Текст книги "Проклятие для морского принца (СИ)"

Автор книги: . Анна Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 40 страниц)

Потому обосновались в комнате Элуриаса. Сам принц, естественно, остался на кровати, Анорасу достался диван. Перед сном Элуриас что-то упорно писал, зачеркивал и пробовал снова, иногда тихо ругаясь себе под нос.

– Ты чем там занят? – не сдержал Анорас любопытства.

– Учу родной язык Майя, – принц, к его удивлению, ответил, когда мог спокойно проигнорировать.

– Зачем? – изумился Анорас. – С кем говорить на нём собрался?

– Хочу, – отозвался Элуриас коротко, не желая ничего больше пояснять.

– Тебе повезло, – вырвалось у Анораса признание.

– В чём? – всё так же лаконично, не отрываясь от своего занятия.

– С Майей, – решил он быть окончательно честным. – Она тебя уважает. Доверяет тебе. Любит.

– Тебе какое дело до отношения Майи к кому-либо? – наконец отложил в сторону бумаги Элуриас. – Помнится, ты её и за человека не считал. Поспорил на неё, и ради победы был готов пойти даже на насилие.

Элуриас говорил, а Анорас чувствовал, как горят щёки, уши, и, кажется, даже шея налилась багрянцем стыда.

– Дураком был, – выдавил он через силу.

– Да неужели, – нехорошо прищурился принц. – Приказываю – говори правду. Мне не интересно слушать неприкрытое враньё. С чего вдруг тебе стали интересны чувства и эмоции Майи?

Элуриас, очевидно, счёл его откровения ложью и разозлился. Захотел узнать всё как есть. Только вот просчитался. Анорас с первого слова говорил правду.

– Но я не вру, – отозвался Анорас спокойно. – Я не знал Майю. Не посчитал нужным её узнавать, меня интересовал лишь спор, а она сама казалась глупой и некрасивой.

– Договоришься, – прошипел Элуриас, взирая на него тёмными, почти полностью фиолетовыми глазами. – Я даже к помощи ошейника прибегать не буду. Сам тебя отделаю.

– Не бурли, – поднял Анорас примирительно руки. – Я лишь говорю, как оно было раньше. Сейчас я так уже не считаю. Майя не яркая красавица, но она очень милая. А ещё в общении с тобой это удивительно интересный человек. Она совсем другая! Не знаю, как объяснить, но эта Майя и та, с которой гулял я, – два совершенно разных человека. И эта Майя невероятная…

– Слюни подбери, – посоветовал принц. – Тебе с ней ничего не светит. Даже не надейся.

– Знаю, – горько улыбнулся Анорас.

В ответ получил жалостливо-снисходительный взгляд. Так смотрят на дураков, что сами себе очень испортили жизнь. И самое грустное – это было заслуженно.

– Потому и говорю – тебе повезло, – решил Анорас заканчивать этот странный разговор. – Майя смотрит на тебя, как на кого-то совершенно особенного.

– Мы хорошие друзья, – отозвался Элуриас, помрачнев.

– Кому ты врёшь? – усмехнулся Анорас. – Сам я, может, и не влюблялся, но достаточно повидал влюблённых, как девушек, так и парней. Ты совершенно потерял от неё голову. Но позволь дать совет, высочество, – подави в себе эти чувства. Твой отец точно не одобрит такую кандидатуру в жёны.

– Плевать мне на его одобрение, – отозвался принц ещё мрачнее. – Только я сам буду решать, как и с кем мне прожить жизнь. Проблема в том, что Майя никогда не ответит мне взаимностью.

– Ну-ну, – хмыкнул Анорас.

На лице Элуриаса застыла тоска, а Анорас в качестве мелкой мести промолчал, что в глазах Майи он тоже часто видел нечто вроде влюблённости. И ему, у которого не было никаких шансов, совсем не хотелось сообщать об этом счастливому сопернику.

Сопернику? Да нет у Элуриаса никаких соперников, но пусть дальше варится в своих эмоциях. Анорас не собирался облегчать жизнь парню, который его лишил всех интимных радостей.

