Текст книги "Грушенька и сын шейха (СИ)"
Автор книги: Зинаида Хаустова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)
Глава 7. Обед
Глеб Князев
Когда за девушками закрывается дверь, откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Надо же, как причудливо тасуется колода судеб. Интересно, стал бы я разыгрывать ту интерлюдию в лесу, если бы знал, что передо мной моя будущая сотрудница.
Вряд ли бы. Но тем и интереснее.
Быстро тру пальцем покалывающие губы. И как ты собираешься, Глеб, разруливать всю заваренную кашу? Лучше бы было, конечно, не брать девушку на работу, тем более, что на менеджера она не похожа. Но что-то подсказывает, что очень бы жалел, если бы не взял.
Теперь же добавил остроты в свою жизнь. Будет мне ходячее искушение. Когда можно смотреть, но трогать нельзя. Я же не собираюсь изменять своим принципам даже ради глубоких голубых глаз.
А принцип простой – личная жизнь не должна сказываться на работе. Колл-центр – мой прайд. Там охотиться можно. Это никак не влияет на показатели компании. Менеджмент – запретная зона. Там текучка моментально сказывается на производительности.
По позвоночнику пробегает приятная дрожь возбуждения. Надо бы переключиться. Не вовремя я раздраконил Веру, даже напряжение не с кем снять. Открываю подборку резюме соискательниц на вакансию операторов. Кадры сбрасывают мне каждое утро. Исключительно брюнеток, все как я люблю.
Листаю фотки девушек, но перед глазами стоит другая. Вообще не в моем вкусе, как мне казалось.
Набираю внутренний номер:
– Привет, Нин. Из подборки операторов Воробьеву можно взять.
– Хорошо, Глеб, я поняла.
– Тебе Аня уже сказала, что я утвердил ее зама?
– Да, я уже в курсе! Смехова согласилась на увольнение по соглашению сторон с выплатой компенсации. Здесь проблем не будет.
– Хорошо. Аграфена к вам уже заходила?
– Да, договор мы ей отдали. Аня повела ее на обед, как я поняла.
– Спасибо, Нин!
Жму на отбой и потягиваюсь. На обед пошли, значит? Не очень долго борюсь с искушением и все-таки направляюсь в столовую. Хочу еще одним глазком взглянуть на краснеющую Аграфену.
Сразу выцепляю наметанным взглядом искомых девушек у столика рядом с окном. Столовая забита под завязку. Какая удача. Не хочу, чтобы Макарова сразу просекла мой интерес к ее подружке. А тут не придерешься – свободных мест нет.
– Ань, можно будет к вам присоединиться?
– Да, конечно, Глеб, без проблем.
Девушки передвигаются ближе к окну, освобождая стулья с края стола.
– Спасибо! Сейчас подойду.
Встаю в конец очереди. Благо, основной поток уже прошел и передо мной пара человек. Не люблю обедать в официальный перерыв. Даже в ресторане на первом этаже нашего бизнес-центра в это время не протолкнуться. Обычно спускаюсь позже, когда все возвращаются на рабочие места.
Постоянно кошусь в сторону окна. Будет обидно, если меня не дождутся. Наконец-то расплачиваюсь и быстрым шагом прохожу к столику.
– Приятного аппетита, девушки! – произношу, усаживаясь рядом с Анной. Отсюда удобнее наблюдать за Аграфеной.
Сразу же бросаю взгляд на объект моего наблюдения. Глаза у девушки испуганные, как и тогда в лесу, когда спалил ее за подглядыванием. Сдерживаю усмешку.
– Мы обсуждаем дурацкий график работы газеты, – вводит меня Аня в курс разговора. – Сегодня, например, у них работает только бухгалтерия и кадры, а у редакции выходной, некому визировать заявление на увольнение. А в воскресенье, когда будет редакция, будет выходной у бухгалтерии и кадров.
– И почему все так сложно? – подключаюсь к обсуждению проблемы.
– Как понимаю, кадры и бухгалтерия завязаны на разные государственные структуры, поэтому и работают с ними в одном режиме, – отвечает Аграфена, изучая содержимое тарелки. – А редакция работает в воскресенье, потому что у нас ежедневка. Понедельничный выпуск пишется в воскресенье.
