Текст книги "Проклятие для морского принца (СИ)"

Автор книги: . Анна Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 40 страниц)

Поплавав немного по городу, раздражаясь из-за навязчивого присутствия охраны, решил возвращаться во дворец. Обучение Майи на сегодня закончено, а вот к своему я даже не приступал.

Как там говорят сухопутные – тяжело в учении, легко в бою? Пора мне начать свою подготовку к грядущему сражению – бою с проклятием и обстоятельствами.

Майя

Учителем мой палач оказался лучшим, чем можно было ожидать. Практики у него явно не было, но он старался, хоть и был дотошен, как приставшая муха. Жаль, у меня не водилось склонности к языкам. Потому обучение часто напоминало фарс. Терпения нам обоим тоже не доставало.

По окончанию первого дня пришла к выводу – просто не будет. Но не столь страшно, как рисовало воображение, стоило об этом услышать. Мне удавалось отключать лишнее, сосредотачиваясь на главном, Элуриас тоже прятал свою неприязнь на время урока. Зато стоило ему закончиться, как всё возвращалась на свои места: мне хотелось сделать ему какую-нибудь гадость, он смотрел, как на нечто мерзкое.

Визитёров я не ждала, и открывшаяся дверь вызвала удивление с нотками опасения. В комнату вплыла руалса. Очень красивая, и, судя по обилию украшений, не из слуг. Нечеловечески красивая, я бы даже сказала, породистая. Взгляд острый, холодный. Кто она?

– Здравствуйте? – понятия не имела, как к ней обращаться.

– Так вот ты какая, сухопутная, ставшая проклятием моего братца, – произнесла она, грубо игнорируя приветствие.

Вот чёрт! Ещё одна особа королевских кровей! Ей-то что нужно? Пришла обелять брата или это обыкновенное любопытство?

– Жалкое зрелище, – цокнула она языком. – Страшная, облезлая, фигура на любителя.

С каждым её словом чувствовала, как округляются мои глаза. Чего эта снулая рыбина себе позволяет? Если она – принцесса, а я – простой человек, значит, можно походя меня грязью облить?

– Оскорбления не красят вас, ваше высочество, – сказала осторожно, с трудом сдерживая «великий и могучий».

– Тебя лицо твоё не красит, и что теперь? – растянула она губы в ядовитой усмешке.

Сразу видно, что они с моим мучителем родственники. Оба – дрянь человечишки, то есть, руалсишки.

– Зачем вы пожаловали? – устала я слушать помои в свой адрес. – Оскорблять меня? Обелять брата?

– Обелять? Эла? – рассмеялась она с издёвкой. – Всего лишь хотела посмотреть, насколько всё плохо. Зная братца, иного ожидать и не стоило.

– В каком смысле? – окончательно запуталась я.

– Он неудачник, – произнесла руалса без всяких эмоций. – Хлюпик, вокруг которого всегда плавали, вычищая воду и дно, чтобы хвост не поцарапал. Нытик, у которого пена в голове.

Не похоже на слова любящей сестры. Говорит так, будто презирает его. Со мной всё понятно, у меня достаточно причин считать Элуриаса тварью, но ей-то он брат. Разве не должны родственники любить друг друга? Или хотя бы относиться с большей теплотой. Впрочем, откуда мне знать, как это – иметь родных?

– Он же ваш брат, – всё же не смогла я удержаться.

– Он – ошибка родителей, – отрезала она жёстко. – Лишний. Вообще не должен был появляться на свет. Никто не планировал его рождения, но, когда мать забеременела, родители вместо того, чтобы избавиться от ненужного балласта, сочли его даром Богов. С тех пор так и носятся с ним, словно из жемчуга сделан.

У-у-у, как всё запущено. Налицо жгучая ревность, какая бывает у старших детей к младшим.

– Уже был Регаларс – наследник, я – жемчужина семьи, Лемарас – запасной, – продолжала руалса свои излияния. – Так зачем нашей семье Элуриас? Только позорит нас! Сначала за этим сумасшедшим плавал хвостом, потом с извращённой шлюхой связался, теперь вовсе из-за него в нашем городе ты, иномирная сухопутная девица.

