Текст книги "Грушенька и сын шейха (СИ)"

Автор книги: Зинаида Хаустова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 30. Аквааэробика

Аграфена

Надеваю пояс, перчатки и прыгаю в воду. До начала занятия по аквааэробике остается еще пять минут.

Плавать в поясе очень неудобно, поэтому балансирую на одном месте и разглядываю своих товарок по группе. В наличии пара женщин солидного возраста с избыточной массой тела, одна женщина солидного возраста в очень хорошей физической форме. Остальные девушки даже в купальниках имеют офисный вид и приятные внешние данные. Брюнетка в фиолетовом бикини смутно мне знакома. Сильно кажется, что может быть сотрудницей нашего колл-центра.

Бросаю рассеянный взгляд на дверь хамама и вижу, как оттуда выходит Глеб.

Вот блин. Усиленно игнорировал меня в офисе, а теперь появляется так не вовремя. Задирать перед ним ноги я точно не готова.

Хорошо, что еще не началось занятие. Быстро плыву к лестнице. Боковым зрением замечаю, что Князев прыгает с бортика в бассейн.

Снимаю оборудование и лезу в джакузи. Подставляю шею под напор воды.

Никогда бы не купила этот абонемент, если бы знала, что здесь занимается Глеб. Хотя кому я вру? Вероятно, наоборот, оторвала бы его с руками, если бы знала про Князева.

Вообще, можно было бы догадаться. Сюда, наверное, ходит половина нашего офиса. Закрываю глаза и наслаждаюсь водным массажем, атакующим напряженные мышцы.

Кто-то погружается в чашу джакузи. Баламутит воду. Летят брызги. Чувствую плечом другое плечо.

Кровь течет быстрее по жилам. Почему-то страшно открыть глаза.

– Прости, что помешал. Больше не буду приходить во время аквааэробики, – шепчет мне на ухо мягкий баритон.

Дыхание мгновенно начинает сбоить. Сердце бьется где-то в голове.

Что может быть ужаснее, чем оказаться рядом с голым Князевым? Кажется, мою просьбу просто его увидеть, на небесах поняли как-то своеобразно.

Плечо адски жжет. Считаю до десяти, делаю глубокий вдох и открываю глаза. Встречаюсь с насмешливыми изумрудами.

– Что сейчас тебя заставило задержать дыхание, Аграфена? Чувства или похоть? – в голосе звучит неприкрытый сарказм.

Мгновенно вспыхиваю. Почему мне кажется, что со мной опять играют?

– Ты похожа на маленькую испуганную мышку, – тут же подтверждает мою мысль Глеб.

– Не хочешь пойти поплавать? – не могу скрыть раздражения в голосе.

Взгляд сам собой застывает на рельефной груди. Хочется протянуть руку и потрогать ее пальцами. Нервно отворачиваю голову и смотрю в бассейн.

Это просто пытка сидеть с ним рядом и не иметь возможности дотронуться.

На самом деле, я могу протянуть руку и прикоснуться к нему. Может быть, Князев даже не будет против. Но в голове опущен какой-то стоп-кран, который не позволяет мне совершить такое простое действие. Это же неприлично.

Но у Глеба нет никакого стоп-крана. Я знаю, что он очень раскован. Я это видела своими глазами. Почему же он сам не проявляет инициативу? Я же этого так хочу. Неужели он не понимает?

Он не может не видеть, как на меня действует его присутствие.

– Не хочу, – язвительно отвечает Князев, – я уже поплавал. Теперь, после тяжелого трудового дня, жажду помассировать плечи и обсудить твою кадровую политику. Я не желаю видеть никаких мальчиков в отделе скриптов. Это женская работа.

– Вы гендерный шовинист, господин Князев! – перехожу на "вы" в попытке выстроить какой-нибудь барьер, чтобы чувствовать себя хоть немного менее уязвимой рядом с ним.

– И совершенно этого не скрываю, – мягко толкает меня плечом в плечо, усиливая тягучее томление в моем теле, – зачем тебе мальчик в подчинении, Груша? Хочешь поиграть во властную госпожу?

– Странный какой-то вопрос, – вспыхиваю я, – мне казалось, мы работаем. А вы все происходящее воспринимаете как брачные игры, господин Князев? И вообще, чтобы помассировать плечи, вам стоит пересесть на полметра вправо.

