?
– Мы что, не будем применять магию? – громко спросил я.
– На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер...
– Уизли, – сказал я, выбрасывая руку в воздух.
Профессор Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к мне спиной. Мигом Гарри и Гермиона тоже вскинули руки. На секунду задержав на Гарри взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, профессор Амбридж обратилась к Гермионе:
– Да, мисс Грейнджер. Вы хотите еще что-нибудь спросить?
– Хочу, – сказала Гермиона. – Не в том ли весь смысл защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания?
– Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? – спросила профессор Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном.
– Нет, но...
– Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска...
– Ну, и какой от этого толк? – громко спросил Гарри. – Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо...
– Руку, мистер Поттер! – пропела профессор Амбридж.
Гарри выбросил вверх кулак. И опять профессор Амбридж мгновенно отвернулась от него – но тут поднялось еще несколько рук.
– Ваше имя, будьте добры, – сказала профессор Амбридж Дину.
– Дин Томас.
– Итак, мистер Томас?
– Я согласен с Гарри, заявил Дин. – Если на нас нападут, без риска не обойдется.
– Я вынуждена повторить, сказала профессор Амбридж, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой. – Вы что ожидаете нападения во время моего урока?
– Нет, но...
Профессор Амбридж перебила его.
– Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, – сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, – но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, – она издала недобрый смешок, – о чрезвычайно опасных полукровках.
– Если вы о профессоре Люпине, – возмутился Дин, – то он был самым лучшим...
– Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Темных сил...
– Ничего подобного, – сказала Гермиона, – мы просто...
– Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер! Гермиона подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от нее.
– Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам.
– Он оказался сумасшедшим, разве не так? – горячо возразил Дин. – И даже от него мы массу всего узнали.
– Ваша рука не поднята, мистер Томас! – проверещала профессор Амбридж. – По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение... Ваше имя, будьте добры? – спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх.
– Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Темных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное?
– При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, – либеральным тоном сказала профессор Амбридж.
– Без всякой практики, без тренировки? – спросила Парвати с недоумением. – Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене?
– Повторяю: при хорошем владении теорией...
– Какая польза от этой теории в реальном мире? – громко подал голос Гарри, вновь поднимая в воздух кулак.
Профессор Амбридж взглянула на него.
– Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, – сказала она мягко.
– Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы?
– Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер.
– Да неужели? – спросил Гарри.
– Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? – спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском.