– Вы его ненавидите, – снизошло на меня озарение.

– Будь моя воля, вас бы обоих вышвырнули на ближайший клочок суши и забыли про ваше существование, – проигнорировала она опять мои слова. – Только отец против, и, к сожалению, тут он прав. Подобный поступок подорвал бы репутацию короля и королевской семьи. И раз от вас пока никак не избавиться, дам совет – не высовывайся. Сиди тихо, как камень. Не пугай народ своей облезлой мордой.

Снова в голове крутились сплошь нецензурные выражения. Мне много чего хотелось сказать этой себялюбивой хвостатой стерве. Останавливало лишь то, что она здесь принцесса, а я – чужачка. Если она решит пожаловаться, меня никто и слушать не станет. А если и станут, что им за дело до моей гордости?

По-хорошему, мне и своему мучителю нельзя хамить. Но стоит его увидеть, как здравый смысл отказывает, сменяясь агрессией и желанием задеть. Остаётся лишь порадоваться, что мне подобное сходит с рук. Или я слишком им нужна, чтобы их дорогой Элуриас не пострадал из-за проклятия. Узнать бы о нём побольше, но не скажут ведь.

– Тат Повасин, – пропела руалса, стоило появиться целителю.

Потрясающе! Актриса высшего уровня! Кто бы заподозрил в этой девчонке с широко распахнутыми наивными глазами дрянь, с которой я общалась несколько мгновений назад?

– Ваше высочество, – учтиво склонил голову тат Повасин.

– Заглянула, вот, проведать нашу гостью, – произнесла она, хлопая ресницами, демонстрируя крайне скромные умственные способности. – Интересно же, с кем Эла связали судьба и Боги.

– Не думаю, что стоит называть проклятие судьбоносной божественной связью, – осторожно произнёс целитель.

– Да? – выдала принцесса, воплощая собой вселенскую глупость. – А я думала, их связали Боги, чтобы они были счастливы.

– Вы ошиблись, ваше высочество, – мягко ответил тат Повасин.

– Жаль, – показательно грустно вздохнула она. – Ну, я поплыву?

Целитель кивнул, и я уже предвкушала, как очистится пространство от этой заразы. У двери руалса замерла и, повернувшись, с широкой улыбкой выдала:

– Тат Повасин, вам не кажется, что наша гостья выглядит несколько заброшенной? Понимаю, она болеет, и на выздоровление нужно время, но, может, стоит сменить ей гардероб? Всё же она гостья королевской семьи, а одета хуже слуг.

Пакость водная! Разве нельзя молча уплыть, не сказав гадость?

Впрочем, из гадости можно попытаться сделать радость. Вопрос одежды меня в самом деле волновал. Туники – это хорошо, но ещё лучше, когда они по размеру. А если удастся добиться, чтобы меня снабдили бельём и брюками, можно считать, что жизнь удалась.

Потому, не желая упускать момент, спросила о возможности получить эти вещи. Конечно, понятно, у самих руалсов ничего подобного нет, но, может, они как-то сотрудничают с людьми суши и можно было бы достать эти вещи там?

– Попробую узнать, что можно сделать, – тат Повасин выглядел откровенно озадаченным. – А пока оставлю вам лекарства, Мауа. Мазь можете использовать сейчас, зелье после еды. Ужин скоро принесут.

Кивнув, приняла склянки и снова осталась в одиночестве, раздумывая о семейных отношениях в венценосной семье подводного королевства. Меня всегда удивляло, когда подруги рассказывали о ссорах в своих семьях. Из-за денег, обязанностей, ожиданий и ещё много чего. Но, пусть и с натяжкой, мне удавалось это понять. А чего не хватает этой принцессе? У неё с рождения есть всё, о чём большинство её соплеменников могут только мечтать. Уверена, любили и баловали её ничуть не меньше, чем Элуриаса, если не больше. Всё же единственная дочь. И всё равно выросла эгоистка с кучей комплексов.

Ещё, морской король весьма плодовит. Из речи этой русалки – блин, руалсы! – поняла, что, кроме неё с моим мучителем, у него ещё два сына. Надеюсь, они знакомиться ко мне не приплывут. Ни малейшего желания терпеть ещё двух самовлюблённых сволочей с непомерно раздутым эго нет, а другие, похоже, в этой семье не вырастают.

