Текст книги "Моряки Зелёного Моря (СИ)"

Автор книги: Deuscreator

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)

Одеяния из белых перьев, окрашенных в кровь – длинные плащи, закрывавшие руки и тела, подобно крыльям.

– Тебя ожидает великая судьба, о малая моя, о та, кто под сияньем Дорианны рождена. Матери всех ветров, жизни, крови и миров…

Тревога; сердце стучало подобно ритуальным барабанам. Несмотря на вечно горящие костры, даже под одеждой кожа покрывалась льдом и конечности леденели.

Ступени, вытесанные из подземных брёвен и выложенные одни за другими. Сапоги стучали по ним, мерно вбивая шаги в камень. Скрипы этой лестницы – стоны её.

Отовсюду взирали идолы из кожи и перьев, символы, что нарисованы кровью на них и каменных стенах. После сегодняшней ночи её силы возрастут, её обучение будет завершено, она станет чем-то большим, чем сама идея, могущественной, как сами луны.

Знала ли она, что однажды её сестра убоится силы её и спрячется перед превосходящей силой, если она сама всегда кидалась в бой, не думая о том, что может умереть? Знала ли, что от крови однажды сожрёт её тошнота? Что будет бой, которого она и сама убоится?

Нет, она и не думала об этом. Избранные богами не умирают, они становятся легендами, достойными пересказов из веков в века. Из уст в уста и из души в душу.

Но что, если сила её, дорианнская, убоялась дьяволов? Что, если и избранные умирают не как легенды… А просто… Перестают быть? И боги давно на нас уже не смотрят?

Кто же, зная это, отдаст жизнь за свою судьбу?

***

Солнце.

Оно поднималось над горизонтом, озаряя песок, камни и малые кустарники, торчащие средь барханов. На горизонте возвышались первые красные скалы, за ними скрывался Кардеморн – граница, вдоль которой определили они свой путь.

Когда лучи показались на горизонте, а позади даже буря перестала быть видна, никто (кто оставался в сознании) не поверил в происходящее. Они все смотрели на медленно восходящий лик золотого бога.

Команда ещё какое-то время сидела, боясь подумать неправильное; никто не спросил “мы оторвались?”, все просто напряжённо ждали и понимали, что возможно, ждать будут ещё не один день.

– Это были дьяволы… и очень много, – наконец произнёс Кобра в тишине, разбавленной только рычанием инфернального двигателя.

Они молча переглянулись, Молчун не отрывал взгляда, он следил, чтобы Голди не скончалась от кровотечения, благо её плоть оказалась синтетической и сама начала себя затягивать. Будь она простым человеком, с потерей Совы сегодня, Голди потеряли бы следующей. И возможно, с концами.

– Да, бача, рогатых мы сегодня неслабо постреляли, а? – усмехнулась она.

– Не дёргайся, – сказал Молчун, стягивая ногу. Он уже вытащил пинцетом всю дробь.

– Ага, мясник, как скажешь, не дёргаюсь, не дёргаюсь я…, – бледная старуха откинулась на застеленный пол, готовая в случае чего снова броситься в бой, хотя с трудом оставалась в сознании.

“Вернее, не извивайся”, – подумал Молчун. – “Голди ведёт себя так, словно ей нечего терять; это не простая бравада, вызванная ощущением силы механического тела. Это желание смерти, какое бывает у кахаширов, вбивших себе, что нужно помереть в бою. И всё же она страшится конца».

Ещё минут тридцать назад она заливалась и рыдала от боли, её внутренние блокаторы перестали работать, и пришлось колоть обезболивающее. Она кричала, чтоб ей с концами отрезали чёртову ногу, но Молчун слушать не стал.

– Кобра…, – начал Ворчун, посмотрев в зеркало заднего вида. – Они могут нас преследовать днём?

– Без понятия, – фыркнул Кобра раздражённо. – Они вообще не должны были появиться; завеса очень плотная, так много дьяволов она не должна была выдержать. Нельзя просто взять и призвать целую армию из Инфернума, должно быть что-то ещё…

Никто не верил в то, что произошло. Над ними появилось сияние, бледным светом озарившее всю пустыню, подобно ночному солнцу, и видно всё было как днём до самого горизонта. От чешуи Кобры повалил пар, как и от Совы он исходил, когда Молчун стащил её с крыши, схватив за руку, когда она уже была готова свалиться.

