Текст книги "Тени Морригана (СИ)"
Автор книги: Ana Zabus
Жанры:
Романтическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)
Глава 5. Кто ты
Прошлой ночью я долго не могла уснуть, как бы ни старалась. Мысли переплетались между собой, как черви, неприятно копошась в мозгу. Всё смешалось в одну тягучую тревожную массу: отец, бабушка, учёба, архив, подвал, странный незнакомец с его бездонными глазами. Проворочавшись с боку на бок часа два, я всё-таки уснула. Как ни странно, ничего не снилось – блаженная тишина. Уже одно это было хорошим началом дня.
С утра мне позвонила Нора и полчаса тараторила о том, какой харизматичный мистер Грейвз и как мило они вчера болтали за разбором бумаг. Я терпеливо выслушала все эмоциональные порывы подруги, порадовалась её новому «приятелю», но отчитала, что заигрывать с преподавателями, которые на десять лет тебя старше, – хождение по тонкому льду. Нора назвала меня занудой, сказала: «Увидимся в архиве» – и повесила трубку.
Сегодня я решила одеться немного строже, чем обычно. Выбор пал на чёрную рубашку и облегающие брюки в тон. Образ получился сдержанным, но вполне в моём стиле. Накинув на плечи любимый бомбер, я взяла сумку и отправилась на велосипеде в архив.
На этот раз я сразу направилась к своему рабочему месту, как и остальные ребята. Сегодня меня ждала очередная коробка с делами о кражах в Морригане XIX века. По дороге я встретила Томаса.
– Привет, практикантка. Ну как настрой на работу? Кстати, как тебя зовут? Я вчера не спросил.
– Привет. Настрой хороший, мне здесь нравится. Меня зовут Лиора.
– Оу, какое необычное имя, – с задумчивостью произнёс Томас.
– Да, мой папа был выдумщик, – с улыбкой ответила я.
– Ну ладно, если что – зови, я на первом этаже.
Мне нравился Томас. Всегда восхищалась людьми, которые с лёгкостью могут поддержать любой разговор. Таким, в отличие от меня, не приходится в беседе мучительно подбирать тему разговора и нужные слова – они льются у них с языка сами собой, стройным, мелодичным ручейком. Мою же речь можно сравнить разве что с неумелой колкой дров – машу топором, щепки летят, а толку ноль.
Задумавшись об этом, я прошла мимо длинных стеллажей к своему рабочему месту и села за стол. Начала работать в тишине, сосредоточенно и размеренно. Перебирая листы уголовных дел, я невольно начала вглядываться в почерки людей, рассматривать каждую букву, цифру и чёрточку. Размер символа, форма – округлая или угловатая, наклон, размашистость, визуальная твёрдость или мягкость букв, наличие засечек, украшений – как всё это характеризует писавших людей, в целом как личность и в конкретных обстоятельствах?
Бесспорно, вот этот мужчина торопился, когда писал объяснительную, – ведь его почерк беглый, размашистость всё растёт; вот этот боялся своей участи, когда писал чистосердечное признание, – буквы мелкие, местами не дописаны, нажим слабый, будто человек сам не уверен в том, что писал. А этот, по всей видимости, презирал себя, когда писал докладную на друга, – почерк скачет вверх-вниз, некоторые буквы непропорционально вытянуты, как бы говоря о том, что писавший склонен преувеличивать и лгать.
Закончив размышления на эту тему, я поняла, что раньше не обращала на это внимания. До вчерашнего дня и странной беседы с незнакомцем. Я быстро отмахнулась от этой мысли, как будто стыдясь того, что какой-то случайный человек вдруг залез ко мне в голову.
К полудню я закончила коробку и пошла искать Томаса, чтобы получить дальнейшие указания.
Я спустилась на первый этаж, зашла на кухню-подсобку – Томаса там не было. Были только трое ребят из нашей группы, они сидели за столом и ели свой ланч.