Глава 5, Ультиматум

Глава 5, Ультиматум

Элуриас

Обучение сухопутной языку обещало стать долгим испытанием на прочность. Из меня был сомнительный учитель, как и Майя не выказывала таланта к языкам. Осознав эту тоскливую истину, обратился к тату Повасину, чтобы начал ей давать стимулирующий умственную деятельность элексир, на что неожиданно получил отказ.

– Как вы думаете, ваше высочество, почему его не дают детям или подросткам? – спокойно заговорил целитель.

– Не думал об этом, – сознался я.

А правда, почему? Насколько проще было бы детям постигать науки, запоминай они всё с первого раза.

– У детского и юношеского организма ресурсы направлены на рост и развитие, а данный элексир требует много энергии. Если отбирать её в угоду зелья, могут появиться нарушения физического развития, – пояснил тат Повасин. – Так и у нашей гостьи все силы брошены на выздоровление, лишних для элексира просто нет. К тому же, не забывайте, ваше высочество, девушка не из нашего мира, и воздействие на её организм может быть непредсказуемым. Почему, по вашему, мы лечим её мазями и настоями, где магии нет или самый её минимум? На всякий случай. Мы не имеем права рисковать. История знает случаи, когда иномирцы гибли, не готовые к воздействию силы, хотя та была направлена во благо. Мы и так рискнули, снабжая её артефактами, но у нас выбора не было, в остальном же нужно время. Нам – на исследования, ей – на адаптацию.

В общем, мучиться нам с сухопутной дальше по старинке. И почему отец так глух к голосу разума и не желает приставить к ней нормального учителя? Привыкание… Принятие… Несусветная чушь! Мы уже почти неделю занимаемся, и за это время не изменилось совершенно ничего! Сухопутная всё так же смотрит, как на кровного врага, а мне и смотреть на неё не хочется лишний раз. Мастерство целителей привело её внешний вид в норму. Кожа перестала слезать лохмотьями, приобретя оттенок бронзы, лицо стало не столь осунувшимся. Правда, тат Повасин утверждал, что она по-прежнему нездорова, и поводов ему не доверять у меня не было. Только для меня это ничего не меняло. Майя как была, так и осталась сухопутной, а значит, ничего приятного или симпатичного в ней нет и быть не может.

Всё это меркло на фоне последнего требования родителей. Они вздумали вывести эту чужачку в общество! У Регаларса скоро день рождения, и это хороший повод показать её окружающим. Слухи множатся, руалсы болтают о сухопутной, которую я «спас», и пора представить её двору. И сопровождать её должен я! Они вообще в своём уме?

Все мои возражения и воззвания к здравому смыслу оказались напрасны. Сообщать эту «прекрасную» новость пришлой тоже поручили мне. И вот сейчас я застыл, как дурак, у двери Майи после сообщения гвардейцев, что она уплыла на прогулку с моим братом.

Какого дразга?!

Ларсу от неё чего нужно? Хватит того, что к ней заплывала Стариса, но обе молчат, о чём разговаривали. Теперь Регаларс. Она из драгоценностей, что ли, слеплена?

Какие вообще прогулки? Столько дней сидела в комнате, и вдруг решила погулять? С чего бы? Из-за приглашения Ларса? Куда делась вся её ненависть к нашему виду?

Оставив подготовленные для занятия таблички в комнате Майи, отправился на её поиски. Меня нервировал сам факт, что по территории дворца передвигается сухопутная.

Они обнаружились в коралловом саду. Его разбила ещё моя прапрабабка. С тех пор каждая королева Ореаниды добавляла туда что-то своё. Моя мать завезла редкие кораллы и томнийские водоросли, что цветут раз в пять лет. Пейзаж, открывающийся взгляду, завораживал. Вот и сухопутная вертела головой во все стороны, восторженно оглядываясь. Ларс что-то ей втолковывал, она слушала, иногда кивая, как вдруг, повернувшись к нему лицом, улыбнулась. Не оскалилась злобно, не саркастично усмехнулась, а улыбнулась, как улыбаются приятному собеседнику или хорошему другу!

