Текст книги "Проклятие для морского принца (СИ)"

Автор книги: . Анна Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 40 страниц)

Так и знала, озвученная мне версия – фикция. И раз король и те, к чьему мнению он прислушивается, не хотят рассказывать мне правду, значит, я снова была права. Всё не так страшно. Для меня. Я нужна им, ничего они мне не сделают. А вот для Элуриаса там, похоже, действительно скрыта серьёзная проблема.

– Хорошо. Я готова выслушать вас.

Почему нет? Я ничего не теряю. Пусть выговорится. Скорее всего, как любящая мать, Диалара постарается обелить сына. Пусть пытается, мне что с того?

– После рождения Лема целители говорили, что больше матерью мне не стать, – заговорила Диалара, взгляд её стал отсутствующим. Она уже была не здесь, а в прошлом, переживая события ещё раз. – А спустя почти четыре года я обнаружила, что жду ребёнка. После приговора целителей это было истинным чудом. У нас уже было трое детей, но и я, и Дарриар всегда хотели большую семью, и Элуриас стал для нас даром Богов…

Руалса говорила, а лицо её светилось от нежной искренней любви к своему ребёнку и счастья самого факта его рождения. На короткий миг душу уколола горькая тоска. Почему мои родители отказались от меня, и я оказалась в детдоме? Чем я хуже детей, которых так любят, холят и лелеят? Почему на свете существует такая чудовищная несправедливость?

Слушала Диалару, и воображение рисовало красочные картины. Элуриас был обожаем родителями и старшими братьями, разве что сестра не разделяла общего восторга. Его всячески баловали и берегли. Он почти ни в чём не знал отказа и почти никогда не сталкивался с наказаниями. Залюбленный и заласканный до невозможности ребёнок. Теперь понятно, почему он вырос такой эгоистичной скотиной!

Далее пришлось выслушать трагедию, постигшую семью морского короля. Средний сын безумно любил сушу и часто там бывал, пока однажды его там не убили, причём с особой извращенной жестокостью.

Так вышло, что Элуриас был более всего привязан именно к нему, тому из братьев, что обожал мир за пределами океана. Смерть любимого брата стала для него ударом. Заставила обозлиться на весь мир и с особой страстью возненавидеть обитателей суши. По злой иронии, судьба столкнула нас как раз в годовщину гибели брата. А до этого он год творил чёрти что, доводя до седых волос родных и портя репутацию, как свою собственную, так и королевской семьи в целом.

Меня он воспринял ответом Богов на его мысленные мольбы. Ну и выплеснул на меня злость. Диалара не хотела говорить, но, помявшись, призналась, что после смерти брата, когда Элуриас начал вести себя неадекватно, отец наложил на него магический запрет на убийство людей. Вслух не прозвучало, но между строк чётко читалось – не будь запрета, он бы, вполне вероятно, замучил меня до смерти, ослеплённый злой эйфорией.

– Ты мне вряд ли поверишь, – грустно говорила Диалара, – но Эл раньше был совсем другим. Да, избалованным и несколько капризным, но с добрым сердцем и чистой душой. Он всегда стремился помочь попавшим в беду, очень любил животных и всегда ратовал за справедливость. Эл даже с отцом и Ларсом не раз ссорился, считая, что они поступают слишком жестоко в той или иной ситуации. Смерть Лема искалечила его душу и ожесточила сердце, но внутри него всё ещё есть мой добрый мальчик…

Следом шли истории, где Элуриас кого-то выручал, защищал и кому-то помогал.

Ага, понятно. Тонкий ход, призванный заставить меня увидеть в нём не жестокого палача, обнаглевшего от вседозволенности, а жертву обстоятельств. А возможно, она так действительно считала, потому что как мать любила сына искренне и беззаветно.

– Прежде чем я перейду к рассказу о проклятии, – наконец добралась Диалара до главного, – я хочу тебя кое о чём попросить. Ма-айя, понимаю, у тебя нет причин любить Эла. Он был к тебе неоправданно жесток. Но пожалуйста, пообещай мне не мстить ему!

