444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ana Zabus » Тени Морригана (СИ) » Текст книги (страница 13)
Тени Морригана (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 07:30

Текст книги "Тени Морригана (СИ)"


Автор книги: Ana Zabus



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Как он выглядит?

Ансел снова посмотрел куда-то вдоль улицы.

– По-разному.

– Очень содержательно.

– След меняется вместе с эмоциями.

– А сейчас?

Он замолчал.

Я ждала.

– Тёплый.

Я улыбнулась.

– Ты говорил, что эмоции не имеют цвета.

– Я и не сказал, что это цвет.

– Тогда что значит «тёплый»?

– Именно то, что ты подумала.

Щёки почему-то стали горячее, хотя вокруг было достаточно холодно.

Я подошла ближе.

– А теперь?

Ансел посмотрел мне за спину, затем на меня.

– Лиора.

– Что?

– Ты делаешь это специально.

– Возможно.

Я обняла его за шею.

– Изменился?

– Очень.

– И какой теперь?

– Если я отвечу, мы ещё долго отсюда не уйдём.

– Всё равно.

– Завтра у тебя первая пара.

Я рассмеялась.

– Вот умеешь испортить момент.

Ансел обнял меня за талию и притянул ближе. Его губы коснулись моих мягко, без той отчаянной жадности, которая иногда появлялась между нами, и на несколько секунд исчезли снег, холод и окна соседнего дома. Остался только его тёплый после чужого страха рот и ладонь на моей спине.

– Где ты будешь на Рождество? – спросила я, отстранившись.

– Дома.

– С семьёй?

– Нет.

Я посмотрела на него.

– Тогда ты поедешь со мной.

– Куда?

– К бабушке.

На лице Ансела в первый раз за весь вечер появилось замешательство.

– Лиора...

– Даже не начинай. Я уже решила.

Он чуть прищурился.

– Если ты думаешь, что я испугался, напомню: Тени не испытывают страха.

– Ты просто ещё не знаешь мою бабушку.

Глава 31. Рождество

Как выяснилось, Ансел всё-таки умел нервничать.

Я поняла это не сразу. Первые полчаса дороги он выглядел совершенно обычно: одна рука лежала на руле, вторая время от времени переключала передачу, за окном тянулись заснеженные поля и редкие дома, а из динамиков негромко играла какая-то старая рождественская песня. Но километров за двадцать до бабушкиного дома я заметила, что воротник рубашки он поправил уже в третий раз.

Я отвернулась к окну, пряча улыбку.

– Что?

– Ничего.

– Лиора.

– Ты нервничаешь.

Он бросил на меня короткий взгляд.

– Нет.

– Конечно. Поэтому последние полчаса пытаешься задушить себя галстуком.

Его пальцы замерли у шеи.

– Воротник неудобный.

– Ага.

Я улыбнулась.

Ансел посмотрел на меня с выражением человека, который начинал жалеть о принятом решении.

– Она знает, что ты будешь не одна?

– Знает.

– И что именно ты ей сказала?

– Что приеду с мужчиной.

На несколько секунд в машине стало подозрительно тихо.

– Именно так?

Я не выдержала и прыснула.

– Господи, видел бы ты сейчас своё лицо. Я сказала, что приеду с тобой.

– Это существенно меняет дело.

– Почему?

– В первом случае я представляю, что она ожидает увидеть кого-нибудь твоего возраста.

– Ты прекрасно выглядишь для ста с лишним.

Ансел медленно повернул ко мне голову.

– Спасибо.

– Не за что.

– Никогда больше так не говори.

Я смеялась ещё несколько километров.

К бабушке мы приехали уже в сумерках. Снег начался где-то на полпути и теперь медленно оседал на крыше маленького дома, голых ветках яблонь и деревянной ограде. В окнах горел тёплый жёлтый свет, а над дверью висел старый венок с красной лентой, который бабушка доставала из шкафа каждое Рождество столько лет, сколько я себя помнила.

Я ещё не успела захлопнуть дверцу машины, когда дверь дома открылась.

– Лиора!

– Бабушка!

Я дошла до крыльца и сразу оказалась в её объятиях, пахнущих ванилью, духами и выпечкой. На несколько секунд всё вокруг стало таким знакомым, что мне снова было лет шесть и я приехала сюда на каникулы.

