Текст книги "Проклятие для морского принца (СИ)"

Автор книги: . Анна Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 40 страниц)

Глава 32, Отмеченная

Глава 32, Отмеченная

Элуриас

– Ваше высочество, вы меня слышите? – голос раздавался будто издалека.

Уже это было странно. Я помню, как отчаянно пытался не терять сознание, побыть с Майей подольше, но, очевидно, проиграл. Получается, загробный мир всё же есть? Иначе кто меня зовёт? Правда, не думал, что после смерти может быть так плохо…

Поднапрягся и смог разлепить глаза, чтобы увидеть над собой тата Повасина.

– А вы что, тоже умерли? – спросил я первое, что в голову пришло.

– Никто не умер, – нахмурился он. – Вы оказались на самой грани, ваше высочество, но нам удалось не дать вам уйти. Сейчас от вас требуется соблюдать мои рекомендации и выздоравливать.

– Подождите, – мотнул я головой, на что она отозвалась гудящей болью, – а как я вообще здесь оказался? Где Майя и Мяусий?

– Мы нашли вас у острова, где вы учились ходить, – голос тата Повасина звучал размеренно. – Вы все были едва живы. Вам нам удалось помочь, ваш магический спутник отсыпается, а вот девушка…

– Что с Майей? – потребовал ответа я.

Мне совсем не понравилось, как он произнёс последние слова. Неужели… Нет! Нет-нет, она не могла умереть!

– Состояние тяжелое, – отвёл он взгляд. – Мы делаем всё, что в наших силах.

– Как? – я искренне не понимал. – Когда я видел её последний раз, она была вполне нормальна.

– Ваша пришлая получила метку Богов, – вздохнул он. – Сначала, когда только увидел, я даже разозлился. Решил, что вы с ума сошли и занимаетесь святотатством. Но этот символ… От него так и фонит силой. Подозреваю, именно так вы попали к острову: она перенесла вас туда. Только вот это сказалось на ней не лучшим образом. Магические каналы чудом не перегорели. На лицо сильное истощение и переохлаждение. У вас обоих. У вас ещё и следы критического пересыхания кожи. А на вашей пришлой сильнейшее магическое перенапряжение в совокупности со сказанным ранее отразилось не лучшим образом. Воспаление лёгких, лихорадка. Она качается на тонком волоске. Но вы ведь понимаете, мы делаем всё возможное, чтобы её спасти.

Это я понимал прекрасно! Как и то, что если даже сильнейший целитель Ореаниды не может поручиться за её жизнь, то всё очень плохо. Понятное дело, он и его ученики будут бороться за жизнь Майи до последнего, потому что мы с ней связаны.

– Я могу её увидеть? – спросил я с надеждой.

– Ваше высочество, вы сами едва выжили, и из-за связи с пришлой ваше состояние нам едва удалось стабилизировать, – тат Повасин говорил с ощутимой укоризной, – а вы хотите напрягаться, когда нужно отдыхать.

– Мне нужно её видеть! – стоял я на своём.

– Вы ничем ей не поможете, – голос целителя звучал сочувственно.

– Знаю, – отозвался я, – как и вы мне, если она умрёт. Но я хочу её видеть, мне это нужно, поймите.

– Ладно, – дал согласие тат Повасин. – Обопритесь на меня, ваше высочество, провожу вас к вашей пришлой.

Плыть оказалось всего ничего. Буквально пара разделительных перегородок – и вот она, Майя. Такая бледная, что вообще не верится, что живая.

– Если она выживет, станет одним из сильнейших магов мира. Войдёт в историю, – сказал целитель, прежде чем оставить нас одних.

Смотрел на Майю и мысли в голове путались. Всякой я её видел: от очень больной и злой до радостно-воодушевлённой, но никогда на моей памяти она ещё не была столь хрупкой и беспомощной. Даже в ту проклятую первую встречу свозь боль и отчаяние отчётливо проглядывали злость и упрямство. А сейчас… Она была такой пугающе бледной, чуть ли не до прозрачности, что в моменте я испытал самый настоящий ужас, что она уже умерла.

