Текст книги "Меченосец. Рассвет войны (СИ)"

Автор книги: Afael

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Разговор перешёл к другим делам, и я, отхлебнув вина, задал вопрос, который мучил меня уже давно.

– Дария, что с парнями, переселяющими беженцев из Нирмунда? – спросил я, глядя ей в глаза. – Есть вести?

Она кивнула, её лицо стало серьёзнее.

– Пришли письма, – сказала она. – Каэран договорилась с легатом в приграничье. Они вместе держат фронт против степняков, которые перекрыли пути и не выпускают людей.

Я стиснул кулаки. Степные ублюдки. Те самые, что сожгли мою деревню, увели меня в рабство, отняли семью. Услышав о них, я почувствовал, как кровь закипает. Значит, мои парни там в беде.

– Где они сейчас? – спросил я, прикидывая как бы мне им помочь.

Я кивнул, уже прикидывая план. До поездки в Империю оставалось полторы недели – достаточно, чтобы рвануть в приграничье и разобраться со степняками… Это было рискованно, но я не мог оставить своих людей. Решение пришло само собой.

– Я еду туда, – сказал я, глядя на всех. – Надо разобраться с этим, пока мы не уехали в Империю.

Нейтан поперхнулся элем.

– Ты серьёзно? – выдохнул он. – Только приехал, и опять в бой? Может, хоть день отдохнёшь?

– Отдыхать буду в могиле, – буркнул я, но улыбнулся, чтобы смягчить тон. Элия покачала головой, но в её глазах мелькнуло одобрение. Дария лишь прищурилась, будто оценивая меня.

– Будь осторожен, Эридан, – сказала она. – Югу нужен живой лидер, а не герой-мученик.

– Я вернусь, – ответил я. – И мы тряхнем империю. Сейчас со степняками разобраться не выйдет, но щелкнуть их по носу стоит. Они зарвались.

Шарик, проснувшись, ткнул меня лапкой.

– А я с тобой, дуболом! – заявил он. – Степняков поджарим, как рыбу!

Зал разразился смехом, даже Эриния, обычно холодная, как лёд, слегка улыбнулась. На этом пиршество закончилось, и гости начали расходиться. Я уже собирался выйти, когда Дария коснулась моего локтя.

– Эридан, останься, – сказала она тихо, но так, что я понял: разговор будет серьёзным.

Мы остались в зале вдвоём, если не считать Шарика, который притворился спящим, но явно подслушивал. Дария подошла к окну, глядя на тёмный город, где фонари мерцали, как звёзды. Её платье шуршало, а в тишине.

– Ты изменился, – сказала она, не оборачиваясь. – Когда мы впервые встретились, ты был еще злым мальчишкой. А теперь…, – она обернулась и окинула меня новым взглядом. Очень интересным и обещающим взглядом.

Глава 11

Комната опустела, и только мы с Дарией остались у окна, где ночной ветер шевелил тяжёлые шторы. Свечи догорали, отбрасывая тени на мраморный пол, а за окном столица затихала. Шарик, притворившийся спящим, валялся на стуле, но я знал, что этот мелкий прохвост подслушивает. Дария смотрела на меня, её глаза блестели в полумраке, и я чувствовал, что разговор вот-вот повернёт в опасное русло. Она всегда умела задавать вопросы.

– И что же изменилось? – спросил я с лёгкой подначкой, скрестив руки. – Я немного вырос?

Дария звонко рассмеялась, её смех был, как звон колокольчиков.

– А нет, показалось. Всё такой же злой, – сказала она, её губы растянулись в улыбке. – Да, вырос. А ещё раскрылся с неожиданной стороны…

Я прищурился, чувствуя, как она затягивает меня в свою игру. Дария была мастером словесных дуэлей, и я знал, что каждый её намёк – это шаг в танце, где один неверный шаг, и ты проиграл.

– Да? Это с какой? – спросил я, даже удивившись. Она подошла ближе, почти вплотную, и я поймал её взгляд – зелёный, как морская глубина, с искрами, которые могли означать что угодно: от шутки до вызова. Я невольно напрягся, хотя виду не подал.

– Ты заботишься о людях и эльфах, хотя раньше только убивал, – сказала она, её голос стал мягче. – Это очень интересно наблюдать. Ты жениться не надумал?

