Текст книги "Проклятие для морского принца (СИ)"

Автор книги: . Анна Дарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 40 страниц)

Глава 31, Три пугающих и важных слова

Глава 31, Три пугающих и важных слова

Майя

Немасина – удивительно красивое и мирное королевство. Оно не было таким идеально прилизанным, как Эсмирина. Больше напоминало средневековье, как и столица Каншира, только без набора средневековых минусов: грязи и запаха. Тут было чисто, уютно и как-то душевно, что ли. Люди не пугали мрачными или заносчивыми лицами. Они были спокойны и доброжелательны к случайным прохожим. Знала бы, что здесь столь приятное место, сразу бы отправилась сюда, не тратя время на Нербинию и душевные метания там.

Кстати, о Нербинии и последствиях её посещения. Анорас снова напросился с нами. Он умудрился доказать подводному королю, что может оказаться полезен. И хотелось бы поспорить, но в Разнаде от него пусть немного, но польза была. Не хочу представлять, что бы было со мной, когда искала Риаса, не окажись Анораса рядом с его знанием этого мира и города. Нас парень заверил, что мешаться не будет. Его стремление оправиться с нами обусловлено желанием хоть ненадолго почувствовать себя человеком, ходящим на своих двоих, насладиться солнцем и небом над головой. Удивительно, но я ему верила. Знакомы мне эти чувства и желания. Сама о подобном мечтала, когда только попала на Саморит. Да и не раздражает он меня уже. Так, парень и парень, не друг и не враг. Словно всё с ним связанное было с кем-то другим или в иной жизни.

Здесь, кроме прогулок, удовольствия ради я твёрдо решила заняться тем, чем должна была ещё в Каншире, – сбором информации. В первую очередь меня интересовало: насколько свободны могут быть женщины на Саморите? Отличаются ли их права и обязанности в разных королевствах? Реально ли женщине вообще иметь собственное дело или здесь, как в нашем средневековье, махровый патриархат, лишь чуть мягче?

Для этого я отправилась в центральную библиотеку Немасины. Долго объясняла библиотекарю, что меня интересует. Получив стопку книг, оплатила их аренду и села за изучение.

Угробила на это почти три дня, и чем больше читала, тем сильнее портилось настроение. Юридически женщина, особенно вдова, может иметь своё дело. Никаких законодательных ограничений для этого нет. А вот по факту… Нашлось много историй и описаний, из которых ясно следовало одно: всем плевать, если у женщины есть какое-то маленькое дело. Лавка торговая, например. Но если всё серьёзнее и дело становится действительно доходным, а за ней не стоит влиятельная семья или не менее влиятельный мужчина, то женщину «мягко» просят поделиться долей бизнеса. Как правило, большей. А то и вовсе находят способ забрать всё. Прям рэкет девяностых какой-то.

Получается, даже если мама Риаса сможет организовать «клуб любителей карт» и дело выгорит, то всё зря? От обиды всё сжималось внутри. Дурацкий мир, где женщине уготовано всегда быть где-то на вторых ролях. Дурацкие мужики, готовые на всё, лишь бы не пустить женщин в большой бизнес.

Анорас, услышав мои возмущения, ничуть ими не проникся. Лишь плечами пожал, мол, это мужской мир, и до меня всё всех устраивало. Не верю я, что прямо все женщины довольны таким положением дел. А даже те, кто не видит в подобном ничего плохого… Их так воспитали, они и не задумываются, что может быть по-другому. Ну и добил он меня фразой:

– Женщины должны стремиться выйти замуж и детей рожать, дом вести, а не играть в деловых.

Хотелось вцепиться ему в лицо. Шовинист несчастный! Умом я понимаю, он во многом прав. И я ничего не имею против замужества со всеми вытекающими, если это для человека и есть счастье. Только что мне делать, по мнению Анораса? Не представляю я себе серьёзных отношений с мужчиной, а значит, и для брака я не пригодна.