– Кристаллы…

Все переглянулись. Сова, тяжело опираясь о дверной срез, стояла в коридоре. Она сгибалась, скалила зубы от боли, словно её голова сейчас раскалывалась от мигрени. Её одежда была грязной от засохшей крови, она решилась всё же её надеть. Чудом на ней не было серьёзных ран.

Впрочем, её могло перемолоть под колёсами, если бы не Молчун. В конце концов, кому нужно было рисковать собой, как не ему?

– Кристаллы…, – снова тяжело просипела она. – Кровавые, как последний закат. Удушающие, словно кровавые моря… И множество машин, несущих их. Подобные неустанному авангарду с чёрными копьями, чьи шлемы видно от самых великих стен до горизонта…

Она прошла внутрь, придерживаясь за переборку и слегка скрежетнула когтями по ней. “Если она будет так оставлять металл в своей крови, то он заржавеет”, – подумалось Молчуну, но спокойствие было свойственно исключительно ему. Остальные посмотрели на Сову почти с опаской, выглядела она страшно.

Однако Кобра первым встал и предложил помощь.

«Не смей сажать её на сиденье, Кобра!» – наверняка подумал Ворчун, но он слишком устал и измотался, чтоб хоть что-то произнести. Потому лишь злобно косил глазами.

«Хорошо, что она на ногах», – подумалось Молчуну. – «Значит она успеет заняться ранами Голди».

Сова остановилась, взяв Кобру за руку. Магией она счистила со своих когтей кровь, после чего развязала Кобре повязку. И вот так, не садясь, начала водить над ранами когтями и нашёптывать просьбы в рацию, заклиная духов; четыре раны начали стягиваться, пока не стали совсем свежими шрамами.

– Нужно помочь Голди, – сказал Кобра, аккуратно повернул Сову за плечо. Та невидяще кивнула и села над наёмницей.

– Ты выглядишь, словно тебе самой нужна помощь, птичка, – слабо усмехнулась старуха. Молчун отступил, но недалеко; он был готов, если нужно, оказать помощь.

– Плоть неживая, кровь в ней течёт, но не под солнцем, а под серым небом…, – задумчиво пробормотала Сова, постучав когтями по своему лицу, разглядывая лежащую полуэльфийку.

– Ооо, видела б ты меня в лучшие годы; поверь, солнце по моим жилам так и текло. В основном вместе с “молнией” и раккордом, – Голди слабо рассмеялась скрипучим усталым смехом. Сова начала над ней работать; сшивать раны, обеззараживать их, соединять края магией.

“Неизвестно, что находится в голове самой Совы. Выжженная пустыня? Новые потусторонние образы? Эта девушка – загадка. И единственное, что понятно, загадки вызывают в Кобре определённую симпатию. Это хорошо. Я рад, что он наконец-то поправляется после той девушки из МНИЦ. Душевные раны могут мешать в бою, как и физические. Особенно, если они настолько глубоки”.

– Кобра. Что мы там потеряли? – гаркнул Ворчун, разрушая повисшую тишину.

Кобра посмотрел на Голди.

– Полагаю, кучу дорогих немагических боеприпасов. Какое-то количество медикаментов…, – он перевёл взгляд на Сову. – Возможно, пострадал сам Исследователь, но это уже тебе нужно будет посмотреть.

– Запиши ещё мои штаны за четыре сотни кредитов, ставшие шортами, босс, – рассмеялась Голди, – как особо крупную потерю.

Кобра только устало усмехнулся. Ночь измотала всех, и им всё ещё сильно повезло.

– Где будем чиниться? – хмыкнул Ворчун. – Впереди либо королевство Кахаширов, с оружием незнакомым, или рейдерский Жеччедрел.

– Можем и не останавливаться, – хмыкнул Кобра и задумался. – Сова. Ты сказала, что за нами находились кристаллы, которые везли десятки машин?

– Десятки, – кивнула она. – И символы у них кровавые…

Кобра хмыкнул.

“Кто б сомневался, что это Дом Крови”, – подумал Молчун. -“Интересно, почему они дали нам уйти? Силы были на их стороне, это точно. Даже какое-то сияние вкинули. Может Дом Славы вмешался?”