– Замёрзла? – спросила она, отстраняясь. – Почему без шапки?

– Я из машины.

– От машины до дома тоже холодно.

– Бабушка...

Её внимание уже переместилось мне за спину.

Ансел стоял возле машины с двумя сумками в руках.

Выражение бабушкиного лица едва заметно изменилось.

О нет.

Я знала этот взгляд.

Так она смотрела на овощи в магазине, прежде чем решить, что продавец пытается подсунуть ей плохой помидор.

Ансел поднялся на крыльцо.

– Добрый вечер.

– Добрый.

Пауза затянулась ровно настолько, чтобы я успела почувствовать себя пятнадцатилетней девочкой, впервые приведшей домой мальчика.

– Ансел Вальтер, – представился он.

– Я знаю.

Он на мгновение замолчал.

Я закусила губу.

– Лиора о вас рассказывала, – пояснила бабушка.

Почему-то это прозвучало ещё хуже.

– Надеюсь, не всё.

Бабушка посмотрела на него ещё секунду, и уголки её губ дрогнули.

– Заходите, Ансел. Пока вы оба не замёрзли. И сумки отдайте. Зачем столько набрали?

– Нет-нет, что вы. Я донесу сам.

Я облегчённо выдохнула. Первое испытание он пережил.

Дом почти не изменился.

Та же скрипучая половица возле лестницы. Те же часы в гостиной, отстававшие на семь минут, потому что бабушка утверждала, что «так они всю жизнь ходили». На перилах висела хвойная гирлянда, а в углу стояла настоящая ёлка – немного кривая и слишком большая для комнаты.

Среди новых стеклянных шаров и золотых лент висели игрушки, которые я знала с детства: деревянный ангел с одним крылом, красный домик, выцветший колокольчик и маленькая бумажная звезда, которую я сделала ещё в начальной школе.

– Ты опять её повесила?

Бабушка выглянула из кухни.

– А куда я её дену?

– Выкинуть?

– Ты её два часа делала.

– Мне было восемь. Я не умела пользоваться ножницами.

Ансел подошёл ближе и с неподдельным интересом рассмотрел моё произведение.

– Впечатляет.

– Только попробуй.

– Я ничего не сказал.

– У тебя на лице написано.

– Я пытаюсь понять замысел художника, – сказал Ансел, и в его глазах мелькнул тот самый задорный огонёк, который я очень люблю в людях.

Я толкнула его локтем.

Из кухни донеслось:

– Ансел, вы мясо едите?

Мы одновременно посмотрели друг на друга.

– Ем, – ответил он.

Мне пришлось отвернуться к ёлке.

За столом стало ещё интереснее.

Бабушка, очевидно, решила, что раз я привезла мужчину на Рождество, за один вечер необходимо выяснить о нём всё, что не удалось выяснить мне за несколько месяцев.

– Лиора сказала, вы историк.

– В основном занимаюсь рукописями и архивными материалами.

– А в колледже преподаёте?

– Преподавал временно.

– Хорошо.

Я насторожилась.

У бабушки слово «хорошо» иногда означало совершенно противоположное.

– И давно вы знакомы?

Я чуть не подавилась водой.

– Бабушка.

– Что?

– Мы едим.

– Я вижу.

Ансел, зараза, сохранял абсолютное спокойствие.

– Несколько месяцев.

– И познакомились в колледже?

– Нет, – одновременно ответили мы.

Бабушка перевела взгляд с него на меня.

– Тогда где?

– В архиве, – сказала я.

Ансел кашлянул.

Я посмотрела на него. Он опустил глаза к тарелке, но я прекрасно видела улыбку.

Конечно. Замечательное место знакомства. Особенно если не уточнять, что примерно там же он решил немного пожрать мои эмоции и заодно покопался у меня в голове.

– Романтично, – заключила бабушка.

– Очень, – согласился Ансел, скрывая улыбку.

Под столом я пнула его ногой.

Через несколько минут бабушка положила ему ещё мяса.

– Спасибо, мне достаточно.

– Вы почти ничего не съели.

Я прикрыла рот салфеткой.

Ансел посмотрел на свою далеко не пустую тарелку.

– Всё очень вкусно.

– Тогда ешьте.

– Бабушка...

– Лиора, не мешай человеку ужинать.

Я опустила голову, чувствуя, как начинают дрожать плечи.

