Текст книги "Приазовье (СИ)"

Автор книги: Д. Н. Замполит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Все в дом, все в хату

Август 1918, Екатеринославская губерния

Заведение возле городской управы крахмальными скатертями и вышколенным персоналом не блистало, но было явно выше простонародного уровня. И посетители тут повыше рангом, чем в едальнях на Озерном базаре – мелкие военные и гражданские чины новой державы, маклеры, газетчики и прочая гоноровая публика, которой не по чину рестораны в гостиницах «Европа» и «Бристоль».

Звякнул колокольчик на дверях, с видом хозяина вошел упитанный вартовый в мундире доброго сукна со всеми положенными отличками – звездочками на воротнике, тризубом на рукаве, кокардой на фуражке. Настоящий хозяин тут же кабанчиком метнулся встречать дорогого гостя, кланяясь и всем организмом выражая неописуемое счастье видеть такого шановного пана.

Ради визита в заведение одетый в крахмальную сорочку с бабочкой Лютый поморщился и со зверским выражением оттянул пальцем режущий шею твердый воротничок. Жест его заметил вошедший, чуть дернулся, малость побледнел и осторожно направился к нашему столу.

– Сидайте, пане добродию!

– Здоровеньки булы, пан?

– Бондарь, Яков Бондарь, – представился я.

Петр Шаровский уселся и, глядя на Лютого, тоже потянул себя за ворот мундира, а потом вообще расстегнул верхний крючок. Официант немедленно поставил перед ним тарелку борща и стопку горилки – уже успели изучить вкусы.

– Что за звание? – я кивнул на звездочки.

– Бунчужный, вроде как фельдфебель, – не слишком охотно объяснил Шаровский.

– Выслужывся? – исподлобья глянул Лютый, шевельнув рукой в сторону Петра.

Лицо-то Шаровский держал хорошо, а вот тело не очень – вздрогнул и поспешил отбояриться:

– Назначили. Я же всю канцелярию волоку, вот и…

– Это хорошо. А скажи-ка, что там за слухи насчет тысяч большевиков из Киева на пароходах?

– Повстанцы, из Таращи, – неохотно начал Шаровский, но понемногу ускорился, – отряд с артиллерией, с пулеметами, хорошим обозом, дисциплинированы, есть офицеры. В селах никого не трогают, не грабят… Куда идут, неизвестно.

– Названия пароходов узнать можешь?

– Так в телеграмме было.

– Какие планы у гарнизона, тоже. Только быстро, не обижу, – я украдкой показал Петру золотой кругляш империала.

– Я швидко! – он в две секунды дохлебал борщ и подорвался на выход, не обращая внимания на обалдения хозяина «А деньги?»

– Не турбуйтесь, шановный, вин повернеться. А колы ни, мы заплатымо.

Справился Петр действительно пулей, минут за десять, и эти десять минут мы понервничали – а ну как приведет стражу? Но Голик неплохо его выдрессировал и отбил дурацкие мысли соскочить с крючка.

– Все так, таращанцы. Их немцы к Днепру прижали, они прорвались. Часть переправилась у Триполья, часть захватила пароходы.

– Сколько их? Названия пароходов?

– Всего тысячи две-три, до пятидесяти пулеметов, три или четыре орудия. Пароходы «Ваня», «Мукомол», «Стрела» и «Чаровница», – зачитал он названия по бумажке и, не дожидаясь следующего вопроса, продолжил: – Канев обошли по протокам, Черкассы проскочили ночью. По гарнизону приказ выставить батареи по берегу, но где, не знаю.

Если они сплавляются к нам, а не рвутся через Левобережье в нейтральную зону, то, значит, посланцы Голика до них добрались, и надо таращанцев встречать. Золотой перекочевал в карман бунчужного, а мы через Гашека собрали нашу екатеринославскую ячейку, которой я вывалил на голову все эти новости.

– Да как их встретишь?

– Пароходы на пристанях есть? Захватить небольшой, но быстрый, выйти им навстречу, довести, скажем… – я прикинул карту губернии, – до Вороновки, там немцев точно нет, а если припрутся, то на полуострове обороняться легче.

