Текст книги "Меченосец. Рассвет войны (СИ)"

Автор книги: Afael

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Тоннель плавно расширялся и вывел нас не в зал, а на своеобразный каменный балкон, нависающий над огромной, подсвеченной тусклым голубоватым светом пещерой. Увиденное заставило нас замереть в изумлении. Внизу, насколько хватало глаз, раскинулся настоящий древний городок. Небольшие, приземистые дома из темного, почти черного камня, тесно лепились друг к другу, образуя узкие улочки и маленькие площади. Их крыши, поросшие мхом и какими-то светящимися лишайниками, придавали всему месту фантастический, неземной вид. Некоторые здания были полуразрушены, их стены обвалились, обнажая внутренние помещения, но многие сохранились на удивление хорошо. В центре городка виднелась широкая площадь с высохшим каменным фонтаном, а за ней возвышалось самое крупное сооружение – возможно, храм или дворец – с массивными колоннами и обрушенным куполом. Нигде не было видно ни единого огня, но весь городок был залит ровным, призрачным светом, исходящим, казалось, от самого камня, из которого он был построен, и от странных грибов, росших на стенах домов и по краям улиц.

– Невероятно… – выдохнул Нейтан, с изумлением оглядываясь по сторонам. Его голос эхом отразился от стен пещеры. – Что это за место? Похоже на… город гномов из легенд, но архитектура совсем другая.

– Кажется, мы нашли нечто гораздо более важное, чем просто выход, – проговорил я, чувствуя, как по коже пробегают мурашки от силы, исходящей от этого места. Городок был мертв, но его камни, казалось, все еще хранили эхо давно ушедшей жизни.

Глава 20

Шарик, спрыгнув с моего плеча, уже суетился у края каменного балкона, свешиваясь вниз и бормоча что-то себе под нос.

– Древняя работа, очень древняя, – пискнул он, его светящиеся глаза-бусинки изучали город. – Мой создатель любил такие места. Говорил, что здесь магия течет по-особому. Кажется, я даже припоминаю эту пещеру… Давным-давно это было, еще до Первой Магической… Мы с ним тут артефакт один искали.

Путь вниз оказался не таким уж и сложным, как я предполагал. За обвалом, который изначально скрывал этот балкон от основного хода катакомб, обнаружились грубо высеченные в скале ступени. Они были стерты временем и покрыты скользким мхом, но все еще крепки. Мы спускались медленно, Нейтан шел первым, освещая путь остатками факела, я замыкал, готовый к любым неожиданностям. Элия, Дария и Каэран, шли между нами. Шарик скакал по ступеням впереди, что-то оживленно бормоча про «старых знакомых» и «интересные энергетические узлы».

Чем ниже мы опускались, тем сильнее ощущалось давящее чувство древности и запустения. Воздух стал суше, исчезла тошнотворная вонь катакомб, сменившись едва уловимым ароматом пыли и ветхости, а еще чего-то незнакомого и волнующего, похожего на запах сухих трав. Наконец, ступени вывели нас на широкую, вымощенную гладкими плитами черного, как ночь, камня улицу.

Перед нами раскинулся город. Здания из блоков черного базальта, идеально подогнанного друг к другу, вздымались на два-три этажа, их гладкие стены были лишены окон в привычном понимании. Вместо них виднелись узкие, вертикальные щели, похожие на бойницы. Вместо дверей просто проемы. Архитектура была чуждой, не похожей ни на имперский стиль, ни на изящные эльфийские строения. В ней чувствовалась какая-то первобытная мощь и строгая гармония. Город был погружен в мертвую тишину, нарушаемую лишь нашими собственными шагами, эхом отдававшимися от каменных стен, да тихим гулом, источник которого был неясен – он словно исходил от самих камней, от воздуха, от самой сути этого места. Слабое голубоватое свечение, исходившее от мха и лишайников, покрывавших крыши и некоторые стены, создавало призрачную, нереальную атмосферу.

– Бесы… – выдохнул Нейтан, сжимая рукоять меча. – Что это за место?

– Великий Шарик бывал здесь! – гордо заявил голем, подпрыгивая. – Давным-давно, когда деревья были выше, а маги – умнее! Мой создатель говорил, что это один из Первых Городов. Тех, что строили еще до того, как ваши предки научились палками ковыряться в земле!