Я замер от удивления. Всяких вопросов ожидал, но явно не таких. Жениться? Вот так, ни с того ни с сего? Ох уж эти женские вопросики, лёгкие, пока безобидные, но с подвохом. Я отвык от таких разговоров – последние годы моя жизнь была полна стали, крови и солёного ветра, а не любовных интриг. Дария смотрела на меня, чуть наклонив голову, и я понял, что она ждёт реакции, как кошка у мышиной норы.

– Жениться? – переспросил я, широко улыбаясь. – Я тогда не смогу бродить по всему свету. Зачем мне это?

Мой ответ был подачей в её игре, и я видел, как она удивилась. Дария явно не ожидала, что я так легко отмахнусь. Её брови приподнялись, но она быстро оправилась, и улыбка вернулась, хоть и с лёгкой тенью растерянности.

– Ну как, ты сможешь продолжить род, опять же семья… – начала она, но я перебил, не давая ей развернуться.

– Ты не ответила на мой вопрос насчёт блужданий по всему свету, – напомнил я, скрестив руки. Пусть попробует выкрутиться.

Дария прищурилась, её глаза сверкнули, как у игрока, который принял вызов. Она шагнула ещё ближе, и я почувствовал аромат её духов – что-то цветочное, с ноткой ванили. Это было почти несправедливо, но я держал лицо, не позволяя ей взять верх.

– Мы подберём тебе такую, которая будет тебя ждать, несмотря на то, что ты мотаешься по странам, – сказала она, её голос был лёгким, но с намёком на серьёзность. – А может, даже будет мотаться с тобой. Такая подойдёт?

Я внутренне застонал. Разговор начал утомлять, и я понял, что пора его заканчивать, пока она не затянула меня в дебри сватовства. Дария была королевой не только по титулу – её слова были как сети, и я не собирался в них попадать. Я поднялся со стула, глядя ей в глаза с улыбкой.

– Меньше чем на королеву я не согласен, – сказал я, добавив в голос чуть насмешки. – Доброй ночи, Дария.

Я развернулся и вышел за дверь, оставив её стоять у окна. Мои слова повисли в воздухе, как брошенный вызов, и я знал, что она будет думать над ними. Естественно, Дария не клюнет на такую приманку – она слишком умна, чтобы бросить трон ради бродяги вроде меня. Но это был лучший способ заткнуть её с этим сватовством. Женить меня на эльфийке? Совсем с ума посходили. Я и так еле справляюсь с югом, флотом и степняками, а тут ещё семья. Нет уж, спасибо.

Коридор дворца был тёмным, только факелы мигали на стенах, отбрасывая тени. Шарик, догнавший меня, подпрыгнул и ткнул лапкой в бок.

– Ну ты даёшь, дуболом! – хихикнул он. – Королеву, значит? А я думал, ты просто сбежишь!

– Заткнись, мелкий, – буркнул я, но не смог сдержать улыбки. Я ушел, но сделал это красиво. Теперь Дария подумает дважды, прежде чем снова лезть с такими разговорами.

Ночь окутала столицу, и я вышел на балкон, чтобы вдохнуть морской воздух. Где-то там, в Ории, Каэран и его парни бились со степняками, а в Империи нас ждали интриги, от которых волосы вставали дыбом.

На следующий день я собрался в дорогу, чувствуя, как кровь бурлит от предвкушения. Приграничье ждало, и с ним – степняки, которых я поклялся стереть с лица земли. Со мной ехали Нейтан, Святая Элия и, разумеется, Шарик, который болтался на моём плече, бормоча про «эпичные битвы». Синары, к моей радости, не было – её присутствие сделало бы всё неловким, особенно для Нейтана. Лошади фыркали, а утренний туман стелился по дороге, как призрак. Я посмотрел на Нейтана, который задумчиво теребил рукоять меча, и решил его поддеть.

– Ну как тебе тёща? – спросил я, ухмыляясь.

Нейтан моргнул, потом улыбнулся, его лицо смягчилось.

– Знаешь, хорошо, – честно ответил он. – Меня так только покойная матушка любила. Такое ощущение, что она меня больше любит, чем Синару.

– И правильно делает, – фыркнула Элия, покачивающаяся в седле. Её золотистые волосы были собраны в тугой пучок, но глаза сверкали боевым огнём. – Эту свиристелку надо держать на коротком поводке. Слышишь, Нейтан? Спуску ей не давай! Как женщина тебе говорю!