Вот я её увидел, а дальше что? Как помочь? Что сказать, когда все слова кажутся такими пустыми, глупыми и неуместными?

– Майя… – произнёс я, коснувшись её руки, и тут же перехватило дыхание и закололо в жабрах, такой она была пугающе горячей. – Ты не сдавайся.

Как же всё… Неправильно! Несправедливо! Она спасла нас и за это платит жуткую цену. И ничего бы этого не было, не преследуй нас неизвестная тварь, которой явно хочется насолить нашей семье. А Майя лишь такая удобная мишень…

– Возвращайся, пожалуйста, – говорил я севшим голосом, – ко мне. Я уже говорил тебе, как сильно люблю тебя, но обещаю, я не стану тебя преследовать, не буду навязываться. Я сам всё испортил ещё давным-давно, поэтому ничего от тебя не жду, ни на что не надеюсь. Но ты же сильная, ты обязана выздороветь. Возвращайся к жизни, солнцу.

– Как трогательно и сентиментально, – раздавшийся неожиданно голос заставил дёрнуться. – Эл, серьёзно? Сухопутная тварь?!

Резко обернувшись, увидел недалеко от входа Асмотриану. Вся кровь мгновенно бросилась в лицо. Не от стыда – от злости. Почему эта гадина всегда так вовремя всплывает?! Как она посмела назвать тварью Майю?

– Я думала, ты разборчивее, – скривила она свои пухлые губы.

– Тебя это не касается, – произнёс жёстко.

– Ошибаешься, – прищурилась Асмориана. – Я ношу твоего ребёнка и не хочу, чтобы отец моего ребёнка и будущий муж позорился настолько сомнительной связью.

– За языком следи – это раз, – процедил я. – Два – ещё не доказано, что ребёнок мой. И три – это дом здоровья, мне и так не больно хорошо, не нужно делать ещё хуже.

– Эл, перестань, – захлопала она ресницами. Наткнувшись на отпор, решила сменить тактику. – Я уверена, что под сердцем у меня твой сын или дочь. Если ты перестанешь чуть что выпускать шипы, мы с тобой сможем быть очень счастливы.

Ах, вот оно что. Асмориана уже мысленно замуж за меня вышла и корону младшей принцессы примеряет.

– Не сможем, – усмехнулся я и подплыл ближе. – Когда-то я любил тебя. Любил так, что раз за разом позволял макать себя лицом в гнилой ил. Верил, что ты одумаешься, мы создадим семью и будем счастливы. Это было ошибкой. Того юного глупца больше нет. Сейчас ты мне напоминаешь ядовитого спрута – опутываешь руки и хвост, душишь и надеешься, что после того, как впрыснешь яд, жертва, то есть я, станет послушна.

– О чём ты… – залепетала она.

– Зря, – продолжил я, подплыв вплотную и смотря ей прямо в наглые глазища. – Даже если ребёнок окажется моим и я буду вынужден с настояния отца жениться на тебе, ты ничего с этого не выиграешь. Есть такой древний закон, про который большинство забыли: после замужества жена становится собственностью мужа. Став моей женой, ты станешь не принцессой, а моей личной служанкой. Одеваться будешь скромно и носить ожерелье верности, заниматься ребёнком и домом. Никаких балов, стервозных подруг и кавалеров. Так что подумай: точно ли ребёнок мой и ты хочешь за меня замуж?

– Ты этого не сделаешь! – вся миловидность слетела с Асморианы в момент, обнажая хищную натуру. – Ты для этого слишком правильный.

– Много лет прошло, меня сейчас ты не знаешь, – отозвался я. – Я бы с радостью обошёлся без тебя, но раз уж моему отцу так принципиально, чтобы внук родился в браке, я это сделаю. Только не ради тебя, а чтобы помочь Майе. И даже не потому, что нас связало проклятие, а потому что я ей обещал.