Глава 37, Всё было так просто

Глава 37, Всё было так просто

Майя

Когда мы вернулись в Ореаниду, его величество Дарриар дал нам несколько выходных, в которые мы были вольны делать всё что угодно. Мы уже предвкушали несколько дней сплошного релакса, как реальность внесла свои коррективы в лице бывшей невесты Риаса.

Эта Асмориана… У Риаса уже дёргается глаз при её появлении, у меня, чувствую, скоро тоже будет. Куда бы мы ни направились, везде была она со своим приторным голоском и бесконечными разговорами о большой любви, что их когда-то связывала.

Риас даже из комнаты своей сбежал и чуть ли не жил у меня, избегая контактов с этой барышней. Разве её это остановило? Как бы не так! Она стала регулярно ломиться в мою комнату и продолжала свои остопостылевшие песни о любви.

– Хватит от меня прятаться, Эл! – говорила она. – Не знаю, что творится в твоей голове, но такие чувства, как у нас, не проходят. Такая любовь бессмертна.

– Асмориана, это у тебя что в мозгах? – качал Риас обескураженно головой. – Я тебе десятки раз говорил – я тебя не люблю. Я не хочу и не буду с тобой. Между нами всё в прошлом.

– Не верю! – не сдавалась Асмориана. – Ты настолько обижен на меня, что отрицаешь собственные чувства. Перестань, Эл. Мы будем счастливы, если ты, наконец, перестанешь упрямиться. У нас скоро родится малыш, мы можем стать настоящей семьёй, как когда-то мечтали, помнишь?

– Ещё неизвестно, мой ли ребёнок, – кривился он. – Вот проверим, тогда и поговорим. Но даже если он действительно мой, я согласен помогать деньгами, принимать участие в воспитании, но совершенно не намерен быть с тобой. Пойми, наконец, ты мне больше неинтересна.

И подобные разговоры повторялись из раза в раз. Я её просто не понимала. Где элементарная гордость и самоуважение? Разве можно так вешаться мужчине на шею, одержимо преследовать его? Риас её чуть ли не матом посылает, а она словно и не слышит! Безумная баба!

Наши отношения с Риасом замерли в странной точке. Мы продолжали общаться, как и раньше, но после того поцелуя я ощущала странное напряжение. Возможно, его чувствовала только я, так как Риас не подавал никаких признаков беспокойства.

А я не могла отделаться от чувства, что до этого момента ходила словно слепая. Я упорно отрицала привлекательность Риаса, отказывалась видеть в нём мужчину. Этот чёртов поцелуй словно перевернул что-то в моём сознании. Мы и до этого целовались, нас вынуждали обстоятельства, и лишь недавний поцелуй был настоящим. И он… был самой потрясающей ошибкой в моей жизни!

С тех пор я невольно стала смотреть на Риаса другими глазами. Ведь он был красив. Очень красив. Не такой смазливый, как Анорас, но очень привлекательный. А ещё безумно харизматичный, хоть и не старается быть особо галантным. Он такой… такой настоящий. Мне никогда ни с кем ещё не было так легко!

Риас любит меня. Стоило ему озвучить это, как ощутила это каждым нейроном своей души, почувствовала всем сердцем. Но я не имела права совершать ту же ошибку! У нас нет будущего. Его отец никогда не позволит нам быть вместе. Да стоит исчезнуть проклятию, как он первым делом грохнет меня, чтобы не мешала его планам на сына.

И я не такая эгоистка, чтобы требовать от Риаса отказаться от семьи, дома и всего, что ему дорого, чтобы поселиться со мной где-нибудь на берегу океана. Для него такое существование быстро станет пыткой, и он в итоге возненавидит меня за то, что разрушила его жизнь. Как и я не смогу жить под водой. Да, мне тут нравится. Красиво. Но жить здесь постоянно? Отказаться навсегда от тепла и света солнца? Нет, не могу. В конце концов, я не руалса, мне под водой даже двигаться куда сложнее, чем им! И стоит отказать артефакту, как я тут же погибну.

Мы настолько разные, что полюбить его будет чудовищной ошибкой. Это будет не шаг навстречу счастью, а портал в ад, который разрушит жизнь одного из нас. А может, и обоих. Потому нет, нельзя.