Мстить? Я бы с радостью, но… как? Хотя, после такой просьбы, после неизбывной боли и страха, застывших во взгляде Диалары… Сейчас я видела перед собой не роскошную красавицу, не королеву, а обычную женщину, которая уже потеряла сына и отчаянно боится за второго. Как сказать «нет», глядя в эти глаза?

Или мной слишком легко манипулировать, а Диалара – актриса похлеще старшего сына?

– Как я могу что-то обещать, не зная сути? – наконец нашлась я.

Действительно – как? Дам опрометчиво обещание, а потом окажется, что пообещала чуть ли не ублажать своего палача по первому требованию. С учётом, что тут почти каждый обладает магией, подобные обещания давать вдвойне опасно. Особенно не зная сути.

– Ты права, – вздохнула она. – Эл сказал тебе правду о проклятии, но только частично…

Всё оказалось до безобразия просто. Страшное и жуткое проклятие, так пугающее Элуриаса и его семью, ни к чему меня не обязывало. Я могла делать, что мне хочется, не опасаясь непонятных божественных кар. Зато моего обидчика оно связывало по рукам и ногам, точнее – хвосту. Он был обязан устроить мою жизнь на Саморите, да так, чтобы я всем была довольна. То есть, не просто купить дом и дать денег, а действительноустроить меня в жизни, чтобы после его ухода у меня были хорошие перспективы на будущее. С учётом, что моё место определённо не на дне моря, а Элуриас о суше знает немного, задача становилась ещё сложнее. А наше отношение к друг другу делало ситуацию почти патовой.

– Теперь понимаешь? – спросила Диалара. – Ты свободна в своём выборе и действиях, тогда как мой мальчик в западне. В твоих руках очень многое, ты можешь погубить его, стоит только пожелать. Но я молю тебя не делать этого! Прояви немного терпения и мудрости, чтобы он смог исполнить условия проклятия, и вы могли каждый жить своей жизнью.

Жить своей жизнью? Привлекательная перспектива. Обустроиться и забыть про подводный мир и его хвостатых обитателей. Если для этого стоит какое-то время терпеть самовлюблённого поганца, так тому и быть.

К тому же, его ждёт незавидная судьба, если он не будет подчиняться проклятию. Потеря магии, здоровья и даже стимула банально жить – так описала Диалара последствия. И если Элуриаса после всего, через что я прошла по его вине, было не очень и жаль, то глядя на эту уставшую и испуганную женщину, я испытывала сочувствие. Хотя… и этого гадёныша жаль, если всё действительно настолько плохо. Так, совсем чуть-чуть.

– Я постараюсь не мешать вашему сыну устраивать мою судьбу в новом мире, – произнесла я, осторожно подбирая слова. – При условии, что он будет интересоваться, чего я хочу, а чего нет. И конечно же, стоит ему попробовать меня к чему принудить…

– Он не сможет тебе навредить, – улыбнулась Диалара понимающе. – Больше нет.

Ах, ну да. Из-за проклятия он чувствует моё состояние. Мне паршиво, и ему тоже. Не важно, физически или эмоционально. Жаль, что связь эта устанавливается не с первой минуты, а какое-то время словно набирает силу. Тогда, глядишь, я избежала бы множества бед.

– Ну что, когда мы всё решили, может, поговорим о дне рождения Ларса? – улыбнулась руалса, не скрывая облегчения.

– Почему бы и нет? – пожала я плечами. – Вам нужна недалёкая и благодарная спасителю дурочка?

– Почему сразу дурочка? – хмыкнула Диалара. – Всё гораздо проще…

Глава 6, Подводный бал

Глава 6, Подводный бал

Майя

В зеркале отражалась настоящая красавица, в которой я с трудом узнавала себя. Она была такой юной, нежной, воздушной. Самим воплощением невинности. На последнем слове я споткнулась даже мысленно.

Невинность… Это теперь не про меня.

