Текст книги "Тени Морригана (СИ)"
Автор книги: Ana Zabus
Жанры:
Романтическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)
Глава 10. Бред
После той ночи под фонарём я продержалась два дня. На третьи сутки у меня разболелось горло, поднялась температура, а голова раскалывалась так, что глаза резало от света. Я валялась в постели, не в силах даже сделать себе чай. Бабушка, приехавшая меня проведать, вызвала врача.
– Грипп, – сказала та, глядя на градусник. – Отлежитесь.
Видимо, куртка, заботливо накинутая мне на плечи, не помогла.
Но болезнь была не единственным, что меня мучило. За все эти дни Ансел ни разу не позвонил и даже не написал.
На третий день я набрала его номер. Гудки. Тишина. Ещё раз. Снова тишина.
Я лежала, смотрела в потолок и чувствовала, как с каждой минутой плавлюсь. Не от температуры – от его молчания.
Большую часть первых дней я спала, лишь изредка просыпаясь, чтобы закинуть в себя очередную горсть таблеток, после чего снова отрубалась. Сны мне снились бредовые и мучительные. Простыня промокала от пота, и я металась в постели, не находя покоя.
Мне снился папа. Он стоял в дверях моей комнаты, но дверь вела не в коридор, а в архив. Стеллажи уходили вверх, до потолка, и на них только коробки, перевязанные чёрными лентами.
– Ты всё ещё здесь, – сказал он. Голос был его, но звучал чужим.
– Я болею, папа.
– Нет. Ты таешь. Он забирает тебя по кусочкам.
Я хотела спросить – кто, но в дверях появился Ансел. Он смотрел на меня, но не двигался. Его тень на стене дрожала, росла, тянулась ко мне чёрными щупальцами.
– Не подходи, – прошептала я. Но он только улыбнулся.
– Уже подошёл.
Я проснулась в холодном поту. В комнате пахло озоном и было холодно. Окно почему-то оказалось открытым. Бабушка перед отъездом закрывала его – я помнила, как сквозь сон слышала щелчок. Меня охватили страх и необъяснимое ощущение чужого присутствия. Но, не в силах даже поднять голову с подушки, я снова отключилась.
На четвёртый день мне стало значительно легче: температура спала, горло почти перестало болеть. На тумбочке рядом с кроватью меня ждала кружка холодного мятного чая. Не помню, как она там оказалась. Жажда не дала долго об этом думать – я с жадностью прильнула к кружке и осушила её до дна.
Я осторожно попыталась подняться с кровати. Ноги были ватными, а голова кружилась так, что казалось, пол уходит из-под ног. Кое-как доковыляла до зеркала и ужаснулась своему отражению. На меня смотрела бледная, лохматая, заспанная девушка с кругами под глазами. Исправлять ситуацию пока не было сил.
Через пару часов Нора пришла меня проведать. Принесла суп и сплетни.
– Такое чувство, что в колледже все посходили с ума. Вчера ботаник Рональд подошёл к миссис Бигль после пары и протянул ей розу. Розу! Она такая: «Рональд, ты сдал зачёт на тройку, это не повод для романтики». Он покраснел как рак и убежал. Я чуть не лопнула от смеха. Ей-Богу, осеннее обострение... – протянула подруга.
– Наверное, всем хочется любви и тепла, – с улыбкой предположила я.
– Да уж. Кстати, о любви: твой красавчик приходил, – сказала Нора, вытирая пыль с тумбочки.
Она повернулась ко мне, присела на край кровати и выжидающе посмотрела.
– Когда? – спросила я, стараясь казаться спокойной.
– Вчера. Стоял под окнами. Я шла из колледжа домой и заметила его машину рядом с твоим домом. Хотела подойти, но постеснялась.
– Что ему было нужно?
– Не знаю. Смотрел на твои окна и курил. Потом сел в машину и уехал.
Вечером я села у окна, закуталась в плед. Воткнула наушники в уши и перебирала в памяти наш последний разговор. О какой боли говорил Ансел? В чём причина его страха? Почему он строит между нами стены? Вопросов было много, а ответов – ни одного. И это хуже любой температуры.