К тому же, если уж говорить совсем начистоту, Риас пусть и любит меня, но зачем ему девица, неспособная дать что-то большее, чем прогулки за ручку и поцелуи? Риас – молодой мужчина, привыкший к сексуальной разрядке, нуждающийся в ней, а меня до сих пор трясёт от одной мысли о сексе.

Значит, всё, что мне остаётся, – быть рядом как друг, любоваться Риасом издалека и постараться поскорее найти себе место, освободить его от проклятия. Пусть от одной мысли о расставании всё внутри сжимается в болезненный ком.

Раздался стук в дверь. Похоже, наконец, принесли травяной отвар, который просила ещё полчаса назад. Отпустив служанку, выпила напиток залпом, такая мучила жажда. Проглотив, отметила, что в этот раз он совершенно неудался у местного повара. Слишком уж горький. И только после обратила внимание, что артефакт, определяющий яды, светится ярким алым цветом.

Первая мысль – нужно предупредить Риаса, чтобы был осторожнее. И последняя – ничему меня жизнь не учит.

Затем сознание затопила темнота.

* * *

Это пробуждение точно не войдёт в список любимых, зато вполне может возглавить таблицу самых мерзких. Голова раскалывалась, во рту была пустыня, всё тело ныло. И вообще было крайне дискомфортно.

Попробовала пошевелиться, не тут-то было! Я была связана! Но самым пугающим была пустота, что разливалась по венам вместо магии. Моя сила, мой дар, я его больше не чувствовала!

Слева раздался стон, с трудом повернув голову, увидела Риаса. Судя по кровоподтёку на виске, его оглушили, чтобы притащить сюда. Ведь в отличие от меня, он теперь всегда смотрит на кольцо, прежде чем что-то съесть или выпить.

Он был так же привязан к креслу и, естественно, первым делом проверил путы на прочность.

– Не советую дёргаться, – раздался незнакомый мне голос. – Всё равно бесполезно.

– Тат Гебир, – опознал говорившего Риас и прикрыл устало глаза. – Так это вы? Все эти покушения – ваших рук дело?

– Оценили? – улыбнулся… враг.

Так вот каков тот самый враг, который с самого начала пытается сжить нас со свету. Внешне он был ровесником отцу Риаса. У него были блондинистые волосы, зелёные глаза в обрамлении тёмных ресниц. Его лицо казалось удивительно знакомым, но я готова поклясться, что вижу его в первый раз. Ну, может, видела где мельком, но представлены друг другу мы не были. Такого колоритного мужчину я бы точно запомнила.

– Всё было так просто… – произнёс Риас с ощутимой горечью.

– Именно, – продолжал сиять мужик. – Было так забавно наблюдать, как твой отец ищет неведомого врага. Как уничтожает королевство суши, мстя за сына, наводку на которого дал я. Как вы двое шарахаетесь от каждой тени.

Так это он навёл бандитов на Лемараса? Он, фактически, приговорил брата Риаса к смерти. Это была не случайность, не совпадение, а спланированная ловушка. И то, что тот выжил, пусть и став совсем иным, заслуга как раз случая. Вмешательство судьбы или Богов, не иначе.

– Зачем? – спросил Риас с болью. – За что? Вы же знаете меня с рождения. Вы знаете всю мою семью дольше, чем я на свете живу. Откуда эта жажда нас уничтожить?

– К тебе или твоим братьям у меня счётов нет, – отозвался Гебир ровно. – Тут ничего личного. А вот к отцу твоему есть претензии. Начать хотя бы с того, что, вступив на престол, он первым делом выдал замуж девушку, которую я любил, а меня заставил жениться на Илисии.

– Так это месть? – поинтересовался Риас. – За испорченную личную жизнь?

– Не перебивай, – нахмурился мужчина. – Родители не учили, что это невежливо? И нет, это не месть за испорченную личную жизнь. Илисия, в конце концов, была не так плоха, да избавила меня от своего присутствия, подарив мне мою Асмориану.

Что-о-о? Это папаша бывшей невесты Риаса? Чёрт! Так вот почему мне его лицо кажется таким знакомым! Он копия дочурки, только мужской вариант. Точнее – она его копия.