Нейтан рассмеялся, подняв руки, будто сдаваясь.

– Учту, учту! – сказал Нейтан, смеясь после спора с Элией о его тёще. Затем он повернулся ко мне, его взгляд стал серьёзнее. – Что там с богами, Эридан? Ты обещал рассказать.

Я вздохнул, откинувшись на сиденье. Шарик, услышав слово «боги», встрепенулся, его глаза засветились, будто я собирался раскрыть тайну клада. Я знал, что этот рассказ их ошарашит, но скрывать не было смысла.

– Не боги это, – начал я, и голос мой стал ниже, как перед бурей. – На юге я узнал правду. Иналия и Аргос – не боги, а маги. Очень древние, очень могущественные, но маги. Я говорил с настоящим богом – или тем, кто назвался так. Он был… – Я замялся, вспоминая ту встречу в дымящихся джунглях, где воздух дрожал от силы. – Он был как буря в человеческом обличье. Рассказал мне о печати Аргоса, о том, как они с Иналией принесли магию в наш мир. И о другом боге, которого я уничтожил.

Я замолчал, глядя на их лица. Элия застыла, её глаза расширились, а кулаки сжались так, что побелели костяшки. Нейтан хмурился, теребя бороду, будто пытался уложить услышанное в голове. Шарик, сидевший на моём колене, подпрыгнул и ткнул меня лапкой.

– А я говорил, что там жарко было! – заявил он, его шляпа съехала набок. – Помнишь, как мы того бога шарахнули? Бум – и нету!

– Брехло, – я хмыкнул, но продолжил, рассказывая о юге – о южной артели, о нашей войне, об Ордене, услыгами которого пользовались губернаторы. Я говорил о том, как печать Аргоса связывала нас и как он черпал из нее силу. Чем дольше я говорил, тем напряжённее становилась тишина. Элия, наконец, не выдержала.

– Пусть Иналия и не богиня, но она всегда нам помогала, – припечатала она, её голос дрожал от упрямства. – Так что я меньше её любить не стану.

– Так, а кто против? – пожал я плечами, глядя ей в глаза. – Люби. Просто нужно разобраться, что происходит. Иналия и Аргос больше не выходят на связь. Это странно, и мне не нравится.

Нейтан кивнул, его взгляд стал твёрже.

– Значит, в Империи мы найдём ответы, – сказал он. – Но сначала приграничье. Мне уже не терпится познакомиться с твоими товарищами, Эридан. Хоть и повод не радостный. Все же вы воевали против моего отца.

За разговорами дорога пролетела незаметно, и вскоре мы въехали в приграничье – суровую землю, где зелёные холмы сменялись выжженными степями, а воздух пах пылью. В первом же городишке – кучке домов, окружённых частоколом, – нам сказали, что Каэран и парни ушли в центральные деревни. Их видели здесь давно, и слухи гласили, что степняки давят всё сильнее. Мы двинулись дальше, но не успели проехать и дня, как на нас напали.

Степняки выскочили из-за холма – человек десять, в кожаных доспехах, с кривыми саблями и дикими воплями. Их кони ржали, поднимая облака пыли, а глаза горели жаждой крови. Я выхватил топоры, спрыгнув с кареты, и рванул навстречу, забыв о магии в пылу ярости. Первый всадник замахнулся саблей, но я рубанул по ногам его коня, и зверь рухнул, придавив хозяина. Второй ткнул копьём, но я отбил древко и вонзил топор ему в грудь. Кровь брызнула на пыльную землю, и я уже не думал – только рубил, как машина. Нейтан орудовал мечом, его клинок сверкал, отсекая руки и головы. Элия прикрывала дер Клаузевица. Через минуту всё было кончено – тела лежали в пыли, а лошади разбежались, ржа в панике.

Я оставил одного в живых, прижав его к земле коленом. Его лицо было покрыто грязью, глаза метались от страха. Я хотел вытрясти из него, где их лагерь, но он лопотал на степном наречии, а я не знал ни слова. Ненависть захлестнула меня, воспоминания о сожжённой деревне вспыхнули в голове, и я рубанул топором, оборвав его жизнь. Элия посмотрела на меня, её губы сжались, но она промолчала. Она знала, почему я не щажу степняков.