Это точно Майя? Та самая ядовитая гадина, только и ищущая способ укусить побольнее? Девка, не способная сказать доброго слова, в лучшем случае, натягивающая маску безразличия, но обычно не скрывающая, как меня презирает? Да, я заслужил! Но мне уже опостылело каждый раз чувствовать этот негатив и сходить с ума от неясной тоски.

– Забыла про занятия или решила проигнорировать? – влился в чужую идиллию.

До моего появления сухопутная выглядела вполне умиротворённой, даже довольной жизнью, сейчас снова вся закаменела. Сколько можно? Мне даром не нужна её любовь или симпатия, но, может, хватит поливать грязью одним только взглядом?

– Решила взять выходной, – фыркнула Майя.

– Не сегодня, – произнёс я мрачно.

Она явно что-то хотела сказать, но передумала. Вместо этого учтиво склонила голову в сторону Ларса.

– До свидания, ваше высочество. Спасибо за приятно проведённое время, – потом глянула на меня. – Буду в своей комнате.

– Вам спасибо, – сверкнул братец улыбкой. – Вы развеяли мою скуку.

Сухопутная уплыла, нелепо загребая руками и ногами. Наблюдая за её движениями, невольно морщился. Она казалась на диво неуклюжей. Одежда, которую ей спешно нашили, облегающая два нелепых отростка на месте хвоста, только подчёркивала этот стыд. Вот такое недоразумение я должен представить высшей знати?

– Чего тебе нужно от сухопутной? – решил не плавать кругами и спросил брата прямо.

– Захотелось познакомиться, – фыркнул он. – Столько разговоров и шума вокруг неё, а я в глаза не видел твоё проклятие. Сидит безвылазно в комнате.

– И пусть сидит, тебе-то что? – допытывался я.

– Мог бы спасибо сказать, а не с претензиями плавать, – выдал Ларс. – Я делаю то, чем должен заниматься ты. Пусть здоровье пока не сильно беспокоит, но тебе ведь всё равно тошно, так? Почему, не задумывался?

Вот дразг! Только после слов брата я обратил внимание, что последний час, до этого самого момента, чувствовал необыкновенное умиротворение. Это что получается, вся эта тоска и отвратительное настроение последних дней – отражение эмоций сухопутной? Ей плохо, и я расплачиваюсь?

– Мне что, теперь выгуливать её и капризы исполнять? – выдал ошарашенно.

– Если понадобится, будешь и выгуливать, и капризы исполнять, и много чего ещё, – спокойно отозвался Ларс.

– Да ни за что! – выдал с яростью и поспешил прочь.

Не во дворец. Мне необходимо было остыть. Успокоиться. А плавание по саду среди такой красоты – неплохой вариант привести в порядок мысли и чувства. Тем более, мне предстоит ещё один крайне сложный разговор. Понятия не имею, как к этому отнесётся Майя, но мне всё задуманное родителями совсем не нравится.

* * *

Сухопутная сидела в комнате и выглядела сосредоточенно-умиротворённой. В руках у неё была поштовая табличка, она поглядывала на неё и что-то тихо повторяла себе под нос. Во время наших уроков я уже понял, что она делает записи на своём языке. Как-то из любопытства даже заглянул в них и ничего не понял. Перетекающие в друг друга символы были совершенно незнакомы и выглядели странно. Впрочем, пусть царапает что угодно, если ей так проще.

Стоило ей меня заметить, как вся расслабленность слетела с неё в миг. Смотрела настороженно, как на опасную тварь из глубин, которая бросится, стоит только отвернуться. Невольно всколыхнулось раздражение. С моим братом она была весьма мила, а мне доставался один негатив.

– Тебе не стоит выходить из комнаты и плавать по дворцу, как у себя дома, – произнёс холодно.

– Правда? – вскинула Майя брови. – Я пленница или заключённая? Правда, мне забыли об этом сообщить. Более того, тат Повасин уверял, что я здесь дражайшая гостья, которую в силу обстоятельств просят задержаться. Да и плавала я не одна, а с твоим братом.

