Текст книги "Тени Морригана (СИ)"
Автор книги: Ana Zabus
Жанры:
Романтическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
Глава 14. Что-то не так
То, что случилось на вечеринке, никак меня не отпускало. Я то и дело возвращалась мыслями на третий этаж дома Милтона, пытаясь понять, что же там произошло на самом деле.
Я помнила, как искала Ансела, как заглянула в приоткрытую дверь и как следом появился тот мерзкий тип. Помнила его пальцы, больно сжимавшие моё запястье, и собственную беспомощность, когда он толкнул меня к стене. А потом появился Ансел.
Стоило ему переступить порог, как всё изменилось. Наглая ухмылка исчезла с лица парня, уступив место неподдельному ужасу. Он побледнел, взгляд его помутнел, словно из него в одно мгновение вытянули все силы. Ансел, казалось, даже не прикоснулся к нему, но воздух вокруг словно искрил от его злости.
И всё же сильнее всего меня тревожило не то, что произошло с незнакомцем, а то, каким я увидела самого Ансела. В тусклом свете его голубые глаза казались почти чёрными, а черты знакомого, любимого лица приобрели что-то пугающее. Я никогда прежде не видела его таким. И никогда не думала, что однажды могу настолько сильно его испугаться.
В тот момент страх буквально сковал меня. Я не могла ни пошевелиться, ни произнести хотя бы слово, хотя прекрасно понимала, что злость Ансела обращена вовсе не на меня.
Наверное, произошедшее с тем парнем можно было объяснить сильным опьянением, наркотиками или внезапным приступом какой-нибудь болезни. Но как объяснить то, что почувствовала я сама?
Я слишком хорошо помнила этот страх, чтобы просто отмахнуться от него. И понимала, что человек, с которым я приехала на вечеринку, и тот, на третьем этаже, совсем друг на друга не похожи. А это пугало больше всего.
Три дня я не ходила никуда, кроме колледжа, и почти ни с кем не разговаривала.
Только Нора, выпытав у меня, почему в тот вечер я выглядела такой потерянной, всё причитала, какой урод тот, кто на меня напал, и какой Ансел герой, что успел меня защитить.
– Слушай, а ты можешь выяснить, как себя чувствует этот… который распускал руки? – спросила я, когда она в очередной раз вернулась к случившемуся. – Боюсь, у Ансела могут возникнуть проблемы с полицией.
– Обалдеть! Тебя чуть не изнасиловал какой-то отморозок, а ты беспокоишься о его здоровье? Благодари Бога, что твой парень оказался рядом, и забудь этот случай как страшный сон. И в следующий раз, пожалуйста, никуда не ходи одна!
– Нора, просто выясни для меня. Мне правда важно. Пожалуйста.
Она показушно закатила глаза, тяжело вздохнула и наконец сдалась:
– Ладно. Ну ты и чудила.
Некоторое время Нора молчала, но вскоре, словно решив, что неприятная тема исчерпана, принялась рассказывать подробности их встречи с Дорианом после вечеринки. Как минимум половину её рассказа я пропустила мимо ушей. Было совсем не до того. Голова гудела, мысли путались, и я с огромным трудом дожидалась конца последней пары.
На выходе из колледжа мне пришло сообщение от контакта «А.». В уведомлении высветилось лишь начало: «Привет. Как…». Чтобы прочитать остальное, нужно было открыть переписку. Я смахнула уведомление и убрала телефон подальше в сумку.
Уже второй день я не отвечала Анселу. Мне нужно было всё обдумать, разобраться в себе. Но, признаться, каждый раз, когда телефон начинал вибрировать, а на экране появлялась большая буква «А», удержаться от желания ответить становилось всё труднее.
Вернувшись домой после пар, я включила телевизор и без особого интереса остановилась на каком-то фантастическом фильме. Судя по мрачной атмосфере, скорее ужастике. Сил искать что-нибудь другое не было, и постепенно я всё-таки втянулась в сюжет.