Тем утром, после разговора с её величеством, когда мы пришли к соглашению, она каким-то образом вызвала в комнату целую толпу слуг. Среди них была её личная швея. Они обмеряли меня, крутили во все стороны, прикладывая отрезы тканей. Устав быть молчаливым манекеном, решила поинтересоваться, чего мне ожидать, на что последовал ответ от королевы:

– Не волнуйся, Ма-айя. Не в наших интересах выставлять тебя на посмешище. Ты будешь блистать. И все те, кто сейчас злорадствует над Элом или сочувствует ему, будут ему завидовать, ведь с ним будет девушка удивительной красоты. Сама грация и невинность.

Это слово болезненно царапнуло душу, и королева заметила смену моего настроения. К сожалению, игнорировать или верить отговоркам она не стала.

– Давайте без невинности, – выдавила я через силу.

Это, наверное, глупо, но до сих пор внутри болело и свербело, что у меня так жестоко отобрали возможность познать близость с тем, кого полюблю. Да я вообще теперь не представляю себя с мужчиной! Нет никакого смысла заводить отношения, ведь дальше прогулок за ручку я теперь вряд ли когда решусь пойти. Было обидно за себя, горько за исковерканную судьбу.

– Прекрати это, – ответила Диалара строго. – Время сотрёт яркость воспоминаний, и однажды ты встретить того, кому будет совершенно всё равно, что было в твоём прошлом. Он будет любить и ценить тебя просто за то, что ты есть такая вот. А любовь и забота лечат даже самые глубокие душевные раны.

Вроде бы, уже взрослая женщина. К тому же, королева, а значит, повидала на своём веку всякого, а в сказки верит. Или это я слишком циничная?

Тем не менее, сейчас, смотря на себя в зеркало, я испытывала странный восторг. Мне кажется, каждая девочка когда-то мечтала встретить принца и воображала себя принцессой. Именно так я чувствовала себя сейчас.

Платье из неизвестной ткани плотно обтягивало стан, а подол больше напоминал многослойный цветок. «Лепестки» были лёгкими, ничуть не стесняли движений. И всё это вспыхивало искрами, хотя никаких блёсток нашито не было. Сама ткань мерцала, напоминая снег в морозное утро. Даже оттенок был светло-голубым, из-за чего сходство становилось только сильнее, платье было словно покрыто мерцающей изморозью. Красота неописуемая!

К нему в комплект королева подобрала два массивных серебристых браслета и кулон из голубого камня в форме капли. Волосы были забраны в высокий хвост с прядками по бокам и перевиты жемчужными нитями. Под водой даже косметика нашлась! Не знаю, из чего её изготавливали, но она не текла и не размывалась. А мастерицы-служанки сделали из меня настоящую диву, умело подчеркнув достоинства и скрыв недостатки. При этом никакой излишней яркости или вульгарности.

– Вы прекрасны, – сделала комплимент она из служанок перед тем, как уплыть. – Вы всех покорите. Вас полюбят.

Судя по сияющим глазам, она правда так считала.

– Спасибо, – отозвалась я.

Смущённая благодарность мешалась с желанием сказать, что плевать я хотела на любовь местной знати. И всё, что мне нужно, это поскорее убраться из этого подводного королевства и от его обитателей. Жаль, с одним, самым мерзким, быстро распрощаться в любом случае не получится.

Оставшись одна, пыталась собраться с мыслями и настроиться на нужный лад. Королева утверждала, что дурочку строить из себя не нужно. Я должна быть собой с той лишь поправкой, что неприязнь к Элуриасу придётся тщательно скрывать и изображать напоказ благодарность. Ладно. Мне не впервой притворяться. Вот и тут нужно лишь надеть нужную маску и отыграть роль. Вот и всё.

Задумавшись, упустила момент, когда хвостатый возник на пороге. Стоит отметить, он тоже принарядится. На нём была белоснежная... кофта? – в общем, нечто, очень смахивающее на рубашку без рукавов назапах. Широкий пояс, совмещённый с чем-то вроде набедренной повязки, отделанный каменьями, явно не стекляшками. При всём моём отношении к Элуриасу, у меня не получалось не признать – ему наряд удивительно шёл.