Риас не фонтанировал таким шовинизмом, но, как мне кажется, тоже не совсем понимал моего расстройства. Сначала пробовал утешать. Потом глубоко задумался и выдал:

– Давай я буду тем мужчиной, кто будет стоять за тобой.

– В каком качестве? – спросила я без малейшего энтузиазма.

– В качестве друга и делового партнёра, – развёл он руками.

В его словах была своя доля истины. Где я ещё найду кого-то, кто захочет меня прикрывать от остальных желающих получить денег, а то и дело нахаляву? И дело даже не в том, что мне жалко делиться. Просто обидно. Получается, сама по себе я мало чего стою и могу добиться.

– Подумай сама, Майя, – продолжал убеждать Риас. – Так ты избавишься от риска, что кто-то пожелает наложить лапу на твоё детище. Получишь поддержку властей королевства, в котором решишь обосноваться. Сможешь наложить монополию на карты и игры с их помощью. То есть, игорные дома не смогут использовать их для своего обогащения. Понятное дело, пробовать будут, и подпольные заведения – вечная беда, но со взимаемых штрафов тебе тоже будет доход. Всё же поддержка целого подводного королевства не будет лишней.

– Да я понимаю, – отозвалась излишне нервно. – Просто… Обидно. Знаю, это невероятно глупо, но у нас на Земле распространён книжный жанр попаданцев в иные миры. И все они, попаданцы эти, оказываются чем-то особенными, имеют необычайные способности или мозги словно энциклопедию, благодаря которым легко выдают рецепты изготовления разных новых для мира составов и механизмов. И тут я сама, как героиня такой книги, попаданкой оказалась. И что же я? А ничего! Ни способностей, ни особых знаний. Просто ноль. Бесполезная серость. Всё, чем могу запомниться, – карточные игры, и то лишь потому, что странным образом здесь такого нет. Тоже мне, достижение. Но и тут без чужой помощи я ничего не могу.

– Прекрати, – нахмурился он. – Ты не серость, и уж точно не бесполезная. Ты удивительный человек, Майя. Знакомство с тобой заставило меня на всех людей взглянуть иначе, а не как на врагов и сухопутных паразитов. С тобой интересно общаться, ты наполнила мою жизнь смыслом, когда я утратил уже не только ориентиры, но и самого себя. Может, прозвучит слишком пафосно, но ты мнеменя вернула, не позволив скатиться до уровня злобного сумасшедшего.

Что ответить на такое, я просто не знала. Слишком это… Словно я не проклятие для него, умудрившееся стать другом, а чуть ли не главная жизненная ценность. Как-то пугает подобное.

* * *

Прогулка по столице Немасины была приятной, отдавалась теплом на душе. Светило солнце, щебетали птицы. Красота! Но был и свой минус – всё было слишком степенно. Настроение было каким-то шальным, душа требовала праздника. И будь я на Земле, проблемой бы это всё не стало, но это Саморит с его дурацкими правилами.

– Тебе никогда не казалось, что ваши правила и традиции – тоска смертная? – спросила я Риаса, с которым чинно шла по улице.

– О чём ты? – поинтересовался он с лёгкой улыбкой.

– Ну смотри, – начала я объяснять. – Мне дали титул аристократки, что обязывает меня определённым образом вести себя и одеваться, не позволяя мне поступать так, как хотелось бы. Надену штаны – скандал, буду идти по улице и даже слишком громко смеяться или говорить – сразу осудят. Никакой свободы!

– У тебя дома было не так? – глаза Риаса светились любопытством.

– Совершенно не так! – подтвердила я с готовностью. – Про равенство полов я уже говорила. Как одеваться, стричься, да в целом выглядеть – каждый решает сам. Нет, конечно, есть свои неписанные правила для разных социальных слоёв, но их нарушение, как правило, ничем не карается. Если, конечно, кто-то не выкинет совсем дикую выходку. Ну, например, не пойдёт гулять голым по улицам, тогда даже если законных санкций не будет, то звездой Ютуба такой дурак станет точно. В остальном… Будь мы сейчас на Земле, и будь я из элиты общества, мы бы могли гулять и развлекаться как угодно. Хоть хохотать, хоть бегать, и никто бы слова не сказал. Максимум посмотрели бы с любопытством, и всё. А здесь… Здесь иди неторопливо и степенно, иначе сразу осудят. Глупо. И грустно.