– А должна была сидеть тут и ждать! – злился я, хоть это и было глупо.

– Кому должна? – отозвалась эта зараза насмешливо. – Тебе, что ли?

Слов отчаянно не хватало, да и свербело понимание – ссора сейчас совершенно неуместно. Разговор и так предстоит непростой. Когда дело касается этой девки, вообще всё сразу становится сложным и неправильным. Как же это злит!

Но я должен взять себя в руки. Как бы ни был я возмущён решением отца, он доверил мне важное задание. У меня нет права снова его подвести. И так уже натворил, что мутную воду ещё долго чистить придётся…

– Тебе стоит находиться в комнате из соображений безопасности, – нашёлся я, загоняя раздражение вглубь. – Руалсы редко пересекаются с сухопутными, многие вообще никогда их не видели, как не было подобных тебе и в нашем дворце. Потому неизвестно, как отреагируют живущие тут, если ты будешь везде свободно разгуливать.

– Ага, – кивнула она. – Безопасность, да. У вас во дворце столько неуравновешенных отморозков?

Терпения, Боги! Гадина ядовитая! На любое слово – десять в ответ! И кто такие отморозки? Злобные сухопутные, живущие в холодных краях?

– Для нас тут опасности нет, – ответил ровно, сжимая кулаки во имя успокоения нервов. – Думаю, вы, сухопутные, даже из других миров, на вторжение в ваш дом чужеродного элемента тоже реагируете напряжением или агрессией. Потому я опасаюсь реакции неподготовленных руалсов.

Кривая усмешка и неверящий взгляд были мне ответом.

– Скоро всё станет проще, – поспешил я перейти к сути. – Думаю, и с занятиями нам стоит повременить. Через три дня у Регаларса день рождения, по случаю которого во дворце будет приём. Отец хочет на нём представить тебя высшим руалсам Ореаниды.

– И зачем это? – скрестила Майя руки на груди.

– По городу уже ползут о тебе слухи, – сознался я, – и отец решил взять всё в свои руки.

Дальше пришлось рассказать про слухи, которые он запустил как альтернативу тем, что начали распространяться по городу стихийно. Приём, на котором сухопутную должны были представить народу, должен был стать финальной точкой в пресечении грязных сплетен. Проблема была в Майе. Благодарна она мне точно не была, как скрыть это от толпы? Отец придумывает «гениальные» планы, а мне воплощай их эв жизнь!

«Но ему ничего бы не пришлось выдумывать, если бы не ты» – снова этот гадкий голосок внутри.

– Стой, – оскалилась она хищно. – По городу поползли слухи не лучшего содержания, и твой отец решил их перебить своими, в которых тебя выставляют героем, поплатившимся за доброту. Спасителем гибнущей иномирянки, получившим за свою помощь проклятие. Этакой жертвой божественного произвола. И на приёме мне отведена роль благодарной дурочки, радующейся спасению и готовой на всё, чтобы тебе помочь скорее вернуться к привычной жизни. Так?

Дразг! Почему эта пакость чужеродная столь проницательна, когда не надо?

– Ну… да, – развёл я руками. – Всё примерно так.

– И зачем мне это? – поинтересовалась она. – Мне какой с этого прок?

Интересный вопрос, ответа на который у меня не было. Если поразмыслить, это нужно мне, моей семье, но никак не Майе.

– Сможешь спокойно передвигаться по дворцу, – нашёлся я.

– Не пойдёт, – отрезала она.

– Чего ты хочешь? – прищурился я, злясь из-за столь наглого торга. – Назови свою цену.

– Моя цена – правда, – заявила она самоуверенно.

– Что ты хочешь знать? – злость росла, переходя в тихую ярость.

Как смеет эта тварь торговаться и ставить какие-то условия? И кому? Мне – принцу крови!

– Условия проклятия, нас связавшего. Правду, а не подправленную для меня версию. И, чтобы не возникло соблазна солгать, прежде чем говорить, ты принесёшь клятву Инлатер.

– Откуда ты… – задохнулся я. – С чего ты вообще взяла, что мы лжём о проклятии?