Внезапно очень захотелось понять – как ему мой образ? Увы, увлекшись оценкой его внешнего вида, я упустила момент его реакции. Настоящей, искренней. Которую можно отследить по взгляду в первый момент. Сейчас он уже сделал морду тяпкой, ничего не понятно.

– Ну, чего застыла? – спросил Элуриас. – Поплыли. Только нас и ждут.

Не дожидаясь моего ответа, он подплыл и, схватив за руку, потащил за собой. С того рокового дня, когда мы встретились, он не касался меня и кончиком пальца, и сейчас прикосновение обожгло. И ничего романтичного, как любят писать в книгах, там не было. Оно обожгло ужасом, болезненной памятью тела. Лишь потом разум взял верх, напоминая – ничего он мне теперь не сделает. Но я всё равно не желала его прикосновений и пыталась вырвать руку.

– Да не дёргайся ты! – зашипел Элуриас. – Сама ты вечность будешь плыть. Слишком медлительная.

После, даже не оглянувшись, продолжил путь, а мне вдруг стало так обидно! За себя, за то ощущение сказки, в котором пребывала недавно, что он разрушил своей беспардонной грубостью. Одновременно с этим я злилась на себя за то, что поддалась этим чувствам. Расслабилась, превратилась в глупую мечтательную девчонку, находясь в чужом мире во вражеской среде.

Вскоре стали слышаться звуки странной музыки. Какие-то плавные переливы. Вообще, я не подозревала, что в воде есть возможность играть музыку! Хотя, руалсы своим поведением слишком напоминают людей, значит, и к прекрасному должны тянуться, в том числе к музыке.

Боже! О чём я думаю? Вскоре я окажусь на глазах у толпы народу, единственный человек среди кучи подводных жителей! Более того, человек чужой в этом мире. А я размышляю о музыке?

Стоило об этом подумать, как накатило волнение с оттенком страха. Можно сколько угодно хорохориться и мнить себя великой актрисой, но по факту я – заблудшая чужачка, отчаянно пытающаяся выжить.

Когда, судя по шуму, до места оставалось совсем немного, Элуриас резко остановился, легонько толкнул меня к стене и навис, поймав меня в ловушку из собственных рук, которыми на стену опирался.

– Что не так, Май-я? – спросил он ровным тоном, но недовольство я чувствовала буквально кожей.

– О чём ты? – попыталась состроить невинное лицо.

Он последний, кому я буду жаловаться!

– Поэтому топишь меня в своём негативе? – теперь голос звучал мрачно. – Не забывай, мы связаны, и я твои эмоции собственной чешуёй ощущаю!

Вот чёрт! Забыла! Да, проклятие для меня таковым не было. Ну, почти. Если не считать, что придётся терпеть хвостатого рядом. Но именно он чувствует все мои состояния!

– Послушай, Май-я, – произнёс Элуриас после глубокого вздоха. – Тосковать по дому нормально, и мне жаль, но обратно тебе не вернуться.

Ну да, я уже пыталась прощупывать почву на эту тему. Расспрашивала как бы невзначай тата Повасина. Отвечал он осторожно и неохотно, но выводы сделать было несложно. Никто из попавших на Саморит не вернулся домой. Об этом нет нигде никаких сведений. Да и откуда им взяться? Сначала иномирян уничтожали, как угрозу. Потом, наоборот, начали излишне беречь и пристраивать в своём мире. С учётом того, что проводниками всегда становились не простые люди, никто не рисковал искать для них путь домой, ведь неизвестно, как поведёт себя проклятие, если иномирянин не погибнет или будет страдать, а исчезнет из этого мира. Не ударит ли оно по проводнику всей мощью божественного недовольства? Потому о возвращении домой можно было не мечтать.

Правда, в то, что Элуриасу жаль, я не верю. Если о чём он и жалеет, то только о том, что встретил меня, и теперь вынужден со мной возиться.

– Ой не ври, – поморщилась я. – И перестань тянуть ко мне свои грабли.

– Мама, вопреки нашему мнению, – продолжал тем временем принц, проигнорировав мой выпад, – решила, что оптимальный путь – предельная честность. И вы с ней, вроде как, даже договорились.

На это я могла лишь кивнуть.