Мы двинулись дальше, и вскоре наткнулись на остатки каравана. Зрелище было жутким: повозки разбиты, ткани и мешки разодраны, а кругом – разлагающиеся тела. Мужчины, женщины, даже дети лежали в лужах крови, их лица застыли в ужасе. Я стиснул зубы, чувствуя, как ненависть жжёт грудь, как огонь. Осмотрев тела, я заметил нескольких воинов покрупнее. Обнажив их предплечья, я нашёл татуировки Аргса. Ещё один повод истребить этих собак. Нейтан, стоя рядом, сплюнул в пыль.

– Скоты, – буркнул он, его голос дрожал от злости. – Надо их прикончить.

– И прикончим, – ответил я, сжимая топор так, что пальцы побелели. – Всех.

За пару дней до центральных деревень на нас напали снова – пятнадцать степняков, более организованных, с луками и копьями. Но я не дал им шанса. Едва они выскочили из засады, я поднял руку, и огненный вал хлынул вперёд, сжигая их в первые мгновения боя. Крики утонули в рёве пламени, и вскоре от нападавших остались только обугленные кости. Элия покачала головой, но промолчала, а Нейтан лишь буркнул: «Напомни, чтобы я тебя не злил». Шарик, подпрыгивая, хихикал и тушил свою подпаленную от жара шляпу.

Наконец, мы встретили первую заставу легиона – десяток солдат в потёртых доспехах, во главе с командиром.

– Кто такие⁈ – рявкнул командир, разглядывая нас с подозрением. – Для чужаков дорога закрыта.

Я шагнул вперёд, чувствуя, как мое терпение тает.

– Ты бы лучше так степняков гонял, солдат, – рыкнул я, глядя ему в глаза. – Мы едем к легату. Гилмор, Тордон, Гард – эти имена тебе о чём-нибудь говорят?

Командир нахмурился, его рука легла на меч.

– Нет, но легата я знаю, – сострил он, но в его голосе стало меньше уверенности. – Вы кто такие? Представьтесь.

Я вытащил грамоту от Дарии, которую вытребовал перед отъездом. Печать эльфийского королевства блеснула, и я назвался послом южных островов и эльфов. Лицо солдата вытянулось, он пробормотал что-то про «высоких гостей» и отступил, пропуская нас. Элия хмыкнула, Нейтан закатил глаза, а Шарик гордо выпятил пузо, будто он сам предъявил документ.

Нас пропустили, но проверки на каждом шагу задолбали. Каждый разъезд требовал грамоту, и я, потеряв терпение, забрал один отряд для сопровождения, рявкнув, что они теперь под моим командованием. Солдаты переглянулись, но спорить не стали – моя репутация, похоже, уже гремела.

Мы добрались до деревни, где располагалась «ставка» – укрепленный форт с баррикадами и палатками. Легионеры сновали, таща ящики и оружие, а воздух пах дымом и сталью. Нас провели в дом, и солдат бросился докладывать.

– Господин Авитус, прибыли посланники эльфийского королевства! – выкрикнул он, вбегая в комнату.

Мужчина за столом поднял взгляд. Авитус Корнелий, легат, выглядел, как человек, не спавший неделю, но его глаза горели решимостью. На столе громоздились карты, свитки и пустые кружки.

– Приветствую, – буркнул он хрипло. – Мое имя Авитус Корнелий.

Я шагнул вперёд, но не успел открыть рот, как из угла раздался рёв.

– Эридан! – Гилмор, здоровяк с бородой, бросился ко мне, сгребая в объятия. – Наконец-то! А у нас тут проблемы!

Я хлопнул его по спине, чувствуя, как напряжение отпускает. Каэран, Тордон и Гард стояли рядом, их лица были потрёпанными, но живыми. Я повернулся к легату, протягивая руку.

– Да я уже понял, – сказал я, глядя на усталое лицо Авитуса. – Я Эридан. Командир вот этих ребят. У меня были дела в Вольных землях, потом на юге, так что припозднился.

Авитус пожал мою руку, его хватка была крепкой, несмотря на усталость.