Решили действовать двумя пароходами, для гарантии, чтобы можно было обшаривать островки. За оставшееся до вечера время собрали всех, кого смогли в боевые группы, с ними вызвался идти Лютый. Я же выехал обратно, поднимать наших и стягивать отряды к Вороновке для торжественной встречи. Ну и блокировать дорогу.

Поезд бодро стартовал с Екатеринославского вокзала, через два часа проскочил Синельниково и свернул на юг, к Александровску. Я приткнулся к окну и продолжил шерстить пачку купленных на вокзале газет, Розга вытянулся на полке над моей головой.

«Приднепровский край» в основном глухо вещал о выступлениях в селах губернии, мельком упоминал высадку англо-американских войск в Архангельске, радостно хихикал над разгромом большевиков и взятием Казани Народной армией Комуча.

Незнамо как попавший в Екатринослав «Киевлянин» традиционно глумился над украинизацией и всячески превозносил успехи Корнилова. Добровольческая армия сумела взять Ставрополь и отбросить «красного Бонапарта» Сорокина, невзирая на пробившиеся к нему подкрепления с Тамани. Между строк читалось, что у белых не все гладко, Армавир таманцы у белых отбили, но потом ушли на восток, на соединение с главными силами. Там Сорокин еще раз огреб от добровольцев и отступил дальше, на Пятигорск и Святой Крест. В чистом виде «качество против количества».

Также «Киевлянин» со сквозившим между строк удовлетворением сообщал о поражении Донской армии под Царицыным, глухо намекая, что не стоило генералу Краснову полагаться на немцев. Уж не знаю, что именно сыграло – усиление обороны влившимся отрядом Петренко, отсутствие свары между анархистами и коммунистами или ослабление Донской армии из-за ухода многих антигермански настроенных офицеров и казаков на юг, к Корнилову, – но город выстоял, красные отбросили наступавших за Дон и дальше. Все это ставилось в заслугу не «псевдокомандующему» Ворошилову, а генерал-лейтенанту Снесареву, военруку Северо-Кавказского военного округа. Автор статьи особо подчеркивал, что генерал даже на службе у красных продолжал носить форму с погонами.

Харьковский «Южный край» передавал сведения из «нейтральной зоны» между оккупированной Украиной и Россией, которую именовал Совдепией – там собирались «банды», то есть разбитые партизанские и повстанческие отряды, из которых большевики формировали украинские дивизии.

Но самый резкий материал опубликовала «Народная воля». При таком революционном названии – всего лишь орган кооператоров, как это не удивительно. Корреспонденция с Северного Кавказа описывала события в Майкопе после штурма его войсками генерала Покровского:

«…публично казнить всех пленных и местных большевиков через повешение, но оказалось, что не хватает виселиц. Тогда на базаре, где ветер качал удавленников на телеграфных столбах, прямо под ними поставили деревянные плахи, на которых шашками и топорами рубили головы. Мало кому повезло умереть сразу, многие после первого удара вскакивали, но их валили обратно и дорубливали. Всего повешено и зарублено около восьмисот человек».

Переворошил все газеты, сравнивая написанное с клочками информации, сохранившимися в памяти – по всему выходило, что события развиваются по тому же пути, за исключением Северного Кавказа.

Розга надо мной лениво отбивался от попыток заставить его потесниться, а ко мне прилип дядько в хрестоматийных соломенной шляпе и вышиванке:

– Шановний, а вам газеткы ще потрибни?

– Да вроде нет, а что?

– Нам бы парочку на курево, а в тебе багато.

Упоминание курева немного вышибло из привычного состояния, в который раз я заметил, что под потолком плавает сизый дым самосада, а весь вагон провонял табачищем. Курили практически все взрослые мужчины – кто побогаче, позволял себе фабричные папиросы, середняки скручивали цигарки сами из полупрозрачной бумаги, но большинство вертели козьи ножки из газетной.

– Да забирайте все, – я отдал прочитанную кипу дядьку.

– Ось дякую, добра людына! А вы, дозвольте спытаты, хто будете?

Ответа дядько не дождался – поезд вдруг резко остановился, да так, что с верхних полок попадали не успевшие за что-нибудь ухватиться, в том числе грянулся вниз Розга.