– Она поверила в тебя, так не подводи её. А мои прикосновения считай репетицией перед выходом, потому как будет странно, если ты будешь шарахаться даже от случайного касания. Поверь, я делаю это точно не ради своего удовольствия. К тому же, как уже говорил, сама бы ты долго сюда добиралась, – ненадолго прикрыв веки, Элуриас снова уставился на меня своими невозможными глазищами. – И ничего не бойся. Если кто попытается тебя обидеть, я с ним разберусь.

Невольно усмехнулась. В это я верила. Пока собиралась на местный бал, внезапно осознала одну гадкую истину – бояться мне есть чего. И это не Элуриас или его семья. Но они – представители королевской династии, а у таких всегда есть враги. Те, кто ненавидит их по каким-то личным причинам или просто безумно жаждет власти. Недавно они потеряли члена семьи, а сейчас под угрозой ещё один. И я – его самое уязвимое место. Случись что со мной, хвостатому не поздоровится. Потому да, он сам, охрана, плывущая позади нас, его семья и приближённые, – все они будут всячески меня защищать. Слишком тесно моё благополучие сейчас связано с жизнью принца.

– Потому улыбнись и постарайся выглядеть хоть чуточку счастливой, – закончил Элуриас, вымучив улыбку из себя.

– Так я счастлива, – сверкнула я улыбкой, натягивая маску довольства.

Элуриас прав, я договорилась с её величеством Диаларой, что в этот вечер никто не догадается, как на самом деле я «люблю» её сына. Я должна выглядеть благодарной за то, что он спас мою жизнь и скоро поможет мне устроить новую в этом мире.

Глаза руался невольно расширились на моё преображение. Чуть усмехнувшись, он снова сжал мою руку, мягче, чем в первый раз, и поплыл вперёд, чтобы у небольшой двери вверить меня татам Повасину и Рирансору. Сам подводный принц должен был предстать перед собравшимися со своей семьёй.

* * *

Зал впечатлял. Размером, наверное, с наше футбольное поле. Украшен подводными светящимися цветами разных оттенков. От тата Повасина мне удалось узнать, что местные цветы, водоросли и кораллы светятся в результате магических манипуляций, которые слегка изменили их природу, заставляя испускать сияние и придавая красок. На дне моря, точнее, океана, где всегда довольно сумрачно, это было весьма разумно. Нужно меньше осветительных кристаллов, потому как растения сами как маленькие лампы.

К счастью – или сожалению? – подводные красоты перестали вызывать былой восторг. Сердце уже не замирало в немом восторге, и я больше не зависала с распахнутыми глазами и открытым ртом. Поэтому, оказавшись внутри, я не застыла, как последняя дура, а просто с улыбкой оглядывала представшее перед глазами.

И всё же, участи идиотки с раскрытой варежкой мне избежать не удалось. Так вышло, что все руалсы, которых я до этого встречала, были стройными. Да и в голове как-то не вязались полнота и эти существа. Реальность показала мне, насколько я оказалась наивна.

Представители знати подводного мира были все разные. Отличались цветом волос – всё как у нас, от иссиня чёрных до почти белоснежных, – и чешуи – у большинства она была довольно светлой, но встречалась и совсем тёмная. Но главным потрясением была комплекция. Я сходу рассмотрела нескольких мужчин и женщин с избыточным и очень избыточным весом. Захотелось даже потереть глаза, чтобы развидеть это. Рассудок почему-то отчаянно бунтовал против такой истины. Даже нечеловечески красивые и правильные лица теряли свою привлекательность из-за больших щёк или лестницы подбородков.

Но почему я раньше не видела подобных руалсов? В день моего прибытия сюда во дворце попадалась масса народу. В саду тоже было несколько незнакомых руалсов. Все приплывающие служанки были как модели.

Не выдержав, тихонько спросила об этом у тата Повасина. На мой вопрос он мягко рассмеялся.

– Слуги во дворце должны выглядеть достойно, радовать глаз обитателей и гостей дома, в котором служат. К тому же, обеспеченные руалсы имеют возможность вкушать любую пищу, которую можно приобрести за деньги. И им нет нужды так строго себя блюсти. Их ценят не за внешность.