– Интересный у тебя мир, – произнёс он задумчиво.

– Ага, – кивнула я. – Был. – И для справедливости добавила. – Там своих минусов хватает, Риас. Я так, ворчу. Внимания не обращай.

Дальше шли молча, думая каждый о своём. Я вспоминала Землю, но без ноющей в груди боли, лишь лёгкая тоска царила в душе. Мне туда никогда не вернуться, а значит, нужно принять этот мир. Полюбить его.

Блеск у обочины привлёк моё внимание. Кулон. Похоже, недешёвый. Драгоценные камни в оправе так и сверкают на солнце. Интересно, кто обронил такую явно дорогую вещицу?

– Майя, нет! – услышала я крик Риаса.

Но было уже поздно, я успела поднять свою находку. Затем мир вокруг поплыл, закрутился вихрем цветных пятен, после чего я приземлилась во что-то мягкое, а лаковое тепло сменилось пробирающим до костей холодом.

Элуриас

Ведь просил Майю быть осторожнее, сам пытался смотреть в оба, чтобы не позволить неизвестному врагу снова подловить нас и нанести удар. И всё равно она так глупо попалась! Попалась на извечном женском желании посмотреть поближе, что блестит. И я хорош, отвлёкся и упустил момент, когда она потянулась за артефактом-ловушкой. Портал распахнулся, как только Майя его коснулась. Мне же оставалось только сигануть за ней следом.

И теперь мы здесь. Понять бы ещё, где. Вокруг всё белое-белое. И такое холодное! Судя по тому, что я читал, – это снег. И вокруг ничего, кроме снега. Ни строений, ни растений, ничего. Только целое бесконечное море снега.

– Чёрт, как холодно! – произнесла Майя, обхватив себя руками. – Где мы?

– Сам хотел бы знать, – отозвался я. – Майя, зачем? Просил же быть максимально осторожной.

– Знаю, – выглядела она очень виноватой. – Ну кто мог подумать, что из-за какого-то кулона может получиться такое?!

В душе мешались страх и раздражение. На ней самой куча артефактов, а она спрашивает – кто бы мог подумать?! Открыл было рот, чтобы высказать за глупость, и быстро его закрыл. Это ведь моя вина! Я паршивый учитель. Учил Майю азам магии, владению даром, но не давал никакой теории. Для неё артефакт ничем не отличается от простого украшения. Она же не знает элементарных основ! И кто в этом виноват?

– Извини, – поморщился я, недовольный собой. – Это я виноват, что ты не отличишь побрякушку от артефакта.

– Мне стоило задуматься, прежде чем тянуть руки непонятно к чему, – вдохнула Майя тоскливо.

– Давай перестанем выяснять, кто и в чём больше виноват, – мне надоел этот пустой разговор.

– Согласна, – кивнула она. – Понять бы, куда нас занесло и как отсюда выбраться. А ещё бы одеждой разжиться какой-нибудь.

Мы, руалсы, из-за жизни в воде довольно хладостойкая раса. Плюс, у нас есть возможность уплотнить кожу, что тоже способ сохранения тепла. А Майя обычный теплолюбивый человек. Она и в Ореаниде, как только попала туда, изредка жаловалась на холод, тат Повасин рассказывал. А в океане намно-о-ого теплее. Здесь же даже мне весьма прохладно, так каково ей? Особенно с учётом того, что одета она совсем легко. В Немасине сейчас ранняя осень, и наряды у нас соответствовали погоде.

– Держи, – снял я своё пальто и протянул ей.