Впрочем, было кое-что ещё: во время налёта у Кобры снова работали магические способности. Вряд ли Дом Славы начал ему так быстро покровительствовать… Но эту мысль Молчун оставил на потом; для команды это не так важно, кто и откуда получает силы, главное, что они помогают, и тот кто ими владеет, вызывает доверие. А уж Кобру Молчун знал лучше любого из собственных братьев.

– Дом Крови мог использовать какие-то штуки, чтоб призвать могущественных дьяволов? – спросил Ворчун. – Ритуалы или что-то в этом роде.

Кобра задумчиво кивнул.

– Насколько я знаю, теоретически…, – он пожал плечами. – Но никогда не слышал, чтоб это делалось через кристаллы. Обычно это ритуальная комната, в ней приносятся жертвы, всё в таком духе. Тогда могущественный дьявол может стать чем-то большим, чем просто говорящая тень, способная проявлять часть своих сил. Меня больше интересует, что произошло, почему они отступили.

– Великий дьявол крови, змий с копьём; воссел он на машину, подобно молнии, и песок обратился кровью и ударили молнии, – сказала Сова. – И сражён он был дьяволом другим, в лохмотья облачённым под сиянием богов. И пал великий дьявол; обратился в прах, не успев сделать и удара.

– Ты видела это? – недоверчиво спросил Ворчун. – Или это так, снова бред в пустоту?

– Видела, – Молчун, посмотрел на неё и многозначительно кивнул. – Они потеряли главного из-за другого дьявола, потому и отступили. Этого хватит?

– Если дьявола убить, он вернётся в Инфернум, – задумчиво произнёс Кобра. – Но говорят, есть оружие, способное убить его даже через аватар. Может это был такой случай?

– Тогда нам охренеть как повезло, – хмыкнул Ворчун. – Всего лишь огромная армия дьяволов, что почти нас достала, а на нас лишь дырки да царапины.

Сова закончила возиться с ногой Голди. Та всё ещё выглядела как месиво, но сервоприводы скрылись внутри, а синтетическая плоть была аккуратно стянута, оставляя линии от магических шрамов. Сова начала копаться теперь у неё в плече, но сразу остановилась, задумчиво почёсавшись.

– Я не знаю, как чинить стальные кости…

– Ничего сложного, птичка, просто сводишь как было. Знаешь какие-нибудь заклинания, возвращающие предметам былой вид?

– …Если войду в туманы и моря помех, быть может изловлю нужные силы, но…, – она задумалась крепче. – Но не видела прежде такого.

Голди болезненно усмехнулась.

– Ничего, не переживай, руку я уж сама как-нибудь подкручу, лишь бы потом синтеплоть связать, – выдохнула она. – Но пока мне придётся однорукой побыть.

– За руль я тебя такой не пущу, – вмешался Ворчун, опасливо вслушиваясь в каждое неаккуратно брошенное слово в кабине.

– А я тогда сама сяду… Что, Ворчунька, предлагаешь остановки делать, или может сам будешь вести, пока не уснёшь?

Он слегка тихо зарычал, альтернативы не было.

– Кобру посажу, – сказал он.

– Я вожу ещё хуже Голди, – хмыкнул Кобра. – Я только легковыми ржавушками верховодил, если уж про машины говорим, да и те, как правило, недолго. Тут слишком много рычагов и…

– Кобра, завались, – сказал Ворчун. – Я тебя научу, тоже будешь сидеть за рулём.

Кобра вздохнул, потом хмыкнул.

“Не машины он боится, а ответственности”, – Молчун сел на привычное место и сложил руки; понемногу накатывала сонливость, но он должен был дождаться развода. Когда все будут спокойны. – “Интересное качество лидера. Большая слабость – страх всех подвести».

– Ладно, разберёмся.

– Если не разобьёмся, – хохотнул Ворчун, словно это была шутка. – Садись давай, объясню, пока меня проклятым сном не сморило. Молчун, тащи остальных спать и будь добр, сваргань нам кофе, день обещает быть тяжёлым, едрить-колотить…

Глава 13 «Кости в песке»

– Иистир! Я взываю к имени твоему!

Чёрное пространство снов: эфир, астрал, межмирье; как знать, где действительно находится разумный, когда спит? Может быть, он существует там, где не существует ничего? А может быть сон – всего лишь прихоть разума, лишь иногда прогибающего спину под волю своего владельца?