– Понятно, – комментирую услышанное, – удобно, наверное. Получается, что вы не зависите от московского трафика. В четверг свободно выезжаете на дачу, в субботу свободно возвращаетесь. Не надо в пробках стоять.
– Мне не актуально, – жмет плечом Аграфена, – у меня нет дачи. Да и машины тоже нет.
Подмывает спросить, что она тогда делала у подмосковного озера так далеко от города, но прикусываю язык. Выбираю нейтральную тему.
– Вам нравится ваша текущая работа? – изучающе рассматриваю девушку, которая под моим взглядом снова скукоживается, будто снова оказалась на собеседовании.
– Да, нравится, – кивает своим словам, – все равно, что читаешь газету целый день, только попутно исправляешь ошибки. Но корректор – вымирающая профессия. Нас вытесняет интернет. Любое правило можно найти за десять секунд. Полки с энциклопедиями теперь тоже никому не нужны, любой факт можно в интернете проверить.
Девушка слегка пожимает плечом, как бы извиняясь за то, что является представителем такой ненужной профессии. Не нужно много ума, чтобы понять, что с самооценкой здесь все очень плохо. Всем своим поведением Аграфена влияет на мои инстинкты защитника. Раньше они срабатывали только по отношению к матери и сестре.
Чувствую потребность как-то подбодрить девушку, вопрос вылетает сам собой.
– А все корректоры такие интеллигентные или только вы? – за вопрос тотчас же получаю награду, Аграфена поднимает на меня свои большие ошеломленные глаза.
– Спасибо за комплимент, я не знаю, – снова пожимает плечом, – один из моих любимых фильмов «Зеркало» Тарковского. Там героиня очень интеллигентная литературный редактор.
– Простите, Аграфена, не могу согласиться, – немного морщусь я, – героиня Тереховой просто истеричная женщина. Вероятно, по причине сексуальной неудовлетворенности. Для меня важный компонент интеллигентности – чувство меры и сдержанность. В вас я это вижу, в ней нет.
Моя визави снова краснеет и опускает глаза в тарелку.
– Глеб, ты совсем засмущал Грушеньку, – вклинивается Аня в наш тет-а-тет, – расскажи лучше, что интересного было на совещании.
Грушенька. Смакую на языке эту форму имени. Очень вкусно ложится.
– Нас касается только решение о сворачивании рекламной активности на время Олимпиады в Лондоне и перенос рекламного бюджета ближе к осени.
Отворачиваюсь от Ани и возвращаю взгляд на Грушеньку, которая, очевидно, пялилась на меня все время, пока я говорил с Макаровой. Снова пойманная на горячем, девушка заливается красным и опускает глаза. О, Аллах, и как же мне удержаться от этого искушения?
– Глеб, а про сокращения ничего не говорили? – опять отвлекает мое внимание Анна.
– Нет, Ань, у нас пока этот вопрос ни разу не поднимался.
– Тьфу, тьфу, тьфу, – Макарова стучит по столешнице, – у тебя какие планы, Груш?
– Раз ты меня покормила, пойду гулять. Погода чудесная, не жарко. Может зайду куда-нибудь на авторское кино. Не догадалась афишу изучить заранее, – с сожалением добавляет девушка.
– Вы ходите в кино одна, Аграфена? – не могу скрыть удивления в голосе.
– На авторское, как правило, одна. Неудобно для свиданий предлагать артхаус, не всем нравится.
Морщусь от упоминания факта, что мой личный соблазн ходит с кем-то на свидания. На краю сознания пролетает мысль, что отчиму бы понравилась Грушенька. Он тоже большой любитель артхауса. Весь пубертат заставлял меня смотреть кино не для всех. Вызвав тогда обратный эффект и абсолютное неприятие. С возрастом, правда, негатив рассосался. Теперь могу себя тоже причислить к апологетам этого жанра.
– Жаль, что мы не познакомились месяц назад. Пригласил бы вас на Московский кинофестиваль.
– Глеб, мы с тобой не первый год знакомы. Почему ты меня не пригласил? – возмущается Макарова.
– Прости, Аня, ты никогда не говорила, что любишь авторское кино, – пожимаю я плечами.
– Потому что я его не люблю, – невозмутимо парирует Анна, – но на ММКФ сходила бы.