– С ума сошел? – отшатнулась Майя. – Так хочется поскорее замёрзнуть насмерть?

Пришлось ей пояснить про хладостойкость нашей расы, а также заверить: если станет совсем зябко, попрошу пальто назад. Делать я этого, естественно, не собирался.

Когда решил вопрос с Майей, обратил внимание на Мяусия. После посещения Разнада оставаться в Ореаниде малыш категорически не хотел. В Немасине ему нравилось. Он был активен и доволен жизнью, а здесь он внезапно весь обмяк. Складывалось ощущение, что ему плохо. Очень плохо.

– Дразг! – вырвалось из самых глубин души из-за жутковатой догадки.

Обратился к своей магии, попробовал вызвать легчайший ветерок, но вместо него с пальцев сорвались жалкие искры. Да и в целом я плохо чувствовал магию, зато мы ещё толком не успели начать путь, а уже начала чувствоваться усталость.

– Мёртвая пустошь, – выдохнул, опознав это гиблое место.

– Мне не нравится название этого места, – произнесла Майя опасливо. – Только не говори, что тут водятся опасные твари. Какие-нибудь мутанты или зомби.

– Нет, Майя, – отозвался я. – Это место известно полным отсутствием какой-либо жизни.

– Значит, точно зомби! – в голосе её явно проскакивали истеричные нотки.

Про странную штуку под названием «телевизор» Майя мне рассказывала. Как и про фильмы, которые с помощью него смотрят. В том числе, о фильмах про зомби, где человеческая нездоровая фантазия оживляла целые полчища мертвецов. Только вот к реальности подобные больные вымыслы не имеют никакого отношения. Сильный и опытный некромант вполне способен поднять умершего и управлять им. Но это требует массу сил, а толку с подобного не много. Без правильной обработки мёртвое тело быстро разлагается, и такой слуга лишь «гниёт» и «воняет». И, естественно, без магической подпитки мёртвый становится лишь телом, не более того. Да и некромантию за последние века сильно ограничили, запретив в ней очень многое. Благо, дар редкий, и те немногие несчастные – или, наоборот, счастливцы – находили себе место в структурах, занимающихся расследованием и безопасностью. Ведь только с помощью некроманта можно опросить даже мёртвого и пролить свет на случившееся. Да и проклятия различные – их прерогатива.

– Да забудь ты про фильмы свой родины, – поморщился я. – Отсутствие жизни – это значит, что здесь больше нет никого и ничего, кроме снега, льда и холода. Это место – аномальная зона, где магия ощущается плохо и работает со сбоями. Оно буквально высасывает силы, как магические, так и физические в ускоренном темпе. На Мяусия посмотри, а ведь он воплощение магии.

Мой бедный фамильяр, повиснув на плече тряпочкой, слабо мявкнул, соглашаясь со мной, и дальше снова прикинулся предметом неодушевлённым, экономя силы.

– Всё плохо? – спросила Майя, смотря на меня огромными испуганными глазами.

Всё было даже хуже. В некоторых королевствах до сих пор существует такая альтернатива казни – ссылка в Мёртвую пустошь. Приговорённому к смерти дают выбор: казнь сразу или отправка в Мёртвую пустошь. Если выбирается последний вариант, то с помощью портального артефакта его забрасывают в это «прекрасное» местечко. А дальше… Выжил и смог выбраться – молодец. Обвинения сняты, перед законом чист. Не выжил… Ну, собственно, всё понятно. За всю историю подобной практики зафиксировано только два случая подобного спасения от казни. И то, выбравшиеся из этой ловушки прожили недолго и все оставшиеся дни болели. Пустошь в прямом смысле слова убивала. Она вытягивала из своих жертв магию, силы, здоровье.

Но говорить об этом Майе? Нет, не могу. Не имею права лишать её надежды заранее.

– Хорошего мало, – отозвался я расплывчато.

