Текст книги "Тени Морригана (СИ)"
Автор книги: Ana Zabus
Жанры:
Романтическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)
Он поднялся с валуна и сделал несколько шагов по траве.
– После её смерти я ненавидел всех. Бога. Себя. Людей, которые продолжали жить так, будто ничего не произошло. – Он усмехнулся. – Особенно их.
– За что?
– За то, что они смеялись.
Я смотрела на его спину.
– Я мог пройти мимо трактира и услышать смех. И меня охватывала ярость. Как они смеют? Элен мертва. Мой ребёнок мёртв. А они сидят там, пьют вино, спорят, целуются... – Он пожал плечами. – Мир закончился. Почему никто этого не заметил?
Что-то болезненно кольнуло внутри.
Я знала это чувство.
Господи, как же хорошо я его знала.
– Я хотел одного из двух, – продолжил Ансел. – однажды проснуться и ничего не помнить, либо не просыпаться вовсе.
Что-то внутри меня оборвалось.
Я немного помолчала, а потом решила задать вопрос, который мучил меня с той самой ночи в архиве:
– Ты жалеешь, что пошёл туда? К тем людям?
Ансел долго молчал.
– Каждый день.
– Но ты же не знал, что произойдёт.
– Не знал. Но это ничего не меняет.
Он опустил взгляд.
– Я хотел избавиться от собственной боли, а потом причинял её другим. Забирал у людей то, что когда-то боялся потерять сам. Некоторым сломал жизнь. Некоторых лишил её.
Я невольно вздрогнула.
– Я могу сколько угодно говорить, что был не собой, что ничего не чувствовал. Но это делал я, Лиора. И мне с этим жить.
Я смотрела на него, но видела собственную спальню. Закрытые шторы. Нетронутую еду. Бабушкино лицо. Телефон, который я зачем-то проверяла снова и снова.
И себя.
Ту Лиору.
Не нынешнюю.
Ту, которая согласилась бы отдать что угодно, лишь бы хотя бы один день не чувствовать этой боли.
Я отвернулась. Мне вдруг стало холодно, несмотря на солнце. Потому что впервые с той ночи в подвале я не могла осудить его. Совсем. И от этого было страшнее всего.
– Я помню день после похорон папы.
Говорить становилось трудно.
– Все ходили вокруг меня. Что-то говорили. Приносили еду. Обнимали. А я хотела, чтобы они просто исчезли.
Ансел молчал.
– Я легла вечером и подумала, что не хочу просыпаться.
Я сглотнула.
– Не потому что хотела умереть. Я просто не хотела проснуться и ещё раз понять, что его нет.
В его лице что-то изменилось.
Совсем немного.
– Лиора...
– Подожди.
Мне нужно было договорить. Потому что мысль уже появилась. Страшная.
Настолько честная, что мне хотелось немедленно взять слова обратно.
– Если бы в тот вечер ко мне подошёл человек...
Я посмотрела на Ансела.
– Если бы он сказал, что может забрать это...
Голос стал тише.
– Всю боль. Всё это чувство. Сделать так, чтобы утром я открыла глаза и мне больше не было больно...
Я замолчала.
Ансел не двигался.
– Я бы согласилась.
Ветер прошёлся по полю.
– Лиора, ты не обязана...
– Согласилась бы.
Теперь я знала.
Без «может быть». Без красивых рассуждений о памяти, любви и предательстве.
В одиннадцать лет, через несколько дней после смерти папы, я отдала бы незнакомцу что угодно.
Воспоминания.
Часть себя.
Возможно, даже саму себя.
Только бы перестало болеть.
Я посмотрела на Ансела.
И впервые увидела не существо, которое добровольно отказалось от своей человечности.
Я увидела человека, которому однажды предложили невозможный выбор именно тогда, когда он был слишком сломлен, чтобы выбирать.
– Господи... – прошептала я.
Ансел опустил глаза. Тишина. У него не было слёз. Даже сейчас.
Только взгляд стал таким человеческим, что мне стало больно смотреть.
– Я тебя осуждала за то, что сама едва пережила.
– Ты пережила.