Главной героиней оказалась молодая красивая девушка, которая даже не подозревала, что каждую ночь через её окно пробирается чудовище и пьёт то ли её кровь, то ли жизненные силы. День за днём она слабела, теряя прежнюю красоту и здоровье, но когда близкие наконец заметили неладное, было уже слишком поздно. Врачи оказались бессильны, и вскоре девушка умерла, оставив родителей и жениха безутешными.
Но самое ужасное началось после её смерти. Даже в могиле несчастная не обрела покоя: спустя три дня она восстала из мёртвых, превратившись в такое же чудовище, которое прежде приходило к ней по ночам.
Когда фильм закончился и по экрану поползли титры, я всё ещё лежала на диване с полузакрытыми глазами, безуспешно пытаясь побороть сон.
Образы девушки и монстра, высасывающего из неё жизнь, смешивались с воспоминаниями о вечеринке, Анселе и том парне, который напал на меня. Мысли путались, перед глазами всё плыло, а звуки телевизора постепенно отдалялись, пока сон окончательно не взял своё.
Под утро мне приснилось, что я стою перед высокими металлическими воротами, украшенными причудливыми завитками, напоминающими листья неизвестного растения. Острые чёрные пики устремлялись в серое небо, придавая воротам мрачное, почти зловещее величие.
Подойдя ближе, я вдруг поняла, что знаю это место. За оградой, среди голых деревьев, виднелись очертания крестов и прямоугольных каменных надгробий.
Это было кладбище, на котором покоился папа. Его последнее пристанище.
Я шагнула вперёд, но ноги словно перестали мне подчиняться. Земля под ними превратилась в вязкую грязь, которая цепко удерживала меня, не позволяя двигаться быстрее. Каждый новый шаг давался с трудом, отнимая последние силы.
Подняв голову, я заметила тёмную фигуру возле двух могил. Одна из них, судя по всему, была совсем свежей: венки и траурные ленты ещё не успели поблёкнуть, а земляная насыпь не осела.
С трудом приблизившись, я разглядела высокого молодого человека в безупречном чёрном костюме. Такой наряд, пожалуй, больше подошёл бы для свадьбы, чем для одинокого посещения кладбища.
Но стоило мне перевести взгляд на ближайшее надгробие, как всё остальное перестало существовать.
Передо мной был до боли знакомый памятник.
Папочка.
Слёзы хлынули из глаз. Меня затрясло, и я зажала рот ладонями, пытаясь сдержать рвущийся наружу плач. Даже во сне мне не хотелось доставлять неудобства незнакомцу, стоявшему рядом.
Когда мне удалось немного успокоиться, я повернула голову вправо – и оторопела.
Это был Ансел.
В его руках лежал небольшой букет кроваво-красных роз, а во взгляде застыла такая глубокая скорбь, что у меня сжалось сердце. Голубые глаза казались почти прозрачными, словно выцвели от слёз. Лицо оставалось спокойным, но эта внешняя невозмутимость лишь сильнее подчёркивала его печаль.
Я никогда не видела его таким.
Он стоял, слегка сгорбившись, в белоснежной рубашке и дорогом, чуть старомодном костюме, который безупречно облегал его фигуру. Кроваво-красные розы в длинных бледных пальцах, чёрный кашемир, строгий галстук, низкое серое небо над кладбищем – вся эта картина завораживала меня своей печальной, почти пугающей красотой.
– Ансел! Что ты здесь делаешь? Кто это? – спросила я, кивнув на свежую могилу.
Он не ответил. Даже не повернул головы, словно вовсе не слышал моего голоса.
– Ансел? – повторила я, уже настойчивее.
Тишина.
Я подошла ближе и попыталась взять его за руку, но тут же отдёрнула свою. Его пальцы были ледяными, словно я прикоснулась не к живому человеку, а к мраморному изваянию. Ансел даже не шелохнулся.
Тогда я повернулась к надгробию.
Там, где должно было быть имя усопшего, значилось:
Лиора Пол Вайс
22.11.2004 – … … 2025
Я несколько мгновений смотрела на надпись, не в силах осознать увиденное. Потом по спине пробежал холодок, и я невольно отступила.
– Что происходит? Почему ты молчишь?!
Сердце бешено колотилось. Я переводила взгляд с памятника на Ансела и обратно, пытаясь найти хоть какое-нибудь объяснение.