– Тебе весело? – тихо спросил Ансел.

– Очень.

– Я запомню.

– Это угроза?

– Обещание.

И он съел всё.

Даже попросил добавки, когда бабушка предложила во второй раз.

Я смотрела на него и думала о том, что он почти не чувствует вкуса. Несколько дней назад он сидел рядом со мной в кинотеатре, впитывая чужой страх, чтобы утолить настоящий голод, а сейчас с совершенно серьёзным видом ел бабушкино рождественское мясо и хвалил соус.

В какой-то момент абсурдность моей жизни стала почти прекрасной.

– А ваша семья? – спросила бабушка, когда мы перешли к десерту. – Где они сегодня?

Ансел перестал резать пирог.

Совсем ненадолго – бабушка вряд ли заметила бы.

Я заметила.

– Дома, полагаю.

– Не празднуете вместе?

– Не всегда.

– Большая семья?

– Отец, брат и сестра.

– А мама?

Я опустила взгляд на чашку.

– Мамы нет, – спокойно ответил Ансел.

Бабушка не стала спрашивать дальше.

– Тогда тем более хорошо, что Лиора вас привезла. На Рождество одному дома сидеть ни к чему.

Ансел посмотрел на неё, потом на меня.

– Да, – тихо сказал он. – Хорошо.

Разговор почти сразу ушёл в другую сторону, но эта короткая пауза осталась у меня в голове.

После ужина бабушка достала старые фотоальбомы.

– Анселу будет интересно.

– Анселу совершенно неинтересно.

– Мне интересно, – сказал предатель.

Он сел рядом со мной на диван, и бабушка торжественно положила ему на колени первый альбом.

Следующие полчаса превратились в публичное уничтожение моего достоинства.

Вот я в четыре года с огромным бантом на голове. Вот в шесть – без двух передних зубов. Вот в семь сижу в луже в жёлтом дождевике. Вот заснула лицом в тарелке после какого-то семейного праздника.

– Эту я заберу, – сказал Ансел.

– Ты ничего отсюда не заберёшь.

– У меня есть телефон.

Я захлопнула альбом.

– Даже не думай.

Бабушка рассмеялась.

Мне нравилось слышать их смех одновременно. Эта мысль пришла неожиданно и заставила меня замолчать.

Ансел сидел рядом, положив руку на спинку дивана за моей спиной. Бабушка рассказывала историю о том, как я в детстве решила сбежать из дома и дошла до конца улицы, прежде чем проголодалась и вернулась. Ёлочные огни отражались в тёмном окне, в камине потрескивали поленья, за стеклом медленно падал снег.

Всё было настолько обыкновенным, что от этого почему-то становилось особенно хорошо.

Я посмотрела на Ансела.

Он слушал бабушку и улыбался. И мне стало интересно, когда он последний раз сидел вот так. Не в ресторане. Не в своём огромном доме. Не среди существ, которым не нужно есть, спать и стареть.

Просто в тёплой гостиной, где кто-то слишком много положил ему еды, потом достал старые фотографии и принялся рассказывать истории, которые слышал уже сотню раз.

Я не спросила. Не хотела превращать хороший вечер в очередной разговор о том, что он потерял. Вместо этого придвинулась ближе.

Его пальцы почти сразу коснулись моего плеча. Будто всегда там лежали.

Бабушка ушла на кухню за чаем, а я продолжала листать альбом, когда вспомнила о вопросе за столом.

– Ансел.

– М-м?

– Твоя семья, кто они? Твои настоящие родители ведь давно умерли, так?

Он перевёл взгляд с фотографии на меня.

– Да.

Я хотела спросить, видел ли он их после того, как стал Тенью. Знали ли они, что с ним произошло. Искали ли его. Сколько ещё прожили.

Но по его лицу поняла, что сегодня не стоит.

Я подождала.

– И?

– Что «и»?

– Ты не ответил на первый вопрос.

На его лице появилось напряжение.

– Они такие же, как я.

Я перестала листать страницу.

– Я догадывалась...

Ансел немного помолчал, словно решая, сколько сказать.

– Мы называем себя семьёй. Так проще.

– Проще для кого?

– Для всех. Люди задают вопросы. Замечают странности. Тени сложно десятилетиями существовать среди них и не привлекать внимания. Семья объясняет многое: почему мы живём вместе, почему переезжаем, почему появляемся в новом месте с одинаковой фамилией.