Иистиру не нравилось, когда его призывали по истинному имени; средь дьяволов это дурной тон. Не просто так они их прячут; назвать дьявола по имени всё равно, что пригрозить ему: “а я тебя знаю, где угодно теперь достану”. И это было правдой.

Марк Кобра взывал к Иистиру почти всё это время, но у дьявола находились другие дела… Особенно когда на его руках теперь находилась кровь Архидьявола, опаснейшего из созданий Инфернума. Он достал его сквозь пелену, сквозь миры; один точный удар в сердце, промахнуться было нельзя.

То же и с Коброй; стоило лишь протянуть руку, и душа инферлинга оказалась перед Иистиром. Багровое озеро под ступнями; увидев Кобру, он сразу же сжал его; тело инферлинга как невидимой рукой сдавило и поставило на колени, тот зашипел от боли и неожиданности. От него по алому озеру поплыла еле заметная рябь.

– Не говорил ли я тебе, дорогой ученик мой, что не стоит взывать к имени моему? Не учил ли я тебя терпению? Повиновению? Вот ты взываешь ко мне, и вот я здесь, приветствую тебя.

– Тебя только так и дозовёшься…, – прохрипел Кобра, слегка оскалив зубы.

Во сне его бронзовая кожа потрескалась, как мрамор статуи, а из трещин просачивался свет, источавший дым. Живые яростные глаза, янтарные со змеиными щёлочками.

“До чего же ты интересный гибрид, мой ученик. До чего же изворотлив, изменчив твой потенциал”, – с голодом думал Иистир, обхаживая круги вокруг Кобры. – “Знал бы ты, как я хочу содрать с тебя эту плоть, как хочу забрать твоё сияние. Да если б я мог, да если б я мог… Я держался бы от тебя ещё дальше, дабы не соблазняться бессмысленными сияниями, моя долгоиграющая карта…”

– Если я не отзываюсь, есть на то причины, – сказал Иистир, нахаживая круги. – Я дал тебе всё что нужно, спас тебя в момент нужды; зачем же ты меня призвал? Зачем же ты раскрываешь всему Франгиру моё имя?

– Что это было? На нас рухнула целая армия из Инфернума. Она не взялась из ниоткуда; моя команда могла погибнуть!

Кобра извивался в дьявольской хватке, словно беззубая змея. Крутился, вертелся; его душа была очень волевой. Возможно, её сила крылась в происхождении, возможно в том, что она была отмечена Судьбой, а возможно спустя года в ней наконец пробудились яркие эмоции, способные к такому отпору. Определённым оставалось лишь одно; удержать душу Кобры было сложно.

– Если бы я был намерен дать вам умереть так легко, я не вкладывал бы в вас столько, – оскалился Иистир. – И как видишь, вы живы, а архидьявол Крови мёртв. Его Дом рушится, будто сделан из игральных карт, а вы отделались парой ран. Тебе этого недостаточно? Спрошу ещё раз; во имя какой цели ты призвал меня? Чтобы я объяснял тебе свои действия? Рассказал, как думаю и что планирую?

Кобра замер; он задыхался, глядя на Иистира почти потерянно. Иистир фыркнул; глупец, что жаждал внимания. Дурак, призвавший превосходящее его существо, словно мелкого “бачу”, с которым захотел «перекинуться словами».

– Я объясню, – Иистир склонился к Кобре. Взглянул в глаза. – Мы с тобой занимаемся спасением всей Десейры. Я – твой учитель. Ты – мой ученик. Гляди на действия мои, слушай слова мои, а когда не видишь их, думай о них. Вот и всё обучение, что тебе нужно. Я дал тебе силы, а приняв их, ты дал мне себя в ответ. Я пользую тебя, – дьявол обошёл Кобру, обхватив хвостом с той стороны, где инферлинга сдавливала невидимая сила. – Или может мне стоит подумать над тем, чтобы взять замену? Век мой долог; сотня лет, другая, Десейра по вине твоей сотрётся в прах, а я буду жив. Как думаешь, стоит мне искать замену?