– Словечко тут, вопросик там, и можно многое узнать, – выдала она с издевательской улыбочкой. – И не стоит считать меня глупее, чем есть на самом деле. Нутром чую, с этим вашим проклятием всё совсем иначе, чем вы говорите.

Кому нужно вырвать язык и ободрать чешую с хвоста? Очевидно, из допущенных к сухопутной кто-то слишком много болтает и мало думает!

Это ладно, как с требованием её быть? Стоит Майе узнать, что проклятие связывает по рукам и хвосту только меня, у неё появится куча возможностей поквитаться за всё. И, судя по её мерзкой натуре, своего она не упустит.

– Вообще-то, я и правда спас тебе жизнь, – произнёс, продолжая лихорадочно думать, как быть.

– Да неужели? – серые глаза пришлой стали злыми, а взгляд острым, как клинок. – За так называемое «спасение» ты выставил неподъёмный счёт, который решил сразу взыскать. Издевался, мучил, травил, а потом вовсе бросил на растерзание другим подобным тебе тварям. А может, ты их и позвал?

– С ума сошла? – возмутился я. – Я – отречённых?!

– Ты ведь не собирался за мной возвращаться, – проигнорировала Майя мои слова. – Не свяжи нас проклятие, никто бы за мной не приплыл. Никто бы даже не узнал о моём существовании. Я бы так и умерла на том выступе. Так что ты не спас меня, ты всего лишь отсрочил смерть, заменив несколько минут быстрой агонии долгими мучениями.

Невольно отшатнулся от жестоких и циничных слов пришлой. Чудовищная истина заключалась в том, что она во всём права. Моя ненависть к сухопутным такова, что всё сделанное мной тогда и даже её смерть казались мне справедливой расплатой их вида в её лице. У меня даже нет уверенности, что я вспомнил бы о ней через пару дней!

Легко ненавидеть и наказывать за боль, не глядя в лицо своей жертве. Сейчас же мне становилось жутко с самого себя. Я ли это? Когда я превратился в палача?

Мне по-прежнему ни капли не были симпатичны сухопутные, раздражала Майя. Злил сам факт, что Боги связали с ней нерушимыми узами на долгое время. Смог бы сделать с ней подобное сейчас? Нет. Определённо нет. Она – моё проклятие, источник страшных проблем, но уже не чужая. Не безликий враг, которого можно так сладко и яростно ненавидеть.

– Я вернулся бы, послал бы кого… – даже мне было слышно, насколько жалко и лживо звучат мои слова.

Судя по взгляду Майи, она не поверила ни на миг. Правильно сделала, только от этого ещё хуже.

– У твоего высочества есть время подумать, – снова подала сухопутная голос. – Не велика цена за то, чтобы твой народ считал тебя героем. Или вашей постановке конец.

Поправив здоровье, тварь обнаглела. Её шантаж приводил в бешенство. Да что она о себе возомнила?!

– Пожалуй, стоит уговорить отца отказаться от глупой затеи, – голос сорвался на низкий рык. – Ты нужна живой, но не обязательно здоровой.

– Это уже не вяжется со сказанным тобой о проклятии – помочь утроиться и найти своё место, – парировала Майя. – Да и не стали бы меня столь активно лечить, будь не важно моё состояние. Я нужна вам, и ничего вы мне не сделаете.

Откуда такая уверенность? Блеф, или она что-то знает?

– Потому думайте, решайте, – продолжала она наглеть. – Всего лишь небольшая клятва и рассказ о сути проклятия, и вы получите благодарнейшую из идиоток для ваших подданных. Или все всё поймут по одному только взгляду на меня. Мне часто говорили – у меня всё на лице написано. Но поверь, принц, я хорошая актриса, когда мне это нужно.

Хотелось ругаться последними словами. Поставить как-то выскочку на место. И… я не знал, как. Потому мне оставалось только, давясь немой яростью, попрощаться и отправиться к отцу. Пусть взглянет на свою гостью трезвым взглядом. Они все – отец, брат, мать, таты Повасин и Рирансор – так тряслись над её душевным состоянием! А безобидная и забитая пришлая оказалась на диво наглой и хищной тварью. Даже не акулой, а кем-то пострашнее, с самых глубин, куда руалсы не спускаются.