– Как видишь, Эридан, у нас война, в которой мы проигрываем, – сказал он, его голос был твёрдым, но с ноткой отчаяния. – Летучие отряды степняков не дают перевозить людей. Они сковали движение между деревнями. Приходится выделять большие отряды для сопровождения, а людей не хватает. Я, честно, не рад, что разворошил это осиное гнездо. Вас всего четверо, так чем вы поможете?

Я кивнул, выслушав его. Ситуация была паршивой, но я знал, как переломить игру. Степняки полагались на скорость и страх, но я собирался ударить их их же оружием.

– Позволь представить, – сказал я, махнув рукой. – Нейтан, моя правая рука и мастер дипломатии, когда не машет мечом. Элия – святая, выбранная богиней. И Шарик… скажем, наш секретный козырь.

Шарик выпятил пузо и помахал лапкой легату, будто был на параде. Авитус моргнул, а Гилмор хохотнул, хлопнув по столу.

– Это что, твой талисман? – спросил он, кивая на Шарика.

– Скорее ходячая пушка, – ответил я, и повернулся к Авитусу. – Пока мы ехали, на нас напали дважды. Я знаю, что сделаем. Мы отрежем им руки.

Легат нахмурился, его брови сдвинулись.

– Хочешь уничтожать летучие отряды? – спросил он с сомнением. – Мы пытались. Они быстрые, ускользают, а мы теряем людей.

Я улыбнулся, чувствуя, как магия шевелится в груди. Я поднял руку, и в ладони вспыхнул огненный шар – яркий, размером с яблоко, его жар заставил воздух задрожать. Все замерли, даже Гилмор выдохнул удивлённо. Авитус откинулся на стуле, его глаза расширились.

– Да, мы будем уничтожать их, – сказал я, гася шар. – Сделаем поддельные караваны, набитые солдатами. Вы пробовали это, но теперь у вас будет дальнобойная артиллерия – я и Шарик.

Шарик вылез из котомки, спрыгнул на стол и помахал легату, его шляпа съехала набок, но вид был гордый.

– Это я! – заявил он, ткнув себя лапкой в грудь. – Поджарим их, как рыбу на гриле!

Глава 12

Шатёр хана возвышался посреди степного лагеря, как крепость из шёлка и кожи. Его стены, расшитые золотыми нитями, колыхались под ветром, а внутри горели бронзовые жаровни, отбрасывая отблески на ковры, устилавшие пол. В центре, на троне из резного дерева, инкрустированного костью, восседал сам хан – высокий, жилистый, с лицом посеченнным степным ветром. Его глаза, узкие и холодные, как у волка, следили за воином, стоявшим перед ним. Чёрная борода хана была заплетена в косы, украшенные серебряными кольцами, а на поясе висел кривой ятаган, чья рукоять сверкала рубинами. Он не просто правил степями – он был их воплощением: жестоким, неумолимым, жадным до власти и крови.

Лагерь вокруг шатра гудел, как растревоженный улей. Снаружи слышались ржание коней, лязг кузниц, где ковали сабли, и хриплые крики сотников, гонявших молодых воинов. В воздухе пахло дымом, лошадиным потом и жареным мясом. Степи, раскинувшиеся до горизонта, были усеяны шатрами и юртами, а над ними реяли знамёна с изображением змеи, обвивающей меч – символ объединённых племен. Его конница, тысячи всадников, рыскала по приграничью, сея страх и смерть. И всё шло так, как он задумал.

– Говори, – приказал хан, его голос был низким и хриплым. Он откинулся на троне, поглаживая кольцо на пальце, где блестел чёрный камень, вырезанный в форме черепа.

Воин, стоявший перед ним, был молод, но уже покрыт шрамами. Его доспехи из кожи и железа были запылены, а за спиной висел лук, с которым он, судя по виду, не расставался даже во сне. Он склонил голову, но в его глазах мелькнула гордость.

– Всё идёт превосходно, великий хан, – начал он, его голос дрожал от почтения. – Наши летучие отряды парализовали приграничье. Легион заперт в деревнях, их пехота не может двинуться к Империи. Мы уничтожаем их караваны, оставляя только тех купцов, с которыми у нас договор. Никто не смеет выйти на дороги без нашей воли.

Хан кивнул, его губы растянулись в тонкой улыбке, но глаза остались холодными. Он знал, что легион слаб, растянут по гарнизонам, измотан постоянными стычками. Его всадники, быстрые, как ветер, наносили удары и исчезали, не давая врагу собраться. Каждый разбитый караван, каждый сожжённый обоз приносил добычу – золото, оружие, рабов. А рабы были особенно ценны.