– То есть вы просто однажды собрались и решили быть родственниками?

– Не совсем так. Мы давно вместе.

– Насколько давно?

– Достаточно.

– А эта семья? – спросила я вместо этого. – Ты их любишь?

Он посмотрел на меня.

– Я им предан.

Ответ прозвучал просто.

Без оговорок.

– Тогда, наверное, не такая уж она и ненастоящая.

Ансел ничего не ответил.

Только посмотрел на меня чуть дольше обычного.

В этот момент из кухни вернулась бабушка с подносом.

– Что притихли?

– Ансел рассказывал про семью.

– Вот и хорошо. А то я одна весь вечер разговариваю.

– Чай будете?

– Будем.

На этом разговор закончился.

Но позже я ещё несколько раз ловила Ансела на том, что он смотрел на бабушку. Не изучающе, скорее так, словно наблюдал за чем-то давно знакомым, чего сам уже очень долго не касался.

После чая бабушка вспомнила о коробке, которую собиралась отдать мне ещё с осени.

– Она в нижнем шкафу. Лиора, достань, пожалуйста.

– А что там?

– Старые вещи. Твои и отца. Мне уже хранить негде, а выбросить рука не поднимается.

Я вытащила из шкафа потёртую картонную коробку и поставила её на ковёр возле ёлки.

Внутри лежала всякая мелочь: открытки, значки, несколько детских книг, старый пенал, какие-то мои рисунки, от которых я немедленно попыталась избавиться, но бабушка отобрала их обратно.

– Это память.

– Это компромат.

Ансел сидел на полу рядом со мной и с откровенным удовольствием наблюдал за моими попытками спасти остатки репутации.

Я полезла глубже в коробку и достала маленький деревянный самолётик.

Синяя краска почти вся облупилась, одно крыло было приклеено немного криво, а на носу осталась глубокая царапина.

– Ого.

Бабушка посмотрела через моё плечо.

– Нашёлся.

– Папин?

– Его. Сам делал.

Я покрутила самолётик в руках. Почему-то я помнила его. Не отца с ним – саму игрушку. Кажется, она когда-то стояла на полке здесь, потом исчезла.

– Дай посмотрю, – сказал Ансел.

Я протянула ему самолёт.

Его пальцы сомкнулись вокруг деревянного корпуса. И что-то изменилось. Совсем немного.

Ансел замер. Его большой палец остановился на облупившейся синей краске, взгляд на мгновение потерял фокус.

Я уже достаточно хорошо его знала, чтобы заметить.

– Ансел?

Он моргнул.

Посмотрел сначала на самолёт, потом на меня.

– Что? – тихо спросила я.

– Ничего.

Конечно. Я прищурилась.

– Красивый, – произнёс он чуть громче и вернул игрушку мне.

– Был красивый, – сказала бабушка. – Пока твой отец его не угробил. Крыло раза три приклеивали.

Бабушка продолжила перебирать коробку.

Я же смотрела на Ансела.

Он избегал моего взгляда.

Вот теперь мне стало действительно интересно. Но спрашивать при бабушке я не стала.

Ближе к полуночи бабушка отправилась наверх переодеваться, а я отнесла пустые чашки на кухню.

Ансел пошёл за мной.

Я поставила посуду в раковину, повернулась и скрестила руки на груди.

– Что с тобой произошло там? – я кивнула в сторону ёлки.

Ансел прекрасно понял, о чём я.

– Ничего.

– Когда ты взял самолётик, ты будто... отключился на несколько секунд.

Он помолчал.

– Тебе показалось.

– Не показалось.

Я ждала, но Ансел явно не собирался продолжать.

– Это связано с папой?

Он поднял на меня глаза.

Этого оказалось достаточно.

– Ансел?

– Да.

Улыбка исчезла с моего лица.

– Что?

Он ненадолго задумался, подбирая слова.

– Некоторые старые вещи сохраняют то, что с ними происходило. Особенно если были кому-то дороги.

Я нахмурилась.

– Не понимаю.

– Это похоже на то, что ты уже видела. На площади это была память места. А здесь... – Ансел сделал паузу. – Память вещи.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

– И что там было?

Ансел отвёл взгляд.

– Ты уверена, что хочешь знать?