– Потому что мне никто не предложил другого выхода.
Эта фраза повисла между нами.
И вот тогда я поняла окончательно.
Между нами никогда не было той пропасти, которую я сама нарисовала.
Он не был чудовищем, которое не умело любить.
Всё было гораздо страшнее.
Он любил настолько сильно, что однажды согласился перестать чувствовать вообще.
И чудовищно в этом ошибся.
Глава 27. Пламя свечи
Солнце постепенно опускалось всё ниже. Тёплый свет ложился на траву, на камни, на наши лица.
Ветер шелестел в траве. Где-то стрекотали насекомые.
– Вот и всё, – тихо сказал он.
Я подняла глаза. Он смотрел куда-то вдаль. Будто заранее готовился услышать приговор.
– Всё? – спросила я.
– Всё.
Он усмехнулся. Грустно и как-то устало.
Несколько секунд я молчала. Потом осторожно накрыла его ладонь своей.
Ансел вздрогнул. Совсем едва заметно. И посмотрел на меня так, будто не поверил.
Я улыбнулась. Впервые за очень долгое время по-настоящему.
– Спасибо, что рассказал.
Он ничего не ответил.
Только крепче сжал мои пальцы.
А я смотрела на закат и вдруг понимала, что внутри стало легче. Совсем чуть-чуть. Но иногда именно этого достаточно, чтобы начать путь обратно к человеку.
Мы просидели так ещё несколько минут.
– Нам нужно ехать, – наконец сказал Ансел. – Скоро станет совсем темно.
Я посмотрела на него.
– Ты хочешь всю ночь провести за рулём?
– Нет. Я снял домик неподалёку. Но не знал, захочешь ли ты остаться.
В его голосе не было ни намёка на ожидание. Он просто оставлял решение за мной.
Я посмотрела на наши всё ещё сцепленные пальцы.
– Я хочу.
Поле цветов с каждой минутой всё глубже утопало в сумерках.
Мы вернулись к машине. Свет фар скользнул по высокой траве, и чёрный «Мустанг» с рёвом вывернул на дорогу.
По пути к ночлегу мы почти не разговаривали, но это молчание совсем не походило на то, что было в начале дня.
Я украдкой смотрела на Ансела и пыталась разобраться в собственных чувствах. Кажется, ещё никогда до этой секунды мы не были так близки. И это что-то гораздо больше близости физической.
Лёгкое волнение перед неизвестностью сбивало с толку. Сердце иногда пропускало удар, ладони потели, а усталость после долгого дня тяжелым грузом опустилась на плечи.
Ансел отрывисто нажимал на педаль газа, «Мустанг» рвался вперёд, разрезая тёплый вечерний воздух. Он так резко переключал передачи, крепко сжимал руль и серьёзно смотрел на дорогу, что я невольно залюбовалась.
Поймав себя на этом, отвернулась к окну.
Неожиданная нежность вместе с мучительным желанием сделать что-то безумное копошилась где-то в животе.
Минут через пятнадцать мы подъехали к одному из тех стареньких домиков без удобств, что чаще всего встречаются у моря или озера для отдыха туристов.
Он оказался маленьким, деревянным, с верандой, выходящей на поле. Внутри пахло деревом и сухими травами. В углу стояла старая печь, а на столе горела свеча в стеклянном стакане.
Мы вошли внутрь, и тишина стала другой – не полевой, а комнатной, уютной, почти интимной.
Внутри всё больше нарастало волнение. Мелкая дрожь прошла по телу и отозвалась лёгким тремором рук.
Ансел снял пальто, повесил на крючок у двери.
– Здесь только одна комната, – сказал он. – Я могу спать на полу.
– Не надо, – ответила я, и дыхание сбилось.
Ансел замер.
– Лиора...
Я сама не знала, откуда взялась смелость.
На ватных ногах подошла к нему. Он не отступил.
– Я хочу, чтобы ты был рядом, – сказала я, коснувшись его груди.
Под пальцами бешено колотилось сердце.
– Ты уверена?
– Я никогда не была так уверена.
Дрожащими руками я взяла его лицо в ладони и поцеловала.