Моё имя. На могильной плите.
Что это значит? Я умерла? Или только должна умереть? Почему вместо даты указан один лишь год?
– Ансел, скажи хоть что-нибудь!
Но он продолжал стоять неподвижно, сжимая в руках букет кроваво-красных роз.
Я закрыла лицо ладонями и опустилась на колени. Дыхание сбилось, мысли метались одна за другой, не позволяя ухватиться ни за одну. Я заставила себя медленно вдохнуть, затем выдохнуть. Ещё раз. И ещё.
Постепенно сердцебиение стало немного ровнее.
Я убрала руки от лица, подняла глаза – и вскрикнула.
Ансел стоял прямо передо мной.
Его нежно-голубые глаза медленно наливались чернотой, пока от привычного цвета не осталось и следа. Он чуть склонил голову, глядя на меня сверху вниз, и разомкнул губы.
– Ты уже не спрячешься. Даже от себя, – медленно прошипел он тем самым чужим, нечеловеческим голосом, который я слышала на вечеринке.
Я в ужасе попятилась, упираясь ладонями в холодную землю.
И сон оборвался.
Я проснулась около шести часов утра и первые пару минут не понимала, где нахожусь. Всё, чего мне хотелось, – снова закрыть глаза и провалиться в темноту. Но стоило немного прийти в себя, как перед глазами начали всплывать обрывки ночного кошмара. Я снова увидела своё имя на надгробии, кроваво-красные розы в руках Ансела и его глаза, медленно наливающиеся чернотой. Пришлось оглядеться, чтобы окончательно убедиться, что я дома, а всё произошедшее осталось по ту сторону сна.
Я включила телевизор, чтобы побороть страх и чувство одиночества. Шло какое-то глупое ток-шоу, участники которого с невероятным упорством выясняли отношения на глазах у всей страны. В моменты, когда психика не справляется, такие передачи заходят на ура.
Рассвет постепенно начал просачиваться сквозь шторы, и мне стало заметно легче. В утреннем свете всегда было что-то обнадёживающее, словно вместе с новым днём появлялась возможность оставить вчерашние страхи позади. Умывшись холодной водой, я приготовила себе завтрак. Поедая овсяную кашу из любимой тарелки, я размышляла о том, как могла оказаться в этой точке. Ещё месяц назад моя жизнь была скучной и состояла в основном из учёбы в колледже, рисования и вечеров под меланхоличные рок-песни. Как же быстро всё изменилось. И я до сих пор не знала, хорошо это или плохо.
Мои мысли прервала вибрация телефона. Пришло сообщение от Норы.
«Узнала про того парня. Он в полном порядке. И самое странное: он не помнит ни тебя, ни вечеринку».
Я несколько раз пробежалась глазами по экрану, словно не веря в прочитанное. Ничего не понимаю. Господи, неужели мне и правда не показалось?
Лихорадочно пытаясь понять, что делать дальше, я сидела на стуле, смотрела в одну точку и нервно перебирала пальцы. Взгляд невольно скользнул к окну и остановился на ноутбуке, лежавшем на подоконнике.
Мне пришла в голову мысль. Я открыла ноутбук и ввела в строку поисковика: «Резкая потеря памяти причины», а затем – «Можно ли внушить человеку забыть». Налив себе чашку кофе, я принялась открывать вкладки одну за другой. Около часа я пыталась разобраться в бесконечном потоке сомнительной информации. Мне попадалось всё, что угодно, кроме чего-то действительно правдоподобного: псевдонаучные статьи, форумы с совершенно безумными обсуждениями и всевозможные эзотерические теории.
Отчаяние уже начинало брать верх, когда на двадцатой странице поисковой выдачи я всё-таки наткнулась на кое-что интересное. Это была фотография старой газетной вырезки из «Северного вестника», издававшегося в Морригане, датированная октябрём 1987 года.
Качество изображения оставляло желать лучшего. Я открыла его в отдельном окне, увеличила насколько возможно и принялась разбирать едва различимые строки.