– Сколько их на этот раз? – спросил хан, наклоняясь вперёд. Его голос стал ниже, почти шипящим, как у змеи перед броском.

– Три сотни, – ответил воин, не поднимая глаз. – Мужчины, женщины, дети. Мы отобрали лучших для продажи. Остальных… – Он замялся, но хан махнул рукой, не желая слышать подробности.

– Хорошо, – сказал он, откидываясь назад. – Готовьте их для эльфов. Они же хотят забрать этих людей? Так пусть заберут, но цену назначим особую – в пять раз выше обычной. Пусть платят за свою наглость. Они посмели вторгнуться на мои земли, поддерживая легион. Теперь заплатят кровью и золотом.

Воин кивнул, его лицо осталось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень тревоги. Эльфы были не теми, с кем стоило ссориться, но никто не смел перечить хану. Аргосай заметил его колебание и прищурился.

– Что? – рявкнул он, и воин вздрогнул. – Боишься длинноухих? Они слабы, их лучники малочисленны. Мы выеудим империю заплатить нам за легион выкуп, а потом раздавим эльфов.

– Конечно, великий хан, – поспешно ответил воин, склонив голову ниже. – Я лишь… слышал слухи. Говорят, в приграничье появился новый враг. Жестокие, кровожадные воины, что сильны как быки и не знают усталости.

Хан нахмурился, его пальцы стиснули подлокотник трона. Он не слышал о таком, но слухи в степях распространялись быстрее ветра. Если кто-то осмелился бросить вызов его всадникам, этот глупец скоро пожалеет.

– Найдите их, – приказал он, его голос был холодным, как зимняя ночь. – Приведите ко мне живыми. Я хочу посмотреть в глаза тому, кто посмел встать на моём пути.

Воин кивнул и отступил, торопясь покинуть шатёр. Хан остался один, его взгляд скользнул по жаровням, где пламя танцевало. Он был доволен. Деньги текли рекой – золото от купцов, добыча с караванов. Его казна росла, а власть крепла. Легион был заперт, эльфы унижены, а Империя, далёкая и надменная, не успеет прийти на помощь. Всё шло превосходно.

Но хан ещё не знал, что в приграничье появился Эридан. Не знал, что человек с двумя топорами и огнём в руках уже начал охоту на его всадников. Не знал, что караваны, которые он считал лёгкой добычей, скоро станут ловушками, а его летучие отряды развеят пеплом по ветру. Хан, уверенный в своей непобедимости, смотрел на степи, раскинувшиеся перед ним, и видел только свою империю. Он не видел тени, что надвигалась с запада, не слышал шагов человека, чья ненависть была очень велика.

Снаружи лагерь жил своей жизнью. Всадники чистили коней, кузнецы ковали наконечники для стрел. Женщины готовили еду, дети бегали между юртами, а старики шептались у костров. В воздухе витало напряжение – едва уловимое, как запах грозы перед бурей. Слухи о скорой войне распространялись как пожар.

Хан поднялся с трона, его плащ из волчьего меха колыхнулся. Он подошёл к выходу из шатра, откинул полог и вдохнул сухой, пыльный воздух. Перед ним раскинулись степи – бескрайние, как море, и такие же безжалостные. Его земля, его царство. Он был их ханом, их богом, их судьбой. И никто – ни легион, ни эльфы, не отнимет у него эту власть.

– Скоро, – пробормотал он, глядя на горизонт, где солнце садилось, окрашивая небо кровью. – Скоро все преклонятся.

* * *

Солнце едва поднялось над горизонтом, окрашивая степи в золотой и кровавый оттенки, когда я стоял у края деревни, проверяя последние приготовления. Повозки, груженные не товаром, а легионерами и моими воинами, скрипели под весом доспехов и оружия. Лошади фыркали, поднимая пыль, а воздух пах сеном и сталью. Это был наш первый ход против степняков – поддельный караван, набитый воинами вместо мешков с зерном. Если всё сработает, мы сильно испортим хану настроение.

– Все погрузили? – спросил я у помощника Авитуса, молодого офицера с острым взглядом и шрамом через бровь.