Ответом мне стал издевательский смех. Асмориана заливалась хохотом, будто услышала лучшую шутку в мире.

– Как был слюнтяем и неудачником, так и остался, – выдала она, отсмеявшись. – Если надеешься так снискать её расположение, то зря стараешься. Я в курсе, как вы встретились на самом деле. Она тебя не простит. Никогда.

Это я знал. Если мне не показалось в бреду, Майя говорила, что простила. Но есть вещи, прощению не подлежащие. То, как я встретил её, – из их числа. И всё равно слышать подобное было больно.

– А можно я сама решу, что мне делать? – голос Майи звучал слабо, но по мне это самый лучший в мире звук.

– Майя! – выдохнул я, тут же забывая про Асмориану.

– Наслаждайтесь обществом друг друга, – произнесла она, у самой двери. – Пока можете.

Мне уже было безразлично, что там говорит эта ядовитая мурена. Майя была по-прежнему крайне бледной и слабой, но она пришла в себя. Это несомненно хороший признак. Потому, не тратя времени на лишние слова, крепко обнял её. Чтобы прочувствовать, что она здесь. Она жива. Теперь всё должно быть хорошо.

Майя

Шок… Так можно назвать чувство, мною испытанное, когда, очнувшись, я выслушала новости.

Мы живы – это чудесная новость. После той бездны отчаяния, которую пережила, для меня было счастьем простое осознание – завтрашний день обязательно наступит. Я смогу снова смотреть в невозможные глаза Риаса, раздражаться порой на его упрямство и валять с ним дурака. Продолжу искать своё место в мире. Всё стало, как раньше.

И вместе с тем – совсем иначе.

Совершенно безумным образом мне в порыве отчаяния удалось докричаться до местных богов. Не больно я в них верила, никогда не была религиозной, а оно вон как, оказывается… Меня услышали, дали силу, отметили. Теперь, если верить татам Повасину и Рирансору, я обречена стать одним из сильнейших магов мира. Тем самым магом пространства, о которых тут уже много веков ходят легенды, больше напоминающие сказки.

Наверное, большинство на моём месте были бы в восторге, а я испытывала только ужас. Сила – это, в первую очередь, не возможности, а большая ответственность. Я не чувствую к ней готовности сейчас. Я, конечно, мечтала стать сильным магом, но постепенно. Развивать дар, осваивать его грани, а не так, рывком почти с нуля стать архимагом. Ещё хуже, что руководств по обучению сильных магов пространства не осталось. Какие-то записки, рассказы далекого прошлого, но ни одного учебника или чего-то на него похожего. А значит, что мне всё придётся осваивать самой. С нуля, на одной только интуиции. Это вообще возможно?

Было ещё и признание Риаса, которое забыть никак не удавалось. Как с этим быть? Сделать вид, будто ничего не было? Рада бы, тем более он сам молчит, да не получается. Так и звучит в ушах этот его срывающийся от слабости голос, а перед глазами отчаянный взгляд…

– Ты правда хочешь об этом поговорить? – спросил он с сомнением.

– Хочу разобраться… – ну не знала я, как объяснить творящееся внутри.

Эту странную неуверенность и смятение. Это непонимание, как нам теперь общаться и взаимодействовать.

– Я люблю тебя, – произнёс он, грустно улыбнувшись.

Я же смогла лишь обречённо прикрыть глаза. До последнего надеялась на какое-то чудо. Что у меня в тот момент тоже было помутнение сознания. Или ещё что-то в этом духе.

– Тебя это ни к чему не обязывает, – продолжил Риас твёрдо. – Если боишься, что буду навязываться, преследовать или ещё как-то надоедать, можешь не беспокоиться. Этого не будет.