– Хорошо. Через два года приглашу вас обеих, – покорно соглашаюсь и кладу приборы на стол.
– Договорились, Князев, я злопамятная. Даже не надейся, что забуду, – хищно скалится Аня.
Усмехаюсь и качаю головой. Даже не сомневаюсь в хватке Макаровой, именно поэтому и поставил ее своим замом на телемаркетинг.
Смотрю на Грушеньку. Ей, очевидно, хочется поскорее сбежать. Нехотя встаю из-за стола.
– Спасибо за компанию, девушки. Пора работать.
Собираю пустые тарелки на поднос и несу его на стол для грязной посуды. Затылком чувствую взгляд Грушеньки. Не сдерживаю довольную усмешку.
Глава 8. Восторг
Аграфена
Расстаемся с Аней у лифта. Она возвращается в офис, меня же ждет летняя Москва.
Я практически парю над бульварами. Ощущение счастья и новой жизни. Не анализирую свои чувства, просто вставляю наушники в уши. Хочется чего-то жизнеутверждающего. Выбираю ирландский фолк-рок и включаю The Dubliners.
В груди тепло и зреет что-то большое и важное. В теле ощущается приятная легкость. Я лечу мимо рабочих, укладывающих плитку на тротуарах. На губах застыла легкая улыбка, в сердце поселилось томительное ожидание.
Возле детской площадки ко мне бросается девочка.
– Тетя, а ты не видела здесь кошку. Она была такая белая.
В приступе какого-то восторга подхватываю малышку на руки, целую в щеки и смеюсь.
– Ты сама, как маленький котенок, зачем тебе кошка?
Ко мне подскакивает испуганная мама девочки.
– Извините, – тянет руки и забирает у меня свое сокровище, – она очень непосредственная, пристает ко всем подряд, – бормочет женщина, унося дочь на площадку.
Продолжаю свой путь, удивляясь сама себе, и смеюсь. Ну вот, Князев и тут ошибся. Где моя заявленная сдержанность? Напугала бедную мамочку.
Прокручиваю в голове тот момент. На самом деле, совершенно не факт, что он сделал мне комплимент. Интеллигентность – это что-то из прошлого века. Разве сейчас это считается достоинством?
Отнюдь. Ценятся напористость и хватка. Аня – вот героиня нашего времени. Или сам Князев. А интеллигентность – это такой эвфемизм, под которым маскируют покладистость и неумение быть жесткой. Такая антитеза к качествам эффективного менеджера.
Может когда-то это и считалось ценным качеством, но сейчас абсолютно нет. Новое время требует новых героев. А я лишь динозавр уходящей эпохи. Именно это хотел сказать Глеб, а не сделал комплимент, как мне показалось сначала.
Ну вот, разобралась. Все встало на свои места. Конечно же, это не могло быть проявлением симпатии.
Не хочу об этом думать. Хочу просто радоваться солнечным лучам. Ласковый ветерок пробегается по сочной листве. Лето – это прекрасно. У меня новая работа. А еще я влюбляюсь в одного человека. И мне не нужна взаимность. Это будет только мое чувство. Оно будет согревать мое сердце, даже когда лето пройдет.
Незаметно дохожу до «Ролана». Внезапно хочется не артхауса, а кино про любовь. Пробегаюсь глазами по афише. Взгляд цепляется за название «Три метра над уровнем неба: Я тебя хочу». Это же очень похоже на любовь?
В общем, ткнула пальцем в небо. Фильм оказался второй частью, первую я не видела. Любовь оказалась любовным треугольником, что совершенно не вписалось в настроение. Лучше бы выбрала «Римские каникулы» Вуди Аллена. Он наверняка снял что-нибудь про легкость бытия.
Напрасно клюнула на название. Повелась на кликбейт в кинематографе. Усмехаюсь сама над собой.
Несмотря на иронию, как-то тревожно. Когда в сердце селится томление, везде видятся знаки. Кино про любовный треугольник тянет на плохое предзнаменование.
Впрочем, ничего не имеет значения. Я просто хочу быть рядом с ним. Готова, как маленькая русалочка, за эту возможность отдать все. Если придет ведьма и потребует мой голос, отдам его не задумываясь. Если же он женится и будет счастлив… Я же должна буду только порадоваться, если он будет счастлив? Так же работает безусловная любовь?
