Текст книги "Моряки Зелёного Моря (СИ)"

Автор книги: Deuscreator

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 34 страниц)

Руга защитила лучших, пожертвовав половиной остальных, и эта жертва напрасно таяла; элемент неожиданности уходил с каждой секундой, что не могло оставить её равнодушной. Она никогда не отпускала свою добычу до этого и сейчас не собиралась.

По спине ёрзал подвешенный тяжеленный пулемёт, плотно прижатый к могучему телу. Она увидела, как небольшая башенка на корме Искателя чуть приподнялась, готовая к стрельбе, повернулась с металлическим перестуком.

Руга напрыгнула сверху; пулемёты засверкали вспышками, но она не была на линии огня. Она силой ухватила один из дёргающихся пулемётных стволов, сверкающий убийственными вспышками, подняла, борясь с могущественной отдачей, и вонзила один из тесаков в бойницу под ним.

Наёмница внизу, за стеклом, посмотрела непонимающе, пытаясь опустить стволы, чтобы нацелится хоть на что-то, кроме гремящих грозовых небес, но тщетно; стволы не опускались, и с каждой попыткой тесак входил лишь глубже, мешая движению.

Беловласая полуэльфийка что-то крикнула Руге, но та только жестоко улыбнулась. Золотой глаз забегал на сконфуженном старушечьем лице; это жертва ещё не понимала, что лебёдочная цепь уже наброшена на шею. Осталось только нажать на газ.

Руга стащила со спины пулемёт, передёрнула затвор и, крепко перехватив, с диким криком зажала спусковой крючок. Пулемёт задёргался в руках, как жукозаяц “ногами”, пытаясь вырваться из хватки, пока выплёвывал одну за другой пули очередь.

Бронированное стекло со стальной сеткой сначала побелело от входящих пуль; гильзы падали и прямо в воздухе отлетали в сторону, сдутые потоками штормового ветра, обжигая грубую кожу, если задевали её. Пулемёт перегревался от песка. В белёсом перемолотом стекле показались брызги внутреннего стеклянного геля, наёмница кинулась в проход, спасаясь от скорого вторжения.

Дикая иномирская машинка глухо хряснула, её красный ствол зашипел, как задушенная змея. Руга в ярости швырнула заклинивший пулемёт в стекло, и его остатки обвалились внутрь башенки. Бесполезное ненадёжное оружие силой её броска проломило остатки крыши, создав сравнительно небольшую дыру, в которой всё ещё торчали стеклянные куски.

Боевой поезд на колёсах, названный “Исследователем”, вдруг дёрнулся и тронулся, словно раненый жук. Не вставая на дыбы, он рванул вперёд, разбрасывая колёсами камни. Руга, потеряв равновесие, только успела схватиться за задранные стволы пулемётов башенки и чудом устояла на ногах. Неловко ступив, она по колено провалилась одним сапогом в проделанную дыру. Баллистический гель казался горячим, словно только что расплавленный воск.

Опираясь о пулемётные стволы, она вытащила ногу, но только для того, чтобы начать обламывать края, делая проход больше, однако стекло плохо поддавалось. Слух полностью её покинул, когда рядом ударило около двенадцати молний; они били бесперебойно, в разные участки, и каждая из них невероятно гремела, рискуя вонзиться прямо в них.

Под очередным ударом кусок стекла рухнул вниз. Машины рейдеров, оставшиеся в защитном поле, сейчас увидели, куда рванул Исследователь, завелись, засверкали в буре фарами и постарались не отстать. Беглецы – глупцы. Если они и выберутся из бури, то снаружи будет только больше преследователей.

Три хлопка; Руга сжала зубы, чувствуя, как металл прожёг плоть в спине, дробя кости. Пули застряли среди позвонков, заставив её дёрнуться, но чтобы убить, дрянного дьявольского оружия с порохом достаточно не будет.

Она почувствовала позади ударную вибрацию, прошедшую по поверхности Исследователя и, повернувшись, сразу же заблокировала удар, но Гурхрам тут же ударил её лбом в переносицу, заставил оступиться, опёршись о пулемётные стволы. Она жестоко улыбнулась, чувствуя, как стекала по лицу сукровица, становясь мягким костяным наростом.

– Вот ты где, старший братец… Ты заставил себя ждать.

***

Экипаж проснулся в панике; нападение случилось внезапно ранним утром, пока все спали, истощённые и нуждающиеся в отдыхе. Вместо завтрака Молчун вкусил лишь песка и собственного адреналина.

Руга сделала правильно, как и должна была, кроме одного: она рискнула и отправилась прямо в бурю, не дожидаясь, пока беглецы выберутся наружу. Что вообще её могло толкнуть так поступить?

Голди с ужасом (и возможно восхищением) рассказывала о кахаширке, что поднимала вверх стреляющие пулемёты, держа их руками за стволы, и о том как без страха высаживала содержимое своего пулемёта в пуленепробиваемое стекло.

Сжав пистолет зубами, Молчун рванул наружу, переступая через оглушённых рейдеров и невзирая на чертыхания Ворчуна, который клял треклятый мир и Отто Ина за то, что мы все позволили рвачу оказаться в нашем свинарнике и выгнали его чудом, когда тот уже обмакнул свои жвалы в кровь.

Поход в бурю был билетом в один конец, однако все в этом поезде вышли бы на последней остановке раньше, если бы он не уговорил “кондуктора”. Тем не менее, он всё равно собирался вернуться живым.

Песок забивался меж костяными наростами, пальцы скрежетали по стали, цепляясь за поручни. Летящий песок и осколки сожжённого стекла высекали искры из стального корпуса Исследователя. Вспышки молний слепили сквозь дневную бурю, выращивая стеклянные деревья тут и там, а после разбивая их на осколки. Машина бесстрашно катила сквозь камни и движущийся песок, перемалывая его колёсами.

Взобравшись наверх, Молчун достал из зубов пистолет и щёлкнул предохранителем. Сквозь бурю Ругу было почти не разглядеть, но несмотря ни на что, она удержалась на крыше заднего вагона. Она уцепилась в задранные вверх стволы пулемётов и ногой упорно разбивала крышу башенки. Машину дёрнуло, одна из молний ударила близ них, запустив и сразу же перегрузив включенные щиты.

Раз – и – два, три выстрела в спину.

Она замерла, дёрнулась, собирая силы. Нельзя было дать ей оправиться; Молчун откинул руку с пистолетом, чтобы удержать равновесие. К чёрту оружие, оно уже сделало свою работу.

Несколько ударов, Руга заблокировала первый выпад, но Молчун сразу же треснул её головой, заставил отступить.

– Вот где ты, старший братец… Ты заставил себя ждать.

Снова включился щит, и волна песка пролетела над ними, раскрыв её улыбку. Сукровица текла по её переносице.

Руга резко оттолкнулась, сделала скачок, полный ярости и злобы. Тесак в её руках, но Молчун спокоен; шаг в обход, блок, два крепких удара в спину, и он почувствовал, как его костяшки окрасились её кровью. Она охнула и дёрнула за цепь тесака. Молчун, предвидя это, уже переступил через неё и занял более устойчивую позицию.

– Там ты победила, но тут бой закончится твоей смертью. – Молчун поднял руки, готовый отражать новые удары и ждать удобного момента.

Руга кинулась на него и прижала к скользкому краю крыши, снова угрожая проткнуть страшного вида тесаком и не давая никуда деться. Молчун заблокировал, не давая тесаку коснуться его лица, они вошли в клинч.

– Ха, если бы... ты был песчаником… братец…, – проскрипела она от натуги, давя его весом. – Но я демонитом!

Она внезапно вцепилась ему в щёку зубами и не отпускала, даже когда отгрызла её часть; лицо Молчуна залила кровь, но он всё же смог её оттолкнуть и сам потерял равновесие. Он схватился за цепь, натянув её на себя, и всё же соскользнул, грузно свалившись и ударившись рукой о поручень. Под ногами волнами переходил песок, и они никак не могли найти опоры.

Ему чудом удалось ухватиться другой рукой за поручень. Руга оскалилась с куском фиолетовой плоти в зубах, а Молчун почувствовал, как сквозь дыру в онемевшей щеке задувает песок, и рот заливает кровью.

Её глаза широко открыты, в них искрит расплавленная сталь.

Под весом Молчуна цепь со звоном вылетела, тесак скрежетнул по корпусу и повис с его стороны. Он почувствовал, что соскальзывает, и негативный адреналин заливает руки, делая их вялыми.

Вдох-выдох через сжатые зубы, вдох-выдох, вдох…

– Последняя остановка, – она сплюнула его плоть, оскалив окровавленные зубы. – Сначала ты, потом твои друзья.

– Бросишь своё оружие, и боги покинут тебя. Верь. Я это знаю. – Он вцепился в свой конец цепи и та заскрипела. Рядом ударила молния.

– Твою линию крови божье негодование свело в могилы, – наконец сказала она, серьёзно задумавшись и отклонившись, лишь бы не выпустить тесак. Она любила это оружие, и она знала, что это взаимно. Она злобно оскалилась. – Ты вместе с нашим дедом были обречены на провал с самого начала. Почему тут ты должен оказаться прав?!

– Ты знаешь, почему.

– Да хрена с два! – рыкнула она, а потом в нескольких вспышках ошарашено оступилась, с широко открывшимися глазами вцепившись в цепь. Сначала вспышки, потом она оступается, а осколки с её головы разлетаются в разные стороны. Пулемёт, опущенный Голди, дал очередь, пытаясь до неё добраться.

Молчун закричал, распыляя в себе ярость и перехватившись за поручень, упёрся ногами, подтянулся, вкатился на крышу. Он подхватил цепь, но Руга даже в таком состоянии вышла из шока и попыталась воткнуть тесак напрямую. Тесак скользнул по плечу, вспоров доспех.

Её взгляд пуст, рот слегка приоткрыт, рога на левой стороне черепа полностью сколоты пулями, и их заливала белая сукровица и красная глубинная кровь. Она почти беспомощно подняла одну из рук, когда Молчун свалил её на стальную крышу и обмотал цепью шею.

Руга захрипела, но Молчун не ослабил хватку.

И после крепко прижал её тело к себе. Он стиснул её куртку на спине, чувствуя кровь и новые костные образования. Холодный металл.

– …Б-ра…, – прохрипела она и схватила Молчуна за рога, оставляя на них кровь, словно боялась отпустить.

– Спи, сестра. Ты заслужила сон, – сказал он, выдохнув, и стиснул, прижав её к себе. Кровь капала с его разодранной щеки.

Но Руга уже не слышала. Она уже ничего не могла слышать.

***

Ворчун пришёл в себя, лёжа на полу, с ощущением, будто ему в грудь засунули ураган и там он прошёлся, обливая всё сивухой. Руки подрагивали как при бодуне, а сердце беспокойно стучало.

– Как себя чувствуешь? – спросила Сова, глядя на него широко раскрытым глазом, склонившись над ним и приводя его в чувство. Ворчун отодвинул её рукой, поднимаясь и ощутив, как его пробила боль, будто всё его тело затекло и сейчас очень вяло приходило в себя.

– К-кто за рулём…?

Он посмотрел – никого. За радио сидел Отто Ин, напряжённо вглядываясь вперёд. Ворчун расслышал громкоговоритель.

– … мёртва. Мы отдадим её тело или вырежем остальных за её идеи. Вы готовы отдать свои жизни за уже бессмысленную цель или соберёте то, что у вас есть, и направите на добычу, что не выбьет вам оставшиеся зубы?

В голосе легенды-миротворца не осталось никакой цивилизованности, он рычал и грозил, словно находится на грани нервного срыва, а Молчун сверху в башенке угрожающе водил пулемётами из стороны в сторону.

– Что пр-произошло? Что со мной, ч-чёрт дери… Ёбом т-токнуло?...

– Молния, – согласилась Сова. – Всё работает, но злобный дух машины тебя ударил.

– Ох ду-т-тдочка…, – он обессиленно откинулся. – За последний день я ран получил больше, чем за прошлые пару лет, пока не было Кобры.

– В Десейре всегда течёт боль. Но боги дали нам магию, чтобы её пережить.

– М-мне кз-залось… что сил нет. У тебя, – сказал Ворчун, сощурив глаза на Сову, пытаясь прояснить память. Последнее, что он помнил, это то, как они сегодня проснулись. Кто-то ранен, кто-то убит.

– Моё проклятье радиошаманства умрёт лишь со мной. Духи, что меня слушают, всё ещё помогают в пути. Стягивают в тебе вытекающую жизнь, рассказывают мне свои секреты.

– Я убила Ругу, Ворчун! – крикнула Голди, прибежав из заднего вагона и держа в руках ручной пулемёт Молчуна как трофей. – Я, чёрт возьми, убила её!

– Умолкни, – внезапно сказал Молчун, громовержно зыркнув сверху. У Голди чуть вытянулось лицо, спесь слетела, она прижала к себе пулемёт и замолчала, отстучав сапогами по полу, после чего оставила его оружие рядом и похлопала по нему рукой.

– Пускай один сильный и смелый разумный подойдёт сюда! – рыкнул Отто. – Если дёрнетесь, мы перемелем ваш металлолом в металлическое желе, грёбаный-потрёпанный!

Миротворец, войдя в роль жестокого рейдера, даже ударил по приборной панели, но втянув губы от внезапной боли, чуть помахал в воздухе ушибленной рукой. Алекс Мур, стоящий рядом и закончивший накладывать заклинания на Эвелину, сдавленно хохотнул в кулак.

– “Грёбаный-потрёпанный”, надо будет запомнить, – хихикнул он. – Тут никто так не говорит.

– Ещё слово, и я лично вырву тебе язык, червь! – рыкнул Отто, сделав страшное лицо, но потом залихватски подмигнул, вглядываясь в узкий промежуток между бронезаслонками на стекле.

– Они готовы, – доложил Молчун, глядя со своей позиции.

– Давай Эви, ты справишься, – сказал Алекс, похлопав Эвелину по плечу. Та несколько раз сделала быстрый вдох и выдох. – Удача с тобой.

– Ага. Помоги мне пережить стрельбу, если она начнётся, там их наверное пять десятков, – выдохнула она.

– Я пойду с тобой, – сказал Алекс, крепко приобхватив её за плечо. – Сделаем это вместе.

– Не-не-не, чёрта с два. Тобой я не рискну, сиди, не высовывайся, – камбионша потрясла головой. – Мне пули не страшны, а если твой щит не выдержит…

Отто посмотрел на них и покачал головой. Алекс выдохнул.

– Тогда тело отдаёшь и сразу обратно за стальную обшивку, хорошо?

– Голди, за руль, – скомандовал Кобра, который всё это время стоял рядом, сложив руки на груди и вглядываясь в стальные щели. – Сколько тебя ждать?

Наёмница быстро шмыгнула на водительское кресло и дала двигателю немного порычать.

Кобра поднялся, подхватил свой автомат и подошёл к Эвелине.

– Я с тобой. Мои силы смогут перенести нас поближе к выходу в случае чего, и реагирую я быстро. – Кобра посмотрел на остальных змеиными глазами, остальные ничего отвечать не собирались. Эвелина кивнула, сощурив дьявольские очи.

– Представитель двинулся, – доложил Молчун.

– Не подпускайте их близко, они могут себя взорвать. Потеряем колёса, – перехватил Кобра инициативу. Ворчун усмехнулся.

– Пусть пески движутся по воле твоей. – Сова сделала пространный жест рукой. Кобра кивнул ей.

***

Лидерская позиция вместе со всей её ответственностью конечно же имеет свои преимущества. Например, ощущение важности, которое тут же исчезает, когда лидера смещают, а его навыки вполне дублируются остальными.

Да, конечно Кобра понимает жуков и дьяволов, но дьяволов знает лучше сама дьяволица или двое других исследователей, а с жуками дел здесь никто не имеет. Только с Громдаком Младшим, да и то, когда тот вылезал из своих нор, чтобы провести время с кормящим его хозяином. И зачем вообще нужен Кобра, кроме быстрых решений, планов и побуждения остальных к действию, когда рядом есть Отто, который делает это всё в разы лучше?

Там, где молнии уже не оставляли стеклянных следов, там, где пески перестали двигаться подобно текущей воде, там, где катили по пустоши преследователи, там и остановился Исследователь, чтобы перевести дыхание после суицидального рывка. Машина Ворчуна даже смогла пережить прямое попадание молнии, пусть и чуть деформировалась.

В виде трупа Ругу, казалось, нельзя было представить, даже когда Кобра на неё смотрел. Казалось, что труп с замотанной головой был уже кем угодно, но не той фигурой, которой она была, пока двигалась. Просто труп, бездушный и бездыханный, пусть с очень крепкой, но совершенно обмякшей фигурой.

– Готова? – спросил Кобра, когда они раскрыли внешний шлюз.

– Можно ли быть готовым… Какой по счёту это бой?

Вопрос повис в воздухе. Камбионша слетела, держа труп на руках, Кобра спрыгнул, взялся за автомат и положил пальцы на красный камень.

Из большой группы отделились “представители” – едущие на большом чёрном пескожуке рейдеры, украсившие его седло флагами с тремя острыми окровавленными скалами.

На жуке восседал один из рейдерских главарей, может быть ватажник, тоже кахашир, облачённый в многочисленные ремешки и стальные пластины, повешенные поверх чёрных тканей из кожи и хитина, бросающих вызов самому солнцу. За его спиной маячил большой заострённый двуручный тесак, украшенный острыми жвалами. Он оставил поводья и спрыгнул, посмотрел на Кобру и Эвелину.

Его губы поджаты, глаза горят огнём. Он не готов к драке, но он не верил в то, что предводительница мёртва; вероятно полномочия скорее всего перейдут ему, если он докажет, что в нём есть то, что позволит вести племя… Целый собственный пескожук, по крайней мере, уже есть.

Кобра посмотрел огромному зверю в демонические, абсолютно чёрные глаза; пескожук напоминал Громдака Старшего, хоть его глаза и отдавали пеплом, а чёрные жвалы обладали красноватым оттенком. Это был жук, что прошёл через множество боёв, лишился и вырастил себе далеко не одну лапу. Такой жук дорогого стоит.

– И всё же она мертва, – хмыкнул ватажник, глядя на безжизненное тело. – Вам не уйти просто так с этим.

– Мы и так покойники. Но если хочешь, можем забрать побольше из вас с собой, – фыркнул Кобра.

– Да, – поддакнула Эвелина, после чего передала труп, чуть раскрыв уже отрегенерировавшие кожистые крылья. – Забрать, это мы сможем.

Ватажник взял труп Руги и стал отходить назад, рейдеры на пескожуке тоже собрались, но внезапно прозвучали далёкие хлопки. Эвелина дёрнула головой назад, на её алом крепком лбу появилось тёмное, почти чёрное, пятно.

Кобру пронзила острая, проходящая сквозь весь скелет боль; что-то выше головы страшно заболело, и он с застрявшим в горле стоном повалился на землю. Крепко держа труп, ватажник взобрался на жука и пришпорил его. Тот рванул в сторону, уходя с линии огня застучавших пулемётов, обдав лежачих галькой и песком.

Колёса Исследователя закрутились, готовя побег. По его стальному корпусу пули стали выбивать искры. Песок близ них взрывался от первых пристрельных бум-копий. Кобра не мог никак собраться из-за боли. Он смотрел на могучее тело рядом, упавшее плашмя на спину, словно шкаф.

“Снайперы, чёртовы снайперы…”

Он перевёл залитый болью взгляд в другую сторону, где от колёс и лап поднялась буря пыли; машины рейдеров из толпы стали превращаться в разъяренный рой. Их флаги показались из пыли, машины иногда взрывались всполохом пламени или внезапно начинали крутиться на месте, когда пулемётная очередь Молчуна перемалывала их части. Некоторые взрывные снаряды попадали в щит Исследователя, взрываясь и перегружая его на время.

Позади, из бури, очень вовремя вынырнули остатки отряда Руги. Одна из железных машин прокатила совсем рядышком; мутная зелёная бутылка с пламенным шлейфом пролетела, описав дугу, и разбилась о борт Исследователя, охватив пламенем рисунок солнца, уходящего за костяной холм, что был когда-то оставлен Молчуном.

– Вставай!

Кобра, захлестнутый болью, почувствовал, как Эвелина подобралась к нему и подняла под руку. Прямо из её лба, сияя алым инфернальным светом, торчала остановленная свинцовая пуля, заливая кровью нос.

Кобра, очухавшись, царапнул палец о красный камень, и магией перенёс их двоих к шлюзу. Люк захлопнулся и другой открылся; Исследователь сразу же стартанул, стуча пулемётами по уходящим, кружащим, свистящим и стреляющим.

***

Через пару часов погони рейдеры отстали, обескровленные и уставшие. Но и Исследователь, пробуя стучать пулемётом, будет лишь глухо щёлкать, показывая, что тоже иссох.

Их патроны подошли к концу.

Их защита во многих местах пробита.

Их лекари хоть и помогали раненым преодолеть тяготы судьбы, но истощились не меньше их. Их возможности вновь достигли своего предела, чтобы сохранить всем жизни. Каким-то чудом новых потерь в экипаже не случилось.

О старых тоже позаботились как могли; Сержанта и Капитана, зарезанных за всех остальных, оказавшихся на месте Кобры в эту ночь по случайности, обвязав саваном, решили оставить у поста МНИЦ, когда до него доберутся.

Кобре удача улыбнулась сегодня не раз; снайперская пуля расколола левый рог, а не голову. Шрам, который вряд ли уже полностью затянется, сколько магии к нему не прикладывай.

Эвелина получила несколько попаданий, однако подобно кахаширам, её крепкое инфернальное тело смогло впитать и выдержать ранения до магического вмешательства, даже включая винтовочную пулю во лбу.

Главное – выживание. Исследователь столкнулся с бурей, с рейдерами, сдержал внутри себя демона, и всё-таки он и его команда уцелели, даже на грани удачи и полного провала. Но это было не последнее испытание. Впереди их ждали МНИЦ и Зелёное Море. Последний рывок был уже не за горами.