Поэтому мне пришлось искать дальше – пошла в читальный зал по длинному узкому коридору. Войдя туда, я немного растерялась – пространства было так много, что охватить его взглядом было тяжело.
Пытаясь отыскать глазами Томаса, я наткнулась на совершенно другого человека. Это был мой вчерашний незнакомец. Он сидел за дальними шкафами картотеки и, видимо, меня не замечал. Он снова читал какую-то старую папку и выглядел потерянным. Будто искал что-то, но никак не мог найти.
Тут я заметила Томаса у полок с книгами и подошла к нему.
– Томас, кто этот парень? Который сидит у тех шкафов?
– Не знаю. Никто не знает. Появился неделю назад. Спрашивает старые дела. Те, к которым никто не прикасался годами, – пожал плечами Томас.
– Какие дела?
– Странные. О семьях, которые исчезли. О домах, которых больше нет. Грейвз говорит, он из какого-то частного архива. Но я не уверен, – понизив голос, ответил Томас.
– Хм... Впрочем, я не за этим к тебе подошла. Что мне делать дальше? Я сделала всё, что ты просил.
– Пойдём наверх, я тебе всё покажу.
Мы направились к выходу, но ноги предательски не слушались. Я оглянулась ещё раз в сторону картотеки и покинула читальный зал вслед за Томасом.
Наверху он дал мне много работы – две коробки старых судебных бумаг, которые нужно было распределить по категориям, и отреставрировать те, которые этого требовали. Сегодня не хотелось идти домой, поэтому я решила остаться дольше обычного и доделать хотя бы одну коробку. Разделавшись с ней, я заметила, что вторая более плотная и с небольшим железным замком. Как бы я ни старалась открыть его ключом, который дал Томас, у меня ничего не получалось. Замок заржавел и никак не поддавался моим манипуляциям. Я уже хотела сдаться и закончить на сегодня, как сзади меня раздался знакомый мужской голос.
– Давай помогу.
Я замерла. Это был он. Не дожидаясь ответа, незнакомец подошёл к столу, взял коробку и справился с ржавым замком в три счёта, а затем протянул мне ее с доброжелательной улыбкой.
– Спасибо. Я не слышала, как ты вошёл...
– Я тихий, – пожал плечами парень. – Вчера я был невежлив и не представился. Меня зовут Ансел. А тебя Лиора, верно?
– Да... Откуда ты знаешь? – немного удивилась я.
– В книге Маргарет есть твоя запись, там было написано имя.
– Ах, да, точно. Я про это забыла.
Я замолчала на пару секунд: все мысли куда-то разбежались, но потом всё же спросила:
– Чем ты занимаешься здесь, в архиве?
– Ищу кое-какие документы для моего отца. Но, кажется, всё тщетно. Видимо, они слишком старые и не сохранились, – разочарованно сказал Ансел.
– Может быть, тебе поможет мистер Грейвз? Он же здесь начальник, наверняка должен знать что-то.
– Мне сказали, он всего лишь кого-то замещает, слишком молод для такой должности и к тому же напыщен, как индюк.
– Ну да, – усмехнулась я.
– А ты здесь на практике? Видел вас, студентов, тут много. Наблюдал за некоторыми, и, по-моему, только ты получаешь удовольствие от пребывания здесь. Остальные только и думают, как бы пораньше слинять.
– Да, мне и правда нравится. Мой папа всегда хотел, чтобы у меня была какая-нибудь творческая профессия. Мечтал, чтобы я непременно совершила что-то великое, – я усмехнулась. – Не знаю, насколько реставрация старых бумаг соответствует его представлениям о величии, но мне кажется, я на верном пути.
– И в чём великая миссия профессии реставратора? – любопытство мелькнуло в глазах моего собеседника.
– Думаю, отдавать дань памяти людям, жившим когда-то. «Чинить» то малое и хрупкое, что осталось от них. Каждый человек достоин памяти.
Проговорив это, я почувствовала странный туман в голове. Словно лёгкое опьянение, при котором всё вокруг вдруг становится далёким и ненастоящим. Звуки приглушились, очертания предметов потеряли привычную чёткость. Будто кто-то невидимый провёл рукой по моим мыслям, отделив меня от происходящего тонкой стеклянной стеной. Я покачала головой, пытаясь прогнать наваждение. Он стоял напротив и смотрел на меня совершенно спокойно, но почему-то мне казалось, что это странное ощущение исходило именно от него.
– Я думаю, твой отец гордился бы тобой, – с уверенностью сказал Ансел.
– Спасибо, – ответила я и слегка улыбнулась. Было странно, что я так легко заговорила об отце с человеком, которого едва знала. Обычно я старалась избегать подобных разговоров.
Он посмотрел на меня так, словно почувствовал всё, о чём я только что думала. На мгновение его лицо стало серьёзным, а взгляд задержался на мне чуть дольше обычного.
– Тебе, наверное, уже пора домой, – неожиданно произнёс он.
– Почему? Я ещё не закончила работу.
– Уже поздно. Не стоит так засиживаться, – ответил Ансел и после короткой паузы добавил: – Хотя мне и самому пора.
Он улыбнулся, но как-то рассеянно, будто мысли его были уже далеко отсюда.
Я не успела ничего ответить, как он бесшумно скрылся за высокими стеллажами хранилища.
Я осталась размышлять о нашей беседе, о том, почему вдруг решила откровенничать с едва знакомым странным парнем, и никак не могла отделаться от ощущения, что он знает обо мне чуть больше, чем положено человеку, недавно приехавшему в город.
Глава 6. Пусто
Следующие три дня в архиве тянулись долго. Чувствовала я себя неважно – периодически меня мучили головные боли, стало труднее сосредоточиться, и работала я всё медленее. Томас это заметил, но не наседал. Материалы для курсовой я уже набрала, поэтому особо не парилась над качеством того, что делала.
Пыталась жить своей привычной жизнью – работать с документами, болтать с Томасом, ходить на ланч с Норой, по вечерам рисовать, вести дневник, но было что-то не то. Вроде бы всё шло как обычно, а меня не покидало странное беспокойство. Словно я упускала что-то важное, но никак не могла понять, что именно.
Каждый день я спускалась в читальный зал в надежде увидеть его, но не признавалась в этом даже себе. Ни в среду, ни в четверг, ни в пятницу он не пришёл.
На третий день его отсутствия я перестала себя обманывать. было понятно, что, во-первых, этот человек меня зацепил, во-вторых, мне обидно, что он не оставил нам шанса продолжить общение, а в-третьих, в нём есть какая-то загадка.
В пятницу мистер Грейвз снова собрал всю группу, объявил благодарность за проделанную работу, сказал, что отныне стены городского архива всегда для нас открыты и что после окончания колледжа будет рад предоставить кому-то из нас работу. Перспектива, честно говоря, не вдохновляла. Хоть я и люблю Морриган, прожить здесь всю жизнь я бы, наверное, не хотела. Вернуться в старости – да. Когда дети выросли и внуки приезжают на каникулы. Но пока я молода, хочется построить какую-никакую карьеру и увидеть остальной мир.
Мне было жаль покидать архив, ведь это единственное место, где я могла надеяться снова его увидеть. В последний раз, с тоской окинув взглядом своё рабочее место, я взяла сумку и отправилась к выходу.
– Что с тобой? – вопросительно посмотрела на меня Нора по пути из хранилища в холл. – Это из-за того красавчика, да? Ты на него запала, признайся! – с ехидной улыбкой проговорила подруга.
– Не говори ерунды, Нора! Мы просто пару раз пообщались, а потом он сбежал.
– Он ещё появится, помяни моё слово. Вы же с ним два сапога пара! У него такое лицо, как будто он пережил войну, не меньше. – Нора попыталась изобразить выражение лица Ансела – преувеличенное аристократичное спокойствие с грустными глазами побитой собаки.
Я громко вздохнула, закатила глаза и осадила подругу:
– Перестань, дурочка. С лицом у него всё нормально.
– А-а-а, попалась! Защищаешь его, – пискляво протянула Нора. – Значит, точно понравился.
– А как там у вас с мистером Грейвзом? – чтобы остановить этот разбор моей личной жизни я постаралась поскорее сменить тему. И это, к моему счастью, сработало – Нора тараторила почти всю дорогу домой.
В субботу на самом раннем автобусе я поехала в соседний город навестить бабушку, ведь оставаться один на один со своими мыслями мне не хотелось. Она испекла мой любимый пирог, мы весь вечер уминали его под какую-то глупую передачу по ТВ. Такие передачи я одна никогда не смотрю, но в бабушкиной компании всё за радость. Она – единственный оставшийся у меня родной человек, и рядом с ней я всегда чувствую себя спокойно.
В воскресенье вечером я вернулась в свою квартиру в Морригане. Сделала уборку, приняла ванну, налила чашку мятного чая и подошла к окну. За стеклом – туман. Морриган как всегда. Дождь барабанил по карнизу. Я открыла форточку, вдохнула запах сырой земли. Папа любил этот запах. Говорил, что так пахнет осень. И что осень – это время начинать новое. Но моё «новое», видимо, где-то задерживается.
Перед сном я достала телефон, открыла список контактов. Пусто. Нет ни номера, ни даже фамилии. Ансел просто исчез – из архива, из моей жизни. Я не знаю, где он живёт. Не знаю, как его найти. И, кажется, даже не знаю, существует ли он на самом деле.
Я закрыла окно. Легла. Выключила свет.
Завтра новый день, подумала я. Может, моё «новое» случится завтра.
Глава 7. Чёрный Мустанг
Новый день начался с неспешных сборов. Нежная шёлковая блузка с короткими рукавами, небрежные локоны, немного туши на ресницы, прозрачный блеск на губы – и готово.
К моему удивлению, с самого утра над Морриганом сияло солнце. Я решила принять это за добрый знак.
Пары сегодня вела харизматичная миссис Бигль. Слушать её было приятно и легко, и в целом учебный день проходил весьма неплохо.
Когда занятия закончились, мы с Норой собрали тетради и направились к выходу. На крыльце кучками стояли студенты других групп и курсов: ботаники, тусовщики, спортсмены, влюблённые парочки и одиночки – такие, как я.
Нора общалась со многими из них, мне же вполне хватало её одной. Иногда я ловила себя на ревности, наблюдая, как она смеётся в чужой компании. Мне тоже хотелось быть частью этого, но я слишком быстро уставала от большого количества людей. В дружбе, как и в любви, я предпочитала близость с немногими. Нора была другой, и я давно научилась это принимать.
Пока мы пробирались сквозь толпу студентов, Нора то и дело с кем-то здоровалась, а я молча шла рядом и иногда неловко улыбалась незнакомым лицам. Остановившись на последней ступеньке, я поднесла ладонь ко лбу, заслоняясь от яркого закатного солнца.
«Как жаль, что в такой необычный для Морригана день ничего интересного не происходит», – подумала я.
В этот момент со стороны дороги раздался рёв мотора. Я опустила руку и посмотрела за ворота колледжа: к изгороди медленно подъехал чёрный «Форд Мустанг». В машинах я совершенно не разбиралась, но эту узнала бы из тысячи – папа всегда мечтал о такой и не упускал случая показать мне очередную фотографию своего любимца.
Двигатель напоследок громко рыкнул и затих. Дверца открылась, и из машины вышел высокий молодой человек в солнечных очках. На нём были белая футболка и чёрный бомбер, небрежно распахнутый спереди.
Недостаток маленьких городов – всеобщее внимание ко всему новому. Все, кто был на крыльце, уставились на машину и на человека, который из неё вышел. Шушукались и вытягивали любопытные шеи, чтобы получше рассмотреть его лицо.
– Ого! Это ещё кто такой? – Нора тоже вытянула шею, с любопытством разглядывая незнакомца. – Подожди-ка... Это что, твой красавчик из архива?!
Я присмотрелась. В первые секунды я даже не поверила собственным глазам, а потом моё сердце пропустило удар и, казалось, провалилось куда-то вниз.
– Ничего себе! – Нора расплылась в довольной улыбке. – Подруга, кажется, это за тобой!
– Я... я немного в шоке, – пробормотала я и на ватных ногах направилась к воротам. То ли от всеобщего внимания, то ли от волнения перед встречей.
Ансел сидел на капоте со скрещёнными на груди руками и встретил меня той самой улыбкой, которой, наверное, мог добиться чего угодно от любой девушки. «Мустанг» так ярко блестел на солнце, что казалось, это он сегодня освещает половину Морригана.
– Ты... Ты зачем здесь? – спросила я, подходя ближе. Лёгкий мандраж мешал мне внятно говорить.
– За тобой, – ответил он, сняв очки, и всё ещё улыбаясь. – Садись.
Я оглянулась. Группа студентов замерла у крыльца. Кто-то присвистнул, Нора показала мне палец вверх.
Я села в машину. Внутри пахло старой кожей и... озоном. Как перед грозой. Не удержавшись, я вдохнула поглубже – один из моих любимых запахов.
– Куда мы едем? – спросила я.
Ансел завёл двигатель. Мотор зарычал тихо, но мощно.
– Покажу тебе город. Настоящий Морриган.
Он повернулся в мою сторону, потянулся и... пристегнул мой ремень безопасности. От неловкости я принялась судорожно придумывать тему для разговора. Но Ансел меня опередил:
– Мы произвели фурор? – кивнул он в сторону здания колледжа.
– О да, здешние студенты – те ещё неандертальцы.
– Как и везде. Любопытство – главный порок человечества, – с шутливостью в голосе ответил он.
Мы отъехали от колледжа и неспешно покатились по просёлочной дороге между деревьев. Всё происходящее казалось мне немного нереальным. Ещё час назад я сидела на скучной лекции, а теперь ехала неизвестно куда в компании невероятно симпатичного парня. Раньше со мной такого не случалось, и я понятия не имела, как себя вести. Куда смотреть? О чём говорить? Можно ли просто сидеть и улыбаться, как дурочка? Последнее, кажется, получалось у меня лучше всего.
– А как ты собрался мне показывать Морриган, если сам недавно приехал? – с дружелюбным подозрением спросила я.
– Я уже жил здесь. В детстве. Потом моя семья переехала в город побольше, а сейчас... Вернулись к истокам, так сказать.
– Понятно... – протянула я, не зная, что ещё ответить. Все подходящие слова, как назло, снова куда-то подевались.
– Сколько тебе было лет, когда вы отсюда переехали? Сколько лет жили в другом городе? – всё же собравшись с мыслями, спросила я.
Ансел вдруг рассмеялся, покачав головой. Кажется, он только сейчас понял, к чему я веду.
– Ты так пытаешься выяснить, сколько мне лет? – Он снова усмехнулся. – Мне двадцать пять, Лиора.
– Спасибо, что облегчил мне задачу математических расчётов, я в них не сильна, – с улыбкой ответила я.
– Я видел, да. Ты больше сильна в буквах, бумаге и клее. У каждого человека есть какие-то предрасположенности.
Я покосилась на него, пытаясь понять, был ли это комплимент или он просто надо мной подшучивал. Решив не выяснять, я посмотрела в окно.
– Какое сегодня солнце, очень необычно для Морригана.
– Да, сегодня особенный день, и даже погода этому способствует, – загадочно произнёс он.
Мы выехали на главную дорогу Морригана, она была асфальтированной и гладкой, поэтому Ансел набрал скорость. Я украдкой смотрела на него – в профиль он был ещё красивее: аристократичный прямой нос, чёткая линия подбородка и глаза – голубые озёра. Он вёл машину уверенно, немного дерзко, крепко держа руль руками.
– Ты смотришь на меня, – сказал он, не поворачивая головы.
– Нет, – соврала я.
– Врёшь, – усмехнулся он.
Ансел свернул с главной дороги на узкий просёлок, потом ещё раз – и мы начали подниматься вверх. Дорога виляла между сосен, местами такая узкая, что ветки хлестали по стёклам.
– Ты уверен, что мы туда едем?
– А ты боишься? – с усмешкой спросил Ансел.
Я не ответила. Не потому что боялась. Потому что боялась признаться, что мне всё нравится.
Машина выехала на вершину холма и остановилась. Внизу, в туманной дымке, раскинулся Морриган. Дома, крыши, шпили церквей, лента реки, уходящая в лес. Солнце пробивалось сквозь облака, и город казался ненастоящим.
– Никогда не видела его таким, – на выдохе сказала я и почувствовала себя героиней какого-то фильма.
– А ты вообще смотрела на него когда-нибудь? Не просто бывала здесь, а смотрела?
Я молчала. Он прав. Всё это время я смотрела на Морриган сквозь пелену собственных переживаний и почти перестала замечать красоту вокруг. Город был для меня лишь местом, где я пыталась начать новую жизнь, но так и не позволила себе по-настоящему его узнать.
– Я приехала сюда, потому что здесь можно спрятаться. Не потому что здесь красиво.
– А теперь?
– Теперь... кажется, я начинаю его замечать, – я смотрела на туман, на солнце и на черепичные крыши.
Потом мы спустились с холма и поехали вдоль реки. Дома здесь были старые, из красного кирпича, с черепичными крышами и коваными решётками на окнах. Некоторые подпирали друг друга, как уставшие старики.
Ансел повёл машину медленнее и сказал:
– Это мой любимый квартал. Он помнит город таким, каким тот был.
– А каким он был?
– Тише. Просторнее. Люди никуда не торопились, знали соседей по именам, подолгу разговаривали на улицах, – пожал плечами Ансел.
– Звучит так, будто ты сам всё это застал, – усмехнулась я.
– Раньше и солнца здесь было гораздо больше, – ответил он, словно не услышав моего замечания. – По крайней мере, так рассказывали в моей семье.
– Ты часто вспоминаешь детство?
– Бывает, – Ансел слегка улыбнулся. – Хорошее было время.
Я чувствовала, что он сказал не всё. Но не стала лезть ему в душу с расспросами.
– А ты? Каким было твоё детство? – с осторожностью спросил он.
– Счастливым. До определённого возраста. А потом мой отец пустил себе пулю в голову.
Я осеклась. Не знаю, почему сказала это именно так, грубо и без всякой подготовки. Слова вырвались раньше, чем я успела подумать, насколько неуместно они прозвучат во время нашей прогулки.
– Мне очень жаль, Лиора. Я тебя хорошо понимаю. Я тоже терял близких, – кажется, моя неожиданная откровенность нисколько его не смутила.
– Давай не будем сейчас бередить старые раны? – предложила я.
– Ты права. Сейчас не время и не место.
Мы выехали к набережной. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая туман в розово-золотые тона. Город стал похож на акварельный рисунок.
Ансел остановил машину у перил и выключил двигатель. Тишина. Только чайки кричат где-то вдалеке, и вода плещется о камни.
Мы вышли. Стояли рядом, смотрели на закат.
Солнце садилось, и тени на брусчатке становились длиннее. Я смотрела вниз, на его тень. И мне показалось... она дрожит. Не как от ветра – ветра не было. Она вибрировала, как воздух над раскалённым асфальтом. Я замерла, вгляделась. Всё нормально. Просто игра света.
– Я скучал по этому городу, – сказал Ансел с лёгкой грустью.
– А по чему ещё ты скучаешь?
– По многому, – он ненадолго задумался. – Иногда даже по вещам, на которые раньше не обращал внимания.
– Например?
– По возможности никуда не спешить. Просто жить, не задумываясь о том, что будет завтра.
Он улыбнулся и посмотрел на меня.
– Хотя сегодня у меня это неплохо получается.
Жмурясь, я подставила лицо последним закатным лучам и тоже улыбнулась.
– Кстати, ты сегодня выглядишь совсем иначе, – заметила я, окинув взглядом его одежду. – Гораздо современнее.
– Решил не пугать тебя излишней аристократичностью, – усмехнулся Ансел. – А то ещё подумаешь, что я сбежал из какого-нибудь музея.
Я рассмеялась.
– Знаешь, тебе очень идёт.
– Правда? – Он повернул ко мне голову и чуть приподнял бровь. – Приму это за комплимент.
– Так и было задумано, – улыбнулась я.
Кажется, мы простояли на набережной у перил целый час. Болтали обо всём – от погоды до бескрайнего космоса. Ансел, похоже, мог поддержать разговор на любую тему, будь то музыка восьмидесятых или психология современной домохозяйки. Иногда я даже удивлялась, откуда он столько всего знает. И чем, интересно, такому парню могла понравиться я?
Но больше всего меня удивляло другое: мне совершенно не приходилось мучительно подбирать слова или придумывать, о чём поговорить дальше. Разговор шёл сам собой, мы смеялись, спорили о каких-то пустяках, и я даже не заметила, как пролетело время. Впервые за долгое время я не думала ни о прошлом, ни о своих тревогах. Мне просто было хорошо. И совсем не хотелось уходить.
Наконец мы замолчали. Солнце садилось. Туман становился гуще.
Ансел повернулся ко мне:
– Замёрзла?
– Немного.
Он снял свою куртку и накинул мне на плечи. Я почувствовала его запах. Озон. Металл. Что-то очень старое и очень тёплое.
– Спасибо.
– Не за что.
Мы вернулись к машине. Он открыл мне дверь, я села и наконец перестала дрожать.
Он повёз нас обратно. За окнами – туманный Морриган. Улицы, фонари, редкие прохожие.
Мы почти не говорили. Молчание было не неловким – тёплым, как его куртка на моих плечах.
Машина остановилась у моего дома.
– Я провожу? – спросил Ансел.
– Не надо. Я сама.
Я не хотела, чтобы он уезжал. Но боялась сказать. Я вышла, сняла с плеч его куртку и протянула:
– Вот...
– Оставь. Тебе ещё идти.
Я смущённо посмотрела на него и не знала, что ответить.
– Дай телефон, – протянул руку Ансел.
Я непонимающе подняла на него глаза. Потом достала из кармана телефон. Он быстро вбил номер и вернул мне.
– Теперь есть.
Я посмотрела на экран. Контакт назывался просто «А.».
– Ты сохранил себя как «А.»?
– Чтобы быть первым в твоей телефонной книге, – обаятельно улыбнулся он.
Я убрала телефон и сказала:
– Спокойной ночи, Ансел.
– Спокойной ночи, Лиора.
Я зашла в подъезд. Не оборачивалась, но знала – он смотрит.
Когда я зашла в квартиру, сразу подошла к окну. Его машина всё ещё стояла у дома.
Телефон завибрировал.
«Спокойной ночи. Сегодня был волшебный вечер. Куртку вернёшь, когда мы снова увидимся».
Я прижала телефон к груди, села на кровать и расплылась в улыбке. Впервые за долгое время по-настоящему.




