Кидаю взгляд на витрину. Я иду мимо кондитерской. Это тоже знак. Нужно бы зайти и заесть плохое предзнаменование сладким. У меня новая работа, можно забыть об экономии. От этой мысли настроение снова ползет вверх.
Захожу в кафе и беру себе наполеон. Уровень эндорфинов резко повышается, тревожность отступает. Жизнь это что-то волшебное. Любовь – самое прекрасное, что бывает в жизни. Теперь я это точно знаю.
Ночью мне снится светлый лес. Не тот подмосковный из страшной сказки про бабу Ягу. А сухой светлый саратовский лес. Я иду по протоптанной тропинке и мне ничуть не страшно. Сердце поет от красоты вокруг и свежего воздуха. Оборачиваюсь и вижу, что за мной бежит большой бездомный кот. Но не тот, которого искала девочка. Этот кот не белый, а черный, с горящими изумрудными глазами. Я откуда-то точно знаю, что он не просто гуляет сам по себе, а следует за мной.
Глава 9. Месседжи
Аграфена
Рабочий понедельник начался с заявления на увольнение. Я иду из отдела кадров в кабинет литературных редакторов. Старая ковровая дорожка в коридоре приглушает шум моих шагов. Все-таки у нас очень уютно, хотя и несколько старомодно.
Толкаю дверь в кабинет. У нас старая мебель и компьютеры не такие новые, как в страховой. Но есть куча милых деталей. Мягкое кресло, в котором можно отдохнуть и расслабиться. На стенах репринты советских агитационных плакатов. На подоконнике большой куст алое для быстрой косметологической помощи. На тумбочке чайник и френч-пресс.
И самое главное. Стеллаж под потолок через всю стену, в котором стоит полное собрание Большой советской энциклопедии и куча другой полезной справочной литературы.
Когда возникает перерыв между новостями можно свернуться калачиком в кресле. Пить кофе и читать что-то полезное. С приятной тяжестью бумажного тома на коленях.
Последнее пристанище позднесоветской атмосферы.
Если бы я знала, что так будет всегда, сто раз подумала бы, прежде чем уйти. Даже на большую зарплату. Но есть четкое понимание, что в любой момент этот старый мир может уйти в Лету. Как это случилось на моем предыдущем месте работы.
Я не сомневаюсь, что стерильная чистота и полная прозрачность опен-спейсов неизбежное будущее даже для джинсового журналистского мира.
– Груша, куда ты уходишь? – с порога атакует меня Настя. Видимо, сотрудницы отдела кадров уже разнесли сплетню по редакции. Когда только успели?
– Привет, Насть! Все так нестабильно. Боюсь сглазить, – кидаю сумку на подоконник и уменьшаю интенсивность кондиционера, – много уже новостей?
– Да, сегодня политики много. Лавров заявил, что Асад не уйдет в отставку. У меня сейчас открыто о встрече кораблей Северного и Балтийского флота в Атлантике, – вздыхает Анастасия.
– В Атлантике? Что они там забыли? – удивляюсь я.
– Мне кажется, Сирию прикрывать планируют, – предполагает коллега, – западники готовят наземную операцию, нужно остудить их пыл.
– Весь Ближний Восток уже разбомбили, а все им мало, – бурчу я, наливая свежезаваренный кофе из френч-пресса.
– Вот же как сложилась судьба у человека. Я про Асада. Президентом должен был быть его брат Басиль, который разбился в автомобильной катастрофе. Теперь простой офтальмолог Башар должен нести все это бремя власти в смутное время. Каждый должен быть на своем месте. – Настя слегка морщится и резко меняет тему, – а зарплата большая?
– Больше, чем у нас, – лаконично отвечаю я.
– Какая ты скрытная, Ракитина. Уже и позавидовать нельзя, – вздыхает Настя.
Совершаю отработанные действия. Ставлю кофе на стол. Загружаю компьютер. Щелкаю на значок редакционной программы. Выплевывается длинный список неоткорректированных новостей.
Засовываю наушники в уши и включаю плейлист из классики. Начинаю работать.
Перед перерывом проверяю почту. Пришло оповещение фб, о том, что Глеб Князев хочет добавиться в друзья.