– Нет… Учитель. Я справлюсь, – просипел Кобра, и хватка разжалась. Образ инферлинга стал нечётким, он выскальзывал из Иистировой хватки. – Я… У нас с вами был уговор, я ему следую. Мне нужно было убе…

– Молчать, – приказал Иистир, и Кобра склонил голову, дыша через нос. – Узнавать и убеждаться нужно мне. Я придумал эту операцию, и я слежу за тем, чтобы в ней всё работало как нужно. Вступаю только там, где требуется. От тебя, мой протеже, требуется лишь умение исполнять мои приказы. И в этом ты не подводишь. Ты умел, судьба улыбается тебе, но не смей думать, что это ставит тебя даже рядом со мной; иначе искать будешь иного покровителя, если конечно переживёшь мой уход. Тебе понятны мои угрозы?

– Да, учитель, – кивнул Кобра.

– Славно.

Иистир выпрямился, сложил руки за спиной, выдохнул.

– Тогда я напомню тебе о пряниках нашей с тобой сделки; ты обратил ко мне, единственному твоему кровному покровителю, свои мольбы, и я дал тебе силы защитить себя, когда на руках твоих были кандалы, а спина твоя в прицеле недоброжелателя. И я спас тебя. Посвящал твой смертный разум во многие инфернальные тайны и устройства. Я направлял твою руку, и ты без промаха разил своих врагов. Подобно бесхитростному джинну, я исполняю твои желания, даю возможность стать легендой, быть которой ты так когда-то мечтал. Спасти Десейру, как ты мечтаешь сейчас.

Иистир засмеялся, но резко оборвал смех, наклонился и положил когтистую ладонь на плечо Кобры.

– Ты ведь теперь стремишься жить по справедливости, не так ли, Марк Кобра? Вспомни всё, что я для тебя сделал. Я был к тебе добр, щедр, терпелив. Было бы несправедливо отплатить мне чем-то другим, разве не так?

– Учитель. Прошу меня простить, я забылся, – кивнул Кобра сокрушённо. – Вы абсолютно правы; было бы несправедливо отплатить вам злом.

– Рад слышать, – Иистир выпрямился. – Теперь ты вернёшься обратно к своей смертной жизни и нашей бессмертной цели. И да будет тебе известно: ты и так уже знаешь уроки, что я хотел бы тебе преподать. А каждая наша встреча – большой риск для моего плана и множество потраченных сил. Будь терпелив и решителен, мой ученик. Абсолютно вся Десейра рассчитывает на тебя.

“Если эта бесполезная пустыня вообще может рассчитывать”.

***

Фары разрезали ночную тьму, освещая путь перед огромным стальным монстром. Кобра вцепился в тяжёлый руль обеими руками, и если первые часы напряжённо вглядывался в каждую неровность и тень, то теперь расслабился. Стальной зверь казался грузным, но послушным.

Свернувшись калачом, спал Громдак Младший, слегка подергивая во сне свисавшими лапками. Остальными крепко вцепился в полочку, где у Ворчуна обычно стоял утренний кофе.

Особенное ощущение хрупкости появилось после недавнего разговора с дьяволом, первого за долгое время. Вторженец во сны оставил достаточно мыслей, волнующих разум, и они роились, не давая покоя.

Голди беспечно закинула ноги на свою часть приборной панели и хрустела пакетиком с орехами, зажав их раненой рукой на перевязи. Сегодня с самого вечера они обменивались только советами касательно вождения.

– Посмотри на себя: настоящий повелитель грузовиков, – хохотнула она. – Что, бача, приноровился?

– Не каркай, а то удачу распугаешь, – обрубил Кобра и аккуратно повернул меж барханов. Многотонный монстр повиновался, страшно крякнул, что-то железно стукнуло. Кобра не был уверен, что так должно было стукнуть.

Та посмеялась, щёлкая орехи.

– Так ты работал в МНИЦ, но машинами порулить тебе не дали?

– Скажем так, я не был членом их экспедиций, – фыркнул Кобра. – У меня был значок, я получал работу и оплату. Как видишь, эта оплата до сих пор спасает мне и Молчуну жизнь.

Кобра кивнул головой на автомат, прислонённый к стенке.

– И что вы делали для них?

– А ты что, балладу пишешь? – усмехнулся Кобра. – Куда более честные вещи, чем те, что обычно ждут искателя в Десейре. Экспедиции, исследования… Иногда просто рассказывал молодым ребятам, что такое пустыня, как себя в ней вести, и что следует знать.

– И что следует знать? – хмыкнула Голди.