– Какая паскуда дернула тормоз? – кондуктор, до сего момента говоривший только на державной мове, неожиданно перешел на русский и добавил еще пяток непечатных слов.

– Ша, громадяне! – в узком проходе из тамбура появился смурной тип, развязно помахивая револьвером.

За его спиной образовались еще три такие же рожи.

– Ща я этих бакланов покосаю! – зло пообещал Розга и совсем было двинулся им навстречу, но я дернул его за рукав.

– Сиди!

– Это же фраера, а не деловые! Я им баки вкручу!

– Сиди.

Устраивать перестрелку двое против четверых, да еще в полном вагоне – дурацкая идея. В конце концов, все нужное и важное надежно спрятано, не найдут, а карбованцев не жалко, еще нарисуем. Разве что с плоским браунингом расставаться не хотелось, удобная штука для поездок.

Я притянул Розгу к себе и зашептал на ухо. Двое налетчиков блокировали выходы, а главарь со страхующим пошли по отсекам, собирая, как они выразились, добровольные пожертвования под нытье пассажиров. Не удержался от попытки надавить на жалость и дядько, запричитавший, что у него ничего нет, но смурной не поверил и потянулся к дядькиному мешку.

– Эй, стопарь, волыной не маши, зашломишь ненароком! – Розга аккуратно отвел руку страхующего с револьвером.

– Га?

– Хрен на! Волыной не маши, говрю!

Пока второй номер таращился на Розгу, пытаясь понять, чего от него хочет этот странный тип, я дернул левой рукой главаря за отворот пиджачка, а стволом браунинга уперся ему в солнечное сплетение.

– Жить хочешь? – я изо всех сил давил его взглядом, а пистолетом в живот.

Главное, не дать слабину, тут как со злой собакой – нельзя боятся, надо идти на нее, всем своим существом показывая, что ты тут главный, а кто посмеет сопротивляться, будет немедленно порван в мелкие клочья.

Розга, пока страхующий туповато соображал, что происходит, повторил мой маневр.

– Д-да… – вякнул главарь.

– Нам до вас дела нету, нам доехать надо. Сейчас мы разойдемся и позабудем друг про друга, понял?

– Да…

– Молодец. Тогда медленно, очень медленно положи револьвер на полку. Совсем хорошо. Теперь командуй остальным на выход. Тоже медленно.

Мы довели обоих до тамбура, подталкивая их стволами, двое остальных, хоть и с недоумением, подчинились приказу главаря и уже стояли внизу, на насыпи, распихивая по карманам добытое.

Мы столкнули главаря и его напарника вниз:

– Валите, ихтиандры хреновы. Бегом, пока мы стрелять не начали.

Вид двух наших и двух трофейных стволов против двух оставшихся произвел в мозгах банды нужный переворот: лучше свалить с частью награбленного, чем рисковать сдохнуть за здорово живешь.

– Тикаемо, хлопци! Це наши! – не очень логично скомандовал главарь и затрусил от полотна.

– Швыдче, хлопци, швыдче! – прикрикнул я вслед, и они перешли на бег.

Подошедший кондуктор перекрестился и прямо среди фразы вернулся на украинский:

– Слава богу, без стрельбы обошлось! А то на прошлой неделе одного пассажира поранылы, та трыдцять тысяч карбованцив награбувалы! А вы, мабуть, офицеры?

– Служил, да, – не стал я отказываться от легенды.

– Ось дякую вам, добродии! – и добавил шепотом: – Вот когда брат Махно милицией командовал, порядок был, а сейчас…

Он горестно взмахнул рукой и замолчал.

Рассыпались в благодарностях и другие попутчики, особенно дядько – видимо, мы сохранили ему нечто особенно ценное, но вскоре поезд добрался до Ивковки, где мы и сошли.

Отработанным порядком мы связались с местным активом, дали несколько кодовых телеграмм, и за двое суток в балки и лесочки ближайших к Вороновке волостей прибыло несколько наших отрядов. А напротив Вороновки встали на якорь четыре парохода – три целых и один покоцанный, с разбитыми стеклами рубки, срезанной мачтой и дырявой трубой. К счастью, врезали по нему не артиллерией, а пулеметом, а то утоп бы сразу. А так – всего пятнадцать раненых и двое убитых.