– Всё верно, господин, – подтвердил он, ухмыльнувшись так, будто уже видел трупы степняков. – Легионеры и ваши парни готовы. Полные телеги, как приказали.

Я кивнул, оглядывая караван. Легионеры, сидевшие в повозках под тентами, пылали ненавистью – их глаза горели, а кулаки сжимались, готовые разорвать любого степняка. Мои люди – Гилмор, Тордон, Гард и остальные – были не лучше. Их лица, покрытые шрамами, выражали желание отомстить.

Перед отъездом, пока лошадей запрягали, я отвёл своих парней в сторону, к амбару. Хотелось прояснить одну вещь, сильно меня интересующую.

– Что с Аргосом? – спросил я, глядя на Гилмора, чья борода топорщилась от ветра. – Он связывался с вами? Вы были в храме?

Гилмор нахмурился, Тордон сплюнул в пыль, а Гард, самый молчаливый, просто покачал головой.

– Ничего, – буркнул Гилмор. – Он давно молчит. Ни видений, ни связи. В храм не попадали – будто его запечатали. Это странно, Эридан. Раньше Аргос был с нами, а теперь его словно и не было никогда.

Остальные кивнули, и я почувствовал, как холодок пробегает по спине. Иналия пропала, Аргос молчит. Это не было очень странно. Я, если честно, надеялся, что он просто со мной не может связаться, а с парнями может, а тут подтвердились мои худшие опасения. Аргос все таки пропал и его надо найти, но сейчас важнее были степняки.

– Ладно, – сказал я, хлопнув Гилмора по плечу. – Разберёмся позже, а пока готовьтесь. Сегодня прольётся кровь.

Мы выехали из деревни, и караван отправился в путь по главной дороге, что вилась между холмами, как змея. Дорога эта вела в империю. То что нужно для первой вылазки.

Повозки скрипели, лошади фыркали, а я сидел на козлах первой телеги, рядом с легионером, чьи глаза сверкали любопытством. Он то и дело косился на меня, но заговорить не решался. Шарик, устроившийся за моей спиной, время от времени запускал ловчую сеть – тонкую магическую паутину, что дрожала, если рядом были враги. Удобная штука.

– Вас Эридан зовут? – спросил легионер, косясь на меня. Его голос был хриплым, но дружелюбным.

– Всё верно, – кивнул я, внимательно вглядываясь в окрестности. Холмы, поросшие сухой травой, казались спокойными, но я знал, что степняки любят прятаться в таких местах.

– Мне рассказывали, что вы с парнями Врандл обороняли, – начал он.

Я подтвердил, он снова спросил, я ответил и тут понеслось. Вопросы из него лились безостановочно. Легионеры в повозке прислушивались и тоже вопросы задавали.

Я хмыкнул, не отрывая глаз от дороги. Легионеры, как и матросы, любили байки, и я решил не разочаровывать. Рассказал о Врандле, о юге, где Хирман пал под моим топором, о флотах, что теперь бороздят море под моим флагом. Чем больше я говорил, тем шире становились глаза легионера. Остальные, сидевшие в повозке, подтянулись ближе, слушая, как я описывал огненные шары и взрывы.

– Так это из-за вас в Вольных землях такая заваруха была⁈ – воскликнул другой легионер, когда я упомянул Орию и бои с Орденом. – Слыхали, там купцы до сих пор зубами скрипят!

– Не без того, – усмехнулся я, и они загоготали, хлопая друг друга по плечам. Но потом настала их очередь рассказывать, и я узнал, что творилось в приграничье. Дела были серьёзные.

– Местные жулики-торгаши давно с ханом степняков снюхались, – начал легионер, сидевший рядом. Его звали Марк, как он представился, и говорил он с такой злостью, что я чувствовал его гнев. – Они свои караваны водят без проблем, а на нас степняки нападают за то что мы людей хотели перевезти к эльфам! Торгаши эти пытались и легата нашего, Авитуса, в свои делишки втянуть, да только мы со степняками дел иметь не станем.

Он хрустнул кулаком, его лицо покраснело от ярости.

– Эти уроды сегодня тебя за стол посадят, а завтра нож в спину или вовсе отравят, – продолжил он. – Знаем мы их. И крови они нам попили. Ваши воины мощные, господин, да только как вы пешими с их конницей разберётесь?