– Я на досуге люблю заниматься исследованием древностей, как ты знаешь, – продолжал Гебир. – И однажды мне в руки попала уникальная карта, которая привела меня в этот древний храм. Место, где рассказана история давно забытого прошлого, как она есть.

– Какое… – начал было Риас.

– Тс-с-с! – потребовал руалс тишины. – Ещё раз перебьёшь, и отвечать за твою грубость будет твоя подружка.

При этом он достал внушительный кинжал. Стало страшновато.

– Ты, например, знал, что когда-то, когда наш мир был еще так молод, люди и руалсы были единой расой? – продолжил Гебир. – Звались они исайны. Не было никаких других рас. Ни эльфов, ни гномов, никого. Только исайны. Они и внешне отличались от нас или людей. У них, как и у нас, были жабры, но не было наших роскошных хвостов. Для удобства жизни под водой у них были перепонки между пальцами рук и ног. Они могли сами решать, где им жить: в океане или на суше.

Не знаю, как Риас, а я слушала затаив дыхание. Путь Саморит мне не родной, но мне хотелось знать его историю. А ещё становилось понятно, почему люди и руалсы в своём поведении и чувствах столь похожи.

– Также не было всего этого множества королевств, а только два королевства: суши – Шаарлея, и королевство воды – Винария. Правили ими две династии. Однажды короли Шаарлеи и Винарии решили, что они достойны править всем миром. Вспыхнула беспощадная война, которая длилась несколько лет. Война на уничтожение. Богам надоело наблюдать, как их дети убивают друг другач и они прокляли их. Всё население мира разом уснуло, а во сне с ними произошли необратимые изменения. У людей пропали жабры и перепонки между пальцев, мы вместо ног обзавелись хвостами. Люди лишились возможности жить в море, руалсы – выходить на сушу. Попутно боги создали и поселили на Саморите прочие расы. А когда жители мира пришли в себя, никто уже не помнил прошлого, кем они были раньше. Эти записи сделал один монах, он так неистово верил в Богов, что вымолил у них право рассказать потомкам правдивую историю, прежде чем они забрали его жизнь. Только вот Боги скрыли храм и стерли о нём память живущих. Осталось лишь несколько упоминаний о нём, и единственная карта, указывающая, где он находится.

Обалдеть! Всё это звучало настолько невероятно, что оторопь брала. Как же сильно разгневались местные Боги, что буквально перекроили весь мир заново? Изменили память уже живущим и населили его новыми существами, как понимаю, в надежде, что хоть те не разочаруют? Хотелось бы сказать, врёт всё этот тип, но я видела и чувствовала – нет. Руалсы с людьми слишком похожи, да и сейчас существует проклятие, которое лежит на всём Саморите. Мы с Риасом тому доказательство. Да и о вампирах забывать не стоит…

– Но самое главное знаешь что? – продолжал Гебир. – В этих записях было описание правителей той эпохи. И у Доздена, что правил Винарией, были светлые волосы, зелёные глаза, а главное – родимое пятно в форме треугольника, которое в нашем роду передаётся из поколения в поколение! Мы – потомки Доздена! Мы должны править Ореанидой и всеми королевствами океана!

Ах, вот в чём дело. Банальная жажда власти, помноженная на убеждённость в собственной исключительности. Как примитивно.

– Ваш род – не короли, как и все остальные якобы королевские роды – горделиво заявил руалс. – Вы всего лишь узурпаторы, что раскололи и растащили на части некогда мощное королевство. Править в Ореаниде, а позже и во всём океане должен наш род! У меня был план, как постепенно избавиться от всех вас. С Лемарасом вышло не так, как думал, но по итогу он всё равно вне игры. Твой братишка регулярно получает порцию зелья, что блокирует влечение к женщинам, но пробуждает его к мужчинам. Он крепкий, пока держится. Но вскоре он сдастся, и тогда вся Ореанида узнает, что наследник Дарриара мужеложец, и наследником он быть перестанет. Твоему отцу уготован сердечный приступ, а мать при отсутствии наследников быстро стала бы королевой с пометкой «бывшая». Ты сам год неплохо гробил себя и свою репутацию. И вдруг из-за появления пришлой одумался, но ваши вылазки на сушу дали великолепную возможность от вас избавиться, не вызывая подозрений. Каюсь, мне хотелось посмотреть, как мучается твой папаша, что лишил меня любви всей жизни, потому чаще били по пришлой. Это было бы чудесно, смотреть, как он мучается, наблюдая за тем, как проклятие лишает тебя всякой воли. Но вы, словно самими Богами оберегаемыес из раза в раз ускользали в последний момент!