Я проигнорировал его обычную наглость, внимательно осматриваясь. Город казался не просто покинутым, а законсервированным. Никаких следов разрушений от войны или природной катастрофы. Лишь пыль веков и эта давящая тишина. Мы осторожно двинулись по главной улице, если ее можно было так назвать. Она была широкой, идеально ровной, и вела куда-то вглубь города, к видневшемуся впереди более высокому сооружению.

– И никаких следов, да? – спросил я у Нейтана, который внимательно осматривал брусчатку.

– Никаких, – покачал он головой. – Ни человеческих, ни звериных. Словно здесь веками никто не бывал. Только пыль.

Мы решили заглянуть в одно из зданий, чей входной проем зиял особенно гостеприимно. Внутри оказалось просторное помещение, лишенное мебели, но стены были сплошь покрыты сложной резьбой и барельефами. Фигуры людей или существ, похожих на людей, застыли в сценах охоты, ритуалов, каких-то непонятных мне манипуляций со светящимися сферами.

– Это не люди, – прошептала Элия, проводя пальцем по одному из барельефов. – Смотрите, у них по шесть пальцев на руках и глаза… слишком большие.

Действительно, существа на барельефах лишь отдаленно напоминали людей. Их тела были тоньше, конечности длиннее, а лица с огромными, миндалевидными глазами выражали спокойствие и мудрость.

В другом помещении мы наткнулись на подобие мастерской. Здесь стояли странные механизмы из неизвестного металла, покрытые сложными символами. Некоторые из них, казалось, были почти в рабочем состоянии, другие – разобраны или сломаны. Вдоль стен тянулись полки, заставленные глиняными сосудами и шкатулками из темного дерева. В одной из таких шкатулок я нашел несколько тонких металлических пластин, исписанных мелкими, витиеватыми знаками.

– Сюда бы Мирина и Зарию все это изучить, – вспомнил я магов, которые теперь занимались развитием своего искусства в королевстве эльфов.

– Древнейший язык… – пробормотала Дария, её глаза расширились за стеклами очков. – Я… я никогда не видела ничего подобного. Это… это может перевернуть все наши представления о магии!

Чувство тревоги не покидало меня. Отсутствие каких-либо останков – ни тел, ни скелетов – делало запустение города еще более зловещим. Словно все его жители просто… исчезли в один миг. Куда? Почему? По мере того, как мы углублялись в город, это чувство лишь усиливалось. Иногда мне казалось, что за нами наблюдают невидимые глаза, что тени в углах зданий сгущаются и шевелятся. Воздух становился плотнее, а тишина – оглушительнее. Шарик тоже притих, его обычная болтливость сменилась настороженным сопением.

– Что-то здесь не так, дуболом, – наконец пискнул он, когда мы вышли на широкую центральную площадь. – Энергетика… очень странная. Сильная и голодная.

Площадь была вымощена такими же черными плитами, как и улицы. В ее центре, вместо привычного фонтана, росло огромное, раскидистое растение. Его ствол, толстый и узловатый, напоминал древний дуб, но листья были широкими, мясистыми, и испускали такое же тусклое голубовато-зеленое свечение, как и лишайники на стенах. Это оно и было источником света в этой гигантской пещере. Вокруг растения, образуя почти идеальный круг, стояли восемь высоких стелл из темного камня, покрытых сложной резьбой. В центре каждой стелы виднелся большой, идеально отполированный кристалл, который, казалось, впитывал свет от растения и тускло переливался внутренним огнем. Это явно был какой-то сложный энергетический узел.

– Вершитель судеб, – благоговейно прошептал Шарик, подойдя ближе к растению. – Я помню его! Мой создатель говорил, что это одно из древнейших и могущественнейших созданий мира, способное влиять на нити вероятностей! Оно… оно может показать путь или дать ответ! Но оно же спит уже тысячи лет!

Не успел он договорить, как земля под нашими ногами дрогнула, а кристаллы на стелах вспыхнули ярким, слепящим светом. Из центра площади, от самого «Вершителя судеб», поднялся столб энергии, ударивший в высокий свод пещеры. Камни посыпались сверху. Мы отскочили назад, прикрывая головы руками.