– Умей выбирать друзей, управляться с оружием, и держи голову на плечах, – пожал Кобра плечами. – Остальное само как-то придёт.

– М-да, бача, надо думать, за работу инструктором кредитов тебе капало немного, – Голди рассмеялась и хрюкнула слегка носом. – Лаконично, как и твои рассказы.

– Половина десейрийцев вообще либо несут ахинею, либо рычат угрозы, – пожал плечами Кобра. – Таков мир.

– И зачем же его спасать? – спросила полуэльфийка. – Тем более ценой своей жизни…

– И ты туда же, – Кобре начало казаться, что он единственный, кого это интересовало. – А кто, если не мы? Десейрийцы ведь живые души, и ничем не хуже иномирцев.

– Кобра, оглянись. Это межмировая свалка, – фыркнула Голди. – Арбентцы сбрасывают сюда изгнанников с чёрной меткой из своих экипажей. Моновиум ссылает сюда заключённых. Найротские корпы младших чинов продают сюда старые образцы вооружения в пятнадцать раз дороже, чем оно стоит. Я слышала, половина Десейры – это исключительно маргиналы из иных миров.

– И ты это говоришь тому, кто тут родился и всю жизнь жил. – Кобре этот диалог не сильно нравился. – Хорошо, ладно, если Десейра – это свалка… Что тут тогда делаешь ты?

– Можешь ли представить: мусору место в мусорке, – усмехнулась она.

Кобра посмотрел на неё и поднял бровь, после чего сразу же отвернулся и вгляделся в ночную дорогу. Он ощущал себя почти слепым и всё боялся, что со своего места не увидит предательской ямы или очередной зарывшейся скалы, но средь ночи у него зажёгся пламенный ответ.

– А что было до того, как ты впечатала Исследователя в скалу? – Кобра улыбнулся, посмотрев на неё. Та прыснула от смеха.

– А до того, представь себе, я была лучшей наёмницей Найрота. Слава обо мне гремела от Ока Бури до микросхемовых полей…, – протянула она мечтательно. – Чёрт, нет, Кобра, без пары шотов горячительного на такой разговор меня не развести. А ну, обожди…

“Я всего лишь спросил, какого чёрта ты забыла на свалке вроде Десейры, долгожительница из золота и смеха”.

Голди отложила пакет с орешками, лёгким движением сошла с кресла и, мурлыкая под нос, потопала сапогами по железному настилу искать средь ночи горячительное. Впрочем, кто-кто, а Голди его, скорее всего, найдёт.

Запищало радио. Кобра выдохнул, нажал на кнопку и, взяв микрофон, сразу же вернул руки на руль. Железный монстр не подал виду, не взбрыкнул, не хлопнулся на спину, пытаясь уесть неуверенного водителя, и это успокаивало.

Из динамиков донёсся голос Совы.

– Слава сиянием своим дотягивается до нас, не дотянуться ей до чёрного ордена, говорить с ними ты будешь, а я проведу. Конец.

– Хорошо. Конец, – хмыкнул Кобра.

“Точно. Отчёты о пути. Если бы Орден смог взять над нами вверх, Дом Славы не узнал бы этого”.

Сова исчезла с канала, и ей на смену раздался очередной скрипучий, уставший и прокуренный голос. Какой ещё голос мог созваниваться с человеком в полночь?

– Славы дом, золотой дом, великий дом, – произнёс радиошаман – Слава вызывает Исследователя. Исследователь, как слышно?

– Слышим вас хорошо, Слава. С кем я говорю? – отозвался Кобра.

– Радиошаман града Славы, “Мохроном”, верноподданный законного наследника сил инфернального Дома Славы к вашим услугам. Что случилось с Орденом? – и добавил “конец”, обозначая, что Кобра может теперь говорить.

Кобра выдохнул, глядя в ночь.

– Они нас предали при первой возможности, но мы более чем в порядке. Продолжаем двигаться в заданном направлении. Конец.

“Интересно, а в Доме Славы о предательстве знали заранее? А какой им резон предавать нас и снюхаться с Домом Крови? Кто настоящий наниматель машин Ордена? Неужели Дому Крови удалось самому прибрать весь жар к рукам? Очень вряд ли”.

– Исследователь, в таком случае докладывайте о своём продвижении при помощи радиошамана, – хмыкнул Мохроном. – Мы хотим знать, где вы, что с вами произошло, и так далее. Есть, что доложить? Конец.