Блеск! Мир другой, даже раса иная, а дискриминация по внешнему признаку цветёт и пахнет. Нужно будет узнать, как тут у них это обстоит в отношении полов. Не хватало ещё оказаться в мирке, где женщине самой и плюнуть нельзя без разрешения мужчины.

Да и упоминание доступности пищи навевало не лучшие мысли. Всё то же деление на бедных и богатых, где одни могут себе позволить всё, а другие вынуждены на всём экономить.

И всё равно, даже если есть возможность получать желаемое без ограничений, зачем же доводить себя до такого состояния? Даже если предположить, что кто-то болен, что именно это причина лишних килограммов, и магия бессильна… Да нет, всё равно как-то не вяжется. Да и как-то многовато в зале таких вот «больных».

Теперь осталось только выбраться на поверхность и узнать, что эльфы, которые в моей голове были неким эталоном утончённости и грации, тоже бывают жирными.

Наконец, глашатай – или как там его? – объявил появление королевской семьи. Первыми вплыли король с королевой. Она опиралась на руку мужа и казалась такой хрупкой, а он рядом с ней был нерушимой скалой. Следом плыли принцы и принцесса. Они – внушительные, она – трепетно-робкая. Пусть я каждого видела до этого момента и знала, сколь обманчива картинка, но всё равно впечатляло.

Затем начался приём поздравлений и подарков Регаларсу, виновнику торжества. Стало даже жаль, что мне подарить ему нечего. Он умён, хитёр и этим опасен, но мне, вопреки логике нравился. Как собеседник, разумное существо. Но, увы, у меня своего не было ничего, даже одеждой обеспечили руалсы. Потому я могла поздравить лишь словами и улыбкой, полной искренней симпатии. Но от меня никто и не ждал поздравлений на публику.

Увы, отсидеться в тёмном углу тоже шансов не было. Я и без того была слишком заметной, выделялась ногами на фоне хвостатых жителей океана. Так ещё и король решил меня представить гостям.

Полная пафоса речь, из которой следовало, что его сын Элуриас не смог оставить меня на погибель и теперь нас связало древнее проклятие. Но я вся такая хорошая и милая, что помогать мне совсем не проклятие, а удовольствие. Потому сын не унывает и вполне рад предстоящему путешествию.

На меня и до этого глазели и шептались, а сейчас я оказалась под прицелом огромного количества глаз, и стало не по себе. Элуриас рядом светился, словно действительно был рад открывающимся перспективам. Мне тоже пришлось врубить своё актёрское мастерство на полную мощность, чтобы окружающие поверили сказанной королём небылице.

После руалсы разбрелись – или, точнее, расплылись? – по залу. В соседнем объявили танцы, и я решила направиться туда. Было интересно, как танцуют те, у кого от природы вместо ног для выделывания различных па – хвост. Охрана следовала за мной по пятам, и это отпугивало желающих поболтать. Отлично.

Это оказалось удивительное зрелище. Завораживающее своей красотой и необычностью. Они кружили по залу, касаясь друг друга руками. Взмывали под потолок и опускались к самому полу, переплетая хвосты. Людям подобное просто недоступно в силу физиологии.

Заворожённая, я наблюдала за танцами иномирных существ и дёрнулась, услышав голос рядом:

– Элуриас – мой. Даже не смей смотреть на него и на что-то надеяться, тварь сухопутная.

Рядом, чуть виляя зеленоватым хвостом, зависла руалса. Одета весьма откровенно, на лице яркий, вызывающий макияж, в глазах вызов. Хищница. Я на таких в родном мире насмотрелась. Такие пойдут на многое, чтобы добиться своего.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Почему никто не предупредил меня, что здесь будет девица Элуриаса? Ей почему не сказали ко мне не лезть? Мне теперь что делать? Убеждать, что видов не имею? Показать истинное отношение к хвостатому? Прикинуться дурой?

– Его высочество лишь спас мне жизнь, – выбрала я последний вариант. – За что подхватил проклятие. И мне очень-очень жаль, что так вышло! Я надеюсь, что быстро найду здесь своё место, а его высочество вернётся домой, к вам.

Развернувшись ко мне всем корпусом, она недобро улыбнулась. Очевидно, моя игра в святую невинность не произвела на неё впечатления.

– Мариса, что ты здесь делаешь и как вообще попала во дворец?

Вопрос был задан Элуриасом, и взирал он на девицу крайне недобро. Впервые на моей памяти его негатив достался кому-то кроме меня. Она же под этим взглядом сразу как-то сжалась и из хищной акулы резко превратилась в мелкую травоядную рыбку.

Элуриас

Осознание, что родная мать, игнорируя мнение отца, брата и моё собственное, всё выложила пришлой, шарахнуло по голове. Буквально оглушило. Мне это сначала показалось почти предательством. Что же она натворила! Да Майя теперь имеет все шансы превратить мою жизнь в кошмар! Будет медленно изводить, прекрасно зная, что деваться мне некуда.

Мать, выслушав мой прочувствованный, почти панический монолог, принялась заверять, что мне бояться нечего. Майя – прекрасная девушка, и не станет нарочно портить мне жизнь. И в моих интересах с ней поладить, чтобы поскорее исполнить проклятие и стать свободным. Скептические взгляды отца и Ларса она стоически не замечала. Как и моё недоверие.

– Эл, родной, она хорошая девушка. Добрая, умная и достаточно добросердечная, чтобы не превращать своё преимущество в средство мести, – говорила мама, заглядывая мне в глаза. – Я знаю, ты тоже не такой, каким тебя видят окружающие последний год. Потеря Лема сильно по тебе ударила, заставив озлобиться, но ты другой. Ты – мой сын. Искренний, справедливый, всегда стремящийся помочь тем, кто попал в беду. И чтобы ты сейчас ни говорил и ни думал, я знаю, где-то под слоем этих колючек прячется тот добрый мальчишка.

Хотелось начать возражать, спорить, всячески доказывать свою правоту. Затем накатил стыд. Что это я? Действительно, веду себя, как глупый мальчишка, желающий из чистого противоречия что-то доказывать окружающим.

Насчёт Майи мама тоже права. Когда погиб Лемарас, я обозлился на всех жителей поверхности, а Майя, несмотря на всё пережитое, не пылает ненавистью и негативом ко всем руалсам. Уж мне ли не знать. Получается, она мудрее и великодушнее меня. Новый повод ощутить свою ущербность во всей красе.

К приёму в честь дня рождения Регаларса я был готов настолько, насколько это возможно. Максимально собран и уравновешен. И всё равно, когда увидел Майю, приплыв за ней, оторопело застыл. Показалось, что я увидел нечто нереальное. Прекрасное создание из снов. Лишь спустя несколько бесконечных мгновений разум напомнил, кто передо мной, заставляя разозлиться. Со мной серьёзно что-то не так, раз я среагировал подобным образом на сухопутную.

Эх, почему она не руалса? Будь у Майи хвост вместо ног, я был бы уже пленён.

Подобные мысли привели в ярость, вызванную страхом. Потому поторопил её довольно грубо, скрывая собственные эмоции. Стоило коснуться её руки, и показалось, что я схватил искристого ската. Меня обдало ужасом, паникой, отторжением. Затем всё сменилось глухой тоской и иррациональной обидой. Не мои эмоции! Чужие!

Самое скверное в нашей ситуации – Майя меня не чувствует совершенно, тогда как мне достаётся всё плохое, что она чувствует. Если она спокойна или довольна, я её почти не ощущаю, но стоит ей расстроиться, как это бьёт по мне. Даже поинтересовался у тата Рирансора – почему так? Ответ ошарашил: такова суть проклятия. Так проводник быстрее понимает, что его подопечному плохо, и стремится сделать всё для его довольства, чтобы самому не вариться в разрушительных чувствах. Да и связь набирает силу не в момент, несколько дней она крепчает, прежде чем установиться до конца.

Жаль.

Жаль, что её невозможно разорвать в начале. И дважды жаль, что, раз проклятия не миновать, проводник не сразу осознает и ощущает, как сильно влип. Иначе, чувствуй я Майю с самого первого мгновения, как сейчас, не натворил бы такого. Не смог бы. Или смог? Тогда хмельная злость, подпитываемая долго лелеемой ненавистью, начисто отключила мне мозги, оставляя только жажду отомстить хоть одной сухопутной твари.

Хватит. Ничего не исправить. Нужно жить и работать с тем, что есть. Именно поэтому я попытался успокоить Майю. И даже дал обещание защищать от наших местных хищников. Самое поразительное для меня самого – я это хотел. Не потому, что иначе захлебнусь её эмоциями, а потому что… хочу этого? Она и так уже пострадала из-за меня. Гадко, мерзко, несправедливо! Моя одержимая идея мести мне начала казаться такой жалкой и ущербной! Кому и за что я собрался мстить? Виновные в смерти брата уже понесли наказание, остальные чем виноваты? Неужели родные, считая меня слишком глупым и незрелым для чего-то серьёзного, были правы?

Передал Майю в руки уважаемых татов, отсидел унылые минуты протокольного церемониала. Представление пришлой всколыхнуло придворных пираний. Они взирали на неё жадно, жаждали подробностей. А я морщился от её неуверенности и растерянности. Когда, наконец, с официозом было покончено, хотел подплыть к Майе. Мне спокойнее, когда она под моим присмотром. Охрана во дворце хороша, но пусть лучше будет у меня на глазах.

Стоило шевельнуть хвостом в нужном направлении, как меня перехватили Дениран и Кансорис. Не друзья, но хорошие приятели. Раньше мы часто собирались вместе, чтобы отдохнуть и повеселиться.

– Смотрю, тебя начало отпускать, – начал прямолинейный Кансорис.

– Ты как? Всё в порядке? – поинтересовался куда более осторожный Дениран.

А в глазах обоих стыло любопытство. Хочется верить, что им было небезразлично, как я, но оба мечтали узнать про Майю. А у меня не было времени с ними сейчас болтать.

– Давайте потом встретимся, – улыбнулся я натянуто. – Сейчас мне нужно плыть.

Парни были явно разочарованы, но спорить не стали. Пока отговаривался от них, Майя куда-то исчезла. Тат Рирансор уверил, что она под присмотром целителя, а сам тат Повасин обнаружился беседующим с одним из местных аристократов. А где же Майя? Это я и спросил у него, когда подплыл.

– Здесь… – оглянулся он растеряно, – была.

Здорово. Чужая в океане девушка потерялась где-то в зале, полном руалсов. Даже я не поручусь за каждого из них в их лояльности.

Минуты поиска Майи показались мне одними из самых долгих в жизни. Она нашлась у входа в танцевальный зал. Стоило мне увидеть, с кем она разговаривает, как мне резко стало дурно. Она-то здесь откуда?

– Ваше высочество, – залепетала Мариса, – я так соскучилась! Я без вас не могу!

Что, опять? Она так и не поняла с прошлого раза, что её ужимки на меня не действуют?

Похоже, что нет. Замерла на месте, хлопает ресничками и смотрит глазами воплощённой невинности. Зато наряд лишён всякой скромности и призван будить низменные желания. Потрясающий контраст! И угораздило меня как-то сказать, что подобное меня заводит. Мариса теперь и старается во всю. Только зря. Контраст хоть и яркий, но сейчас мне он кажется не возбуждающим, а нелепым.

– Я спрашивал другое, – оборвал холодно её потуги.

– Помог один хороший тат, – сверкнула Мариса улыбкой.

Нужно будет выяснить, кто там такой добрый, что протащил на праздник наследника, куда пригласили избранных, распутную девку. Может, я последнее время и не образец для подражания, но даже я не позволял себе приводить особу подобной репутации на королевские приёмы.

Устраивать сцену на глазах всего двора было непозволительно, потому, подцепив Марису за локоток, отволок её в ближайшую укромную комнатушку, где гости могли уединиться, чтобы привести себя в порядок.