Вот же тварь! Просто убить ему было мало, хотелось поиздеваться. Насладиться болью отца, что уже потерял сына и теряет ещё одного, не в силах ничего изменить. Настоящий подонок!

– И рано или поздно я бы своего добился, если бы не Асмориана, – поджал Гебир недовольно губы. – Ты, верно, не в курсе, но она помешана на тебе с юных лет. Изначально я подослал её к тебе с целью очаровать и подвести под вредный, разрушительный образ жизни. Но глупая девчонка влюбилась! Не представляешь, какие она закатывала мне истерики, когда я посылал её соблазнить очередного идиота, чтобы выкрасть что нужное или получить компромат. Она постоянно отказывалась, но я обещал расправиться с тобой, если она будет артачиться, и она подчинялась. Это я сделал, чтобы вся Ореанида знала о её похождениях! Было весело наблюдать, как ты жрёшь гниль большими порциями, продолжая верить в «долго и счастливо», как уничтожаешь собственную репутацию.

Мне отказал дар речи. Он подкладывал свою дочь под разных мужиков выгоды ради! Он знал, что она влюблена, и намеренно глумился над её чувствами! В этот момент мне даже жаль стало девчонку, которая так любила, что, защищая любимого, позволила отцу превратить её в шлюху, угробить начисто репутацию. И сейчас, плавая за Риасом следом, она, возможно, надеется вернуть то, что у них так беспощадно отобрал её собственный отец. Не желает понять и смириться, что время ушло и Риас больше не её.

Как же всё это мерзко! До чего жестоко!

– И сейчас, – продолжал изрыгать свою мерзкую исповедь урод, – вернувшись, она заявила, что хочет быть с тобой. Столько лет прошло, а она по-прежнему бредит тобой. Ну, хотя бы за эти годы перестала быть нюней, стала настоящей хищницей, какой и должна быть женщина нашего рода! И я даже дал согласие, представляешь? Если у вас закрутятся серьёзные отношения, так и быть, убивать тебя не стану. Ваш брак мог бы укрепить моё положение после того, как избавился бы от твоего папаши и женился на Старисе.

– Что? – выдохнул Риас.

– А ты не знал, да? – ухмыльнулся Гебир. – Твоя сестра совершенно не желает быть товаром в руках отца и покидать Ореаниду. Мы года два как договорились, что я избавляю её от лишней родни, а она становится моей женой, тем самым делая меня королём, а сама становясь королевой.

Шок! Да что там, сам шок в шоке. Валяется на полу в полнейшем охренении.

Эта мерзкая тварюшка заочно приговорила всех свои родственников мужского пола, кого к смерти, кого к вечному позору. Не пощадила сердце матери, которая может не вынести столько потерь. И всё ради того, чтобы усадить свою жопу на трон и потешить свои амбиции! Я наивно думала, что она не любит только Риаса, но ей вообще на всех плевать, кроме себя!

– Стариса, – прохрипел Риас, и я буквально физически почувствовала боль, сжирающую его душу.

– Если ваша дочь так любит Риаса, почему она просто не рассказала обо всём его отцу? – заговорила я, желая понять эту странность.

– Потому что я с детства твержу ей, что нет ничего важнее родной крови, – отозвался мужчина. – Но, смотря на Старису, эта мелкая дрянь решила, что ей правила не писаны, и задумала пойти к Дарриару. Рассказать ему всё взамен на обещание поженить её с Элуриасом! Она помешалась на нём!

В голосе Гебира звенела откровенная злость. А мне стало даже весело. Он так боится заранее разоблачения, что наконец показал кто наш враг. Его дочурка словно не понимает, что невозможно силой принудить к браку. Риас скорее от всего откажется, чем женится на ней.