– Риас, я…

Что ответить на такое, что сказать? Что он славный парень и друг, которого не чаяла в своей жизни найти? Но я просто не могу. Не могу обещать ему ничего. Никакой надежды. Потому как не представляю себя в серьёзных отношениях с мужчиной. Даже вспомнить Анораса, влюбилась я тогда быстро, ярко, до потери здравого рассудка, но представляла ли я наши с ним отношения дальше хождения за ручку и поцелуев? Нет. Более того, та первая, да и последняя попытка очень напугали. А Риас, он вообще не человек… Он как те твари, что снятся в кошмарах, только красивый.

Я сказала ему, что простила, что является истиной правдой. В тот момент я поняла, что больше этой злости нет. Мне никогда не забыть пережитого, но я не хочу вечность ходить с камнем на сердце. Только вот это всё не говорит о готовности нырнуть в омут с головой. Да и будь иначе... Мы настолько разные, что о подобном даже размышлять нелепо.

– Не надо, Майя, – произнёс он мягко, только глубоко в странных переменчивых глазах затаилась тоска, – всё в порядке. Мои чувства – мои проблемы. Мы с тобой по-прежнему друзья, ничего не изменилось.

Не правда. Всё изменилось. И от этого хотелось плакать. Но вместо этого я заставила себя встряхнуться и широко улыбнуться.

– Счастлива это слышать.

* * *

В местной дворцовой больнице —или, как её тут прозвали, доме здоровья – нас продержали недолго. Мне отродясь не приходилось лежать в больницах, всегда пугала сама мысль. И оказаться в ней, пусть и подводной, совсем не радовало. Потому тат Повасин, убеждённый, что хорошее настроение и настрой – половина успеха, отправил меня долечиваться на остров, где когда-то Риас учился ходить. Сделал это сразу, как мне перестали требоваться частые осмотры. Сам Риас тоже не захотел оставаться дома. И мы здесь проводили вторые каникулы. Правда, под присмотром охраны, – боялся король Ореаниды нового покушения, – и с некоторыми ограничениями.

Мне, например, сказали повременить с попытками пользоваться магией, а Риасу почаще плавать в океане. Но с каждым осмотром магические каналы выравнивались, и всё ближе был тот день, когда мне придётся учиться всерьёз.

Спустя пару недель с разрешения целителя мне дали добро пользоваться даром ограниченно. То есть, перемещать мелкие предметы – можно, а пытаться прыгнуть на другой конец мира – нет.

Только вот перемещать мелочёвку на пару метров… Ну какой в этом интерес? Занимаясь этим три дня к ряду, я начала ощущать только скуку. Мне захотелось большего. Не другой конец мира, но, например, сотня метров на острове, и не мелочь перемещать, а себя.

Сказано – сделано.

Только вот с расчётами я явно промахнулась, и вместо того, чтобы оказаться на берегу у кромки воды, оказалась в воде. Остров виделся далековато. И вроде бы, с артефактом, позволяющим дышать под водой, мне не грозит утонуть. Только вот…

– Акула! – завопила я, узрев морскую хищницу.

Руалсы акул не боялись. За годы жизни бок о бок научились с ними бороться и побеждать, да и сами акулы предпочитали более доступную и менее зубастую дичь. Только вот я – человек, и у нас на уровне инстинктов заложен страх перед этими существами.

А ещё я – дура.

Маг пространства, называется. Всего-то нужно настроиться и перенестись обратно. Когда ещё помощь прибудет? Не хочется проверять, насколько акула голодна и агрессивна. Постаравшись отбросить лишние эмоции в сторону, сделала глубокий вздох, открыла пространственный переход и… Я по-прежнему барахталась в океане. Зато акула пропала.

Один их охранников вместе с Риасом приплыли минуты через три. Вооружённые, которые к схватке. На вопрос: «Где акула?» ответа у меня не было.

Получили мы его, вернувшись на сушу. Несчастная акула валялась недалеко от берега, оперативно умервщлённая охраной. Выглядели руалсы довольными, предвкушали, как полакомятся акульим мясом.

– Это, получается, вместо себя я отправила на сушу её? – только и смогла спросить я оторопело.

Ответом стали заливистый хохот Риаса и скупые смешки охранников.