СЕРИЯ СТРАННЫХ ПРОИСШЕСТВИЙ ВНОВЬ ВЫЗЫВАЕТ ТРЕВОГУ У ЖИТЕЛЕЙ МОРРИГАНА
За последние три месяца в Морригане зарегистрировано пять случаев внезапной потери памяти при обстоятельствах, которые до сих пор остаются невыясненными. Пострадавших обнаружили в разных частях города, в том числе на побережье, неподалёку от старого маяка и в северном лесном массиве.
По словам врачей городской больницы, физическое состояние большинства пациентов первоначально не вызывало серьёзных опасений. Однако у всех наблюдались схожие симптомы: дезориентация, нарушения памяти и выраженное нервное истощение. В отдельных случаях отмечалась полная амнезия, которую специалисты характеризовали как потерю личности: больные не могли вспомнить собственные имена и узнать близких родственников. Подобные нарушения обычно встречаются при тяжёлых заболеваниях нервной системы, однако установить их причину в данном случае врачам не удалось.
Особую обеспокоенность вызывает тот факт, что двое пострадавших спустя несколько дней после происшествия скончались во сне. Официальные причины смерти до настоящего времени не установлены.
Полиция Морригана отказалась комментировать слухи о возможной связи между происшествиями. Между тем источники, близкие к расследованию, утверждают, что часть материалов была передана в закрытый фонд городского архива. По какой причине документы оказались недоступны широкой общественности, неизвестно.
Местные жители уже окрестили происходящее «сонной болезнью Морригана».
Напомним, что сообщения о похожих случаях появлялись в городских сводках ещё в 1954 году. Тогда обстоятельства происшествий также остались невыясненными.
Элизабет Роуз, специальный корреспондент.
Под статьёй была зернистая чёрно-белая фотография: ночное побережье, полицейская машина, тусклый свет фар которой выхватывал из темноты участок берега, где лежало что-то, по очертаниям напоминающее человеческое тело.
Я перечитала текст трижды. «Потеря личности». Звучало как бред. Дешёвая городская легенда. Но, насколько мне было известно, «Северный вестник» издавался до сих пор и никогда не слыл жёлтой газетой.
В груди болезненно сжалось. Я вспомнила пустой взгляд того парня, собственные провалы в памяти и слова папы из сна. Потом почему-то подумала о Томасе и подвале архива.
Что-то со мной определённо произошло или продолжает происходить. Но какое отношение ко всему этому имеет Ансел?
Кажется, теперь я знаю, где искать правду. Осталось только придумать, как к ней подобраться.
Глава 15. Ключ от тайн
Уже больше часа я бесцельно ходила по комнате, пытаясь придумать, как попасть в подвал архива. Мысли путались, одна безумнее другой. В конце концов стало понятно, что утра я не дождусь. Нужно хотя бы съездить туда, разведать обстановку и поговорить с Томасом.
Я спустилась вниз, взяла велосипед и поехала. Дождь барабанил по крышам, серое небо давило, словно бетонный купол, – будто сама погода благоволила моему расследованию. Мимо мелькали влажные тёмно-зелёные заросли и крыши каменных замков, изредка выглядывавшие из-за деревьев. Впервые за два года жизни в Морригане мне было здесь некомфортно. Город, который я успела полюбить всем сердцем и считала своим домом, теперь внушал мне страх. Я ощущала себя маленьким зверьком в лесу, полном хищников, и совершенно не знала, что с этим делать.
Добравшись до места назначения, я поставила велосипед, поправила съехавший с головы капюшон дождевика и толкнула тяжёлую дверь Морриганского архива. Меня встретил всё тот же запах пыли, старой бумаги и мокрого камня. Я вписала своё имя в журнал посетителей у Маргарет на стойке и отправилась искать Томаса.
Не знаю, что я найду в подвале. Но найденное определённо изменит мою жизнь.
Томас нашёлся в хранилище на втором этаже. Он стоял ко мне спиной между высокими архивными стеллажами и перебирал бумаги. Услышав стук моих каблуков, обернулся, недоумённо приподнял брови, а затем едва заметно улыбнулся.
– О! Практикантка! Не ожидал тебя здесь увидеть. Прости, я забыл твоё имя. Кажется… Лиора, верно?