Сначала – тихо, почти робко. А потом – так, как хотела всё это время. Как будто коробка внутри меня наконец открылась, и всё, что я прятала, вырвалось наружу.
Он ответил. Сначала осторожно, словно проверяя – не сон ли это. А потом его руки обхватили мою талию, притянули ближе. Пальцы впились в ткань свитера.
– Лиора... – выдохнул он в мои губы.
– Я здесь.
А потом он подхватил меня и повалил на кровать.
Я ахнула – от неожиданности, от его силы, от того, как он навис надо мной, опираясь на локти, не касаясь, но так близко, что я чувствовала каждый его выдох.
Он смотрел на меня сверху, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Голод. Нежность. Страх, что это может исчезнуть.
– Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, – прошептал он. – Не как человек. Как тот, кто был мёртвым и вдруг почувствовал, что может дышать.
– Тогда дыши, – ответила я.
Он наклонился и поцеловал меня. Глубоко, жадно, так, что у меня перехватило дыхание. Его губы скользнули по моей шее – медленно, почти невесомо, оставляя за собой дорожку из мурашек. Я выдохнула, когда он коснулся мочки уха – губами, языком, дыханием. Это было так интимно, что я закрыла глаза и потерялась в этом ощущении.
Его руки сжимали мои плечи, талию, бёдра – сильно, как будто он жаждал этого очень-очень долго. Пальцы скользнули под край свитера, коснулись кожи, и я почувствовала, как он дрожит.
– Я так долго ждал, – прошептал он, целуя мою ключицу. – Так долго...
Я чувствовала его дыхание на своей груди, его губы на коже, его руки, которые сжимали меня так, будто я была его спасением.
Я была счастлива. Я была свободна. Я была жива – впервые за долгие месяцы.
Но он остановился.
Не резко. Мягко, но твёрдо. Просто замер.
Он упёрся лбом в мой лоб и закрыл глаза. Дыхание было сбивчивым, тело напряжённым – я чувствовала, как тяжело ему даётся эта пауза.
– Не здесь, – сказал он тихо. – Не сейчас.
Я смотрела на него, на его глаза, которые всё ещё горели. На его руки, которые дрожали, сжимая мою талию.
– Я знаю, – ответила я. – Я и не прошу.
Он медленно опустился рядом со мной, притянул к себе. Я прильнула к нему, чувствуя, как бьётся его сердце – громко, неровно, будто он только что бежал.
Мы лежали так долго. Я чувствовала его дыхание на своей макушке, его пальцы, перебирающие мои волосы, его тело – тёплое, родное, такое близкое, как никогда раньше.
Я закрыла глаза и улыбнулась.
Никогда ещё я не чувствовала себя в такой безопасности.
– Я не уйду, – прошептала я.
– Знаю, – ответил он. – Я больше не отпущу.
Ансел закрыл глаза и притянул меня к себе.
Больше мы ничего не говорили.
За окном шумело поле. Свеча медленно догорала, отбрасывая дрожащие тени на деревянные стены.
Я лежала в его объятиях там, где когда-то закончилась его прежняя жизнь.
И впервые за долгое время чувствовала себя наконец-то дома.
Глава 28. Голод
Я проснулась от запаха кофе.
Несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, где нахожусь, пока память не вернула вчерашний день целиком.
Поле. Фотографии. Элен.
Ансел.
Я открыла глаза. Кровать рядом со мной была пуста. Из-за тонкой стены доносился тихий звон посуды. Я натянула свитер и вышла из комнаты.
Ансел стоял возле небольшого стола и совершенно невозмутимо намазывал масло на кусок хлеба. Я остановилась в дверях.
Почему-то именно это зрелище показалось мне настолько абсурдным, что я несколько секунд просто смотрела.
Он поднял глаза.
– Доброе утро.
– Ты ешь.
Ансел посмотрел на бутерброд в своей руке.
– Наблюдательно.
– Нет. Я серьёзно.
– Я тоже.
Я подошла ближе.
На столе стояли две кружки кофе, хлеб, масло, сыр и какая-то банка с джемом.
Вполне обычный человеческий завтрак.