– Вы правы, госпожа Ракитина, нам стоит держать дистанцию и придерживаться сугубо делового стиля общения.

Глеб передвигается к ближайшим форсункам и отворачивается от меня.

Чувствую болезненный укол. Я вся такая противоречивая. Прекратила пытку прикосновением, теперь буду страдать от его холодности.

Нависает томительная тишина. Сидим молча целую напряженную вечность. Воздух звенит от осязаемого взаимного желания.

Наши тела горят и требуют сократить совершенно лишнее расстояние между нами. Но наши воли требуют сидеть неподвижно, преодолевая законы притяжения.

А может, мне опять все это только кажется. Может, это только мое тело горит.

Мне необходимо немедленно остудиться в холодной воде. Вылезаю из джакузи, чувствуя сверлящий взгляд чуть ниже своей спины.

Прыгаю в бассейн и энергично плыву. На миг становится легче. Чувствую, как напряжение уходит в воду.

Подплываю к лесенке, выбираюсь наверх. Не могу удержаться от взгляда на джакузи. Князев уже воркует с девицей, которая показалась мне знакомой. Она, в отличие от меня, не стесняется. Вцепилась в его плечо двумя руками.

Вот урод. Убить хочется. Очень медленной и мучительной смертью.

Возникает нестерпимое желание побыстрее покинуть это заведение.

Выхожу в раздевалку из душа в полотенце. Кидаю в сушку купальник. Рывком открываю шкафчик. Хочется все громить. Разнести этот мир на кусочки.

Надо позвонить Бобрешову и договориться встретиться в пятницу. Может быть, даже отдамся ему.

Вытаскиваю шпильки из волос и подхожу к зеркалу. Беру в руки фен. Почти рычу на перекрученный шнур. Возникает острое желание разбить прибор о стену. Никогда во мне так не плескалась агрессия, как в эти дни общения с Князевым.

Сдерживаю геростратов порыв, потому что дверь открывается. В раздевалку вплывает та самая фиолетовая, которая миловалась с Князевым в джакузи.

Беру себя в руки. Досушиваю волосы, забираю из сушки купальник. Одеваюсь и боковым зрением слежу за девицей. Симпатичная и с хорошей фигурой. Ловит мой взгляд и улыбается.

– Привет! Ты новый заместитель Анны по скриптам? Меня зовут Оля. Я из колл-центра.

– Груша. Очень приятно, – натягиваю покерфейс и протягиваю руку.

– Необычное имя, – девушка быстро жмет ладонь, продолжая стремительно одеваться. Говорит тоже очень быстро. Всем видом демонстрирует, что очень спешит.

– Мама – поклонница Достоевского, – выдаю вымученную улыбку, – вам тоже на метро?

– Нет, меня подвезут, – быстро выпаливает и с опаской косится на меня.

– Понятно, – зло выталкиваю из себя, начинаю закидывать вещи в сумку, – тогда увидимся в офисе.

Разворачиваюсь и стремительно выхожу из раздевалки. В груди все кипит. Размашистым шагом лечу на выход из этого ада. В холле наскакиваю на Князева. Он хватает меня за плечи, чтобы избежать столкновения. Тормозит тепловоз на полном ходу.

– Мне страшно, Аграфена, – сарказмирует Глеб, – таким взглядом убивать можно.

– Хорошей ночи! – шиплю я, пытаясь скинуть его руки.

Князев всматривается в мое лицо. Изучает несколько мгновений и серьезнеет.

– Хочешь, я не поеду с ней? – смотрит на меня зеленым взглядом.

– Мне плевать. Ни в чем себя не ограничивайте, господин шейх! – вырываюсь из его хватки и вылетаю на улицу.

В метро сдуваюсь и занимаюсь самоуничижением. Вместо злости приходит апатия и опустошение. Если бы я его не оттолкнула, могла сейчас быть на месте Оли. Вика права, у меня православие головного мозга. Я неконкурентоспособна на интересующем меня поле. Надо с этим что-то делать. Зачем Князеву такая зажатая мышь как я, когда вокруг куча раскованных девушек.