– Майя, – простонал Риас, усевшись на землю, – ты совершенно неподражаема.

Весело им! А я ощущаю себя полной идиоткой. И ведь со стороны это, наверное, и правда забавно. Только вот я не «со стороны», я в эпицентре.

– Штаны надень, весельчак, – буркнула я и пошла на место нашей стоянки.

– Зануда! – донёсся смех вслед.

Нет, иногда этот тип решительно невыносим!

* * *

Каникулы на острове – это хорошо, но, увы, их часто приходилось прерывать и возвращаться в Ореаниду. Для начала, я не желала, чтобы окружающие, заметив метку на запястье, меняли отношение. Понятное дело, рано или поздно всем всё станет известно, но лучше поздно. Когда уже буду твёрдо стоять на ногах и владеть даром на достойном уровне.

Мне хотелось скрыть её каким-нибудь широким браслетом. Одним больше, одним меньше, на мне и так побрякушек висит достаточно. Тат Рирансор, услышав о моём желании, чуть ли не в ужас пришёл. По его мнению, подобный поступок – чуть ли не святотатство. Меня отметили сами Боги, и я должна гордиться отметиной, а не скрывать её. К моим доводам он оказался глух. И после короткого, но жаркого спора, послал меня… в храм. Просить разрешения и извинений за подобное пренебрежение.

Меня послали, и я пошла. Точнее – поплыла. Естественно, в сопровождении Риаса. Внутри храм поражал красотой убранства, но рассматривать фрески и резьбу я не стала. Мне нужен был главный алтарь. Туда меня проводил жрец, а вот Риасу пришлось ждать в соседнем помещении.

Я не знала ни единой молитвы, как-то было не до того, чтобы интересоваться подобным после попадания сюда. Да и дома я ни одну не знала целиком. Даже стыдно как-то стало. Потому я обращалась к местным Богам своими словами. Уважительно, со странным внутренним трепетом, но без молитв.

Просила понять, войти в моё положение и не гневаться на желание скрыть знак их расположения. Благодарила за оказанную честь и что откликнулись, когда были так нужны. Обещала сделать всё от себя зависящее, чтобы быть достойной оказанного мне дара. Под конец самого странного монолога моей жизни отметина потеплела, что я восприняла как благословение и разрешение действовать на своё усмотрение.

Уже вечером Риас принёс мне широкий серебристый браслет, хорошо скрывающий знак. Быть отмеченной Богами, может, и почётно, но совершенно не желаю становиться из-за этого мишенью для идиотов с матримониальными планами. В этом мире бытовало поверье, что чем сильнее дар у родителей, то одарённее будет потомство. А от отмеченных Богами всегда рождаются сильные маги. Нет уж, спасибо, но быть инкубатором для желающих магически усилить свой род не желаю. Я вообще замуж не хочу! Так что пока – скрытность и ещё раз скрытность, пока не стану достаточно сильна и независима, чтобы иметь возможность дать подобным охотникам достойный отпор.

* * *

До отправления на остров оставалось ещё несколько часов. Риаса увёл брат, мне приходилось скучать в своей комнате. Компанию мне составлял Маусий, который носился за крошечной юркой рыбкой: Риас специально запустил её в комнату. С одной стороны – прибить его мало! Котёнок, который уже не так и мал размером, устроил настоящий разгром. С другой – наблюдать за этой охотой было очень забавно. Да и не мне убирать всё, так что пусть резвится.

Когда открылась дверь, думала, Риас вернулся, но это оказалась его сестра. И чего ей надо? Тот единственный разговор месяцы назад не оставил после себя хороших впечатлений. Подругами нам точно не стать.

Отведя за спину длинную прядь золотистых волос, она осмотрела погром в комнате и скривилась, увидев фамильяра брата.

– Эта тварь здесь, – констатировала она. – Кто ещё мог явиться такому неудачнику, как Эл? Только нелепый комок меха. К тому же, совершенно бесполезный.