Всего же в наши ряды влились шесть сотен таращанцев при полутора десятках пулеметов, одной пушке и солидном обозном хозяйстве. Их невысокий подтянутый командир, по возрасту примерно ровесник Махно, с военной выправкой и тремя георгиевскими крестами, подошел ко мне, протягивая руку:

– Федир Гребенко, колышний поручик. А вы, мабуть, Нестор Махно?

– Он самый. Сейчас прошу в хату, вскоре подъедет наш начальник штаба, обсудим с ним, как вас разместить.

Он хмыкнул, но продолжил, как ни в чем не бывало:

– Хотим все вместе, мы же как братья стали.

– Слишком большой отряд, сразу весь не укрыть, придется раздеться на несколько помельче.

– В пределах одной волости? – зыркнул он исподлобья.

– Все рядом, чтобы локтевая связь была.

Понятно, чего он опасался – раскассируют по разным углам и привет, еще и разоружить могут. А нам они именно как спаянное подразделение нужны, с таким вышибать немцев и брать Гуляй-Поле куда легче.

Крестьяне Вороновки, спокон веку занятые рыбным и другим водным промыслом на Днепре, преподнесли нам весьма ценный сюрприз: настоящий клад.

В свое время немцы и австрийцы из пленных украинцев сформировали Синежупанную дивизию, но перед самым гетманским переворотом испугались, что она получилась слишком независимой по духу, и разоружили к чертям собачьим. Но часть «козакив» разбежалась с оружием, а часть сумела его попрятать перед сдачей немцам. Так что наши хлопцы на плотах в сопровождении лоцманов из местных прощупали дно в известных местах, нанырялись до одури, но вытащили дюжину пулеметов. Топили их синежупанники абы как, без подготовки, смазка вся ушла, но за три с небольшим месяца ничего серьезного не случилась – вычистить, обиходить и в бой. В дополнение к пулеметам нам снесли из тайников около тридцати ящиков с патронами к мосинкам и манлихерам.

Но все это мелочи по сравнению не только с мировой революцией, но и с грядущим ростом наших отрядов, оружия требовалось кратно больше. Так что возбуждение Голика, примчавшегося с благой вестью, мы очень хорошо поняли, хоть и не сразу:

– В Александровске забастовка железнодорожников!

– Обычное дело, – хмыкнул Белаш. – сколько их было, сколько будет. Главное, чтобы до расстрелов не дошло.

– Да нет же! – Лева Голик чуть не подпрыгивал на месте. – Там скопилось полтора десятка эшелонов!

– Ты предлагаешь штурмовать город? – чуть откинулся назад Вдовиченко, никак не ожидавший такого поворота.

– Да нет же!!! – чуть не завопил Лев. – Там два состава с русским трофейным оружием для Краснова!

– Не, в Александровске мы их не возьмем, кишка тонка, – я затупил вместе со всеми.

Голик застонал, но все же выдавил:

– Тьфу на вас! Забастовка не вечна!

– А-а-а-а-а! – разом дошло до всех нас.

И мы кинулись соображать, как можно наложить лапу на такое колоссальное богатство. По всему выходило, что эшелоны надо ловить на перегоне и раскурочивать, а лучшего места, чем ветка на Пологи, не сыскать. И район глубоко наш, то есть не будет проблем с вывозом при удаче или уходом при неудаче, и пути там в одну колею, и на станции у нас завязки – лучше не придумаешь.

Только не факт, что поезда именно там поедут, и, что еще хуже, неизвестно, когда. А раз так, надо подстроить, чтобы они поехали именно туда и по нашей отмашке.

В профсоюз железнодорожников отправили Вертельника и Голика. Идея простая – профсоюз даст себя уговорить пропустить часть составов, чтоб не забивали пути в Александровске, но гарантирует «зеленую улицу» только на Пологи – дескать, на Синельниково уже екатеринославские путейцы, мы за них не отвечаем.