Сердце включается на полную мощность. В ушах бьет барабаном. Этого просто не может быть. Что это значит?
Закрываю глаза и пытаюсь включить логику. По слухам, работодатели любят проверять соцсети сотрудников. Наверное, Князев хочет изучить мой профиль.
Но у меня в фб нет никакой активности. Завела, потому что у всех журналистов есть. Можно сказать, что фб это стандарт в отрасли. Так-то я предпочитаю контактик.
Соцсети на рабочем месте закрыты, поэтому захожу в фб через анонимайзер и принимаю приглашение в друзья. Сразу с пристрастием изучаю профиль, но в нем еще меньше информации, чем у меня. Даже фотки нет. Внезапно приходит сообщение в личке:
Глеб Князев: Аграфена, сидите в соцсетях в рабочее время?
Некоторое время растерянно гипнотизирую экран. Это была ловушка? Нужно было дождаться вечера? Теперь он меня уже на работу не возьмет? Кажется, я поспешила с заявлением на увольнение.
От этой мысли уровень тревожности сразу шкалит. Я уже привыкла к мысли, что смогу каждый день видеть Князева. Отчаяние придает решимости. Лучшая защита – нападение.
Аграфена Ракитина: У меня скоро перерыв. У вас, как понимаю, тоже еще рабочий день не закончился?
Глеб Князев: Неожиданно, Аграфена. Начинаю верить в ваши скилы менеджера.))) Приятного аппетита!
Аграфена Ракитина: Спасибо!
Жду еще десять минут. Новых сообщений нет. Кажется, пронесло.
В сотый раз перечитываю чат. До сих пор не верится, что Князев первым написал мне. И что там было про скилы? Он все-таки понял, что я не гожусь на эту должность? Но если бы передумал меня брать, то написал бы. Правда ведь?
В столовой встречаюсь с заместителем редактора Игорем Замятиным.
– Груша, привет! Не буду спрашивать, куда уходишь, но у меня хорошая новость. У редактора отдела спорта племянница может выйти на твою позицию хоть завтра, так что можешь в пятницу уже забрать документы.
– Спасибо, Игорь, действительно хорошая новость.
– Она в четверг подойдет с утра. Введешь девочку в курс дела?
– Хорошо. Без проблем.
Возвращаюсь с обеда и улыбаюсь. Я скоро снова увижу Князева. Даже не надеялась, что это случится так скоро.
Размышляю, кому я должна написать об укороченной отработке. Очевидно, что Анне. Но черти внутри меня требуют снова связаться с Князевым. Глупо не использовать благопристойную причину для того, чтобы иметь возможность переброситься еще парой слов.
Снова гружу фб.
Аграфена Ракитина: Глеб, мне сообщили, что документы я могу забрать уже в пятницу.
Глеб Князев: Отлично! Ко мне сегодня заходила текущий заместитель по скриптам и просила отпустить без отработки, Аня ей отказала. Завтра обрадуем девушку. Ждем вас в понедельник!
Аграфена Ракитина: Спасибо! До свидания!
Написав последнее сообщение, некоторое время тупо смотрю на него, зависнув на слове «свидание». Потом моя рациональная часть просыпается и подсказывает, что это стандартное прощание в русском языке. Отправляю месседж.
Закрываю фб и пишу мейл Ане с той же информацией.
Ночью мне снится русский флот у берегов Сирии. Я понимаю, что это тоже своеобразный месседж. Но этот месседж мне гораздо понятнее, чем происходящее между мной и Князевым.
Глава 10. Вера
Глеб Князев
Отпиваю кофе и сворачиваю эксель. Концентрация внимания валяется где-то на дне бездонной пропасти. Выгуливал вчера сестру по клубам города, который никогда не спит. Пришлось соответствовать городу, вздремнул только пару часов на рассвете.
Открываю браузер и резко чувствую себя бодрее. Маленькая краснеющая мышка приняла мое приглашение в друзья. Губы расползаются в довольной ухмылке. Кстати, а чем это Грушенька у нас занимается в рабочее время?
Искушение отчитать мой личный соблазн слишком велико, и я лезу в личку. Пишу сообщение и потягиваюсь, не отрывая взгляда от монитора.
Аграфена Ракитина: У меня скоро перерыв. У вас, как понимаю, тоже еще рабочий день не закончился?