Вспоминаю Рудольфа. Мне нужен аутотренинг. Все табу только в моей голове. Все, что мне чувствуется правильным, является правильным. Закрываю глаза и слушаю внутренние ощущения. Чувствую всем своим существом, что секс с Князевым будет для меня правильным. Записываю эту мысль себе на подкорку. Больше я не буду его отталкивать.

Захожу в мини-маркет у метро. Возникает желание напиться и ни о чем больше не думать. Потом усну, утром на работу. Может уволиться прямо завтра? Покупаю бутылку вина и бреду в сторону дома.

Глава 31. Выбор

Глеб Князев

Провожаю затуманенным взглядом объект моего острого вожделения, который вылезает из джакузи.

Грушенька решила меня добить. Я подозревал, что у нее шикарная фигура. Теперь знаю точно. Возникает жгучее желание разжаловать ее в колл-центр и выпустить всех своих зверей на волю.

Закрываю глаза и представляю, как рву руками этот голубой купальник. Позвоночник простреливает очередная волна возбуждения.

Мои неприличные мечты прерывает массовое нашествие девиц на джакузи. Аквааэробика закончилась, акробатки жаждут расслабиться.

Рядом с собой обнаруживаю Олю из колл-центра.

– Привет! – улыбается она, как только мы встречаемся глазами. Моментально подсаживается ближе.

Задумчиво смотрю на Олю. Кажется Аллах решил, что у меня аномально давно не было секса. Рука скользит по ноге девушки и обхватывает внутреннюю сторону бедра.

– Какие планы на вечер? – хрипло интересуюсь…

Через полчаса жду Ольгу в холле фитнеса. Посматриваю на поворот, ведущий к женской раздевалке.

Аграфена вылетает стремительно и несется на меня. Успеваю схватить ее за плечи, чтобы избежать столкновения. Поднимает горящий взгляд, в котором полыхают искры.

– Мне страшно, Аграфена, – не могу удержаться от смешка, – таким взглядом убивать можно.

– Хорошей ночи! – выплевывает Ракитина дрожащими губами.

Смотрю на нее уже серьезно. Возбуждена, неудовлетворена и злится. Очевидно, что причиной этого состояния являюсь я. Все резко становится неважно. В голове стучит колоколом, что моя женщина во мне нуждается. И сейчас я совсем не хочу в себе копаться и выяснять, откуда это ощущение, что она моя.

До мозга доходит ее последняя фраза с пожеланием хорошей ночи. Кажется, Грушенька уже в курсе моих вечерних планов. Понимаю, что если сейчас удалюсь с Олей, в наших отношениях с Ракитиной все сильно осложнится.

– Хочешь, я не поеду с ней? – задаю контрольный вопрос. Наблюдаю, как вспыхивают щеки и отстраненно думаю, что злая Грушенька не менее прекрасна, чем покорная.

– Мне плевать. Ни в чем себя не ограничивайте, господин шейх! – Ракитина вырывается и несется на улицу.

Задумчиво смотрю на выход, в котором исчезла Аграфена, пока не чувствую руку на своем локте.

– Ну что, поехали? – томно интересуется Ольга, заглядывая мне в глаза.

Улыбаюсь одной из самых своих очаровательных улыбок для смягчения своих слов:

– Знаешь, у меня изменились планы. Доберешься на метро?

Паркуюсь у подъезда Макаровой и смотрю на часы. Могла ли успеть Грушенька проскочить раньше меня? Номер квартиры я не знаю. Если она уже дома, буду чувствовать себя абсолютным идиотом. Надо завтра потребовать в кадрах ее адрес и забить себе. Жду полчаса. Если не нарисуется, значит опоздал.

Нервно стучу по рулю пальцами. Моделирую в голове нашу встречу. Перевозбужденная Ракитина вряд ли легко пойдет на контакт. Морально готовлюсь применить грубую силу. Представляю себе вырывающуюся Аграфену в коконе своих рук. Сначала сопротивляющуюся, потом выбивающуюся из сил и сдающуюся на милость победителя.

От возникающих картинок все вибрирует внутри. Надеюсь, что все-таки не опоздал.

Замечаю Грушу, как только она входит во двор. Жду, когда подойдет ближе, и выхожу из машины.

Лицо Ракитиной озаряется радостью, которую она тут же старается спрятать. Обхожу машину и открываю перед ней пассажирскую дверь. Покорно залезает. Выдыхаю. Все оказалось проще, чем мне виделось.