Мы же развили бурную деятельность в Пологах и вокруг Полог – выбирали наиболее удобное для разгрузки место, прикидывали, где разобрать или взорвать пути, рассчитывали сектора для засад…

Голик вернулся первым, и новости у него были середина наполовину: профсоюз согласился (тем более мы подперли наши запросы поставками продуктов), но в каждый эшелон прицеплено по одному-два вагона с охраной при пулеметах. Задавить-то мы их задавим, да только какой ценой? Очень не хотелось терять обученный кадр, из которого потом должна вырасти армия.

– Надо бы их как-то ошеломить, напугать, – раздумывал Вдовиченко, – тогда и бить легче будет.

– Крушение устроить, тогда им не до боя будет!

– Ага, а как ты потом разгружать станешь?

– А что, если… – Задов прищурился в угол хаты и замолчал.

– Ну?

– Не мешай! – отмахнулся он. – Во! А что если пустить им навстречу другой состав? Путь-то один, убежать некуда, а сзади мы его вообще разберем…

Путейцы в лице Федора Липского подтвердили, что при лобовом столкновении с рельс сойдет только паровоз, тендер и, в худшем случае, первый вагон, но выделить паровоз отказались наотрез:

– Да вы с ума сошли, паровозы портить! Сегодня эшелон, завтра эшелон, а потом дорога встанет, что делать будете?

Резон в его словах был, и мы опять зачесали в потылицах, но тот же Задов вспыхнул новой идеей:

– А если вперед не паровоз, поставить, а вагон?

– Легкий слишком, в паровозе с водой тонн пятьдесят, не меньше, а у вагона тара всего восемь! – сердился Липский.

– Так нагрузить!

Путем несложных вычислений выяснили, что двухосного вагона будет маловато, а вот четырехосный подойдет в самый раз. А уж чем грузить – дело десятое, можно просто взять уже груженый донецким угольком.

Организовать управляемое крушение – ничуть не проще, чем управлять железной дорогой в целом. Сигналы исполнительные и предупреждающие, расчет скорости обоих поездов, место предполагаемого столкновения, возможность спрыгнуть с паровоза, связь вдоль пути… Из Александровска поезд повела молодая бригада, отчаянные неженатые парни, сразу согласившиеся на авантюру.

Никогда не был силен в физике, задачки по механике на импульс и тому подобное предпочитал списывать у других. Наверное, оттого и нервничал меньше, чем рассчитавшие все параметры Голик и Вертельник – мы лежали в негустой цепи при трех пулеметах и ждали появления поездов.

На холмике в полуверсте затрепыхался белый флаг.

– Из Полог вышли, – прочел сигнал Белаш. – И провода срезали.

Секунд через пять донесся гудок «Овечки» со стороны Александровска – все на мази, путь занят с обеих сторон. Высушенная солнцем ломкая трава едва скрывала наши головы, и сквозь ее стебли мы следили за составами. Паровоз эшелона сбрасывал ход, на лесенке из кабины появилась первая фигура, дождалась, когда поравняется с привязанным к ветке обочь куском белой ткани и спрыгнула спиной назад. Инерция потащила человека вперед, он смешно перебирал ногами, но справился и побежал наискосок от полотна. Второй прыгал так же, но споктнулся, упал на выставленные вперед руки и покатился кубарем.

– Halt! – заорал часовой на площадке теплушки охраны, дергая с плеча винтовку. – Halt!

В окошко вагона на крик высунулась любопытная голова…

От Полог накатывался черный угольный вагон, за ним второй и третий, их толкала такая же «Овечка», а я, закусив губу, расширенными глазами смотрел, как неумолимо сокращается расстояние между двумя составами…

Заорал любопытный, заметивший опасность, скрылся в вагон, дверь слегка отъехала назад…

Удар!!!

Я следил за дверью и видел, как она по инерции рванулась вперед и, как яичную скорлупу, расколола голову солдату, некстати сунувшему ее в щель. С тормозных площадок выбросило двух часовых, и они кучами тряпья рухнули на откос. Слева грохотал и вставал на дыбы вагон с углем, паровоз слетел с рельс и прыгал по полотну, подобно телеге на кочках. Наконец, оставшаяся без бригады «Овечка» круто вздыбилась и накренилась, утягивая за собой вагон с охраной.