Когда свечение спало, перед нами, прямо у подножия светящегося растения, стояла фигура. Высокая, метра под три, она была полностью выкована из блестящего, серебристого металла, похожего на ртуть. У нее не было лица, лишь гладкая, отполированная поверхность, отражавшая тусклый свет пещеры. В одной руке она держала длинный, тонкий клинок, в другой – небольшой круглый щит.

– Пришедшие издалека, нарушившие покой Древнего Города, – его голос был лишен эмоций, механический, но при этом гулкий, заполняющий всю площадь. – Цель вашего визита?

Мы переглянулись. Нейтан сжал рукоять меча, Элия приготовилась к бою.

– Мы ищем укрытие, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. – И выход из этих катакомб. Мы не желаем зла городу.

– Зло и добро – лишь слова смертных, – ответил Страж. – Город спит. Его покой не должен быть нарушен. Однако, Вершитель Судеб пробудился вашим присутствием. Он требует Ответ.

– Какой ответ? – нахмурился я.

– Ответ на вопрос, что лежит в сердце каждого из вас, – Страж медленно поднял свой клинок, указывая на Вершитель Судеб. – Древо покажет вам истину, но лишь пройдя испытание, вы получите право уйти. Отказаться нельзя. Таков закон Города.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот «закон» мне совершенно не нравился.

– А если мы не хотим никакого «ответа»? – спросил я, делая шаг вперед. Мои руки легли на рукояти топоров.

– Отказ невозможен, – повторил Страж, его металлический голос не дрогнул. – Вершитель Судеб уже избрал вас. Каждый должен коснуться Древа. Каждый получит свое испытание. И каждый… – он сделал паузу, и мне показалось, что в его безликом отражении мелькнула тень чего-то похожего на сочувствие, – … узнает свою судьбу.

В этот момент кристаллы на стеллах вспыхнули еще ярче, и я почувствовал, как неведомая сила тянет меня к светящемуся растению. Сопротивляться было невозможно. Я видел, как Нейтан, Элия, Дария и даже Каэран, державшаяся чуть поодаль, тоже медленно, словно во сне, движулись к «Вершителю Судеб». Шарик, единственный, на кого, похоже, эта сила не действовала, с писком вскарабкался мне на плечо.

Дуболом, это очень древняя и сильная магия! Осторожнее!

Я протянул руку и коснулся гладкой, теплой коры Древа. В тот же миг мир вокруг меня взорвался ослепительным светом, а затем поглотила тьма. Я летел сквозь пустоту, один, без спутников, навстречу неизвестному испытанию, которое приготовил для меня этот древний, забытый город.

Эридан

Сознание вернулось рывком. Я стоял на коленях посреди арены, до боли знакомой – той самой, где я впервые по-настояшему вкусил кровь и ярость. Вокруг ревели трибуны, но вместо эльфийских лиц я видел искаженные злобой лица воинов в грубых доспехах, похожих на тех, что служили моему бывшему «хозяину» Аргосу. В центре арены, опираясь на огромный, покрытый рунами топор, стоял он сам – Аргос. Мощный, высокий, с горящими глазами.

– Ты разочаровал меня, апостол, – пророкотал он, его голос, казалось, сотрясал сами камни арены. – Ты усомнился во мне. Ты позволил другому богу изменить мою печать! Ты предал меня!

– Я никому не присягал на верность до гроба, – огрызнулся я, поднимаясь. Мои топоры сами легли в руки, теплое дерево приятно успокоило разгоряченную кожу. – Ты использовал меня и моих братьев.

– Я дал вам силу! Славу! Цель! – взревел Аргос, его фигура, казалось, заполнила собой все пространство. – А ты выбрал путь сомнений и слабости! Докажи, что ты все еще достоин носить мой знак! Сразись со мной!

Он ринулся вперед, его топор со свистом рассек воздух. Я едва успел увернуться, чувствуя, как ветер от удара обжег щеку. Это был не тот Аргос, с которым я спорил в его храме. Этот был воплощением чистой, первобытной ярости и мощи. Каждый его удар заставлял меня отступать, блокировать из последних сил. Арена вокруг нас превратилась в размытое пятно, рев толпы слился в единый, оглушающий гул. Я дрался на пределе, используя все свои навыки, всю свою ярость, но он был сильнее, быстрее. Его удары были сокрушительны.