– Риас, давай начистоту – мы обречены, да? – желала она докопаться до истины и сама себя накручивала ещё больше. – Впрочем, о чём я вообще? И так всё понятно. Из-за моей глупости мы оба обречены. Мы сгинем тут, и никто никогда не узнает, что с нами случилось.

– Майя, – слегка встряхнул её за плечи, – нельзя сдаваться раньше времени. Всегда нужно бороться до самого конца. Я не собираюсь молча соглашаться здесь умереть и тебе не позволю. Потому сейчас я попробую выбрать направление, в котором нам двигаться, и мы пойдём. Хорошо?

– Д-да, – произнесла она несколько заторможено, а потом, прикрыв веки, глубоко вздохнула. – Ты прав. Извини за эту истерику.

Понятия не имею, насколько я прав, но моё чутье вместе со сбоящей магией требовали двигаться на запад. Почему-то именно в той стороне мне чудилась жизнь ближе всего.

Идти было непросто. В некоторых местах снег был совсем не глубоким, в других провалиться по колено и глубже было проще простого. Путь прокладывал я, потому как мне было проще. Всё же я мужчина и одет в добротные сапоги и брюки, тогда как на Майе куча бесполезных юбок и лёгкие сапожки, положенные аристократкам для прогулок. Невольно вспомнились её слова про глупые ограничения. И правда, не будь их, ей бы сейчас было куда лучше. В Ореаниде она постоянно плавала в штанах, но суша и титул требовали соблюдать кучу пустых условностей, из-за которых Майя сейчас и страдает.

Будто отсутствия дороги и холода было мало, к вечеру поднялась метель. Так назвала это Майя. Снежная круговореть мешала идти, закрывала обзор, стремилась выдуть последние крохи тепла.

– Риас, тебе нужно погреться, – звучала Майя уверенно, хотя и тряслась вся.

– Нет, нормально, – немного покривил я душой.

Холодно было, но не настолько, чтобы лишать тепла Майю.

– Послушай, если ты заболеешь и свалишься, мы оба обречены, – не отставала она. – У меня нет таких сил, чтобы тащить на себе парня тяжелее собственного веса, а о том, чтобы бросить тебя и идти дальше, и речи быть не может.

Майя-Майя… Моя заботливая Майя. Придётся всё же признаться тебе, что холод для меня далеко не худшая из проблем. И даже невозможность пользоваться даром – не она.

– Майя, – посмотрел я на неё внимательно и максимально серьёзно, – я не холода боюсь.

– Чего тогда? – и без того бледная, она стала ещё белее от испуга.

– Того, как долго я продержусь без родной океанской воды, – вынес я сам себе приговор.

Всё время нахождения здесь я старался об этом не думать, но лёгкий зуд, с которого начинается пересыхание кожи, уже перерос ощущение мерзкой стянутости. Дальше будет хуже. Кожа станет тонкой и ломкой, как старый пергамент. Сначала начнут появляться трещинки, которые будет становиться всё больше, пока кожа не начнёт слезать лоскутами и не наступит смерть. Процесс сопровождается болью, жаром, потерей сил.

Я должен был завтра с утра сходить поплавать в океане. И даже не сделай я этого, ничего б страшного не случилось, не попади мы в Мёртвую пустошь. Это проклятое богами место не только высасывало силы с ужасающей скоростью, оно ещё и пересыхание кожи словно ускорило в разы. Потому я ни капли не солгал Майе: не холод меня пугал, а то, сколько мне ещё удастся продержаться, прежде чем я превращусь в окровавленный кусок мяса, воющий от боли в предсмертной агонии. Как долго я ещё смогу идти, насколько хватит моих сил.

– Ты пугаешь меня, – прошептала Майя.

– Всё будет хорошо, – солгал я, уже мысленно обложив себя всеми известными ругательствами за неуместную откровенность. – Идём дальше.

Когда начало темнеть, стало понятно: дальше идти во тьме сквозь метель попросту невозможно. Но и остановиться? Нам бы не помешал отдых, но здесь совершенно нет укрытий! Не сразу я понял, что Майя, выбрав приличного размера горку снега, роет там нору.