– Мы врезались в скалу и были атакованы дьяволами из Дома Крови. Целой армадой, включая балора и…, – Кобра подумал, стоит ли упоминать самого архидьявола. – В общем, Дом Крови направил за нами целый боевой караван с фокусировочными кристаллами, что смогли их призвать. Вероятно, они всё ещё следуют за нами. Конец.

– Как вам удалось уйти? Конец.

Мохроном звучал удивлённо, во всяком случае, Кобре так показалось, однако через радиопелену сложно было читать эмоции. Вместо лица всего лишь жёлтые цифры на шкале радиоприёмника, а голос искажён пространством. Позади послышались шаги по железу.

– Чудом, – хмыкнул Кобра. Он мог бы и не знать ответа, если бы Иистир не признался, что вмешался. – Команда сработала как нужно. – Кобра помолчал, ожидая ответа, отжал кнопку. Повисло неловкое молчание. – Конец?

– Это конец? – не поверил радиошаман с другой стороны линка.

Голди легким движением выдернула микрофон у Кобры из рук, потянув за провод. Тот его спокойно отпустил.

– Ага, конец, бача. Конец, – хохотнула она. В руке она держала жестяной стакан для кофе, доверху заполненный некоей янтарной разогревочной жидкостью с таким запахом, словно ею запускали генераторы. – На связи Голди, кстати. У Кобры руки рулём заняты.

Радио зажевалось; Мохроном с Голди пытались говорить вместе, и слова просто не доходили до динамиков, издавая писк.

– Не думаю, что наши имена ему что-то говорят, – сказал Кобра.

– А я не думаю, что мне есть дело, говорят иль не говорят. Важно ведь, Кобра, что я говорю. Пускай знает наши имена, расскажет о нас остальным.

– А ещё соблюдай очередь. Вы одновременно говорить не можете.

– Кобра, это не первое моё радио, что я, с вокс-машиной не разберусь? – Голди посмотрела на Кобру почти укоризненно.

– …иём, Слава повторно вызывает Исследователя, приём.

– Да-да, приём-приём, слышим вас, Слава, – ответила Голди, держа микрофон в подбитой руке, пока здоровой хлопнула глоток пойла. – Чё как? Конец.

– Сообщайте конец своей реплики, Исследователь, – Мохроном звучал раздражённо. – Итак, после схватки образовались ли у вас какие-либо проблемы? Конец.

– Всё пучком, нет таких вещей, с которыми мы не справились бы. Конец. – Голди посмотрела на Кобру. – Я не стану ему говорить про себя, не верю я этим, из Славы.

– Ты вообще-то вроде как на них работаешь, – удивился Кобра.

– И прекрасно знаю, кому там доверять можно, а кому нет. Потому официально говорим, что всё у нас прекрасно. А уж с моими конечностями мы сладим.

Старая казалась вполне уверенной в своих словах. И вовсе не как упитый вдрызг толстый дурак, заявивший, что спрыгнув с крыши, оседлает пескомерку, схватив её за усы, а более доверительно. У Голди вообще был природный талант внушать доверие, даже когда она больше всех виновата.

– Исследователь. Я свяжусь с вами ещё раз через двенадцать часов, ближе к вечеру, – сказал Мохроном, – и продолжу связываться каждые двенадцать часов для получения рапорта, пока вы не достигнете Зелёного Моря. После связь скорее всего пропадёт, и мы будем ждать результатов. Если нет, то наша связь продолжится. Всё ясно? Конец.

– Ага, да-да, конец, Слава. Ждите победных вестей, – Голди повесила микрофон, после чего отхлебнула из стакана. – Так вот, как я попала в Десейру…

– Стой, – остановил её Кобра, после чего внимательно на неё посмотрел, сдвинув брови. – Есть более серьёзный разговор.

Голди откинулась, слегка поигрывая жидкостью в стакане, посмотрела на него, подняв седую бровь, и ничего не сказала, всем видом показывая “я слушаю”.

– Либо ты возьмёшь себя в руки и перестанешь мешать экспедиции, либо я высажу тебя у Жеччедрела, – Кобра серьёзно сообщил это, вспомнив, как его отчитывали в своё время. – Твоя халатность нас погубит.