Внезапно, когда я уже почти выдохся, чувствуя, как слабеют руки, а в глазах темнеет, я увидел не Аргоса, а свое отражение в его кроваво-красных глазах. Искаженное, полное ненависти, почти звериное. Это был я – гладиатор, раб, убийца. Тот, кем я был, и тот, кем я боялся стать снова.

«Ты сам выбрал этот путь,» – прошептал внутренний голос. – «Ты сам впустил ярость в свое сердце.»

Я замер на мгновение, и топор Аргоса обрушился на мое плечо. Боль была адской, но она отрезвила.

– Нет, – прохрипел я, отталкивая его. – Я больше не раб. Ни твой, ни своей ярости.

Я вложил в следующий удар не только силу мышц, но и всю свою волю, все свое отчаянное желание стать свободным. Мой топор встретился с его оружием, и от удара посыпались искры, но в этот раз Аргос пошатнулся. Я увидел в его глазах удивление.

Я атаковал снова и снова, уже не защищаясь, а наступая. Каждый удар был отказом от прошлого, шагом к себе настоящему. Фигура Аргоса начала тускнеть, терять свою мощь, пока не превратилась в тень, а затем и вовсе не растворилась в воздухе. Арена исчезла. Я стоял в тишине, тяжело дыша. Испытание? Или просто встреча с собственными демонами?

Дария

Дария оказалась в своем тронном зале в Соэре. Но зал был пуст и холоден. Вместо придворных и стражи – лишь тени, скользящие по стенам. Тяжелый бархат занавесей был покрыт пылью, а на троне, ее троне, сидела фигура в темном плаще, скрывавшая лицо.

– Ты пришла, дитя мое, – голос фигуры был тихим, но властным, он проникал под кожу, вызывая дрожь. – Пришла увидеть цену своей власти.

– Кто ты? – спросила Дария, ее голос не дрогнул, хотя сердце сжималось от дурного предчувствия.

– Я – то, что остается, когда уходит блеск короны, – фигура медленно подняла голову, и Дария увидела иссохшее, морщинистое лицо древней старухи, ее глаза горели мудростью веков и неизбывной печалью. – Я – Судьба твоего народа. Ты хотела власти, ты получила ее, но готова ли ты заплатить цену?

Перед Дарией возникли видения: Соэра в огне, крики людей, разрушенные города. Война с Вольными Землями, предательство кланов, магическая угроза… Все беды, обрушившиеся на ее королевство, прошли перед ее глазами, и за каждой из них стоял ее выбор, ее решение.

– Это все из-за меня? – прошептала она, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

– Власть – это не только привилегии, дитя, – сказала Судьба. – Это бремя. Каждое твое решение имеет последствия. Ты хотела спасти свой народ, но иногда спасение требует жертв, которые ты не готова принести.

Видения сменились. Теперь она видела Эридана, его лицо, искаженное яростью, его топоры, покрытые кровью. Он сражался за нее, за ее королевство, но в его глазах она видела ту же тьму, что и у врагов. А затем она увидела себя, стоящую перед выбором: спасти тысячи, пожертвовав одним, или попытаться спасти всех, рискуя потерять все.

– Что я должна делать? – спросила Дария, ее голос был полон отчаяния.

– Выбор всегда за тобой, королева, – ответила Судьба. – Но помни, что истинная сила правителя не в короне, а в сердце, способном на сострадание и мужество. Даже если это мужество требует отпустить то, что дорого.

Фигура Судьбы начала медленно таять, растворяясь в тенях тронного зала. Дария осталась одна, посреди холодных стен, с тяжестью выбора на плечах. Она знала, что должна сделать.

Элия

Элия стояла посреди разрушенного храма Иналии. Статуи святых были опрокинуты, алтарь разбит, а священные реликвии осквернены. Воздух был пропитан запахом гари и отчаяния. Перед ней, на обломках алтаря, сидел демон – огромное, рогатое существо с горящими красными глазами и когтями, способными разорвать сталь.