Я поела суп, с трудом приняла душ и легла в постель. Фары осветили потолок, скользнули по стене и погасли. Я знала, кто приехал. Но не могла пошевелиться.
Сил почти не осталось. Я закрыла глаза и провалилась в темноту.
Глава 11. Старый маяк
Я проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. На подоконнике лежала оранжево-красная роза. Одна-единственная. Я сразу вспомнила розы у серокаменного особняка, который прозвала Домом Теней. Подойдя к окну, я посмотрела вниз в надежде увидеть чёрный Мустанг, но там стоял лишь старенький пикап моего соседа.
«С ума сошёл», – подумала я, прикидывая, как Ансел забирался на третий этаж к моему окну. Я не знала, как он это сделал. И, кажется, не хотела знать. Взяв цветок, оперлась на подоконник и почувствовала, как в животе запорхала единственная выжившая после болезни бабочка.
В эту же секунду телефон завибрировал:
«Прости, что столько дней пропадал. Мне нужно было время. Я понимаю, что ты вряд ли захочешь сейчас видеть меня наедине, поэтому приглашаю тебя и твою подругу на двойное свидание. Я буду с братом. Думаю, они поладят».
Я прочитала сообщение несколько раз, нахмурилась и отложила телефон.
Да, Ансел прав, я на него обижена. Или даже зла. Поэтому пока отвечать не готова.
Я попыталась отвлечься привычными утренними делами: умылась, почистила зубы, приготовила и съела завтрак, занялась уборкой. Но, как бы я ни старалась, мысли то и дело возвращались к телефону.
Я позвонила Норе.
– Как думаешь, сходить?
– Слушай, я не знаю, что между вами происходит. Но мне кажется, тебе просто необходимо развеяться. Ты слишком много переживаешь по любому поводу. Твоя тревожность тебя когда-нибудь доканает.
Я глубоко вздохнула, ведь возразить мне было нечего.
На следующий день, ровно в девятнадцать тридцать, за нами с Норой приехало такси. Красивая серебристая машина. В салоне приятно пахло, а водитель был в классическом костюме. При посадке нам открыли двери и каждой учтиво подали руку. Подруга пищала от восторга, предвкушая томный вечер и новую любовную жертву.
Такси остановилось у небольшого ресторана на набережной. Я не спеша открыла дверь и стала выходить. Резко налетел ветер, разметал мои распущенные волосы и распахнул пальто. Я подняла взгляд и увидела Ансела. Он был в тёмной рубашке с короткими рукавами, без куртки. Смотрел на меня, словно ястреб на мелкого зверька. Рядом с ним стоял высокий атлетичный парень с такими же тёмными волосами, но с более живой, почти дерзкой улыбкой.
Рядом с улыбающейся во весь рот подругой я шла к ним на негнущихся ногах.
– Лиора, это Дориан, – представил Ансел. – Мой брат.
– Очень приятно. – Дориан взял мою руку и шутливо поклонился. – Я слышал о тебе. Много. Очень много.
– Дориан, – предостерегающе сказал Ансел.
– Что? Я просто вежливый.
Нора хихикнула. Я почувствовала, что вечер будет интересным.
– А это моя подруга Нора. Человек-праздник, – я постаралась поддержать тон знакомства, который задал Дориан.
Мы вошли внутрь через арочный проём, украшенный пышной цветочной гирляндой. Глаза сразу же ослепил свет. В большом зале под потолком висело несколько десятков позолоченных люстр разных форм и размеров. Свет от них был тёплым, но ярким. В воздухе смешались ароматы сандала, шафрана, натуральной кожи и жареного мяса. Я вдохнула и подумала о том, что, наверное, именно так и пахнет богатая жизнь.
Милая девушка-хостес проводила нашу компанию к столу, расположенному в конце зала за небольшой ширмой. Ансел учтиво подвинул мне стул и сел рядом. Меня окатила волна уже знакомого запаха воздуха перед грозой.
– Это просто шикарное место, – пробормотала Нора. – Наверняка жутко дорогое?
– Можешь не беспокоиться о деньгах. Не зря же наш отец всю жизнь скупает всякий хлам. Мы богаты, детка, – нарочито пафосно проговорил Дориан.