Мяусий на это зашипел на неё, словно понял слова. Или руалса ему просто не нравилась.

– Вы чего-то хотели, ваше высочество? – спросила я, поймав котёнка и успокаивающе поглаживая его между ушей.

– Да вот, слышала, ты у нас избранной стала, – пропела она. – Сами Боги тебя отметили.

Чёрт, как же её зовут-то? Риас же не раз называл имя. Что-то такое странное, будто со стариками связанное… Точно, Стариса!

– Ну, стала, – спокойно ответила я, – что с того?

– А то, что ты не должна забывать своё место, – улыбнулась Стариса, но тепла в улыбке не было ни грамма. – Ты была, есть и всегда будешь всего лишь пришлой сухопутной тварью. И пусть мой убогий братец умудрился начать пускать на тебя слюни, он принц, а ты никто. Он принадлежит Асмориане. Так было и всегда будет.

– Принадлежит? – переспросила я, решив не реагировать на ушат помоев.

– Именно, – подтвердила она. – Он её собственность. Как ручной дарим. И я не советую тебе путаться у неё под хвостом.

– Да что вы за сестра такая! – не выдержала я. – Риас ваш родной брат, а вы его считаете чужой собственностью! Вам вообще плевать, чего хочет он сам, да?

– Да кому интересно мнение слабака и неудачника? – фыркнула Стариса. – По мне, Асмориана стоит большего, чем этот слизень, но она хочет его. А значит, он должен быть её. В конце концов, слабыми и глупыми всегда должен кто-то управлять. Так что советую не мешаться и по возможности отвадить братца.

Смотрела на Старису, снаружи такую юную, яркую и красивую, и такую мерзкую внутри, и чувствовала отвращение. И лёгкое опасение. Я ещё при первой встрече поняла, что Риаса она ненавидит. Лишь потом узнала, он тоже не питает глубокой любви к сестре, скорее принимает её и её отношение как данность. Как солнце или дождь. Восхитилась тогда её талантом к притворству.

И лишь сейчас стала сознавать, что она опасна. Не умом, на уровне интуиции. Это как когда рядом оказывается большая собака: на первый взгляд, в ней ничего особенного, но все инстинкты требуют бежать. Потом этот безобидный на вид барбос бросается вперёд, и приходит осознание, что нужно было слушать внутренний голос. Так и сейчас, Стариса говорила мерзкие вещи, и мне бы их мимо ушей пропустить, но всё внутри требовало быть осторожнее.

Если Регаларс был опасен, и эта опасность чувствовалась сразу, как только отпускал флёр его обаяния, то Стариса умело притворялась безобидной. И этим была опасна вдвойне. Её старший брат не будет бить в спину, только если ситуация не вынудит, она же никогда не атакует в лицо. И она заодно с этой рыбиной, любовью Риасовской первой. И кто знает, может та дура тоже не такая дура, какой хочет казаться?

Как бы во всём этом разобраться? И стоит ли мне вообще в это лезть? Личная жизнь Риаса – не моя забота. С другой стороны, разве можно отвернуться и игнорировать возможною опасность, угрожающую другу?

– Спасибо за совет, ваше высочество, только я сама разберусь, как мне жить, что делать и как с кем общаться, – отозвалась я, добавив в голос побольше патоки. – Но я вас услышала. Надеюсь, вы меня тоже.

Ничего не ответив, Стариса бросила на меня острый взгляд и выплыла из комнаты. Мяусий, вырвавшись из рук, закружил по комнате, коротко и зло мяукая, словно ругался. А я понимала, что нажила полноценного врага. Но уж больно меня взбесила эта рыбина! Называет Риаса чужой собственностью! Риас может быть каким угодно придурком, но он мой друг!

Слушать подобную мерзость в его адрес мне совсем не понравилось, потому и смолчать не смогла. Мне плевать, как она относится ко мне и что говорит, но Риасу она сестра. Не зря на Земле есть поговорка: с такой роднёй врагов не надо. Это точно про Старису.