Сердце забилось быстрее.

– Что там такого, что ты так говоришь?

– Ничего. Но я не знаю, не сделает ли это тебе ещё больнее.

У меня перехватило дыхание.

– Говори.

Он кивнул.

– Ему было лет восемь, – задумчиво произнёс Ансел, глядя на огонь в камине.

– Каким он выглядел?

– Счастливым.

Одно слово. И почему-то именно оно ударило сильнее всего.

Я столько лет думала о последних месяцах папиной жизни, что почти забыла: когда-то существовал мир, в котором с ним ещё не произошло ничего страшного.

– Расскажешь?

– Он делал этот самолёт вместе с отцом. Разлил синюю краску на ковёр, попытался спрятать пятно под газетой, а потом бегал по комнате с ещё мокрым самолётом.

Я невольно рассмеялась.

– Серьёзно?

Ансел улыбнулся.

– Очень серьёзно.

Я представила папу восьмилетним, с синими пальцами и кривым самолётиком в руках.

Но вместо лица получалось только пустое место. Потому что я никогда не видела его таким.

Я посмотрела на Ансела.

– А я могу это увидеть?

Он сразу понял.

– Лиора...

– Ты можешь показать мне?

В его лице появилось сомнение.

– Могу.

Я несколько секунд смотрела на него. После площади и старого бального зала мне казалось, что удивляться уже поздно. Как выяснилось, зря.

На секунду опустив глаза, я придвинулась к Анселу ближе и взяла его за ладонь.

– Я хочу его увидеть.

Ансел ещё немного помолчал, потом кивнул.

Мы вернулись в гостиную. Самолётик всё ещё лежал возле коробки. Ансел сел рядом со мной, взял его в одну руку, а другую протянул мне.

– Закрой глаза.

Я вложила пальцы в его ладонь.

Несколько мгновений ничего не происходило. А потом тёплый свет проступил сквозь темноту. Комната была та же – и совершенно другая. Летнее солнце лежало на ковре, окна были открыты, где-то на улице шумели деревья.

На полу сидел мальчик. Я узнала его раньше, чем успела рассмотреть лицо.

Папа.

Маленький, растрёпанный, с синей краской на пальцах и щеке. Рядом сидел ещё молодой дедушка и пытался помочь ему приклеить крыло.

– Я сам, – недовольно сказал папа, отодвигая его руку.

Я улыбнулась.

Через секунду его локоть задел банку. Краска растеклась по ковру. Папа замер, посмотрел на пятно и торопливо накрыл его газетой. Дедушка рассмеялся. Папа продержался несколько секунд – и тоже не выдержал. Потом схватил самолётик и побежал по комнате, подняв его над головой.

Он смеялся. Вот таким я его никогда не знала. Без усталости. Без боли. Без всего, что случится с ним много лет спустя. Просто счастливым восьмилетним мальчиком.

Изображение дрогнуло и растворилось.

Я открыла глаза.

Несколько секунд не могла понять, почему снова вижу ёлочные огни, коробку на полу и Ансела рядом. Его пальцы всё ещё держали мои, а между нами лежал старый деревянный самолётик.

Я улыбнулась – и только тогда почувствовала слёзы на щеках.

– Лиора...

– Всё хорошо.

Он внимательно смотрел на меня, будто всё ещё сомневался, правильно ли сделал.

Я снова взглянула на самолётик.

– Я никогда не видела его таким счастливым.

Голос дрогнул, но на этот раз я не пыталась это скрыть.

Перед глазами снова возник папа – маленький, перепачканный синей краской, бегущий по комнате с самолётом над головой.

Я тихо рассмеялась сквозь слёзы. Ансел улыбнулся. Я повернулась к нему и сжала его ладонь.

– Сегодня ты совершил для меня настоящее рождественское чудо.

Он замер. Всего на секунду, но я почувствовала, как его пальцы сильнее сжали мои.

– Я всего лишь показал тебе то, что уже было.

– Нет.

Я покачала головой. Ансел ничего не ответил. Я придвинулась и обняла его, прижавшись щекой к его плечу. Он обхватил меня руками и поцеловал в волосы. А рядом, среди старых открыток, детских рисунков и вещей, которые бабушка столько лет не могла заставить себя выбросить, лежал маленький синий самолёт. Теперь я знала, почему у него криво приклеено крыло. И почему-то от этого папа казался немного ближе.