– Зачем ты ешь еду, если силы тебе даёт совсем другое?
Он приподнял бровь. Несколько секунд смотрел на меня.
Потом демонстративно откусил хлеб.
– Сейчас особенно вкусно.
Я нахмурилась.
Он прожевал и улыбнулся.
– Я шучу.
– Ансел!
– Что?
– Я серьёзно спрашиваю.
Он положил бутерброд на тарелку.
– Чтобы не вызывать подозрений.
Я посмотрела на еду.
– И всё?
– В основном.
Я села напротив.
В голове мгновенно появился десяток новых вопросов.
– А вкус?
Ансел помолчал.
– Почти нет.
Я удивлённо посмотрела на него.
– В смысле?
– Я чувствую температуру. Консистенцию. Могу отличить сладкое от горького, острое от пресного. Но это очень слабые ощущения.
Он взял кружку.
– Примерно как есть во время сильной простуды.
Я почему-то посмотрела на свою чашку.
– Как жаль...
Ансел громко рассмеялся.
– Вот поэтому-то я от тебя и без ума.
– Почему? – спросила я с задорной улыбкой и откинулась на спинку стула.
– Жалеешь монстра, потому что он не может есть мороженое.
– Ну, быть лишённым мороженого – это слишком жестоко. Даже для монстра.
Ансел снова усмехнулся и с широкой улыбкой на лице покачал головой.
На минутку я задумалась, а потом спросила:
– Тогда зачем ты вчера пил тот ужасный кофе?
– Вот поэтому я не понял, почему ты так возмущалась.
Я рассмеялась.
– Господи. А я ещё доверила тебе выбрать кафе.
Ансел улыбнулся и снова взял кружку.
И тут до меня дошло. Я перестала улыбаться.
Он заметил перемену в моём лице.
– Что?
Я молчала.
Вчера в поле мы говорили о его превращении. О людях, которым он причинял боль. О воспоминаниях, которые забирал.
Но одного я так и не спросила.
– Как ты питаешься сейчас?
Ансел медленно поставил кружку. Вот теперь шутливость исчезла.
– Эмоциями.
– Я знаю. Я спрашиваю как.
Ансел отложил нож.
– Сейчас – понемногу. Беру то, что человек и так отдаёт. Обычно он ничего не замечает.
– А раньше?
Он ответил не сразу.
– Раньше я брал всё.
Я перестала жевать.
– Что значит «всё»?
– Нужен физический контакт. Дальше Тень вытягивает эмоцию вместе с воспоминанием, которое её вызывает.
– И что происходит с человеком?
– Сначала холод. Потом слабость. Он перестаёт сопротивляться. Если продолжать – начинает забывать.
– А Тень?
– Глаза чернеют.
Я замерла.
Перед глазами мгновенно возникла та самая злосчастная вечеринка. Его лицо, чёрные глаза.
– Это всё?
Ансел посмотрел на меня.
– Нет.
Я ждала.
– Человек начинает угасать. Иногда кричит. Иногда уже через несколько секунд не может. Тень чувствует его страх, воспоминания, боль. Чем больше забирает, тем труднее остановиться.
Мне стало не по себе.
– А если не остановиться?
– Можно выпить человека до дна.
Я нахмурилась.
– Что значит «до дна»?
– Он останется жив. Сердце будет биться. Он сможет ходить, есть, спать. Но может не вспомнить имя матери. Лицо ребёнка. Собственную жизнь. Становится живым мертвецом.
Ансел говорил совершенно ровно.
– Иногда они восстанавливаются. Иногда нет.
Кофе вдруг показался отвратительным.
– Ты так делал?
– Да.
Одно слово. Ни оправданий, ни попытки смягчить.
Я отвернулась.
И вдруг что-то неприятно шевельнулось в памяти.
Мои сны, странная забывчивость, головные боли.
То странное чувство, будто я уже проживала некоторые моменты.
Я резко посмотрела на него.
– Но тогда я не понимаю.
– Что?
– Если ты уже давно не питался так... почему я чувствовала что-то странное?
Ансел замер.
Я сразу почувствовала, что вопрос ему не понравился.