– Верно. В колледже задали найти кое-какую информацию по старым городским хроникам. Меня интересуют происшествия в Морригане в шестидесятых годах. Не подскажешь, где это можно отыскать?
– Хм-м… Шестидесятые у нас в конце зала. Пройди туда, на коробках всё подписано. Но учти, материалов там много, работа тебе предстоит большая, – с сочувствием в голосе ответил Томас.
– Ничего. Ты же помнишь, я люблю копаться в старье, – улыбнулась я. – Слушай, а что нужно сделать, чтобы попасть в подвал? – спросила я чуть тише, опасаясь его реакции.
– Ой, слушай, туда тебя точно не пустят. Специальные пропуска выдаёт городская администрация, и только служащим. Студентам вроде тебя никто ничего не даст. Да и ключи у Грейвза в кабинете хранятся. Наверное, в сейфе, хотя кто его знает.
Томас пожал плечами и снова уткнулся в бумаги. Я кивнула, делая вид, что эта информация меня совершенно не заинтересовала.
– Ладно, тогда пойду искать свои хроники шестидесятых, – с улыбкой сказала я.
– Удачи тебе. И возьми перчатки, а то там пыли столько, что потом неделю чихать будешь.
Я тихо рассмеялась и направилась в конец зала. Высокие стеллажи тянулись вдоль стен, теряясь в полумраке. За окнами шумел дождь, а старое здание архива скрипело от ветра так, будто внутри него кто-то медленно ходил.
Остановившись возле коробок с табличкой «1961–1964», я почти сразу поняла, что не могу сосредоточиться ни на одной строчке. Мысли то и дело возвращались к подвалу, ключам, газетной вырезке и, конечно, к Анселу. Сердце начинало колотиться быстрее от одной только мысли о том, что где-то здесь могут храниться ответы.
Я выглянула из-за стеллажа. Внизу хлопнула дверь.
– Грейвз! – донёсся с первого этажа голос Маргарет. – Вас к телефону!
Тяжёлые шаги эхом прокатились по коридору. Я увидела, как высокий молодой мужчина в сером пиджаке вышел из кабинета в дальнем конце зала и быстрым шагом направился к лестнице. Дверь осталась приоткрытой.
Внутри всё сжалось.
Не делай этого.
Но ноги уже сами несли меня вперёд. Я шла быстро, стараясь не стучать каблуками. Сердце грохотало так сильно, что казалось, этот звук слышен всему архиву.
В кабинете царил полумрак, пахло старым деревом. У окна стоял массивный письменный стол, заваленный папками и пожелтевшими бумагами. На стенах высились книжные шкафы до самого потолка. Тусклая настольная лампа освещала лишь часть комнаты, оставляя углы в густой тени.
Я нервно сглотнула.
Это плохая идея. Очень плохая.
Но уходить было уже поздно.
Мой взгляд метнулся по кабинету. Стол, полки, шкаф… Ничего похожего на сейф.
Я прикусила губу и подошла к шкафу у стены. Дёрнула дверцу. Заперто.
Чёрт.
В коридоре послышались голоса.
Я вздрогнула и быстро обернулась к столу. И только тогда заметила небольшую деревянную ключницу, стоявшую у самого края, почти незаметную среди папок.
За стеклянной дверцей висели несколько старых ключей с потёртыми металлическими бирками.
Пальцы задрожали, когда я открыла её.
B-2. Архивный зал.
B-4. Хранилище.
И наконец – B-1.
На последней бирке под обозначением едва различимо проступало слово «Подвал».
Я сняла с крючка старый тяжёлый ключ из тёмного металла.
Шаги в коридоре стали ближе.
У меня перехватило дыхание. Я быстро сунула ключ в карман дождевика, но в ту же секунду дверь кабинета начала открываться. Едва успев схватить с края стола первую попавшуюся папку, я обернулась.
– Что вы здесь делаете? Кто вы? – раздался голос Грейвза.
Я медленно подняла голову.
Он стоял в дверях и смотрел прямо на меня. Высокий, худой, с уставшим лицом и цепким взглядом зелёных глаз.