Майя

Дверь за Элуриасом закрылась, и я тихо перевела дыхание. Руки подрагивали, меня начинало отпускать безумное напряжение, в котором пребывала всё время разговора.

Это было опасно. Откровенно безумно. Всё или ничего.

Мне пришлось продемонстрировать максимум уверенной наглости и отсутствие страха. Всё на чистом наитии.

С момента, как я попала во дворец, самочувствие значительно улучшилось. Ушли боль и жар, причём настолько быстро, что оставалось только диву даваться. Умеют здесь лечить. Впрочем, у них же магия, чему я удивляюсь?

Местный король тоже оказался не так уж и глуп, как подумала изначально. Уроки языка нужны и полезны мне сами по себе, но и от выбора «мучителя» оказался прок. Элуриас по-прежнему будил во мне множество не лучших чувств и эмоций. Хотелось как-то задеть его, поквитаться за всё. Но главное – я перестала его так люто, до слепой паники бояться. Он был так же опасен, но снизошло внезапное понимание – ничего он мне не сделает.

Это заставило встрепенуться. Выйти из оцепенения и начать думать. Мой палач, может, и рад бы избавиться от меня, но я была им нужна. Об этом говорили и визит короля, и усилия тата Повасина, но главный аргумент – поведение Элуриаса.

Слишком много стараний ради моего комфорта. Даже моё шипение – ладно, хамство – в сторону принца крови сходит мне с рук. И ключ к этой загадке кроется в проклятии, связавшем меня с хвостатым. Только вот всё во мне вопит дурным голосом – версия, рассказанная мне, не полная. Или сильно подкорректированная. Мне нужна правда.

Потому я начала осторожно выспрашивать слуг и тата Повасина. Из трёх девушек, заплывающих ко мне, на контакт пошла лишь одна. Но узнать от неё толком ничего не удалось. Она или дурочка, или, наоборот, слишком умна и умело носит маску недалёкой.

От целителя проку было куда больше. Но с ним уже мне приходилось строить из себя идиотку. Старания окупились. Именно от него я прознала про клятву Инлатер. После чего у меня сложился план. Отчаянный, совершенно ненадёжный. Который неожиданно сработал.

Всё время разговора я пребывала в чудовищном напряжении, но со стороны казалась спокойной. Я ни капли не солгала, актриса из меня отличная. Жизнь научила. И, судя по физиономии Элуриаса, с этой ролью я справилась прекрасно. Оскар в студию!

Теперь оставалось лишь ждать и надеяться, что все усилия были не зря. Этот безумный риск и феноменальная наглость, с которой я ставлю морскому принцу настоящий ультиматум.

Пусть меня потряхивает и адреналин шпарит по венам, но если король – уверена, именно он принимает такие решения – ответит согласием, значит, расчёт оказался верным, и победа за мной. Первая после череды поражений, но я верю, что не последняя.

* * *

Уже больше часа я сидела и медитировала над собственными записями, не особо успешно пытаясь выполнить задание Элуриаса. По сути, я ещё вчера была готова сдать его, но меня не оставляла уверенность, что я наделала массу ошибок.

Только вот мысли были далеки от составления слов и предложений из букв чужого языка. Они постоянно сворачивали во вчерашний день, к моей дерзкой и безумной выходке. Оглядываясь назад, до сих пор с трудом верила, что решилась на подобное. Сейчас я самой себе казалось избыточно отчаянно храброй и немножко сумасшедшей. Правда, результатов всё это пока никаких не принесло. Никого, кроме молчаливых служанок, я со вчерашнего дня не видела и известий не получала.

Также из головы не шла встреча со старшим принцем. Брат моего мучителя был похож больше на отца, только не брюнет, а шатен. Та же зелёная прядь в волосах, глаза неестественно яркие, цвета молодой листвы. В отличие от братца, Регаларс источал просто бездну обаяния. Его улыбка обезоруживала, а разговоры ни о чём увлекали так, что забывалось всё на свете. Ему удалось в считанные минуты угомонить мои опасения и развеять тревожность. Не раздумывая, отправилась с ним на прогулку и болтала, как со старым знакомым. А ведь подобное мне не свойственно! Появление Элуриаса, которое так напрягло в начале, стало хорошим лекарством от дурмана. Заставило очнуться.