– Ты ведь понимаешь, что я не мог этого допустить? – продолжал руалс. – Мне пришлось действовать прямо и грубо – выкрасть вас из дворца. И, думаю, для тебя не секрет, что здесь вы встретите свою смерть? Мне даже жаль тебя убивать. Ты забавная. И в качестве своего расположения, я первым убью Элуриаса, подарив тебе несколько лишних мгновений жизни.

С этими словами он поплыл к Риасу со своим кинжалом наизготовку. А мне стало страшно. Так страшно, что заледенело всё внутри. Хотелось закричать, но пропал голос. Я мысленно взывала к Богам, но и они были глухи. Отчаяние было столь сильным, что хотелось умереть раньше, чем этот псих убьёт Риаса.

Гебир поднёс кинжал горлу Риаса, выступила кровь. Всё это я видела сквозь туман слёз и внутреннюю истерику.

– Я люблю тебя, Риас, – произнесла я, понимая, что это последние мгновения наших жизней.

Что толку отпираться, отрицать и скрывать? Это стоило признать ещё в тот момент, когда поняла, что меня выворачивает от ревности, стоит рядом с ним появиться какой-то бабе. Моя жизнь уже давно замкнулась на нём. С мыслями о Риасе я засыпаю и просыпаюсь. Он стал частью меня, совершенно неотделимой. И с его смертью и я умру. Так пусть он хотя бы уйдёт чуточку счастливыми.

– И я тебя, – прошептал он. – Всегда. При жизни и после неё.

– Как мило, – прокомментировал Гебир.

А у меня из глаз хлынул настоящий водопад, что мешался с соленой водой океана. Смотреть на это было невыносимо, но я не могла отвернуться.

Покачав головой, Гебир собрался сделать сильное роковое движение, перерезая горло Риасу, как распахнулась дверь и раздался громкий вопль:

– Отец, нет! Не смей!

Впервые в жизни я была искренне рада видеть Асмориану.

Элуриас

Умирать страшно. Во всяком случае, от рук безумца, которого воспринимал если не близким, то хорошим знакомым, и считал его абсолютно безобидным.

Отец Асморианы мне всегда казался немного не от мира сего. Этакий странный мужичок, который непонятно как затесался в советники отца. Его интересовали только его осколки всякого древнего мусора и рукописи.

Так считал я и все, кто знали тата Гебира. Кто мог заподозрить в нём одержимого властью сумасшедшего?!

А то, что он не в себе, не вызывало у меня никаких сомнений. Только полный псих будет подкладывать свою дочь под множество разных мужчин. Ломать неустоявшуюся психику совсем юной девушки, глумиться над её чувствами и сливать в грязь репутацию. И всё для того, чтобы насолить нашей семье!

Слушал его откровения, и было до боли жаль нас прошлых. Таких молодых, наивных, влюблённых. Долгое время я поражался, как Асмориане так реалистично удаётся играть любовь и раскаяние. Всё оказалось куда проще – она не играла. Но собственный отец превратил её в марионетку на ниточках, а у неё не хватило сил и ума их оборвать. Доверься она тогда мне, расскажи всю правду, всё могло бы сложиться совсем иначе…

Но всё вышло, как есть. Наши пути давно разошлись, и несмотря на настойчивое желание Асморианы быть вместе, вернуть былое, этому не бывать. В моей душе и сердце теперь живёт совсем другая девушка. И она там прописалась навечно. Это чувство, прорастающее постепенно, выстраданное в постоянном противостоянии с самим собой, куда сильнее и глубже.

Куда страшнее было узнать, что Стариса легко приговорила всю нашу семью. Ладно я, меня она никогда не любила. Но братья, родители? Неужели желание править Ореанидой важнее их жизней? В ней вообще есть что-то кроме самолюбия и жажды всеобщего поклонения?

Я всегда знал, Стариса – стерва и жуткая эгоистка, но предположить не мог, что за милым личиком сестры кроется настоящий беспощадный монстр. Узнать подобное оказалось очень болезненно. Несмотря на наши не лучшие отношения, мне казалось, у меня вырвали кусок сердца.