– Я Лиора Вайс, с-студентка. Была у вас на практике… Искала материалы по городским хроникам, – соврала я, стараясь говорить спокойно. – Томас сказал, что часть документов может быть у вас.
Несколько секунд Грейвз молчал.
Я чувствовала, как под тканью дождевика холодный металл ключа будто прожигает карман.
– Без разрешения входить в кабинет сотрудников запрещено, – наконец сухо произнёс он.
– Простите. Дверь была открыта.
Он продолжал смотреть на меня так внимательно, что мне захотелось немедленно выбежать из кабинета.
А вдруг он уже заметил? Вдруг знает?
Но спустя пару мучительно долгих секунд Грейвз лишь подошёл к столу и забрал папку из моих рук.
– Хроники шестидесятых находятся в конце восточного сектора. Томас должен был вам показать.
– Да... спасибо.
Я быстро вышла в коридор, стараясь не сорваться на бег.
Только свернув за стеллажи и убедившись, что рядом никого нет, я прижала ладонь к карману дождевика. Ключ был на месте, и именно в этот момент я поняла: назад дороги уже нет.
Сбежав вниз по лестнице, я быстро выскочила на улицу и вскочила на велосипед. Сердце бешено колотилось, в голове творился полный хаос, мысли ударялись друг о друга и разлетались, как шары на бильярдном столе. Я то и дело оглядывалась и проверяла, на месте ли ключ. Вскоре ноги начали уставать, я сбавила скорость и попыталась сосредоточиться.
Так, ключ у меня. Значит, сегодня после закрытия архива я проберусь в подвал. Нужно будет взять из дома фонарик и одеться потеплее – там наверняка сыро и холодно. Неужели я действительно собираюсь это сделать? По сути, это преступление. Незаконное проникновение, взлом… Господи, что со мной стало…
И тут меня осенило.
Так, стоп! А как я попаду в сам архив? Как открою ту самую дубовую дверь с выцветшей табличкой?
– О боже, не-е-ет! – с ужасом прошептала я.
План рушился на глазах. Живот крутило от волнения. Я остановилась, бросила велосипед у лесной тропинки и села прямо на мокрую землю. Кажется, на адреналине мой мозг стал работать быстрее, и, посидев немного, я нашла, как мне тогда казалось, единственный возможный выход из ситуации. Нужно вернуться обратно, спрятаться где-нибудь и дождаться закрытия. Авантюра казалась дикой, но, по мне, это было лучше, чем вскрывать замок, как прожжённая нарушительница закона.
С тяжёлым сердцем я поехала обратно. Возвращаться совсем не хотелось, к тому же теперь предстояло быть особенно осторожной, чтобы не попасться никому на глаза. К этому времени дождь усилился, вода струями стекала с моего плаща, а волосы у лица намокли и скрутились в мелкие локоны. Я замёрзла и малодушно помышляла о тёплой постели и горячем чае, но желание довести начатое до конца заставляло снова и снова крутить педали.
Добравшись до архива, я спрятала велосипед на заднем дворе и постаралась как можно тише открыть дверь. К моему великому счастью, она не издала ни звука. Маргарет была занята бумагами за стойкой, и мне удалось прошмыгнуть мимо неё незамеченной. Услышав голос Томаса, доносившийся с кухни, я тихими шагами направилась к лестнице.
Дождь шумел за окнами, а настенные светильники работали с перебоями. Моя тень ползла за мной, дрожала и неестественно изгибалась. Я нервно сглотнула и вдруг отчётливо поняла, какую страшную ночь мне предстоит провести в этом месте.
Озираясь по сторонам, я прошла мимо кабинета мистера Грейвза в самый дальний угол хранилища, где стояли небольшое кресло и громоздкий письменный стол. Здесь-то я и спрячусь. Если найдут, скажу, что уснула за работой. Разложу папки для убедительности. Я осторожно сняла с ближайшего стеллажа две большие пыльные коробки, открыла их и достала несколько папок.
Согреться никак не получалось. Меня трясло, наверное, даже больше от волнения, чем от холода. Со стороны кабинета мистера Грейвза послышались шаги, и я замерла, почти перестав дышать.
– Томас, напомни мне завтра отправить письмо в Уэстонский полицейский участок. Они прислали запрос ещё неделю назад, а я всё время забываю ответить.