Ансел закатил глаза и прошептал мне: «Не слушай его».
– Вау, правда? Что за хлам? – спросила Нора.
Дориан, воодушевлённый вниманием симпатичной девушки, принялся рассказывать о семейном бизнесе.
Я наблюдала за Норой и не узнавала её. Она, всегда самая громкая в любой компании, вдруг притихла и с широко распахнутыми глазами слушала собеседника. Дориан говорил уверенно, спокойно, иногда шутил, следя за её реакцией. Моя подруга-хищница обмякла и, возможно, впервые в жизни не стремилась контролировать ситуацию.
«Надо же, – подумала я с улыбкой. – Кажется, нашёлся человек, рядом с которым даже Норе не нужно быть главной».
Рассказ Дориана был занимательным, временами смешным, но спустя некоторое время я всё же заскучала. Повернувшись к Анселу, я заметила на его лице неловкость и, кажется, чувство вины.
– Ты сегодня молчаливый, – сказала я ему тихо.
– Наблюдаю, – ответил он.
– За чем?
– За тобой. Ты красиво смеёшься.
Я покраснела и уткнулась в тарелку.
– Где ты был все эти дни? Я три дня провалялась с температурой, почти в бреду. А тебя даже рядом не было.
Он опустил глаза, беззвучно пошевелил губами, а затем посмотрел на меня:
– Прости меня. Обещаю, больше такого не повторится, – медленно, не отводя глаз, проговорил Ансел.
Я, как заворожённая, смотрела на него в ответ и не могла оторваться. По ощущениям, это продолжалось секунд десять.
– Вы сейчас друг друга глазами прожжёте, – со смехом прервал нас Дориан.
– А ты, по-моему, уже утомил Нору, – отшутился Ансел.
А затем под столом взял меня за руку, переплёл наши пальцы и крепко сжал ладонь. От его прикосновения по всему телу разлилось приятное тепло.
Я сидела и думала о том, как незаметно этот парень сумел заманить меня в свои сети. Я – жалкая мушка, а он – прекрасный мохноногий тарантул, терпеливо поджидающий свою добычу. Честно говоря, он не сделал ничего особенного, но, черт возьми, я уже в его паутине.
Дориан и Нора болтали без умолку. Теперь он рассказывал смешные истории из их детства – обычные, тёплые. Она – нелепые случаи из нашей учёбы. Я почти не участвовала в разговоре, лишь изредка отвечая на вопросы Дориана. Мне не хотелось ничего говорить. Хотелось просто слушать, смеяться, ни о чём не думать и держать Ансела за руку.
После ужина Дориан и Нора засобирались домой.
– Вы с нами? – спросил Дориан, накидывая куртку.
– Я отвезу Лиору, – сказал Ансел. – Позже.
Дориан усмехнулся, переглянулся с Норой и ничего не сказал.
Мы остались вдвоём. За столом повисла тишина, нарушаемая лишь звоном посуды, которую убирали официанты.
– Поехали, – тихо сказал Ансел и протянул руку.
Мы вышли на улицу. Ночь была прохладной, но без дождя. Над Морриганом раскинулось звёздное небо – редкое зрелище для этого города.
– Куда мы едем? – спросила я, когда Мустанг вырулил на набережную.
– Туда, где я могу тебя поцеловать, – ответил он, не глядя на меня.
У меня зашумело в ушах. Я совсем не находила, что ответить.
Машина свернула на узкую дорогу, ведущую вверх. Я догадалась, куда мы направляемся, – к маяку. Я здесь ни разу не была, но много слышала об этом месте.
Вскоре перед нами показалось вытянутое строение из грязно-белого камня. Множество маленьких окон, узкая дверь внизу и фонарное помещение под самой крышей. Перед маяком располагалась смотровая площадка с металлическим ограждением. Маяк, хоть и был стар, всё же сохранил какую-то необъяснимую красоту. Он внушал умиротворение, как вечный хранитель времени и тайн.
Ансел остановил машину у скалы. Внизу шумело море. Туман клубился у подножия, но наверху было чисто. Звёзды – как на ладони.
Мы вышли. В нос ударил запах солёной воды. Прошли на смотровую площадку рядом с маяком и остановились, глядя на тёмную воду.
– Здесь красиво, – сказала я, чтобы что-то сказать.
– Здесь тихо, – ответил он. – И никто не помешает.
Он повернулся ко мне.
– Лиора, я... – Он запнулся.
Море шумело, будто напевая нам колыбельную, а ветер слегка колыхал мои волосы.
– Что? – спросила я, чувствуя, как по телу пробежала дрожь.
– Я не умею говорить красиво. Не умею быть тем, кого ты заслуживаешь. Но я пытаюсь.
Он взял меня за обе руки и смотрел прямо в глаза.
– Я вижу, – смущённо проговорила я.
Он сделал шаг ближе. Я чувствовала его дыхание – холодное, неровное.
– Ты – единственная, кто заставил меня забыть, кем я был, и захотеть стать другим. Я очень боюсь тебя потерять.
Он взял моё лицо в ладони. Осторожно, как будто я из стекла.
– Ты даже не представляешь, как давно я мечтал об этом моменте.
Он наклонился. Поцеловал. Легко, почти невесомо. Но я чувствовала – в этом поцелуе всё: его страх, его надежда, его обещание.
Я закрыла глаза.
Мир исчез. Остались только его губы, его руки, его сердце, которое билось где-то рядом. И оглушающий шум моря.
Когда он отстранился, я открыла глаза.
– Я никуда не потеряюсь, – прошептала я.
– Спасибо.
Он прижал меня к себе. Мы стояли на краю скалы, обнявшись, и я не верила своему счастью. Неужели всё это происходило со мной? Неужели я действительно была так счастлива?
Спустя некоторое время Ансел немного отстранился, но моих рук не отпустил.
– Я хотел кое-что тебе подарить, – произнёс он, доставая из кармана небольшую бархатную коробочку.
Я удивлённо посмотрела на него, а затем осторожно открыла крышку. Внутри, на тёмной подкладке, лежала тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в форме замочка. Я провела пальцем по гладкому металлу, разглядывая крошечную замочную скважину.
– Ансел, какая прелесть...
– Тебе нравится?
– Очень. Только почему замочек?
Он ненадолго задумался, словно подбирая слова, а затем взял мою ладонь в свою.
– У каждого человека есть что-то, что он прячет от остальных. Страхи, воспоминания, чувства... – Он на мгновение замолчал. – Я не прошу тебя открывать мне всё сразу. Просто хочу, чтобы однажды ты смогла доверить мне самое сокровенное. И знать, что я это сберегу.
Я смотрела на него, не находя слов. От этой простой, почти торжественной искренности у меня защипало в глазах, и я поспешно опустила взгляд на кулон.
– Ты ведь понимаешь, что после таких слов я уже не смогу его снять? – попыталась пошутить я.
Ансел улыбнулся.
– На это я и рассчитывал.
Он осторожно забрал у меня цепочку, и я, повернувшись к нему спиной, приподняла волосы. Ансел застегнул украшение у меня на шее, задержав прохладные пальцы на затылке чуть дольше необходимого. Замочек лёг на грудь, и я невольно коснулась его ладонью.
– Спасибо, – прошептала я, оборачиваясь.
Он обнял меня со спины и поцеловал в макушку. Мы долго стояли молча, глядя на тёмное море, над которым мерцали звёзды. Мне не хотелось никуда уходить, и, судя по тому, как крепко Ансел прижимал меня к себе, ему тоже.
Потом он взял меня за руку и повёл к машине.
– Отвезу тебя домой, – сказал он.
Всю дорогу я смотрела на него. На профиль, на руки, на губы, которые только что целовали меня.
Он не говорил ни слова. Но я знала – он чувствует то же, что и я.
У подъезда он остановился.
– Спокойной ночи, Лиора.
– Спокойной ночи, Ансел.
Я вышла. Он не уезжал, пока я не зашла в подъезд.
Дома я подошла к окну. Его машина всё ещё стояла у дома.
Уже лёжа в постели, я почувствовала вибрацию телефона и прочитала сообщение: «Сегодня был лучший вечер в моей жизни. Спасибо. Теперь ты моя».
Я улыбнулась, нежно коснулась пальцами серебряного замочка на груди и заснула с телефоном в руке.
Глава 12. La fiducia è come la speranza
Следующую неделю я провела как в тумане. Плохо спала, была рассеянной и странно забывчивой. Просыпалась и засыпала с мыслями о нём. На парах смотрела задумчиво в окна и улыбалась, как дурочка. Нора частенько надо мной подтрунивала, но мне было всё равно. Поглаживала свои пальцы, вспоминая его прикосновения. Нюхала шарф, на котором осталась частичка его парфюма. Глаза, улыбка, чёрный воротник рубашки, красиво обрамляющий белоснежную шею, сильные плечи, красивые кисти рук – всё это мелькало передо мной, как будто на фотоплёнке, и дурманило голову. Во мне не было ни капли алкоголя, но я чувствовала себя пьяной. Мучительно дожидалась окончания учебного дня и бежала к нему в объятия. Первый раз в жизни мне захотелось бросить учёбу.
Через два дня после маяка Ансел украл меня с последней пары и привёз в их семейную лавку. Он обслуживал редких посетителей, а в перерывах рассказывал мне о вещицах, которые они продавали. Здесь были старинные радиоприёмники, виниловые проигрыватели, драгоценные украшения, антикварная мебель, книги, картины и изящная посуда из благородных металлов. Помещение было достаточно большим, но уютным. В дальнем холле стояла мебель: кожаный диван, кресла, громоздкие дубовые столы, резные шкафы и комоды, на стенах висело множество картин. Чуть ближе располагались высокие стеллажи и прилавки под стеклом с мелкими антикварными вещами. Пол был обтянут тёмно-зелёным сукном, его цвет выгодно сочетался с мебелью кленовых и ореховых оттенков. По всему залу висели настенные светильники, они излучали тёплый, чуть приглушённый свет. Два окна, выходящие на улицу, были довольно большими и впускали очень много солнца. Шторы на них были плотные, тяжёлые и пыльные. На входе посетителей встречали ещё один диван, кофейный столик и прилавок продавца. В общем, обстановка была старомодной, но со вкусом.
Покупателей за день прошло немного, но каждый из них легко расставался с деньгами. Я наблюдала со стороны и кое-что заметила: рядом с Анселом люди как будто замирали, вдруг становились рассеянными и сбитыми с толку. Я сделала вывод, что он определённо имеет продажнический талант – посетители внимательно его слушали и, будто заворожённые, покупали всё, что он советовал. Каждый долго прощался и, как казалось, совсем не хотел покидать лавку.
С трудом выпроваживая таких покупателей, Ансел спешил ко мне. Мы сидели на диване и разговаривали обо всём на свете. Я положила голову ему на грудь, слушала его сердце, бархатный голос и нежилась на солнышке. Оно приятно грело мне руки, лицо, я сидела и не могла вспомнить, как я жила без него раньше и что я буду делать, когда его снова не будет. А может, я сейчас не о солнце?..
День пролетел быстро. Примерно в восемь часов вечера мы закрыли лавку, заехали в пекарню за хот-догами и кофе и устроили променад в дороге. На город опускался сумрак, загорались редкие огни, и становилось холоднее.
Мы долго петляли по ночным улицам, потом свернули на дорогу, которой я не знала. Она вела вниз, к морю, и была такой узкой, что ветки хлестали по стёклам «Мустанга».
– Куда мы едем? – спросила я.
– Туда, где никто нас не найдёт.
Он улыбнулся. В свете приборной панели его глаза казались почти прозрачными.
Мы остановились у самого обрыва. Ансел заглушил двигатель, и тишина оглушила – только волны внизу, где-то далеко, разбивались о скалы.
– Выходи.
Он обошёл машину, открыл мне дверь, протянул руку.
Мы пошли по тропинке, которая вилась круто вниз, между камней. Я не знала, куда мы идём, но мне было всё равно.
А потом открылась бухта. Маленькая, окружённая скалами. Она оказалась крошечной, уютной, как внутренность морской раковины. Это была колыбель, закрытая от ветра, в которой слышался лишь ленивый плеск воды – будто спокойное дыхание самого моря. Песок был чёрным, почти угольным, а вода – такой же тёмно-синей, как ночное небо. Но там, где волны набегали на берег, песок начинал светиться. Тускло, как будто внутри у него тлели угольки.
– Что это? – прошептала я.
– Светящийся песок, – ответил он. – Редкое явление. Я знаю только одно такое место.
Он посмотрел на меня.
– Теперь и ты.
Он разулся, закатал джинсы. Я сделала то же самое. Мы зашли в воду. Она была ледяной. Я вздрогнула.
– Холодно? – спросил он.
– Очень.
– Я согрею.
Он обнял меня сзади, прижал к себе. Его руки были прохладными, но я чувствовала – он хочет, чтобы мне было тепло.
– Я люблю это место, – сказал он тихо. – Здесь время течёт иначе. Можно забыть, кто ты. И просто быть.
– А кто ты? – спросила я.
Он помолчал.
– Сейчас – счастливый.
Мы вышли на берег. Он расстелил на песке свою куртку. Мы легли. Звёзд было так много, что небо казалось белым.
– Смотри, – он показал рукой. – Это созвездие Лиры. А это…
Он называл их на латыни. Я не понимала слов, но его голос был таким тёплым, что мне казалось – он говорит о нас.
– Ты знаешь всё на свете? – спросила я.
– Нет. Я просто живу долго.
Я не поняла, что он имел в виду. Но не стала спрашивать.
– Лиора, – сказал он, поворачиваясь ко мне.
Я посмотрела в его глаза. В них отражались звёзды.
– Я не знаю, что со мной происходит, – сказал он тихо. – Я не узнаю себя.
Он немного помолчал, а затем добавил:
– Ты – всё, о чём я могу думать.
У меня перехватило дыхание, а сердце забилось чаще. Улыбка сама собой появилась на лице.
Он сжал мою руку.
– Я хочу быть там, где ты. Каждый день. Каждую минуту.
Он провёл пальцем по моей щеке. Я нервно моргнула и почувствовала, как кружится голова.
– Ты даже не представляешь, как я тебя хочу. Не в пошлом смысле. В смысле – всю. Твои мысли, твою улыбку, твоё молчание. Я хочу забирать тебя с собой везде. Я хочу, чтобы ты была в каждом моём дне.
– Я здесь, – прошептала я.
– Я знаю. И боюсь, что это сон.
Он поцеловал меня. Долго. Нежно. Без спешки. Я чувствовала, как его пальцы перебирают мои волосы, как он дышит – неровно, будто боится, что я исчезну.
А потом он отстранился, посмотрел на звёзды – и на секунду мир замер. Я точно знала: эта бухта, этот чёрный песок, запах солёной воды и тёмный мужской силуэт рядом со мной – всё это уже было. До мельчайших подробностей. Даже мысль «уже было» была знакомой. Через пару секунд видение исчезло, оставив липкое чувство, будто я заглянула в чужую память. Я помотала головой, чтобы прогнать наваждение, закрыла глаза и потёрла веки костяшками пальцев.
– Расскажи мне о своём детстве, – отвлёк меня Ансел. – О чём ты мечтала?
– О море, – сказала я. – О том, чтобы быть там, где никто меня не найдёт.
– И что? Нашла?
– Нашла.
Я взяла его за руку. Мы лежали так всю ночь. Разговаривали, молчали, целовались. Я рассказывала ему о папе, о бабушке, о том, как полюбила реставрацию. Он слушал, смеялся, гладил меня по руке.
Мне казалось, что я знаю его всю жизнь.
Под утро небо начало светлеть. Звёзды гасли одна за другой.
– Смотри, – тихо сказал он, показывая на горизонт.
Восход был розовым, золотым, нереальным. Море отражало небо, и казалось, что мы парим между двумя мирами.
– Ты счастлив? – спросила я.
Он повернулся ко мне. Улыбнулся. Так, как не улыбался никогда раньше – без грусти, без тени.
– Да, – сказал он. – Впервые в жизни.
Он обнял меня, прижал к себе. Я чувствовала, как редко бьётся его сердце. И знала – это счастье. Настоящее.




