– В архиве, – продолжила я. – Всё началось там, да?
– Да.
– Почему?
Он некоторое время молчал.
– Я почувствовал тебя раньше, чем увидел.
По спине пробежал холодок.
– Почувствовал что?
– Боль.
Я нахмурилась.
– Из-за папы?
– Тогда я не знал, из-за кого. Только чувствовал её.
Ансел провёл ладонью по лицу.
– Большинство человеческих эмоций для нас – фон. Они повсюду. В колледже иногда одновременно чувствую сотни людей и почти не обращаю внимания.
– А меня заметил.
– Сразу.
– Почему?
Он посмотрел мне в глаза.
– Потому что твоя боль была очень сильной. И очень старой.
Я опустила взгляд.
– И ты захотел её забрать?
– Да.
Ответ был неприятно быстрым.
– Так просто?
– Нет. Я несколько десятилетий не забирал у людей воспоминания. Мне казалось, что эта часть моей жизни закончилась.
– А потом появилась я.
– А потом появилась ты.
Я молчала.
– Это было похоже на голод?
Ансел покачал головой.
– Хуже. Я не был голоден. В этом-то и проблема.
Я подняла глаза.
– Не понимаю.
– Мне это было не нужно, Лиора. Я просто очень сильно захотел.
– И не смог остановиться?
– Мог.
Я замерла.
Ансел продолжил:
– Не говори себе, что я потерял контроль. Первый раз я прекрасно понимал, что делаю.
– Тогда почему?..
– Потому что сорвался.
Он сказал это спокойно.
– Я убедил себя, что возьму совсем немного. Одну эмоцию. Одно воспоминание. Ты даже не заметишь.
– Но я заметила.
– Да.
– Сны.
– Да.
– Дежавю.
– Да.
– Провалы в памяти.
Он опустил глаза.
– Да.
Я почувствовала, как внутри поднимается злость.
– И после этого ты вернулся.
– Вернулся.
– Почему?
Ансел долго молчал.
– Сначала из-за того, что почувствовал в архиве.
– А потом?
Он посмотрел на меня.
– Потом уже из-за тебя.
Я стиснула кружку.
– Очень удобно.
– Ничего удобного в этом нет.
– Ты буквально сначала жрал мои воспоминания, а потом решил познакомиться со мной поближе.
Ансел поморщился.
– Ужасная формулировка.
– Зато точная.
– Да.
Я даже не ожидала, что он согласится.
– А сейчас что изменилось? – спросила я. – Моя боль никуда не делась.
– Ничего.
– Тогда почему я должна верить, что однажды ты снова не решишь «взять немного»?
Ансел долго смотрел на меня.
– Потому что тогда я видел в тебе источник того, чего хотел.
Ансел немного помолчал.
– А сейчас вижу тебя.
Перебирая в пальцах кружку, я пыталась уложить всё, что было сказано, в своей голове.
– Но ты всё ещё чувствуешь это во мне?
– Да.
– И хочешь?
– Иногда.
Внутри похолодело.
– Даже сейчас?
Ансел смотрел на меня.
– Сейчас особенно хорошо чувствую.
Я инстинктивно убрала руку со стола. Ансел заметил, но не приблизился.
– Поэтому я и говорю тебе правду. Ты должна понимать, рядом с чем находишься.
– И ты уверен, что остановишься?
– Нет. Я уверен, что не начну, – твёрдо проговорил Ансел и посмотрел мне прямо в глаза.
– Поэтому ты в начале избегал меня? Боялся не сдержаться?
Его взгляд вдруг стал виноватым.
– Я сам не знал, что с этим делать.
– Со мной?
– С собой.
Я нахмурилась.
– После архива я собирался больше никогда к тебе не приближаться. Убедил себя, что это было один раз. Ошибка. Я исчезну – и всё закончится.
– Не смог.
Он опустил взгляд.
– Я возвращался. Видел тебя. Разговаривал с тобой. Мне хотелось быть рядом. А потом я вспоминал, что уже сделал, и снова уходил.
Я вдруг вспомнила все эти странные недели. Его внезапные появления, молчание. Исчезновения, холодность, которая сменялась почти невозможной близостью.