Когда мы собрались уезжать, было уже далеко за полночь. Бабушка вручила мне два контейнера с едой, ещё один сунула Анселу и категорически отказалась слушать аргументы, что у нас дома всё есть.

– Это другое.

Ансел покорно принял контейнер.

– Спасибо.

– И приезжайте в следующий раз пораньше. Вечером дорога скользкая.

Я уже натягивала пальто, но руки на мгновение остановились.

В следующий раз. Я посмотрела на Ансела. Он тоже услышал.

– Обязательно, – ответил он.

Так просто, будто следующий раз действительно существовал.

Будто весной мы снова приедем сюда. Бабушка опять накормит его против воли. Может быть, летом я покажу ему сад. Папин самолёт останется на полке, моя уродливая звезда – в коробке с ёлочными игрушками.

Будто впереди у нас было сколько угодно таких вечеров.

На крыльце бабушка обняла меня, а потом неожиданно повернулась к Анселу.

– Берегите её.

Я закрыла глаза.

– Бабушка...

Ансел не улыбнулся.

– Берегу.

Она несколько секунд смотрела ему в лицо, словно пыталась понять, можно ли верить этому человеку. Потом кивнула.

Уже в машине я пристегнулась и повернулась к нему.

– Ну?

– Что?

– Ты выжил.

Ансел завёл двигатель.

– Было непросто.

Я рассмеялась.

Он выехал со двора, и бабушкин дом медленно остался позади – маленький, тёплый, окружённый снегом.

Я повернулась к окну и больше ничего не говорила.

Примерно через полчаса меня начало клонить в сон.

Сначала я просто прикрыла глаза. Потом прислонилась виском к стеклу. Ансел что-то сказал, я даже ответила, но через минуту перестала понимать, о чём мы разговариваем.

Когда я снова открыла глаза, вокруг было тихо.

Я моргнула.

Машина стояла. За окном был мой дом.

Ансел сидел рядом, глядя через лобовое стекло.

– Мы приехали?

– Да.

Я посмотрела на часы. Потом ещё раз.

– Ансел.

– М-м?

– Мы давно приехали?

Он взглянул на приборную панель.

– Минут двадцать назад.

Я окончательно проснулась.

– Двадцать минут?!

– Примерно.

– Почему ты меня не разбудил?

– Ты очень мило спала.

– И ты двадцать минут просто сидел здесь?

– Смотрел на тебя.

Я уставилась на него.

– Ты ненормальный.

– Возможно.

Я хотела что-то сказать. Не придумала.

Вместо этого отстегнула ремень, наклонилась через консоль и поцеловала его.

Ансел явно не ожидал, но почти сразу его ладонь легла мне на затылок. Поцелуй получился сонным, тёплым и каким-то совершенно домашним.

Когда я отстранилась, он всё ещё держал меня.

– За что?

– За Рождество.

– Я почти ничего не сделал.

– Неправда.

Он прищурился на секунду, а затем стал серьёзным.

– Спасибо, что познакомила меня со своей семьёй. Вечер был замечательным.

Я улыбнулась и снова поцеловала его, совсем коротко.

– Бабушке ты понравился.

– Она двадцать минут допрашивала меня за ужином.

– Это и значит, что понравился.

Ансел задумался.

Глядя на его погружённое в размышления лицо, я рассмеялась и открыла дверь.

Холодный воздух сразу забрался под пальто.

– Лиора.

Я обернулась.

– Что?

Ансел смотрел на меня из машины.

– С Рождеством.

Я улыбнулась.

– С Рождеством, Ансел.

Я захлопнула дверь и пошла к дому.

На середине дорожки мне почему-то вспомнился папин самолёт. Восемь лет, синие пальцы, испорченный ковёр, смех. А следом пришла другая, совершенно обычная мысль: весной надо будет снова привезти туда Ансела. Бабушкин сад в мае будет невероятно красивым. Я уже поднималась на крыльцо, когда поняла, насколько естественно подумала об этом.

Я оглянулась. Чёрный «Мустанг» всё ещё стоял у дороги. Ансел не уезжал, ожидая, пока я войду в дом. Я подняла руку. Фары коротко мигнули мне в ответ.

И только когда за моей спиной закрылась дверь, двигатель машины снова ожил.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю