Текст книги "Тени Морригана (СИ)"
Автор книги: Ana Zabus
Жанры:
Романтическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)
Глава 44. La seconde fissure
Я проснулась от тихого звука раздвигаемой двери. Не открывая глаз, протянула руку к другой половине кровати, но Ансела рядом не оказалось. Его подушка ещё хранила тепло, и я, сонно улыбнувшись, уткнулась в неё лицом.
За окнами занимался рассвет. Океан мерно шумел у берега, а сквозь занавески проникал мягкий утренний свет. Я потянулась, вспоминая прошедшую ночь, и повернула голову к террасе.
Ансел стоял за стеклянной дверью с телефоном у уха.
Я уже собиралась подняться и присоединиться к нему, когда заметила выражение его лица. Он смотрел куда-то вдаль, совершенно неподвижный, и лишь пальцы свободной руки крепко сжимали деревянные перила. Даже сквозь стекло было видно, как он побледнел.
За всё время нашего знакомства я ни разу не видела его таким.
Ансел что-то произнёс, затем долго слушал собеседника. В какой-то момент он провёл ладонью по лицу и опустил голову. Мне стало не по себе, и я села на кровати, собираясь выйти к нему, но разговор уже закончился.
Он ещё несколько секунд стоял у перил, прежде чем повернуться к двери. Заметив, что я проснулась, Ансел глубоко вдохнул и вернулся в спальню.
– Доброе утро, – сказал он, присаживаясь рядом.
– Доброе. Кто звонил?
– Лилиан. Хочет встретиться, когда мы вернёмся.
Он убрал волосы с моего лица и поцеловал меня.
– Что ей нужно? – спросила я и по телу пробежала легкая неприятная дрожь.
– Ничего конкретного не сказала. Просто хочет поговорить.
Я внимательно посмотрела на него: его лицо было совершенно спокойным, и лишь губы вытянулись в длинную напряженную линию.
Больше мы о ней не говорили. Я старалась не придавать этому звонку большого значения, но где-то в глубине души чувствовала – присутствие Лилиан в нашей жизни не сулит ничего хорошего, по крайней мере пока.
Оставшееся утро прошло спокойно. Мы позавтракали, собрали вещи и в последний раз вышли на террасу, чтобы полюбоваться океаном. Мне было жаль покидать остров, но мысль о возвращении домой уже не казалась такой неприятной. Впереди нас ждала свадьба, и теперь мне не терпелось заняться приготовлениями.
Большую часть перелёта я проспала. Просыпалась ненадолго, чтобы поесть, посмотреть фильм или перекинуться с Анселом несколькими словами, а потом снова устраивалась у него на плече.
Он был таким же внимательным, как всегда, хотя пару раз я замечала, что он погружается в собственные мысли. Однажды мне даже пришлось повторить вопрос, потому что он не расслышал его.
– Прости, задумался, – сказал Ансел, откладывая книгу.
– О чём?
– Да так, о делах.
Я кивнула и больше не расспрашивала. Наверняка за неделю его отсутствия накопилось немало вопросов, требующих внимания.
И всё же, когда он думал, что я сплю, я однажды почувствовала, как он крепче сжал мою руку. Открыв глаза, я обнаружила, что он смотрит на меня с каким-то странным выражением. Но стоило мне улыбнуться, как он улыбнулся в ответ, и я снова закрыла глаза.
В Морригане было холодно и пасмурно. После островной жары я успела отвыкнуть от пронизывающего ветра и всю дорогу до машины мечтала о горячем душе и собственной постели.
По дороге домой мы обсуждали предстоящую свадьбу. Я рассказывала, что нужно сделать для начала, и мысленно составляла список дел на ближайшие дни. Ансел слушал, иногда отвечал, но мне показалось, что он немного рассеян. Впрочем, после долгого перелёта я и сама с трудом собиралась с мыслями.
Когда мы приехали, он помог занести чемоданы в квартиру.
– Останешься сегодня? – спросила я, снимая куртку.
Ансел помедлил.
– Мне нужно ненадолго отлучиться по делам. Постараюсь приехать как только освобожусь.
– Сейчас? Ты же тоже устал.
– Ничего страшного. Лучше разобраться сегодня.
Я пожала плечами.
– Хорошо. Тогда буду ждать.
Он подошёл, обнял меня и поцеловал. На мгновение задержался рядом, словно не хотел отпускать, но затем всё-таки отстранился.
– Отдыхай. Я позвоню.
Я проводила его до двери и вернулась в спальню.
Разбирать чемоданы совершенно не хотелось. Я достала только самое необходимое, приняла душ и легла в кровать, собираясь немного поспать.
Перед тем как закрыть глаза, я вспомнила утренний звонок и то, каким бледным был Ансел, когда разговаривал с сестрой. Интересно, что такого срочного понадобилось Лилиан?
Я решила спросить об этом вечером, когда он вернётся.
Усталость быстро взяла своё, и вскоре я уснула.
Глава 45. Правда
Утром я проснулась от звука дождя.
За окном было пасмурно, и в комнате царил приятный полумрак. Я потянулась к телефону, чтобы посмотреть время, и обнаружила сообщение от Ансела.
«Прости, что не приехал. Освободился слишком поздно. Поговорим завтра».
Сообщение было доставлено почти в три часа ночи. После долгого перелёта и разъездов по городу он наверняка совсем выбился из сил, хотя мог бы и позвонить.
«Доброе утро. Позвони, когда проснёшься», – написала я.
На прикроватной тумбочке стояла раковина, которую мы привезли с острова. Я взяла её в руки, провела пальцем по гладкой поверхности и невольно улыбнулась.
Ещё вчера мы были там. Купались в океане, гуляли по пляжу, засыпали в объятиях друг друга. Воспоминание о последней ночи заставило меня улыбнуться ещё шире и натянуть одеяло до подбородка.
Я положила раковину на место и отправилась готовить завтрак.
К полудню Ансел так и не позвонил.
Сначала я решила, что он отсыпается после перелёта. Потом подумала, что, возможно, снова занят делами. Но ближе к обеду моё беспокойство постепенно сменилось раздражением.
Я позвонила ему сама, однако он не ответил.
Я оставила телефон на столе и попыталась заняться приготовлениями к свадьбе. Достала блокнот, просмотрела список приглашённых, сделала несколько пометок. Но мысли постоянно возвращались к звонку Лилиан на острове и к тому, как побледнел Ансел во время разговора с ней.
Ближе к вечеру телефон наконец зазвонил.
– Ансел?
– Привет, Лиора.
Его голос звучал глухо и непривычно холодно.
– Привет. Ты куда пропал? Я весь день пытаюсь до тебя дозвониться.
– Прости. Был занят.
– Чем?
Он помолчал.
– Нам нужно поговорить.
Я выпрямилась.
– О чём?
– Не по телефону. Ты можешь приехать на маяк?
Я растерянно посмотрела в окно.
– Сейчас?
– Да.
– Ансел, что происходит?
– Я всё объясню, когда увидимся.
Я почувствовала, как внутри зарождается тревога.
– Ты меня пугаешь.
– Прости, – тихо произнёс он. – Пожалуйста, приезжай.
Я согласилась.
Такси остановилось у начала дорожки, ведущей к маяку. Расплатившись с водителем, я вышла и плотнее запахнула пальто.
К моему приезду почти стемнело. Ветер гнал по небу тяжёлые облака, море бушевало у подножия скал. Луч маяка медленно скользил над водой, выхватывая из темноты белые гребни волн.
Ансел стоял у ограждения. Услышав мои шаги, он обернулся, и я остановилась.
Он выглядел ужасно: бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Но больше всего меня испугал его взгляд.
– Ансел?
Он попытался улыбнуться, но у него не получилось.
– Привет.
Я подошла ближе.
– Что случилось?
Ансел посмотрел на меня и тут же отвёл глаза. Его пальцы крепко сжимали холодные металлические перила.
– Вчера я встретился с Лилиан, – наконец произнёс он.
Я вздохнула.
– Я так и подумала. Что на этот раз?
Он разжал пальцы, медленно провёл ладонью по лицу и отвернулся к морю. Несколько секунд стоял неподвижно, словно пытался заставить себя заговорить.
– Лиора… Мне нужно рассказать тебе кое-что…
Он запнулся.
– О твоём отце.
Я опешила.
– О папе?
Ансел кивнул, но не сразу смог продолжить.
– После того ужина Лилиан нашла фотографию, выпавшую из твоей книги. Ту, где ты с отцом. Она узнала его по татуировке на руке.
– Узнала? Откуда?
Ансел опустил голову.
– Ансел, ты меня слышишь? Откуда Лилиан знает моего папу?
Он поднял на меня глаза. В них было столько боли, что я невольно отступила.
– Твой отец не покончил с собой.
Он произнёс это едва слышно, и последние слова почти утонули в шуме ветра.
Я смотрела на него, не в силах пошевелиться.
– Что?
Ансел тяжело сглотнул.
– Его убили.
Мне показалось, что я ослышалась.
– Нет. Нет, это неправда.
Ансел стоял неподвижно, а затем на мгновение закрыл глаза.
– Я очень хотел, чтобы это оказалось неправдой, – ответил он хрипло.
– Но полиция… Они же всё проверяли. Было расследование, были…
Я осеклась. В памяти всплыли лица чужих людей, разговоры вполголоса, закрытые двери и слова, которые взрослые произносили, думая, что я их не слышу.
Самоубийство.
Мне было одиннадцать лет, когда я впервые услышала это слово применительно к своему отцу.
– Лилиан ошибается, – сказала я. – Она не могла его знать.
Ансел сделал движение ко мне, но остановился.
– Лиора…
– Откуда ей вообще знать, что произошло? Она что, была там?
Он резко отвернулся.
– Она была там? – повторила я.
Ансел несколько секунд смотрел на море, потом медленно кивнул.
– Да.
Ветер ударил мне в лицо, растрепав волосы.
– И что она видела?
– Других Теней. Другие Тени убили твоего отца.
Эти слова, произнесённые Анселом особенно чётко, казалось, зависли над пропастью между нами.
Я отступила на шаг.
– Нет. Нет, этого не может быть.
Мне стало трудно дышать. Я вдруг рассмеялась, сама испугавшись этого звука.
– И конечно, именно Лилиан была там. Из тысяч Теней именно Лилиан…
Ансел не попытался меня перебить, а я отвернулась, пытаясь справиться с подступающими слезами.
– Кто? – спросила я.
– Что?
– Кто его убил?
Ансел поднял голову.
– Главарь клана Теней, с которым тогда была связана Лилиан.
Я медленно повернулась.
– Клана?
– Их называют Безликими. Это один из древнейших родов Теней, прямые потомки Скорбящего, как верят некоторые. Они сохранили силу первородных и считают себя выше остальных.
Я молчала, пытаясь уложить всё сказанное в голове – выходило, по правде сказать, плохо.
– В те годы Безликие творили в Морригане и окрестностях ужасные вещи. Убивали не из-за голода, а ради развлечения. Они не боялись ни законов, ни других Теней. Скорее, это их боялись. Ходили слухи, что кто-то из правительства их покрывал. И, как ты понимаешь, подстроить самоубийство для них не составило бы труда.
– А Лилиан? Как она оказалась среди них?
Ансел помедлил.
– Пришла сама. Её привлекали их взгляды, образ жизни, власть, которой они обладали. Вскоре она сблизилась с одним из них, и ей позволили остаться.
– Почему-то я не удивлена. Впрочем, она мне безразлична! – Я нервно помотала головой. – Но почему папа? Что он им сделал?
Несколько мгновений Ансел не мог заставить себя посмотреть на меня.
– Твой отец просто оказался не в то время и не в том месте.
Я смотрела на Ансела, не веря своим ушам.
Не в то время и не в том месте.
Как будто речь шла о несчастном случае. О какой-то нелепой случайности, а не о существах, которые сознательно решили лишить моего отца жизни.
– Что они с ним сделали? – спросила я, едва узнавая собственный голос.
Ансел опустил глаза. Казалось, он искал способ произнести страшные слова, не причинив мне ещё большей боли, но такого способа не существовало.
– Они преследовали его несколько дней, – наконец сказал он.
Он отвернулся к морю и только после этого продолжил:
– Издевались… Вытягивали из него воспоминания, силы, всё живое.
Он замолчал. На несколько секунд мне показалось, что больше он ничего не скажет.
– А потом? – спросила я, едва шевеля губами.
Ансел закрыл глаза.
– Потом предводитель Безликих его убил.
Он помолчал.
– Лилиан оказалась там уже во время казни.
Я отступила ещё на шаг. Мне показалось, что земля под ногами качнулась. Я ухватилась за холодные перила и попыталась вдохнуть, но воздух словно перестал поступать в лёгкие.
– Может, она что-то напутала? Да мало ли людей с такими татуировками!
В моём голосе прозвучала отчаянная надежда. Я цеплялась за неё, хотя уже видела ответ на лице Ансела.
Он медленно покачал головой.
– Лилиан нашла ещё одного участника того клана. Потребовала рассказать, что он помнит.
– И?.. – выдавила я.
– Сомнений нет. Это был он.
С последней фразой, вырвавшейся из уст Ансела, казалось, внутри меня что-то обрушилось.
– Подожди… – Я пристально посмотрела на него. – А ты? Ты знал об этом раньше?
Ансел отвёл взгляд, и по тому, как напряглось его лицо, я поняла, что ответ мне не понравится.
– Нет. Но кое-что подозревал.
– Что значит подозревал?
– Помнишь часы твоего отца? Когда я впервые взял их в руки, то почувствовал след Тени. Причём не просто её присутствия, а сильное воздействие на жизнь.
– И ты мне ничего не сказал?!
– Я не знал, что именно произошло. Не хотел пугать тебя догадками.
– Но ты ведь понимал, что с ним что-то случилось!
– Да. И теперь жалею, что не попытался разобраться тогда.
Я смотрела на Ансела в упор, но почти не видела его лица. В голове одно за другим возникали воспоминания.
Папа смеётся, когда я пытаюсь заплести ему волосы. Сидит возле моей кровати, когда я болею. Поднимает меня на руки и обещает, что всё будет хорошо.
Мой папа.
Один, окружённый этими тварями.
Я представила, как он пытался убежать. Как они догоняли его, снова и снова причиняя боль, наслаждаясь его страхом.
Я согнулась, зажав рот ладонью. Меня затошнило.
Ансел тут же шагнул ко мне и протянул руку, но я резко оттолкнула её.
– Не надо!
Он остановился и опустил руку.
Я опёрлась о перила, пытаясь справиться с дурнотой. Несколько раз судорожно вдохнула, но тошнота не проходила.
– А Лилиан? Господи… Она стояла и смотрела, как они мучают моего папу?
– Она не участвовала в его убийстве.
– Я не спрашивала, участвовала ли она! Я спрашиваю, почему она ничего не сделала!
– Лиора…
– Не смей произносить моё имя!
Он замолчал.
Я отступила, глядя на него с отвращением.
– Твоя сестра – чудовище.
Ансел не возразил.
– И знаешь, что самое мерзкое? Она сидела со мной за одним столом! Смотрела мне в глаза, рассуждала о том, насколько опасны для меня отношения с Тенью!
Я горько рассмеялась.
– А ведь она прекрасно знала, насколько вы опасны. Лучше кого бы то ни было!
Ансел стоял неподвижно, не пытаясь оправдать сестру.
– Я столько лет думала, что он меня бросил, – прошептала я. – Что ему было настолько плохо, что даже я не смогла его удержать.
Голос дрогнул.
– А он не хотел умирать.
Я подняла на Ансела глаза.
– Он ведь не хотел, правда?
Ансел покачал головой, но так и не смог ничего произнести.
Я зажала рот ладонью, но рыдание всё равно вырвалось наружу.
Папа.
Он наверняка звал на помощь. Пытался спастись. Может быть, думал обо мне.
Я согнулась, прижимая руки к животу. Боль была такой сильной, что я едва удержалась на ногах.
– Я столько лет злилась на него… – выдавила я сквозь слёзы. – Думала, что он сам решил уйти. Что ему было всё равно, как я буду жить без него.
Я закрыла лицо руками.
– А они его убили… Господи, они его убили!
Рыдания сотрясали всё тело. Я больше не могла стоять и опустилась на колени прямо на мокрую землю.
Перед глазами стояло лицо отца. Я вспоминала его улыбку, голос, тепло рук – и не могла перестать думать о том, что с ним сделали. Как он боялся, как ему было больно, как сильно он, должно быть, хотел домой.
– Папочка… – прошептала я.
Ансел опустился рядом. Его рука дрогнула, словно он хотел коснуться моего плеча, но он так и не решился.
– Лиора…
Я резко отшатнулась.
– Убери от меня руки!
Он отступил, оставляя между нами расстояние.
Я подняла голову и посмотрела на него, и вдруг всё, что я знала о Тенях, обрело совершенно другой смысл.
Я знала, что Ансел убивал людей. Он сам рассказывал мне об этом. Не скрывал своего прошлого, не пытался представить себя лучше, чем был. А я слушала и думала, что всё это было давно, что он изменился и теперь стал другим.
Мне казалось, что я понимаю его. Как же я ошибалась.
Я ведь даже не задумывалась о тех, кого он убил. О том, что у них тоже были семьи, дети, любимые люди. Что кто-то так же ждал их возвращения, а потом годами пытался понять, почему они не пришли домой.
Теперь я знала, что чувствуют те, кто остался.
Я посмотрела на Ансела, и внутри поднялась новая волна отвращения.
– Ты ведь такой же, – тихо сказала я.
Он поднял голову.
– Ты сам убивал людей.
Ансел не ответил.
– Ты мне рассказывал. Я всё знала, – продолжила я и горько усмехнулась. – И всё равно собиралась выйти за тебя замуж. Господи, какая же я была дура…
Я посмотрела на его руки. Те самые руки, которые ещё недавно обнимали меня, гладили по волосам, касались моего лица.
Руки Тени.
Мне стало дурно.
– Никогда больше не прикасайся ко мне, – прошипела я.
Ансел не сделал ни шага в мою сторону.
Я поднялась, пошатываясь, и отошла от него.
– Вы все одинаковые, – сказала я, чувствуя, как злость вытесняет слёзы. – Все до единого. Одни убивают ради развлечения, другие – потому что голодны. Какая разница? Для вас человеческая жизнь ничего не стоит!
Я резко рассмеялась.
– А я восхищалась вами. Вашей силой, бессмертием, вашим прекрасным миром… Да вы просто чудовища. Все вы.
Ансел опустил глаза, но не попытался возразить.
– Я ненавижу вас, – произнесла я, чувствуя, как злость вновь захлёстывает меня.
Он вздрогнул.
– Слышишь? Ненавижу! Ненавижу Лилиан, ненавижу тех, кто убил папу, ненавижу всё, что связано с вами!
Я смотрела на Ансела и не узнавала человека, стоявшего передо мной.
Ещё несколько дней назад мы были счастливы. Я засыпала в его объятиях, мечтала о нашей свадьбе, представляла, какой будет наша жизнь. А теперь мне было противно даже находиться рядом с ним.
Я вспомнила семейный ужин. Лилиан, сидящую напротив меня. Её холодный взгляд, презрительные замечания, слова о том, что мне не место среди Теней.
И вдруг представила нашу свадьбу. Как я стою рядом с Анселом, произношу клятвы. Как Лилиан улыбается мне, поднимает бокал за наше счастье. Как я называю её своей семьёй.
Меня передёрнуло.
Нет. Я не могу.
Я не могу его предать.
Я столько лет не знала правды о смерти папы. Столько лет думала, что он сам оставил меня. А теперь, когда наконец узнала, что произошло, должна просто забыть об этом? Выйти замуж за Тень, стать частью семьи, в которой есть женщина, наблюдавшая за его убийством?
Нет. Я не смогу.
– Я не выйду за тебя замуж.
Ансел застыл, но не отвёл глаз.
– Лиора…
– Не выйду, – повторила я. – Я не могу. Не после того, что узнала.
Он молчал.
– Я не смогу жить с тобой, зная, что твоя сестра была там. Что ты сам когда-то делал с людьми то же самое.
Ансел закрыл глаза.
Я смотрела на него, и всё внутри болезненно сжималось. Ещё вчера я мечтала провести с ним всю жизнь. Сегодня не могла заставить себя подойти ближе.
– Мне противно, – прошептала я. – Противно от того, что я вообще собиралась стать одной из вас.
Ансел медленно опустил голову.
Несколько мгновений мы стояли молча. Ветер трепал его волосы, а он даже не пытался убрать их с лица.
Потом он поднял на меня глаза.
– Я люблю тебя.
Он произнёс это тихо, почти шёпотом, но в этих трёх словах было столько боли, что я невольно закрыла глаза.
Ещё совсем недавно они стали бы для меня самым большим счастьем. Теперь причиняли боль.
– Это ничего не меняет.
Ансел смотрел на меня так, словно надеялся услышать что-то ещё, но я больше ничего не сказала.
Я отвернулась и пошла к дорожке, ведущей от маяка, но через несколько шагов остановилась.
Пальцы машинально коснулись кулона на шее. Маленького замочка.
Я медленно расстегнула цепочку и посмотрела на него, лежащего на ладони. Вспомнила, как Ансел подарил его почти на этом же самом месте, после нашего первого поцелуя.
Я больше не могла его носить, но и выбросить тоже не могла.
Я вернулась к Анселу.
Он поднял голову. Увидев меня, едва заметно выпрямился, но не сделал ни шага навстречу.
Я взяла его руку и вложила в неё кулон, не поднимая глаз. Его пальцы осторожно сомкнулись вокруг холодного металла.
– Не потеряй, – прошептала я.
Его рука дрогнула.
Я отпустила его ладонь и отвернулась. На этот раз я не остановилась.
Я шла по дорожке, почти не разбирая дороги из-за слёз. За спиной шумело море, ветер трепал волосы, а маяк продолжал освещать берег, словно ничего не произошло.
Я не оглянулась.
У начала дороги я достала телефон. Пальцы дрожали так сильно, что вызвать такси удалось лишь с третьей попытки. Пока ждала машину, стояла под холодным ветром, почти не чувствуя дождя и промокшей одежды.
Перед глазами снова возникал папа: его улыбка, его руки, его лицо на старой фотографии.
Когда подъехало такси, я села на заднее сиденье и назвала адрес.
Водитель что-то спросил, но я не сразу поняла его слова.
– Вам плохо? – повторил он, посмотрев в зеркало.
Я покачала головой.
– Всё нормально.
Он больше не расспрашивал.
Я отвернулась к окну, пытаясь сдержать слёзы. Но стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникал отец. Я представляла, как он пытался убежать, как его преследовали, как он, наверное, умолял оставить его в покое.
Меня снова затошнило. Я прижала ладонь ко рту и попросила водителя остановиться.
Он съехал к обочине. Я выбралась из машины и несколько минут стояла, согнувшись, пытаясь справиться с дурнотой.
Когда вернулась, водитель молча протянул мне бутылку воды. Я поблагодарила его и снова отвернулась к окну.
Оставшуюся дорогу мы ехали в тишине.
Оказавшись перед дверью квартиры, я несколько раз промахнулась ключом мимо замочной скважины. Пришлось остановиться, глубоко вдохнуть и только после этого попробовать снова.
Наконец замок щёлкнул.
Я вошла и прислонилась спиной к закрытой двери.
В квартире было тихо. Настолько привычно и спокойно, что на мгновение мне показалось, будто ничего не произошло. Будто я просто вернулась после долгого, неудачного дня и сейчас смогу принять душ, лечь в постель, а завтра проснуться и забыть всё услышанное.
Я сняла пальто, повесила его на крючок, разулась и машинально поправила сбившийся коврик.
На кухне светились часы духовки. На столе лежал блокнот с приготовлениями к свадьбе, рядом стояла чашка, оставленная перед уходом.
Я подошла к столу и посмотрела на раскрытую страницу.
Гости. Цветы. Торт.
Под последним пунктом стоял маленький вопросительный знак. Я нарисовала его утром, когда пыталась решить, какой вкус выбрать.
Всего несколько часов назад меня волновал свадебный торт.
Я закрыла блокнот, стараясь не смотреть на аккуратно исписанные страницы. Потом взяла чашку и отнесла её к раковине.
И совершенно некстати вспомнила, как Ансел стоял здесь, у меня за спиной, пока я готовила завтрак. Он обнимал меня за талию, мешал дотянуться до плиты и смеялся, когда я начинала сердиться.
– Ты опять всё испортишь, – говорила я.
– Тогда закажем доставку.
– Зачем я тогда всё утро мучаюсь у плиты? Ты невыносимый.
– Зато ты меня любишь.
Воспоминание оборвалось, когда чашка ударилась о край раковины.
Я поставила её и с силой потёрла лицо ладонями.
Не сейчас. Только не это.
Мне не хотелось вспоминать Ансела, не хотелось слышать его голос даже в собственной голове. Я отвернулась, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на дыхании.
Вместо этого передо мной возник папа.
Мне лет шесть. Я сижу на кухонном столе, болтаю ногами, а он готовит завтрак. На нём смешной фартук, который мы с бабушкой подарили ему на день рождения.
– Пап, а почему ты всегда делаешь блины кривыми?
– Потому что круглые умеют все, а мои особенные.
Я смеюсь, и папа, отложив лопатку, подхватывает меня на руки. Он кружит меня по кухне, а я визжу от восторга и цепляюсь за его шею.
Я открыла глаза. Передо мной снова пустая кухня.
Я медленно опустилась на стул. Воспоминание ещё казалось настоящим: я словно чувствовала тепло папиных рук и слышала его смех.
А потом в голове прозвучал голос Ансела.
Они преследовали его несколько дней.
Я сжала край стола.
Издевались. Вытягивали из него воспоминания, силы, всё живое.
– Нет…
Я зажмурилась, но теперь вместо папиной улыбки видела совсем другое.
Он бежит по тёмной улице, оглядывается, пытается скрыться. За ним кто-то гонится. Я не знала, как всё происходило на самом деле, но воображение безжалостно дорисовывало подробности: папа спотыкается, падает, поднимается, а они снова его настигают.
Несколько дней. Они мучили его несколько дней.
Мой папа, который держал меня за руку по дороге в школу, который сидел у моей кровати, когда я болела, который всегда говорил, что защитит меня.
А кто защитил его?
Я вскочила так резко, что стул опрокинулся.
– Сволочи…
Я схватила чашку из раковины и швырнула её в стену.
– СВОЛОЧИ!
Керамика разлетелась по полу. Я смотрела на осколки, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри поднимается ярость, которую больше невозможно сдерживать.
Я выхватила из сушилки тарелку и ударила ею о край стола. Следующую швырнула в шкаф, потом ещё одну – в стену.
– НЕНАВИЖУ!
Звон разбивающейся посуды заглушал мой голос. Я хватала всё, что попадалось под руку, и бросала, не разбирая куда. Тарелки, стаканы, блюдца. Осколки разлетались по кухне, что-то с грохотом падало со столешницы, но я не могла остановиться.
Мне хотелось уничтожить хоть что-нибудь. Сделать боль видимой, ощутимой, такой, чтобы от неё можно было избавиться, просто разбив очередную вещь.
Я представляла чудовищ, которые окружили папу. Представляла, как они смеялись, когда ему было страшно. Как возвращались к нему снова и снова, превращая чужие страдания в развлечение.
И Лилиан.
Она была там. Смотрела, как убивают человека, а спустя десять лет сидела напротив его дочери и рассуждала о том, насколько опасны отношения с Тенями.
Я схватила стакан и со всей силы швырнула его в стену.
– ЧТО ОН ВАМ СДЕЛАЛ?!
Стекло осыпалось на пол.
– ЗА ЧТО?!
Я закричала, сорвав голос, но ответа не было. Только звон осколков и моё собственное хриплое дыхание.
Потянувшись за следующей тарелкой, я случайно задела блокнот. Он упал со стола и раскрылся на полу.
Я увидела слово «свадьба», написанное собственным почерком.
Перед глазами на мгновение возник Ансел – не таким, каким я оставила его у маяка, а улыбающимся, с растрёпанными волосами, когда мы проснулись на острове.
Воспоминание пришло само, без спроса.
Меня передёрнуло. Я с силой захлопнула блокнот и отшвырнула его ногой.
– НЕТ!
Я не хотела его помнить. Не хотела думать о том, что ещё вчера была счастлива рядом с существом, способным убить человека.
И всё же на долю секунды мне захотелось, чтобы он оказался здесь. Просто потому, что последние полгода именно к нему я шла, когда мне было страшно или больно.
Эта мысль вызвала такую острую ненависть к самой себе, что я ударила ладонями по столу.
– Нет… Нет, я не могу!
Я вспомнила папины руки, его улыбку, голос, а следом – руки Ансела, обнимавшие меня на пляже.
– Я НЕ МОГУ, ПАПА!
Я схватила со стола всё, что осталось, и смахнула на пол. Раздался оглушительный грохот. Что-то разбилось, что-то покатилось под шкафы. Я наступила на осколок, почувствовала резкую боль в ступне, но даже не посмотрела вниз.
– Я НЕ МОГУ ТЕБЯ ПРЕДАТЬ!
Голос сорвался. Я вцепилась в край стола, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха из груди вырвалось рыдание.
– ПРОСТИ МЕНЯ!
Я кричала так громко, что заболело горло.
– ПРОСТИ, ПАПОЧКА!
Перед глазами всё плыло. Я больше не различала ни столешницы, ни разбитой посуды, ни собственных рук.
В памяти вспыхивали обрывки детства.
Папа стоит в дверях и улыбается. Я бегу к нему, а он подхватывает меня на руки. Мы гуляем по парку, и он покупает мне мороженое, хотя на улице холодно. Он укрывает меня одеялом и обещает почитать ещё одну сказку.
А потом я вижу его фотографию на похоронах.
Вспоминаю, как стояла рядом с бабушкой, слушала взрослых и не могла понять, почему все говорят, что папа сам решил умереть.
Я схватилась за волосы и закричала. Не словами, просто закричала – громко, надрывно, до боли в груди, до хрипоты. Мне хотелось вытолкнуть из себя всё услышанное, избавиться от страшных картин, которые снова и снова возникали перед глазами.
Но они не исчезали.
Десять лет я пыталась смириться с тем, что папа оставил меня по собственной воле. Злилась на него, жалела, пыталась понять. Иногда думала, что, будь я другой дочерью, он нашёл бы причину остаться.
А теперь узнала, что он хотел жить. Что его лишили этой возможности.
Я закрыла лицо руками и заплакала так сильно, что не могла выпрямиться.
В какой-то момент взгляд упал на фотографию, прикреплённую к холодильнику. Ансел всё ещё улыбался на ней, обнимая меня.
Меня охватило отвращение.
Я подошла, сняла фотографию с магнита и хотела разорвать её, но пальцы почему-то не слушались. На мгновение вспомнился его голос у маяка.
Я люблю тебя.
Я стиснула зубы.
– Замолчи…
Я разорвала фотографию пополам и бросила на пол, но даже после этого продолжала видеть его лицо.
Злость снова захлестнула меня. Я ненавидела его прошлое, ненавидела Лилиан и всех, кто был причастен к смерти папы. Ненавидела себя за то, что позволила Анселу стать такой большой частью моей жизни.
Я не хотела больше ничего о нём знать, не хотела слышать его имя.
И всё же где-то под этой яростью оставалась боль от разрыва, которую я пока не могла ни понять, ни принять. Я только чувствовала, что лишилась чего-то огромного, и от этого становилось ещё хуже.
Я ударила кулаком по столу.
– ЗА ЧТО?!
Ответа не было.
Я схватила последнюю целую чашку и замахнулась, собираясь швырнуть её вслед за остальной посудой.
Но рука остановилась.
Это была папина чашка.
Старая, с маленькой трещиной возле ручки. Я хранила её столько лет, хотя почти никогда не пользовалась.
Я медленно опустила руку и провела большим пальцем по знакомому сколу.
Вспомнила, как папа пил из неё чай, сидя за кухонным столом. Однажды он позволил мне попробовать, но чай оказался слишком горячим. Тогда папа долго дул на него, а я нетерпеливо тянулась к чашке и требовала дать мне ещё глоточек.
Я помнила даже то, как он смеялся.
– Папа…
Я прижала чашку к груди.
– Папочка…
Ноги подкосились, и я опустилась на колени среди осколков.
Всё, что ещё минуту назад казалось невыносимой яростью, вдруг обернулось беспомощным горем. Я обнимала старую чашку, как будто это была последняя частичка отца, которую мне удалось сохранить.
– Мне так жаль…
Слёзы капали на керамику.
– Я не знала… Я ничего не знала…
Я согнулась, прижимая чашку к животу.
– Я так на тебя злилась…
В памяти всплывали вечера, когда я ждала его у окна. Ночи, когда плакала в подушку, потому что он не возвращался. Тот день, когда я впервые вслух сказала, что ненавижу его за то, что он оставил меня одну.
Потом я часами просила у него прощения, глядя на фотографию. И вот теперь снова просила.
– Прости меня, папа… Пожалуйста…
Я хотела обнять его. Хотя бы на минуту снова стать маленькой, забраться к нему на колени, уткнуться лицом в его рубашку и рассказать, как мне страшно. Хотела почувствовать его ладонь на своих волосах и услышать, что всё будет хорошо.
Но никто не отвечал.
Я сидела на полу разрушенной кухни, прижимая к себе старую чашку, и постепенно переставала различать собственные рыдания. Дыхание сбивалось, сердце колотилось так сильно, что отдавалось болью в груди. Перед глазами расплывались тёмные пятна.




