И тот вечер под дождём. «Я боюсь сделать тебе больно».
Тогда я решила, что он просто не знает, чего хочет. Теперь эти слова звучали совсем иначе.
– Поэтому ты сказал это тогда? Под дождём?
Ансел сразу понял.
– Да.
– Ты боялся снова забрать мои воспоминания?
– В том числе.
– Что ещё?
Он помолчал.
– Боялся себя рядом с тобой.
По спине прошёл холодок.
– Звучит успокаивающе.
– Я не пытаюсь тебя успокоить.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
– Меня тянуло к тебе сразу по двум причинам, Лиора. И одна из них мне совсем не нравилась.
Я поняла.
– Моя боль.
– Да.
– А вторая?
Ансел чуть усмехнулся.
– Ты правда хочешь, чтобы я это произнёс?
Я отвела взгляд.
– Конечно.
– Каждый раз, когда я уходил, мне становилось легче. Я знал, что не причиню тебе вреда. А потом проходил день. Два. Неделя. И вместо облегчения приходил другой страх.
– Какой?
Он долго смотрел на меня.
– Что однажды я вернусь, а тебе уже будет всё равно.
У меня что-то дрогнуло внутри.
– Поэтому я наконец понял, что не могу всю жизнь решать за тебя.
Я молчала.
– Мне было удобно называть это заботой. Говорить себе, что держусь подальше ради тебя. Но правда в том, что я просто боялся. Боялся снова сорваться. Боялся признаться тебе. Боялся увидеть, как ты посмотришь на меня, когда узнаешь.
Он сделал короткую паузу.
– И одновременно боялся потерять тебя, пока прячусь.
– И что изменилось?
– Ничего.
Я удивлённо посмотрела на него.
– Я всё ещё чувствую твою боль. Всё ещё помню, что сделал с тобой. И всё ещё боюсь, что однажды могу причинить тебе вред.
– Тогда почему ты перестал исчезать?
Ансел помолчал.
– Потому что однажды понял, что могу потерять тебя совсем.
– И?
Он посмотрел на меня.
– Страх тебя потерять оказался неожиданно сильнее чувства голода.
У меня сбилось дыхание.
Ансел поднялся.
Я не отступила.
Несколько секунд он просто стоял напротив. Так близко, что я чувствовала его дыхание.
Он взял моё лицо в ладони и поцеловал.
Не осторожно. Не так, будто спрашивал разрешения. Так, будто слишком долго запрещал себе это делать.
Я замерла всего на секунду, а потом вцепилась пальцами в его рубашку и ответила.
И всё, о чём мы только что говорили, никуда не исчезло.
Ни страх. Ни вина. Ни то, кем он был.
Просто на несколько секунд всё это перестало стоять между нами.
Ансел отстранился первым.
Совсем немного. Его лоб всё ещё касался моего.
Мы молчали.
Я отпустила Ансела и перевела взгляд в окно. Ветер медленно колыхал траву, касаясь только самых верхних её стеблей, словно боясь навредить. В голове возник ещё один вопрос, последний, который назревал в моей голове весь наш разговор.
– Тогда я ещё кое-чего не понимаю.
– Чего?
– Что во мне особенного? Ты говоришь, что Тени ничего не чувствуют. Но то, как ты меня целуешь, немного говорит об обратном, – проговорила я и почувствовала, как щёки налились краской.
– Возможно, я просто очень убедительно притворяюсь.
– Смешно.
Ансел усмехнулся, но почти сразу стал серьёзным. Притянул меня к себе и посмотрел прямо в глаза.
– Я долго пытался понять. Думал, дело в твоей боли. В том, что почувствовал тогда в архиве. Теперь думаю, что ошибался в другом.
– В чём?
– В том, что Тени не способны ничего чувствовать.
Я несколько секунд смотрела на него.
– И за всё время после ритуала с тобой ни разу такого не было?
Ансел покачал головой.
– Ни разу. Я очень долго жил как во сне. А потом появилась ты.




