Возвращаюсь за руль, поворачиваюсь к девушке. Сидит с независимым видом, стараясь не улыбаться.

– К тебе или ко мне?

Грушенька вспыхивает и бросает на меня испуганный взгляд. Садится очень прямо и нервно заправляет прядь за ухо.

– У меня соседка дома, – смущенно жмет плечом.

Молча завожу мотор. Лихорадочно соображаю, куда мы сейчас поедем. У нас с Волковым есть хата для встреч возле офиса. Сергей женат, поэтому пользуется ею только днем, я по ночам. Всем удобно. Но Грушеньку я туда везти почему-то не хочу.

Заезжаем на паркинг моего дома. Обхожу автомобиль и открываю пассажирскую дверь. Помогаю Грушеньке выбраться из машины. Тут же дергаю за руку и впечатываю в себя трепещущее тело. Поднимаю лицо девушки. Смотрю на горящие щеки и затуманенные от страсти глаза. Обвожу пальцем пухлые губы.

– Еще не поздно передумать, мышка, – даю нам последний шанс на сохранение статуса-кво.

– Нет, поздно, – шепчет Груша, – совсем уже поздно. Я этого хочу, Глеб.

Запускаю пальцы в волосы, фиксирую затылок и оставляю на губах многообещающий поцелуй.

Глава 32. Девственность

Аграфена

Страшно. Господи, как же мне страшно.

Но этот страх только усиливает возбуждение. Мое тело сплошной напряженный пульсирующий сгусток. Кажется, еще немного и я просто грохнусь в обморок.

Глеб сбрасывает пиджак на кресло, стягивает галстук, тянет меня в объятия и спускает руки на ягодицы. От этого интимного жеста кружится голова, и я обессиленно роняю ее на грудь Князева.

Его запах забивает ноздри, и меня просто штормит.

– Хочешь есть, мышка? – интимно негромко интересуется Глеб.

Не верю, что сейчас он может о таком спрашивать. Просто немыслимо. Как он себе вообще такое представляет? Оторвет меня от себя и посадит за стол? Может быть, он сам голоден?

– Я не хочу, а ты? – льну к нему всем телом.

– Я бы не отказался от десерта.

Не успеваю пикнуть, как взмываю в воздух. Князев на руках заносит меня в спальню и сгружает на кровать. Завороженно смотрю, как мужчина расстегивает рубашку, постепенно открывая свою рельефную грудь.

– Сними платье, мышка, – хрипло требует Глеб.

Князев просит этого, как чего-то само собой разумеющегося. А у меня от этого приказа огонь проносится по венам.

Скрещиваю на подоле дрожащие руки, тяну его вверх, закрывая горящее лицо. За этой временной преградой глубоко вдыхаю и, резко срывая через голову платье, отбрасываю его в сторону.

На Князева не смотрю, отвожу взгляд в сторону. Хочется закрыться руками, но это глупо, я сама приехала сюда заниматься сексом.

– Теперь бюстгалтер, – сипит мужчина.

Господи, когда же закончится эта пытка стыдом. Завожу ладони за спину и открываю застежку. Стягиваю по рукам лямки и бросаю лифчик к платью.

Вздрагиваю, когда чувствую пальцы на своих сосках. Судорожно вздыхаю.

– Ты очень красивая, мышка, – возбужденно сообщает Князев, опрокидывая меня на подушки и накрывая меня собой.

Задыхаюсь от чувства переполненности. Воспаленная кожа горит под губами Глеба. Они везде, и это настоящая пытка. Мое пульсирующее тело томится под этими ласками. Мечусь под Князевым, стискивая его руками.

– Моя самая сладкая девочка, – шепчет Глеб, и я готова застонать.

В следующий миг мои ноги уже на его плечах, а язык гуляет в самом сокровенном месте. Я стискиваю простынь напряженными руками. Пальчики на ногах подгибаются. Выгибаюсь дугой и изнываю.

Когда же это все прекратится?

Мой мир взрывается несколько раз. Внутри все сжимается в сладких спазмах. Приходит успокоение, и я обмякаю. Сознание отключается.