Я посмотрел на него, чувствуя, как уголки губ ползут вверх. Его сомнения были понятны – степняки на конях были быстры и смертоносны, но у нас есть козыри, которых они не ждут.

– Увидите, – ответил я загадочно, хотя план в голове был ещё сырой. Идея с поддельными караванами была только началом. Я думал о том, как заманить их в ловушку, лишить маневренности. Главное – мы должны были сломать их дух и волю к борьбе. Пока это были наброски, но я чувствовал, что мы на верном пути.

Утром на второй день пути, когда небо только начало светлеть, а роса блестела на сухой траве, они напали. Я услышал свист и инстинкт заставил меня вскинуть руку. Десятки стрел посыпались на караван, но мы были готовы. Вместе с Шариком мы растянули магические щиты над четырьмя повозками. Голубоватые купола вспыхнули, стрелы ударили в них, падая на землю. Легионеры в повозках зашевелились, хватая оружие, а я уже искал врага.

– Эридан! Лево, лесок! – заорал Шарик и указал лапкой на рощицу у холма, где мелькали тени.

Я не раздумывал. Поднял руку, и в ладони вспыхнул огненный шар – яркий, размером с тыкву, его жар опалил воздух. Я метнул его в рощу, следом второй, третий. Шары пролетели и взорвались среди деревьев. Оранжевые вспышки осветили лесок, и тут же раздались крики – человеческие, полные боли, и ржание коней, обезумевших от огня. Деревья занялись пламенем, дым повалил клубами, а тени степняков заметались в панике.

– Огонь! – рявкнул Марк, командир легионеров. Защёлкали арбалеты. Болты с шипением ушли в рощу, находя цели. Я видел, как один степняк, объятый пламенем, рухнул с коня, а другой, с болтом в груди, сполз на землю. Из леска вырвалось несколько перепуганных лошадей.

– Ловите коней! – заорал я, спрыгивая с козел. Легионеры бросились вперёд, перехватывая поводья, пока я с Шариком и Гилмором рванули к роще. Огонь уже пожирал сухие ветки, но я не собирался давать врагу уйти. Впереди мелькнул степняк – молодой, с саблей в руке. Он замахнулся, но я отбил клинок топором и вторым ударом раскроил ему грудь. Кровь хлынула на траву, а я двинулся дальше, слыша, как Гилмор сносит голову другому врагу.

Бой был коротким и яростным. За несколько минут мы разгромили отряд – человек пятнадцать, не больше. Никто не ушёл. Тела лежали среди дымящихся деревьев, их сабли валялись в грязи, а лошади, которых мы не поймали, растворились в степи. Я вытер топор о плащ убитого степняка, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в венах.

– Эх, нам бы таких, как вы, побольше! – воскликнул Марк, хлопая меня по плечу. Его глаза сияли. – Это ж надо – три огненных шара, и половины отряда нет!

– Четыре таких, и хан сам к нам прискачет, – хмыкнул Гилмор, убирая меч. Легионеры загоготали. К сожалению один отряд – это капля в море.

Мы двинулись дальше, проехали почти до самой границы, а потом развернулись. Назад поехали другой дорогой, чтобы найти новые отряды. За следующие два дня мы разбили ещё четыре отряда степняков, каждый раз используя ту же тактику.

Легионеры и мои парни работали, как единый кулак, и каждый бой заканчивался одинаково – грудами тел степняков. Мы даже набрали десяток лошадей, которых теперь вели в поводу, но я, честно говоря, не знал, что с ними делать. Конница – не мой профиль. Пусть легат решает эту проблему.

К вечеру четвёртого дня мы вернулись в деревню. Легионеры шутили, пересказывая, как Шарик поджёг степняку шапку, а мои парни обсуждали, как лучше разграбить ханский лагерь, когда мы до него доберёмся. Я же думал о другом – эти стычки были успехом, но не победой. Конечно, еще поездить и напугать этих степных Козлов как следует стоит. Только нужно оставлять хоть кого-нибудь в живых, чтобы своим рассказывали. Это, как раз, и было деталью моего плана.

Совет собрался в ставке Авитуса. Легат, сидевший во главе, выглядел чуть менее измотанным, чем при нашей первой встрече. Он глянул на меня с лёгкой улыбкой, но в его глазах читалась усталость.