Негромкий голос Грейвза разнёсся по хранилищу.
– Хорошо, мистер Грейвз, – отозвался Томас гораздо ближе, чем я ожидала.
Я вздрогнула, села за стол и попыталась принять непринуждённый вид на случай, если меня обнаружат. Через мгновение послышался скрежет тяжёлой картонной коробки, которую кто-то передвигал по металлической полке, а затем тихие удаляющиеся шаги. Я выдохнула и посмотрела на часы: 18:25. Ещё тридцать пять минут – и их рабочий день закончится.
Чтобы чем-то себя занять, я достала из папок несколько листов и принялась читать. Буквы складывались в слова, слова – в предложения, но смысл прочитанного никак не откладывался в голове. Время тянулось медленно и казалось вязким, словно смола на хвое Морриганского леса.
Вечер всё плотнее окутывал город, и без того тёмное хранилище постепенно погружалось в полумрак. Лишь тусклый жёлтый свет настольной лампы освещал стол и разложенные на нём бумаги, но вскоре я выключила и её, опасаясь привлечь к себе внимание.
Наконец нужное время прошло, и архив снова ожил: послышались шаги, скрип половиц, стук дверей и бряцанье ключей. Кто-то тяжело ступал по коридору, один за другим щёлкали выключатели. Вскоре наступила полная темнота. Я немного осмелела и на ощупь подобралась ближе к холлу, ведущему к лестнице. Послышался скрежет ключа в замочной скважине, а следом – постепенно удаляющиеся по ступеням шаги. Несколько голосов с первого этажа переплетались между собой, превращаясь в странное, почти мелодичное эхо.
Спустя пять минут стихли и они, оставив после себя мимолётный шлейф жизни, покинувшей старое, скрипучее здание. Каждую ночь абсолютная тишина становилась хозяйкой этого места. Но сегодня, видимо, мне придётся её потеснить.
От осознания того, что я осталась совсем одна, по спине пробежал холодок. Достав из сумки телефон, я включила фонарик и осторожно спустилась по лестнице. Половицы взвизгивали под ногами, разрезая тишину так резко, что казалось, мистер Грейвз и остальные непременно услышат меня и сейчас же вернутся. В кромешной темноте мозг предательски припоминал всё, что пугало меня в последнее время: странные совпадения, кошмарные сны, тревожные газетные сводки и даже монстра из недавно просмотренного фильма. Внутренне сжавшись, я решила поскорее добраться до подвала и включить там свет.
Вдруг снаружи архива послышался странный, протяжный глухой стук. Сердце ушло в пятки. Я замерла, прислушиваясь, но звук больше не повторился. Оставаться здесь не хотелось ни секунды, и я принялась торопливо обходить зал, открывая все попадавшиеся на пути двери.
Наконец в тусклом свете фонарика появилась потрёпанная коричневая дверь с едва заметной надписью «В-1». Я вспомнила обозначения на ключах в кабинете Грейвза и поняла: это она.
Трясущимися руками я достала увесистый железный ключ, вставила его в замочную скважину и попыталась повернуть. С первого раза замок не поддался, но спустя секунд двадцать всё же раздался заветный щелчок. По телу разлилось приятное тепло удовлетворения. Я почти у цели. Всё не зря.
Приоткрыв дверь, я осторожно ступила на ветхую лестницу. В нос ударил запах плесени, а до слуха донёсся мерный стук капель, разбивающихся о пол. Затаив дыхание, я спускалась всё ниже, освещая телефоном стены и пытаясь отыскать выключатель.
Наконец луч фонарика выхватил из темноты старый электрический щиток, рядом с которым располагался небольшой блок пожелтевших выключателей. Я шагнула ближе и несколько секунд разглядывала их, будто ожидая подвоха. Затем медленно нажала один из них.
Где-то под потолком раздался глухой щелчок.
Сначала ничего не произошло. А потом одна за другой начали загораться длинные тусклые лампы. Некоторые мигали, потрескивали и вспыхивали не сразу. Холодный, дрожащий свет медленно расползался по подвалу, будто пробуждая его ото сна.