– Ты пришла, святоша, – прорычал демон, его голос был подобен скрежету металла. – Пришла оплакать свою мертвую богиню?

– Иналия не мертва! – выкрикнула Элия, ее рука легла на эфес меча. – Ее сила живет в сердцах верующих!

– Верующих? – демон расхохотался, его смех был полон презрения. – Глупцов, цепляющихся за пустые обещания! Ваша богиня слаба! Она позволила этому случиться! Где была ее хваленая защита, когда мои слуги оскверняли это место?

Элия почувствовала, как гнев закипает в ее душе. Она бросилась на демона, ее меч, освященный Иналией, вспыхнул золотым светом, но демон был силен. Его когти отбивали ее удары, а темная магия, исходящая от него, гасила свет ее веры.

– Ты слаба, как и твоя богиня! – рычал он, тесня ее. – Ваше время прошло! Наступает эпоха тьмы!

Элия падала, поднималась, снова атаковала. Ее тело покрывали раны, силы покидали ее, но она не сдавалась. Она сражалась не только за себя, но и за всех, кто верил в Иналию, за свет, который пытался погасить этот демон.

«Иналия, дай мне сил!» – мысленно взмолилась она, и в этот момент почувствовала, как ее тело наполняет теплая, живительная энергия. Ее раны затянулись, меч в ее руке вспыхнул еще ярче.

Она снова бросилась на демона, и на этот раз ее удары достигали цели. Демон взвыл от боли, его темная магия начала слабеть. Элия сражалась с яростью львицы, защищающей своих детенышей и когда ее меч пронзил черное сердце демона, тот издал последний, душераздирающий вопль и рассыпался в прах.

Элия стояла посреди разрушенного храма, тяжело дыша. Она победила. Но победа эта досталась дорогой ценой. Храм был разрушен, но вера… вера была жива. И она знала, что пока жива вера, жив и свет.

Нейтан

Нейтан оказался на рыцарском турнире. Яркое солнце, рев толпы, блеск доспехов. Он сидел на боевом коне, в полном вооружении, его копье было направлено на противника – огромного рыцаря в черных доспехах, чье лицо скрывал глухой шлем. Это был поединок чести, но Нейтан чувствовал, что на кону нечто большее, чем просто слава победителя.

– Защищай свою честь, рыцарь! – провозгласил герольд, и противник ринулся на Нейтана, его копье неслось вперед, как смертоносная стрела.

Нейтан принял вызов. Кони столкнулись, копья с треском разлетелись в щепки. Они схватились за мечи. Бой был равным, каждый удар отбивался, каждый выпад парировался. Нейтан сражался, вкладывая в бой все свое умение, всю свою отвагу.

Но черный рыцарь был неутомим. Его удары становились все сильнее, все яростнее. Нейтан начал уставать, его щит был изрублен, доспехи помяты. Он понимал, что проигрывает.

«Неужели это конец?» – мелькнула отчаянная мысль. – «Неужели я опозорю имя дер Клаузевицев?»

В этот момент он вспомнил слова Эридана, его усмешку, его несгибаемую волю. Вспомнил Синару, ее веру в него. И что-то изменилось. Он перестал думать о победе или поражении. Он просто сражался – за свою честь, за тех, кто ему дорог, за те идеалы, в которые верил.

Он отбросил щит, перехватил меч двумя руками и ринулся на черного рыцаря, вкладывая в удар всю свою душу. Их клинки встретились с оглушительным звоном. Черный рыцарь пошатнулся, отступил на шаг. Нейтан атаковал снова, его меч описывал смертоносные дуги. И вот, один из его ударов достиг цели – меч пробил доспехи противника, и тот рухнул на землю.

Нейтан стоял над поверженным врагом, тяжело дыша. Он победил. Но победа эта была не только его. Это была победа его духа, его веры, его чести. Он поднял голову и увидел, как с трибун ему аплодируют. Но это были не просто зрители. Это были его предки, его отец, его друзья. Они улыбались ему, и в их глазах он видел гордость.