Отдаленно слышу шелест фольги и с трудом открываю глаза. Отстраненно наблюдаю, как Князев раскатывает презерватив по члену. Накрывает меня собой и покрывает поцелуями лицо.

Я же должна его предупредить?

– Глеб, я девственница.

Слышу сдавленный стон и ругательства.

– Жестокая мышка. О таком говорят заранее, – его лоб падает во впадину между моих грудей, запускаю в черные волосы пальцы и судорожно пытаюсь понять, что значат его слова.

Через напряженную вечность Князев облизывает мои соски и скатывается на спину. Растерянно рассматриваю его эрекцию.

– Я не могу этого сделать, Груша. Это слишком серьезно. Я не готов.

Он резко встает и идет в сторону ванной. А я даже не успеваю сказать, что не хочу, чтобы это был кто-нибудь другой.

И никто другой не смог бы меня унизить так оглушительно. Натягиваю одеяло на голову и сворачиваюсь калачиком. Пытаюсь осмыслить тот факт, что Князев отверг меня после того, как подарил первый оргазм в моей жизни.

Слышу, как Глеб выходит из душа и выглядываю из-под одеяла. Князев в банном халате собирает свои вещи с пола.

– Уже поздно, спи здесь, я лягу на диване, – ловит мой взгляд сквозь щель в одеяле, – я не могу этого сделать, Груша. Я не способен к семейной жизни. Совсем.

– Я и не прошу этого. Мне это не нужно, – зло откидываю одеяло и смотрю на него с вызовом.

Взглядом проходится по моему оголенному телу.

– Нет, тебе нужно именно это. Иначе ты не была бы девственницей в двадцать три года. Прости, я больше не могу на тебя смотреть, это слишком тяжело. Спокойной ночи!

Лежу и пялюсь в потолок. Не могу поверить в произошедшее. Я никогда в жизни никого больше не захочу. До конца своих дней останусь синим чулком. Буду издалека смотреть, как Князев кадрит всяких Оль, у которых нет столь ужасного недостатка как девственная плева.

Я представляю свою одинокую старость, и мне становится себя очень жалко. Слезы текут по лицу. Вытираю их тыльной стороной ладони и всхлипываю. Как я могла влюбиться в этого безжалостного монстра!

Нарыдавшись, проваливаюсь в тревожный сон.

Мне сто лет, я живу в старой хрущевке вместе с пятью кошками, так и не познав радости близости с мужчиной. Ко мне приходит Князев и просит открыть ему три карты, чтобы он мог жениться.

Глава 33. Игра началась

Аграфена

Выныриваю из сна внезапно и первые мгновения не понимаю, где я вообще нахожусь. Медленно вспоминаю события вчерашнего вечера, и ощущение несчастья накрывает меня с новой силой.

С ужасом думаю, что сейчас мне нужно будет встретиться с Князевым, что-то говорить и смотреть ему в глаза. Минут десять растягиваю момент подъема. Потом резко решаюсь, встаю, одеваюсь и выхожу из комнаты.

В гостиной никого нет. Заглядываю в другую комнату, которая оказывается кабинетом. С любопытством разглядываю рабочий стол с большим эппловским моноблоком и стеллажи с библиотекой. Глеба в этой комнате тоже нет.

В кухонной зоне на барной стойке обнаруживаю записку от Князева:

«Груша, доброе утро! Я уже в офисе. Кофеварка заправлена, просто нажми на кнопку. В холодильнике овощи, сырники и йогурт. Не забудь закрыть квартиру».

Ключи нахожу рядом.

На стуле моя сумка. Открываю и нахожу бутылку вина, которую вчера купила. Возникает шальная мысль, откупорить ее и выпить. Никуда не идти, уволиться по телефону и больше никого не видеть: ни Глеба, ни Веру, ни Ольгу.

Нахожу разрядившийся телефон, ставлю его на зарядку и сразу жму на кнопку включения.

На экран выплевывается сообщение о шести пропущенных звонках от Макаровой. Минуту медлю, потом все-таки набираю номер.

– Где ты была этой ночью, – Анна бросилась с места в карьер, даже не поздоровавшись, – Князев тебя трахнул?

– Доброе утро, Аня, я тоже рада тебя слышать, – пытаюсь пропитать свои слова сарказмом, – мой ответ – нет. Он брезгует девственницами.