Еще два часовых, соскочившие более удачно, в полном смятении бегали взад-вперед, не зная, что делать. Третий шатался, держась за голову, а его винтовка валялась на земле. Из вагона охраны ловко выбрались еще четверо, но тут загрохотали наши пулеметы.

Полминуты – и все, состав наш.

Со вторым составом так просто не получилось, он остановился в виду первого, охрана высыпала наружу и залегла.

В качестве парламентера отправили учителя немецкого из пологской гимназии. Он передал, что Пологи «захвачены двухтысячным отрядом при шести орудиях» и наше требование сдать оружие и топать обратно.

Австрийцы принялись тянуть время, но мы его использовали эффективнее – во-первых, шла отработанная на составах с зерном погрузка методом саранчи, а во-вторых, мы перекинули все пулеметы ко второму эшелону. Когда истекло время последнего ультиматума, мы просто не дали им поднять головы, пока наши гранатометчики подползли на бросок. Из пяти гранат взорвалось три, но этого хватило, чтобы уцелевшие рванули убегать в Александровск.

Мы им не препятствовали, а как можно быстрей разгружали составы. Вокруг носились наши интенданты, Крат и Савва. Они одновременно писали кипятком от счастья – тысячи винтовок! сотни тысяч патронов! десятки пулеметов! – и рвали на себе волосы от ужаса при мысли, куда все это прятать. Но, черт побери, это все равно лучше, чем думать, где добыть оружие.

Еще нам достались припасы из вагонов охраны – банки с вареньем, корзины с фруктами, ящик бутылок с настойками, два окорока и множество всякой еды. Нескончаемые вереницы телег увозили груз до самого вечера, когда из Александровска подошел бронепоезд и начал без разговоров гвоздить из пушек. Вот тогда мы и понесли единственные потери за всю операцию – убило троих замешкавшихся (или слишком жадных) возчиков и посекло осколками еще человек двадцать пять.

Неделю вся наша структура пыталась переварить и протолкнуть нахапанное. Волости, примыкавшие к железной дороге и занятые в перевозках, вооружились поголовно. Они, конечно, захапали лишнего, но переть против массы бессмысленно, к тому же люди рисковали жизнью.

Остальное растекалось от Бердянска до Екатеринослава, от Александровска до Юзовки и насыщало отряды и отрядики. С такими силами уже можно было ставить задачу на освобождение района и Гуляй-Поля.

Вот когда мы занялись планированием, связные притащили сногсшибательную новость – меня желают видеть большевики и ради такого дела направляют к нам делегацию из трех человек с мандатами Всеукраинского центрального военно-революционного комитета.

Но круче, чем новость, меня сшибла с ног личность главы добравшейся к нам делегации.

– Hello, mate! – приветствовал меня Артем, бросив на стол всю ту же брисбенскую кепку.

И пошло у нас веселье – пламенные революционеры из Военревкома решили, что сейчас самое время поднимать всеобщее восстание против немцев, и даже издали соответствующий приказ. Правда, они быстро осознали, что дело швах и отыграли назад. Естественно, в ЦК это не понравилось, наказали кого попало, а руководить подпольной работой и готовить восстание как следует, без левацких закидонов, отправили Артема.

– Беда в том, что у нас сейчас сил мало. Вот смотри, – он начал загибать пальцы, – чехословаки, армия Комуча, Сибирская армия, уральские казаки, оренбургские казаки и это только на востоке. Донская армия…

– Ну, с ней вам полегче будет, – похвастался я нашими успехами.

– Предположим, – не принял моего веселого тона Артем. – Корниловцы на Кубани, гетманцы на Украине, на севере англичане создают кадетскую армию, сколько на всех надо войск? А еще ведь и завесу против немцев держать…

– Так, давай прямо, чего вы от нас хотите?

– Руководить восстанием в Приазовье, восстановить республику.

– Это мы с нашим удовольствием.

– Разоружить немецкие части, занять Бердянск, Мариуполь, Александровск, Екатеринослав и Юзовку.

Однако… Губа не дура.

– Надеюсь, вы не считаете, что мы будем таскать для вас каштаны из огня?

– Мы готовы помочь. Что вам нужно?

Я сложил руки домиком, уперся в них подбородком и прищурился:

– Ну, для начала вернуть должок патронов.