История нашего мира тоже не могла оставить безучастным. Майя часто говорила: люди и руалсы очень похожи. Теперь ясно, откуда такая схожесть: у нас, оказывается, общие предки. Исайны. Раса, о которой никто и никогда не слышал, раса, от которой произошли люди и руалсы. Точнее, ииз которой нас создали Боги. Как же наши далёкие предки прогневили их! Настолько, что они уничтожили исайнов, слепив из них совсем других, новых разумных существ, лишив их памяти о самих себе и подселив к ним новых соседей.

Если об этом станет известно широким массам, это может перевернуть сознание живущих. И я не возьмусь прогнозировать, какие у подобного знания могут быть последствия. Вон, тат Гебир лишился рассудка. Да и мне как-то не по себе от данной истины.

А ведь люди живут не только на Саморите. Все пришлые, попадающие к нам, – люди. А в мире Майи есть сказки о мифических русалках, которые по описанию один в один руалсы. Даже чем-то созвучно. Получается, есть некие шаблоны, по которым Боги создают свои творения? Иначе как всё это объяснить?

Тат Гебир говорил и говорил, наслаждаясь нашим потрясением от потока шокирующей информации. А мне было страшно. Не столько за себя, сколько за Майю. Очевидно, разговаривать с безумцем нет смысла. Он возомнил себя потомком древнего короля. Так ли это, известно только Богам. Но тат Гебир твёрдо убеждён – править должен он и его род. Это их призвание от рождения, их право. Но сначала надо расправиться с нашей семьёй. Только он ведь и потом не остановится, уверен, Ореаниды ему будет мало.

С нами он жаждал не просто расправиться, он мечтал увидеть страдания отца. А всё из-за старой любовной драмы, о которой отец уже, наверное, и не помнит. И псих злился сейчас оттого, что приходится действовать грубо и быстро.

Амориана… Что же ты в своё время наделала? Что продолжаешь творить?

Она ведь верит, что не добром, так силой может меня заполучить. Как верит, что былые чувства можно воскресить. Её самообман смахивает на больную одержимость. И как объяснить ей ошибочность суждений, ума не приложу.

Да о чём я! Мне жить осталось несколько секунд, а я рассуждаю о будущем? Похоже, безумие заразно.

Точно, я сошёл с ума. Потому что услышал то, чего быть не может. Не могла Майя мне в любви признаться. Но даже если это мой разум играет со мной, я рад такой предсмертной галлюцинации.

Жаль, даже этого мало, чтобы смыть горечь поражения. Магии нет, похоже, нас чем-то напоили, и отец, что лично колдовал над нашей родственной связью, не спешил приходить на помощь. Он решился на это после того, как мы с Майей чуть не сгинули в Мёртвой пустоши. Всё делал сам, не ставя в известность никого. У него не получилось? Или способ, которым тат Гебир лишил нас доступа к магии, заглушил и магию отца?

В любом случае, он не пришёл, а у меня никак не получалось освободиться. Я не мог спасти ни себя, ни Майю, и это чувство беспомощности сводило с ума. Наполняло едкой горечью до краёв, заставляло тонуть в бесконечном отчаянии.

Прости, Майя. Тебе достался ужасный проводник. Я должен был помочь тебе найти место в этом мире, где ты будешь счастлива. А принёс тебе только смерть и боль…

Умирать страшно. Страшно чувствовать холод стали у собственной шеи. Страшно от осознания, что это последние мгновения твоей жизни и ты не в силах ничего изменить.

И последнее, чего я ожидал, так это появления Асморианы. Она выглядела запыхавшейся и напуганной. А ещё крайне решительной.

– Ты обещал не трогать его! – сказала она с каким-то надрывом.

– В случае, если у вас завяжутся крепкие отношения, – кивнул тут Гебир. – Но этот малёк тебя и знать не хочет. А значит, от него нужно избавиться. Пока ты в своей одержимости не подвела всех нас под казнь!

– Папа, я люблю его! – выкрикнула Асмориана. – В прошлом ты уже один раз лишил меня любви, разрушил всё. Я не позволю тебе сделать это снова!