Каэран

Вспышка света – и Каэран очутилась в знакомых до боли покоях своего особняка в Соэре. Все было как прежде: роскошные гобелены, дорогая мебель, запах редких цветов. Но атмосфера была гнетущей. Перед ней, у камина, стояла ее мать, Анориэль. Но это была не та мать, которую она знала – властная, холодная, расчетливая. Эта Анориэль выглядела сломленной, ее глаза были полны слез, а плечи опущены.

– Мама? Что случилось? – спросила Каэран, чувствуя, как тревога сжимает сердце.

– Все кончено, дитя мое, – прошептала Анориэль, ее голос дрожал. – Наш клан… он на грани гибели. Интриги, предательство… Я сделала слишком много ошибок. Я поставила не на тех.

Она повернулась к Каэран, и в ее глазах дочь увидела отчаяние.

– Я хотела для тебя лучшего, Каэран. Власти, влияния… Но я забыла о главном – о чести, о верности. Я предала тех, кто был нам предан. Я… я предала тебя.

Каэран замерла. Слова матери обрушились на нее, как ледяной водопад. Вся ее жизнь, все ее стремления, основанные на материнских наставлениях, вдруг показались фальшивыми, пустыми. Она вспомнила Эридана – его прямоту, его силу, его странную, почти звериную честь. Вспомнила, как она пыталась использовать его, как видела в нем лишь орудие для достижения своих целей. И ей стало стыдно.

– Ты можешь все исправить, мама, – сказала Каэран, подойдя ближе. – Еще не поздно.

Анориэль покачала головой. – Нет, дитя. Для меня поздно. Но не для тебя. Ты должна выбрать свой путь. Не тот, что я готовила для тебя, а свой собственный. Путь, где честь и верность значат больше, чем власть и золото.

Она протянула Каэран старинный амулет – герб их клана.

– Возьми. Это все, что у меня осталось. Пусть он напоминает тебе о том, кто ты есть на самом деле, а не о том, кем я хотела тебя видеть. Прости меня, если сможешь.

С этими словами фигура Анориэль начала медленно таять, как утренний туман. Каэран протянула руку, пытаясь удержать ее, но пальцы прошли сквозь пустоту. Она осталась одна, сжимая в руке холодный амулет, и слезы текли по ее щекам. Она плакала не о матери-интриганке, а о той матери, которую она почти не знала, о той, что в последний момент нашла в себе силы признать свои ошибки. И Каэран поняла, какой путь она выберет.

Возвращение

Свет померк, и я снова ощутил твердую почву под ногами. Я стоял на центральной площади древнего города, рядом с «Вершителем Судеб». Мои спутники тоже были здесь, их лица выражали смесь изумления и усталости. Нейтан выглядел более уверенным, Элия – спокойной и просветленной, в глазах Дарии читалась новая решимость, а Каэран… она выглядела повзрослевшей, ее обычная надменность уступила место задумчивой печали. Мы переглянулись, не говоря ни слова. Каждый из нас прошел свое испытание, каждый получил свой «Ответ». Что это было? Сон? Видение?

Страж из серебристого металла все так же неподвижно стоял у подножия Древа.

– «Вы получили свои Ответы, – его механический голос, казалось, стал чуть мягче. – Путь из Города теперь открыт. Следуйте за светом Древа, он укажет вам дорогу. Но помните: знание – это сила, но и ответственность. Используйте ее мудро.»

С этими словами Страж медленно поднял руку и указал на один из темных проемов в стене площади, который я раньше не замечал. Из проема полился мягкий, манящий свет.

– Похоже, наше пребывание здесь подходит к концу, – сказал я, глядя на своих спутников. Усталость давала о себе знать, но внутри теплилось новое чувство – решимость, смешанная с непонятной пока тревогой. Испытания изменили нас, и я чувствовал, что мы вышли из них другими.

Шарик, спрыгнув с моего плеча, деловито отряхнулся.

– Ну что, дуболомы, нагулялись? – пискнул он. – Пора выбираться из этой пыльной норы! У Великого Шарика есть еще дела на поверхности! Да и вы, кажется, немного поумнели. Совсем чуть-чуть.

Мы переглянулись еще раз, и на наших лицах появились первые неуверенные улыбки. Испытания закончились, но наше настоящее приключение, похоже, только начиналось. Мы шагнули в светящийся проем, навстречу неизвестности, которая ждала нас за пределами этого древнего, забытого города.