– Есть, босс, – хмыкнула Голди с непробиваемым спокойствием.

– Голди, – предупредил Кобра, посмотрев на неё.

– Кобра, – она улыбнулась, – расслабься. Мы идём на смерть.

– Это что ещё значит “Расслабься, мы идём на смерть”? – не понял Кобра.

– А ты как думаешь? Ты волновался всю свою жизнь, как и я. Дела-дела-дела, того убей, от того дельтуй, с тем расплатись. Чёрт, Кобра, я знаю это, потому что в твоих глазах я вижу себя. Да, ты волновался всю жизнь, а теперь ты идёшь на смерть с гордо поднятой головой… Расслабься, бача. Ты умрёшь с концами, и самое худшее, что с тобой может произойти, БАМ! окажется перед тобой. Тебе нужно быть к этому готовым, ага? Надышаться воздухом.

– Перед смертью, говорят, не надышишься, – заметил Кобра.

– А я всё-таки попробую, – усмехнулась старая наёмница. – И тебе советую. Обещаю, раньше времени не умрём. Чтоб если и распадаться на атомы, то всем вместе. Ты мне веришь?

– Не сильно. Вариантов умереть, не добравшись до Зелёного Моря, у нас множество. И я повторюсь…

– Бача мой, Кобра, я всего лишь…

– Молчать, – спокойно приказал Кобра по-иистировски, и болтливая наёмница прикусила язык. – Подставишь нас ещё раз, и я тебя высажу.

***

– Кто такая нежная Малина? У кого такие лапки?

Время, когда солнце взирает на мир, мы разделяем на отрезки. В одни мы принимаем пищу, в другие мы добываем её, извергаем эмоции и проливаем кровь. У Совы один из таких отрезков был посвящён нежностям к сове.

После сытного завтрака и разминочных полётов над Исследователем во время движения двое сидели в каюте.

У Совы на голове находились наушники; в них было слышно, как Жеччедрел вел переговоры с радиошаманом “Бронзовых Стервятников”. Обсуждали поставку рабов из окрестностей взамен на пару захваченных образцов оружия.

Сова же буднично поглаживала Малину по коготкам, приговаривая ей всякие приятные слова. Птица иногда угукала и шевелила ушками на макушке.

– Кто такая нежная Малина? Не знаю такой, я кровавая Малина, убийца среди убийц, охотница среди охотниц! – с большим удовольствием прогудела Сова, подражая совиному голосу.

Раздался писк; Сова перекрыла линию. Посмотрела на микрофон с кнопкой, та с щелчком отжалась.

– Что, кто это был на канале? – крикнул голос жеччедрельского радиошамана. – Назовите себя! Конец.

– Твою мать, ты говорил, что это канал защищён вашим шаманом! “Жеччедрел – великий город!” К чёрту; если вы не можете канал удержать, то и сделку тоже. При Скуутере вы хоть чего-то стоили. Конец.

“Негодница сестрица, шутки шутит, проводочки путает; повяжет один на другой, поделится любовью моей к роду своему, уготованному Всематерью Природой. Спутать карты остальным, дать им взяться за ножи, за когти, за смерть свою”.

Сова обратила слова вовнутрь себя. Оказалась в самом сосредоточении красного моря помех, что островом расположился в белом океане.

– С тобой мы давно не проходили сквозь кровь…, – речь, что пошла с искрой, вдруг утухла, как облитая ведром холодной мёртвой крови.

Сова на секунду замолчала. Перед глазами пролетели видения недавнего прошлого, о котором забыть просто так не получилось. Малина посмотрела мимо неё проникновенным янтарным взглядом, словно увидела что-то на стене. Красноватые пёрышки в её песчаном окрасе слегка взъерошились.

– Сквозь кровь загнанной жертвы, – наконец произнесла Сова, выдохнув. – Сквозь тёплую, полную угасающей жизни, священных нитей виток…

Железными когтями пощекотала колесо настройки; оно переключило канал и стало медленно прокручиваться, податливое под её шаманской магией. Настраивая мир вокруг себя, она крутила и свои внутренние частоты.

“Кровь славно, сила славно; вспори вены, разорви артерии, опусти зубы в сладкую плоть. забери их силу, забери жизнь их, дай нам воли, дай нам власти! Только дай нам тех, кого рвать, кого бить…”