– И что ты предлагаешь? – сложил тат Гебир руки на груди. – Я дал тебе время. Смотрел, как ты униженно вьёшься вокруг него. Даже позволил тебе забеременеть от какого-то недоноска, чтобы ты могла выдать этого отпрыска за ребёнка малька.

– Что?! – вырвалось у меня.

Похоже, тату Гебиру было плевать на планы дочери, раз он так спокойно сдал её. Я чувствовал брезгливое облегчение. Мне было противно, что я из врождённой глупости спутался с Асморианой, у которой мужчин было больше, чем я знаю разумных существ. Майя как-то назвала её общественной ямой, когда я поведал ей, насколько Асмориана неразборчива в связях. Параллельно испытывал острое облегчение от осознания: чьего бы ребёнка она не носила, ко мне он не имеет никакого отношения.

– Папа! – рявкнула она в гневе, после чего посмотрела на меня. – Эл, милый, это всё ради нас. Я знала, каким ты бываешь упрямым, и подстраховалась.

И всё же мне нужно было быть железно уверенным. И раз сейчас пошла пора откровений, нужно пользоваться моментом.

– Как ты можешь быть уверена, что не мой? – спросил прямо.

– В ту ночь, когда мы были вместе, я уже была беременна, – созналась Асмориана.

– Как? – поразился я. – Я же проверял! Заклятие от зачатия, и никакой беременности обнаружил.

– Амулет подмены ауры, – улыбнулась она, потом с гордостью посмотрела на родителя. – Изобретение моего отца.

Охренеть, как любит говорить Майя. Я кучу времени места себе не находил, мне младенцы в кошмарах снились! В итоге чуть не лишился всего, лишь бы не быть с Асморианой, а эта гадина изначально планировала повесить на меня неизвестно чьего ребёнка! Почему-то я не сомневаюсь, они бы с папашей и на проверке выкрутились. Нашли бы способ, чтобы она показала родство зародыша в её животе со мной.

Дрянь! Стерва!

– Какая же ты… – начал я запальчиво.

– Умная? – перебила она меня. – Милая, красивая и любимая?

У неё что, слабоумие? Всерьёз считает, я сейчас готов ей отвешивать комплименты? Но встряла она вовремя. Ситуация и так патовая, не стоит её усугублять и злить двоих сумасшедших.

– Вернёмся к сути, – вмешался тат Гебир. – Я обещал сохранить ему жизнь при условии, что вы будете в крепких отношениях. Только этот сопляк с тобой быть совсем не хочет. Что ты предлагаешь, дочка?

– Ты ведь давно изучаешь этот храм, – заговорила Асмориана льстивым голосом. – Часто молился здесь Богам. Это место особенное, и ты теперь не только будущий правитель, но и полноценный жрец. Ты свяжешь нас древними узами нерушимого брака. В таких контроль всегда отдавали мужу, но ты отдашь его мне. И я запрещу Элу рассказывать что-либо своей семейке.

– Ты совершенно невменяема, если думаешь, что я на это соглашусь, – выплюнул я с отвращением. – Женюсь на тебе? Отдамся тебе чуть ли не в рабство? Буду растить неизвестно чьего выродка?

– Ты ведь не хочешь, чтобы с твоей пришлой что-нибудь случилось? – улыбнулась она.

Всего несколько слов начисто лишили меня опоры. Почему я так слаб? Асмориана права, в их руках жизнь Майи, и ради неё я пойду на что угодно.

– А где гарантии, что если я это сделаю, ты не убьёшь её после? – спросил я, чувствуя, как меня начинает трясти от надвигающейся катастрофы.

– Эл, я, может, и стерва, но не дура, – фыркнула Асмориана. – Убить её – всё равно что убить тебя. Точно так же, запереть её где-то – не вариант из-за дразгового проклятия. Мне нужен ты, адекватный и в своём уме, а не лишённая души оболочка или вечно страдающее нечто из-за того, что твоей пришлой плохо. Потому, как только мы поженимся, она даст клятву молчания, мы выкинем её на сушу. Дальше нас не касается, где она и что она.

– Моим родным что скажешь? – продолжал я допытываться сам не знаю зачем.