Сейчас, спустя время, я могла по достоинству оценить талант старшего принца к лицедейству. Ему не с чего было быть со мной настолько любезным. Более того, я та, из-за которой у его брата проблемы. Но он ни словом, ни делом не показал своего отношения. Умело расположил к себе, словно загипнотизировал. Это говорит лишь об одном – Регаларс опасен. Скорее всего, намного опаснее своего брата.

Отбросив бесполезные таблички, вытянулась на постели, наслаждаясь возможностью не одёргивать постоянно короткие подводные туники. Тат Повасин всё же посодействовал моей просьбе, и на утро следующего дня ко мне приплыла швея. Не сразу, но мне удалось объяснить, чего же я хочу. Убедить, несмотря на явное осуждение выбора одежды. По её мнению, мне хватило бы белья и нескольких платьев, но я была непреклонна – штаны, и точка. Платья и туники всем хороши и красивы, только под водой неудобны. Подол так и стремится задраться наверх, обнажая лишнее. Руалсам, у которых от природы всё скрыто в хвосте, может, подобное и подходит, к тому же, они привычны к такой одежде с рождения, а для меня это было источником постоянного напряжения и неконтролируемого стыда. Так что штаны и только штаны. Плевать, если кому-то они кажутся чем-то слишком непривычным или неприличным, пусть отвернутся.

Мои размышления прервало появление руалсы. Её я видела впервые, но сразу поняла, кто передо мной.

Она была уже не юна, но ещё довольно моложава и очень красива. А ещё безумно похожа на Элуриаса. Точнее, он на неё. Те же черты лица, только более женственные, и глаза такого же удивительного сине-фиолетового оттенка. Разве что волосы довольно светлые, оттенка сочного мёда. Его мать, королева подводного королевства.

В отличие от сына, её лицо не искажали презрительно-ненавидящие гримасы. Оно было полно невысказанной грусти, молчаливого величия и мудрости. Бывают такие женщины, от взгляда на которых все остальные сразу начинают остро ощущать собственное несовершенство, и мать Элуриаса определённо была из таких. Она ещё слова сказать не успела, а я уже оробела и ощутила себя какой-то ущербной.

– Здравствуй, Ма-айя, – произнесла она.

Сам факт, что она произнесла моё имя верно, пусть и потянув букву «а», ошарашил настолько, что я замерла, приоткрыв рот.

– Здравствуйте, – ответила, справившись с удивлением.

– Ты, должно быть, задаешься вопросом, кто я и зачем пришла, – улыбнулась она мягко.

– Вы – королева, мама Элуриаса, – выдавила я. Произносить имя гада вслух было физически тяжело себя заставить. – Вы очень похожи.

– Верно, – кивнула руалса одобрительно. – Я – супруга короля Дарриара Ореанидского и мать негодника Эла. Моё имя – Диалара.

– Рада знакомству, ваше величество, – склонила я учтиво голову.

Руалсы кланялись вышестоящим, но у меня ничего не получалось. Им помогал балансировать в воде хвост, мои попытки поклона заканчивались почти кувырками вперёд. Потому я предпочитала просто склонять голову. И никто пока не возмутился моей неучтивостью. Списывали на мою чуждость и необразованность или понимали мою проблему? Да и важно ли это?

– Я знаю про ваш вчерашний разговор с Элом, – заговорила Диалара. – Он приплыл злой, будто медузой ужаленный, прямиком к отцу, где в тот момент была я.

Осознав, что она и есть тот гонец, который должен принести весть – победу за смелость или наказание за дерзость – я замерла, опасаясь даже лишний раз вздохнуть.

– Мужчины, они… не сильно тебе, – точнее, в твоё добросердечие, – верят, – продолжила она, присев в кресло. – Считают, если сказать тебе всё как есть, ты используешь это во вред Элу. И, должна признать, у них есть повод так думать, как и у тебя повод мстить. Но мне хочется верить, что ты выше мелочной мести. Я готова рассказать тебе суть проклятия, но хочу, чтобы перед этим ты выслушала меня.