Слышу, как Макарова облегченно выдыхает.

– Надо же, не ожидала от Глеба. Оказывается, местами он порядочный человек, – в ее тоне звучит глубокая задумчивость.

– Ага, порядочный. Когда тебя кинут голой в постели в высокой степени возбуждения, я послушаю, как ты запоешь.

– Груша, я понимаю, что сейчас тебе невесело, но это все к лучшему, поверь мне. Пройдет время, и ты сама это поймешь. Ладно, тогда увидимся на работе. Не грусти.

Как ни странно, после разговора с Аней мне становится легче.

Иду в ванную, которая оказывается достаточно большим помещением. В одном углу большая душевая кабина, в другом располагается просторная гидромассажная ванна. Этот факт резко повышает мне настроение.

Помассировать плечи после тяжелого трудового дня Глеб мог и дома, следовательно, он вчера пришел в джакузи специально, чтобы пообщаться со мной.

Улыбаясь залезаю в душевую кабину и включаю тропический душ. Вчерашний тотальный ужас уже не кажется мне таким беспросветным. Беру шампунь Князева и жадно вдыхаю запах. Сегодня мои волосы будут пахнуть так же, как у Глеба. Почему-то эта мысль кажется очень интимной.

Сушу волосы и смотрю на себя в зеркало. Лицо слегка опухло от вчерашних слез, но в целом неплохо для женщины, которую жестоко отвергли.

На кухне наливаю себе кофе, ставлю сырники в микроволновку.

Завтракаю и разглядываю интерьер. Думаю о том, что у Глеба очень мужская квартира. Дизайн в темных тонах. Никогда бы себе такой ремонт не сделала.

Мою посуду и чувствую, что теперь способна оценить ситуацию холодной головой.

Что мы имеем в итоге? Глеб не готов к семейным отношениям. А разве я к ним готова?

С ужасом понимаю, что да, готова, но только с одним единственным человеком. Гоню эту неуместную мысль.

Сформулируем по-другому. Я не готова к семейным отношениям с любым другим мужчиной кроме Князева.

Следовательно. Если я пересплю с кем-нибудь еще, то браком это не закончится. Потому что с любым другим к браку я не готова.

Итого. Какие у меня есть варианты. Или соблюсти заповеди и остаться синим чулком, или переспать с кем-нибудь другим и расстаться, или переспать с Князевым и расстаться через какое-то время.

Конец везде один – тотальное одиночество. Но только в одном варианте можно урвать немного счастья.

Принципиальное решение принято второй раз за последние сутки. Теперь нужно понять, что я должна делать дальше.

Невольно в памяти всплывают строчки:

«Она приказала слугам искупать ее и умастить тело благовониями. Ее причесали, украсили волосы драгоценными каменьями и фазаньими перьями, увили запястья и лодыжки золотыми цепочками, нарядили в шелка и опустили на лицо тончайшую вуаль. И только тогда оседлали лошадей, и Шахерезада следом за отцом отправилась во дворец».

Князев – восточный мужчина, сильно избалованный женским вниманием. Если он вчера смог оторваться от меня, я сильно не дотягиваю до Шахерезады. Недостаточно сексуальная, недостаточно хороша. Если бы это была игра на выбывание, как в той сказке, этим утром меня бы уже не было.

В сторону негатив. Нужно найти позитив в ситуации. Глеб вчера пришел в джакузи, а потом приехал за мной. Он меня хотел. Его остановило то, что я девственница.

Проблема не в отсутствии симпатии, проблема в его самоконтроле, который мне необходимо выключить.

В памяти сразу всплывает ситуация, в которой Князев терял голову. Это было на Чистых прудах, когда он набросился на меня прямо на улице, а потом извинялся за свои действия. Тогда его самоконтроль отключила ревность. Он увидел, что Степа меня поцеловал. Совершенно невинно, кстати. Но этого хватило.

Переворачиваю записку Князева и пишу ответное послание:

«Спасибо за оргазм и завтрак. Если я на днях с кем-нибудь трахнусь, можно будет потом зайти в гости?»

Шах и мат, Князев. Посмотрим, как ты дальше будешь играть в благородство.

С чувством глубокого удовлетворения покидаю берлогу Глеба и направляюсь в офис.