– Я понимаю, ты устала, и ситуация у нас мерзкая, но тебе не кажется, что ещё рано копать себе могилу? – спросил я оторопело.

– Риас, это не могила, – хихикнула она, – а место для ночлега.

– В снегу?! – она умом повредилась.

– Живя в океане, ты про снег разве что читал, а я жила в месте, где он выпадает каждую зиму, – произнесла Майя, продолжая своё дело. – И поверь мне, в домике из снега всегда теплее, чем снаружи. Если нам удастся вырыть достаточно просторную нору, мы сможем там заночевать без риска замерзнуть во сне. Да и от ветра будем защищены. Может, поможешь уже?

Говорила она со знанием дела, мне оставалось только довериться её опыту и присоединиться. Почти час мы упорно копали, прежде чем нам показалось, что места достаточно. А внутри и правда было гораздо теплее! Удивительно, но это было так. Правда, Майя всё равно тряслась от холода и пыталась дыханием согреть заледеневшие руки. Взяв её ладони в свои, принялся усиленно их растирать, желая отогреть. Когда она чуть согрелась, я заметил, глаза у неё буквально закрываются. Да и сам я чувствовал давящую усталость. Пришлось снять камзол и постелить его на дно нашей норки, а Майю попросить снять пальто. Его я планировал использовать вместо одеяла.

– Что ты делаешь? – спросила она тихо, когда, улегшись, я притянул её к себе.

– Так теплее, – пояснил я свои действия и натянул на нас сверху пальто.

Маусий под ним чуть повозился, укладываясь у меня на боку, Майя шуршала одеждой, ища позу поудобнее. Всё это я отметил краем сознания, проваливаясь в сон.

* * *

Утро, вопреки надеждам, отдыха не принесло. Как ложился спать измотанным, так и проснулся, чувствуя удручающую усталость. Судя по виду Майи, ей было не лучше. Глупо было ожидать иного в этом месте, но надежда – тварь живучая, до последнего не желает помирать.

Весь следующий день не отличался разнообразием. Росла усталость, ноги, казалось, с каждым шагом весят всё больше. Если сначала мы пытались болтать обо всякой ерунде, чтобы отвлечься, то вскоре на разговоры сил не осталось.

А ещё я чувствовал, как в некоторых местах начало жечь кожу, как туда прилипает ткань. Началось. Мелкие трещинки-язвочки.

Переночевали уже привычным способом. На следующий день мы уже не шли, а едва плелись на одном лишь упрямстве. Если проблема с водой решалась легко, потому как снег – замерзшая вода, то голод одолевал всё сильнее, а сил оставалось всё меньше.

Последние часы шёл будто в тумане. Ставил себе короткие задачи: сделать шаг, ещё шаг, и ещё один. И ненавидел. Себя, свою расу и Богов за то, что сделали нас такими уязвимыми, столь зависимыми от вод родного океана. Мне всегда казалось, руалсы – лучшая раса мира. Сейчас я остро понимал, насколько наш вид несовершенен. Ведь ни одна раса мира не зависит так от среды обитания, как мы. Живущие в жарких королевствах не погибнут, оказавшись в местах холодных только из-за отсутствия жары, и наоборот. Эльфы могут сколь угодно находится вне своих лесов, как и гномы вне любимых гор. Те же люди сколь угодно могут жить в Ореаниде, пока работает артефакт. Только мы намертво привязаны к океану и только нам долгая разлука с родной средой грозит смертью.

Новый шаг, и ногу пронзило судорогой. Сцепив зубы, позволил себе лишь лёгкий стон, прежде чем повалиться в снег. С огромным трудом перевернулся на спину и ясно понял: это конец.

Уже сколько времени тело напоминает сплошной комок боли, перед глазами всё плывёт, мутится в голове. И эта вынужденная «остановка» оказалась концом моего пути. Мне больше не подняться. Более того, с каждой минутой я ощущал, как утекает моё время. Как жадная ненасытная пасть пустоши втягивает в себя последние крохи сил.