Я замерла.
Помещение оказалось гораздо больше, чем я представляла. Длинный бетонный коридор уходил куда-то вперёд и терялся в полумраке. Вдоль стен тянулись старые металлические стеллажи, заставленные коробками, папками и деревянными ящиками с выцветшими надписями. Под потолком проходили ржавые трубы, с которых медленно капала вода. Запах сырости, плесени и старой бумаги здесь ощущался ещё сильнее, чем наверху.
Но больше всего меня пугало другое. Это место не выглядело заброшенным. На одном из столов стояла чашка с засохшими следами кофе. Рядом лежали относительно новые папки, а в углу тихо гудел старый компьютерный блок. По спине пробежал холодок. Сюда кто-то спускается. Регулярно.
Я медленно пошла вперёд, стараясь ступать как можно тише. Каждый звук отдавался эхом по подвалу. Свет ламп едва справлялся с темнотой, и дальняя часть помещения по-прежнему оставалась погружённой в густой сероватый мрак. На металлических шкафах висели таблички: «1971–1979», «Закрытый фонд», «Медицинские материалы», «Дело №…». Я нервно сглотнула. Чем дальше я шла, тем сильнее становилось ощущение, будто забралась туда, куда мне нельзя было даже заглядывать.
Вдруг мой взгляд зацепился за небольшой архивный стол у стены. Среди разложенных на нём документов лежала тонкая серая папка с красной полосой по краю. На обложке чёрными печатными буквами значилось:
МОРРИГАН
ЗАКРЫТЫЕ МАТЕРИАЛЫ
1987
Сердце заколотилось так сильно, что я услышала шум крови в ушах. Я осторожно открыла папку. Внутри лежали старые фотографии, медицинские заключения и пожелтевшие листы с машинописным текстом.
На первой фотографии молодой мужчина с пустым взглядом сидел на больничной койке. Под снимком значилось: «Пациент не узнаёт родственников. Частичная потеря личности».
На следующей была девушка примерно моего возраста, с истощённым лицом и тёмными кругами под глазами. Подпись гласила: «Смерть наступила во сне спустя трое суток после проявления симптомов».
Я судорожно перевернула страницу. Дальше шли записи врачей:
«Эмоциональное и физическое истощение». «Депрессивное состояние». «Амнезия». «Резкое изменение поведения». «Головные боли». «Мучительные сновидения». «Навязчивое желание навредить себе».
Холод медленно растекался внутри. Я читала всё быстрее. Некоторые абзацы были скрыты чёрными полосами, но отдельные фразы всё равно бросались в глаза:
«...субъекты демонстрируют способность влиять на эмоциональное состояние жертвы…»
«...после контакта пострадавшие описывают чувство эйфории и зависимости, а затем резкое ухудшение состояния…»
«...отмечены случаи полной дезориентации и спутанности сознания…»
«...распространено явление замещения реальности воспоминаниями из прошлого в сознании пациентов…»
«...все пострадавшие пережили какую-либо травму либо имеют пагубную зависимость…»
Пальцы начали дрожать сильнее.
Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть.
Я резко перевернула ещё несколько страниц и застыла. На пожелтевшем листе был карандашный рисунок высокой человеческой фигуры с почти полностью заштрихованными чёрными глазами. А ниже подпись:
«Наиболее часто встречающийся зрительный образ во время приступов».
«Пациенты описывают субъект как странного человека с холодными конечностями и чёрными глазами».
В груди всё оборвалось. Перед глазами мгновенно всплыло лицо Ансела на вечеринке. Чёрные глаза. Жуткий оскал. Страх, парализовавший всё тело.
Я медленно попятилась, не в силах отвести взгляд от рисунка. И в этот момент где-то наверху раздался звук открывающейся двери.
Я вздрогнула и замерла, прислушиваясь. Тишину подвала нарушили медленные шаги. Кто-то спускался по лестнице, не торопясь и словно совершенно не опасаясь быть обнаруженным.
Сердце замерло. Шаги становились всё ближе, и вскоре в дверном проёме появилась высокая тёмная фигура.




