Смотрю на ответ и начинаю ржать. Маленькая мышка решила показать белые зубки. Перебираю с десяток фривольных ответов, но решаю сразу сильно не жестить. Рабочий контракт Грушенька пока не подписала, так и спугнуть можно.
Быстро набираю что-то нейтрально-одобрительное, когда дверь моего кабинета открывается, и на пороге возникает Вера. Очень не вовремя надо сказать. Только решишь пофлиртовать с новой сотрудницей, так сразу кто-нибудь да обломает кайф.
Сворачиваю браузер и откидываюсь в кресле. Вопросительно смотрю на свою текущую пассию. Вера кидает на меня злой раздраженный взгляд, но моментально прячет его за напускной патокой. Походкой от бедра пересекает кабинет и красиво приземляется передо мной на стол.
Очень красивая стерва. Не смог пройти мимо, когда узнал, что в нашем фитнесе Вера посещает занятия по танцу живота. Отец как-то говорил, что танцовщицы прекрасные наложницы. Жизнь показала, что папа был прав.
Откидываю руки за голову на спинку кресла и жду, когда Вера дозреет до озвучивания своих претензий. Пассия несколько раз меняет соблазнительную позу. В обычном состоянии я бы с радостью клюнул, но сейчас реагировать лениво. Не дождавшись горячего отклика, Фролова переходит к сути дела.
– Я была в кадрах, Нина мне сказала, что на место Смеховой кого-то взяли? – обиженно выдает девушка.
– Да, Аня предложила своего человека, – подтверждаю я.
– Я думала, это место мое, – раздраженно выговаривает Вера.
– С чего бы? – пожимаю плечом, – я что-то такое обещал?
– Нет. Но мне казалось, это и так понятно, – губы любовницы оскорбленно поджимаются.
– Это не моя компетенция, – пытаюсь я отмахнуться от претензий, – Макарова имеет право сама выбирать себе замов.
– Колл-центр тоже не твоя компетенция, – парирует Вера, – однако ты лично подбираешь кандидаток.
Прикрываю глаза и думаю о том, что надо устроить выволочку Нине, чтобы поменьше трепалась о том, о чем не требуется.
– Я лишь вношу предложение, собеседование проводит Аня. Что ты от меня хочешь, Вера? – устало интересуюсь я.
– Я хочу это место! – Фролова сжигает меня взглядом.
– Это невозможно, – пожимаю я плечом.
– Тогда я тоже уволюсь следом за Смеховой. Посмотрим на компетенции вашей новой сотрудницы в стрессовом режиме, – на лице Веры возникает стервозный оскал, – да, и с этого дня пусть она отсасывает тебе, милый.
– Это вряд ли, – губы непроизвольно растягиваются в улыбке от предложенной перспективы.
– Тогда сам, Глебушка. С этого момента все сам.
Фролова вскакивает со стола и соблазнительной походкой направляется к выходу. Позволяет мне в полной мере осознать, что я теряю. Покручиваясь в кресле, откинувшись на спинку, наблюдаю за ее дефиле. Все-таки очень красивая стерва. И признаемся прямо, на эту позицию подходит лучше, чем Грушенька. Но не доросла еще говорить со мной языком ультиматумов.
Нехотя встаю с кресла и выхожу следом за уже бывшей пассией. Выбираю себе жертву из колл-центра, сидящую максимально близко к Фроловой. Громко предлагаю пройти в мой кабинет. Боковым зрением удовлетворенно наблюдаю, как наливается гневом лицо Веры.
Возвращаюсь в уютное кресло и задумчиво смотрю на девицу передо мной.
– Почему сидим в интернете? – лениво интересуюсь.
Брюнетка начинает что-то блеять, не забывая стрелять глазами из-под приопущенных ресниц.
– Посидите вон там, – указываю на гостевой стул у стены кабинета, – и подумайте над своим поведением.
Моментально забываю про девицу, когда вижу сообщение от Грушеньки. Мой соблазн начнет маячить передо мной на неделю раньше. Что-то надо с этим делать. Задумчиво смотрю на брюнетку из колл-центра. Абсолютно в моем вкусе. Что совершенно логично, все же прошли через мой фейсконтроль. Но с ужасом понимаю, что вообще не торкает. Списываю все на усталость.