– Риас! – склонилась надо мной Майя. – Ты чего? Вставай давай.

– Всё, Майя, – произнёс я, стараясь сфокусировать зрение на милом лице, – я больше никуда не пойду. Я надеялся, что у меня больше сил. Ошибся.

– Ты чего такое говоришь? – зачастила она испуганно. – Прекращай давай.

– Я должен был найти тебе место в нашем мире, где ты могла бы стать счастливой, а принёс сначала мучения, а теперь и вовсе смерть, – прошептал я, задыхаясь от отчаяния и вины. – Прости, Майя.

– Перестань, – голос Майи стал слёзно-звонким. – Я тебя уже простила. Сначала для себя самой, чтобы не тащить этот груз на сердце сквозь годы. И сейчас хочу, чтобы ты знал это. Я простила тебя, Риас. Слышишь? А в случившемся сейчас твоей вины нет вообще. Ты только вставай давай.

– Не могу, – отозвался тихо, чувствуя острый стыд за свою слабость.

– Ну, пожалуйста! – она уже откровенно плакала. – Вставай, Риас! Я не смогу без тебя! Не оставляй меня одну!

– Прости, Майя, – перед глазами словно туман повис, заставляя чаще моргать, чтобы разогнать морок.

Она начала меня тормошить, а увидев на руках кровь, расстегнула камзол с рубашкой и зарыдала ещё горше. Мне и самому хотелось разреветься, как в детстве, но я не мог себе такого позволить. Умирать страшно. Врут те, кто говорит иное. В храмах многое говорят о Богах и о том, что ждёт нас после смерти, но где истина? Вдруг потом ничего нет, и смерть – это лишь небытие? Мне хотелось верить, что вскоре я встречу Лема, а потом и Майю найду там, за чертой. Только вот никакой уверенности, что там хоть что-то есть, не было. Но ведь некроманты откуда-то призывают души мёртвых… И всё равно страшно.

А ещё горько от осознания, что снова подвёл Майю. Ей теперь придётся самой брести сквозь этот ледяной кошмар, пока силы не иссякнут окончательно. И в свои последние минуты она будет совершенно одна…

Вообще всё должно быть не так! Мы не должны были здесь оказаться! Будь прокляты те, кто причастен к этому!

На груди слабо пискнул Мяусий, умирая вместе со мной и будто соглашаясь с моими мыслями. Точно так же не способный что-либо изменить. Его тоже крайне жаль, неудачного он выбрал себе мага…

Хотелось запомнить Майю. Запечатлеть образ, чтобы не забывать, если после смерти есть какое-то иное существование. Когда-то я думал, что люблю Асмориану, но лишь встретив Майю понял, что такое любить по-настоящему. Когда хочется заботиться и отдавать, делать всё возможное, чтобы возлюбленная была счастлива. Когда не идеализируешь её, знаешь и принимаешь все недостатки. Когда просто любишь всем сердцем, даже зная о безнадёжности этого чувства, и потому молчишь, чтобы не доставлять любимой этим лишних тревог.

Но сейчас… Есть ли смысл молчать? Всё равно мы оба найдём смерть в этом проклятом месте. Так пусть знает, как сильно она мне дорога и любима.

– Я люблю тебя, Майя, – произнёс я тихо. – Не знаю, как и когда это случилось, но я полюбил тебя так, как не имел права. Бесконечно, до донышка. И поверь, я бы никогда не стал тебя беспокоить подобными признаниями, если бы жизнь сложилась иначе. Но сейчас, когда у меня почти не осталось времени, я хочу, чтобы ты знала, – я тебя люблю. Так сильно, что не представлял такое возможным…

Ответа на своё признание я уже не услышал. Сознание окончательно заволокла тьма. Наверное, это к лучшему, ведь не мне надеяться на что-то после всего, что я натворил…

Майя

Всего три слова. Три таких пугающих и важных слова… Они разом лишили меня дара речи. Что можно ответить на подобное?

Он любит меня. Любит не как подругу, а как девушку. Скажи мне об этом кто угодно другой, я бы рассмеялась дураку в лицо. Но мне признался сам Риас. И он не в том положении, чтобы шутить или лгать. И что мне с этим делать? Что ответить?

О чём я вообще думаю! Мы находимся в смертельной ловушке, из которой нет выхода, Риас уже на грани, а я рассуждаю о подобных глупостях? Похоже, у меня проблемы с головой.

Когда я снова глянула на Риаса, внутри всё оборвалось. Он потерял сознание. Пока ещё дышал, слабо и поверхностно, но даже я понимала, насколько это всё зыбко.

Хотелось взвыть. Кричать, срывая голос. Как я без него? И дело даже не в том, где мы находимся, а в целом. Риас стал словно частью меня. Неотделимой. С самого первого дня нашего знакомства он был в моей жизни, её частью. Сначала палач и враг, потом самый близкий и единственный друг. Сейчас он тот, без кого я своего существования не мыслю. И от понимания, что в данный момент истекают последние мгновения его жизни, а я ничего не могу сделать, становилось совершенно невыносимо.

– Не умирай, Риас, – шептала я, – пожалуйста.

Ответа не было, он меня даже не слышал. А я задыхалась от слёз и понимания, что прямо сейчас он уходит навсегда. Никогда я больше не посмотрю в такие необычные изменчивые глаза, не услышу ставшего родным голоса, не поспорю с ним о ерунде и не почувствую безусловной поддержки во всех своих начинаниях.

Я ещё не знала столь сильного и пронзительного отчаяния. Даже сидя на каменном выступе в океане в самом начале свой жизни на Саморите. Тогда я ещё на что-то надеялась, а сейчас не осталось ничего. Ни шанса, ни надежды. Только горечь абсолютного поражения, смешанная с болью ужасающей потери и страхом грядущей смерти.

Затем в душе вспыхнула злость. На всё с нами случившееся, на неизвестного, раз за разом пытающегося нас уничтожить. На этот мир, который всё никак не желал меня принимать, и богов, его создавших.

– Эй, Боги Саморита! – закричала я в пустоту. – Вы выдернули меня из родного мира, швырнули сюда! Зачем-то же вы это сделали! Вы изначально не дали мне ничего, лишь потом капельку магии, но сейчас нам нужна помощь! Если я маг пространства, дайте мне эту силу, чтобы мы могли выбраться отсюда! Всё не может закончиться так! Дайте нам шанс выбраться! Вы слышите?! Ответьте!

Естественно, никто отвечать на мои истерические вопли в пространство не стал. Не распахнулись небесные врата и оттуда не вышли посланцы Богов, чтобы вывести нас отсюда. Не открылся нежданный портал. Ничего.

Уткнувшись лицом в грудь Риаса, я ревела, как никогда в жизни до этого. Он точно больше никуда не пойдёт, и я тоже. Не могу. Нет сил, ни физических, ни моральных. Просто не могу.

Внутри всё горело огнём, и этот жар нарастал, становясь совершенно невыносимым, мучительным пламенем распространялся по венам. А мне безумно хотелось, чтобы всё это закончилось. Хотелось снова оказаться на том острове, откуда начался наш путь на сушу. В невероятно красивой океанской бухточке, где мы купались, дурачились и были так беззаботно счастливы.

Боль всё росла и росла, ей не было конца и края. Понятия не имею, что со мной, но похоже, таков оказался мой конец. Кажется, я кричала. В какой-то момент мне показалось, что я слышу всплеск воды и ощущаю её ласковые объятия. Но ведь это лишь галлюцинации, порождённые агонизирующим сознанием.

Теперь я точно знаю, не каждая попаданка в магический мир живёт долго и счастливо. Далеко не каждая.