Текст книги "Три королевы (ЛП)"

Автор книги: Женева Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– О, просто порви, – нетерпеливо сказал Себастьян. Он действительно был как маленький ребенок, но, похоже, ему нравилось смотреть, как все остальные открывают подарки, не меньше, чем открывать их самому.

Я показала ему язык и осторожно развернула бумагу. То, что она не подходила по размеру для украшения, не делало ее менее ценной. Зная Джулиана, там наверняка была какая-нибудь древняя ваза эпохи династии Мин или еще что-нибудь столь же нелепое.

Но, сняв бумагу, я обнаружила простой ящик для транспортировки. Я ожидала увидеть коробку. Я посмотрела на Джулиана, который подмигнул мне.

– Позволь мне.

Он согнал Себастьяна с места, где тот сидел у наших ног. Его брат, ворча, подвинулся, чтобы Джулиан мог осторожно поставить ящик на пол.

– Нужно что-нибудь, чтобы открыть… – Я не успела закончить свою фразу, потому что Джулиан голыми пальцами снял крышку. Думаю, вампирам не нужны такие глупые вещи, как инструменты.

Внутри ящика лежала гора пенопластового наполнителя. Мне потребовалось мгновение, чтобы разгрести его, и я замерла, когда увидела спрятанный под ним подарок.

– Это…?

Я не стала ждать, пока он ответит, и начала выкидывать пенопласт из ящика.

– Мой пол! – воскликнула Сабина, но никто не обратил на нее внимания. Все ждали, что же я там найду.

Я почувствовала, как сердце заколотилось в горле, когда уставилась на древний деревянный ящик.

– Сколько ему лет? – мой голос дрогнул.

– Футляру? – спросил Джулиан. – Или тому, что внутри?

О боже…

Мои пальцы дрожали, когда я вынимала его из ящика, рассыпая еще больше упаковочного пенопласта на идеальный пол. Себастьян, потерявший интерес к происходящему, начал швырять пенопласт в Лисандра. Я едва обратила на это внимание, когда увидела имя, выбитое на дереве.

– Этого не может быть, – сказала я, задержав дыхание.

Джулиан опустился на колени рядом со мной, и его дерзкая улыбка превратилась в мальчишескую улыбку.

– Открой его.

Мне потребовалось мгновение, чтобы разобраться со старинной застежкой. Я не дышала, поднимая крышку. На секунду я подумала, что у меня галлюцинации. Внутри лежала самая красивая виолончель, которую я когда-либо видела. Никогда в жизни я не предполагала, что окажусь настолько близко к такому инструменту, не говоря уже о том, чтобы мне его подарили.

– Возьми ее, – попросил Джулиан.

– Взять? Ты с ума сошел? Это же Страдивари. – Я отшатнулась, боясь даже дышать на нее неправильно.

– Это твоя Страдивари, – поправил он меня.

– Кажется, я сейчас потеряю сознание, – пробормотала я.

Но прежде чем это произошло, к нам подбежала Сабина.

– Правда? Ты подарил ей Страдивари? Десять лет назад она стоила больше десяти миллионов.

Так, я точно собиралась упасть в обморок.

Кто-то присвистнул – возможно, Лисандр, – и Джулиан покачал головой.

– На ней нужно играть.

– О, так вот почему ты купили ее двести лет назад и никогда не прикасался к ней? – сухо спросила она.

– Я редко играю, – ответил он, повергнув меня во второй шок за день.

– Ты… что…? – прошипела я. Я чуть не ударила его, но не решилась рисковать виолончелью.

– Он никогда не говорил тебе, что тоже играет? – спросила Камилла, повторяя сухой неодобрительный взгляд матери.

– Играл, – поправил он ее. – Прошли десятилетия… Даже больше. Столетия.

Я не могла переварить все это. Слишком много эмоций бурлило во мне. Я была взволнована, нервничала, немного злилась и была подавлена.

– Я не могу ее принять, – сказала я наконец.

К моему удивлению, он пожал плечами.

– Ладно.

– Что? – возмутилась Жаклин с другого конца комнаты.

– Она не обязана принимать ее. Она уже принадлежит ей. Она моя пара.

Черт возьми, какими еще безумными, бесценными предметами я теперь владею благодаря этому факту?

Он наклонился ближе, приблизив губы к моему уху.

– Она всегда предназначалась тебе. Я просто бережно хранил ее.

Любовь переполняла мою грудь, его и моя смешивались воедино, пока мне не показалось, что я вот-вот взорвусь. Я почувствовала, как меня пронзила волна темной магии – молчаливое напоминание о том, что он не просто так говорит это. Когда он сказал, что то, что принадлежало ему, теперь стало моим, он имел в виду именно это. Других вариантов не было. Мы были двумя половинками одной души.

Я закрыла глаза, позволяя себе ощутить умиротворение, которое пришло с осознанием этого. Тепло разлилось по мне, как яркий свет, а когда я открыла их снова, в глазах Джулиана горел тот же огонь.

– Ты сыграешь для нас? – вмешался Бенедикт.

– Наверное, сначала мне нужно ее настроить, – сказала я со смехом. Хотя виолончель была в отличном состоянии, но если ее привезли бог знает откуда, то, скорее всего, ей требовалось немного внимания.

– Тогда позже, – нетерпеливо сказала Сабина, отчего мое терпение лопнуло.

– Да, позже. – Я ухмыльнулась ей. – А пока мы можем решить это дело с дуэлью.

В комнате воцарилась тишина. Даже Сабина застыла в абсолютной неподвижности, похожая на устрашающую статую богини мщения.

– Прости? – шевелились только ее губы.

– Дуэль, – повторила я, расплываясь в улыбке. – Я знаю, тебе не терпелось поскорее покончить с этим.

– Я думаю, ты не понимаешь, – прорычала она, приблизившись настолько, что Джулиан издал низкий рык.

– Ты сказала, что я могу выбрать все, что смогу удержать в своих – как ты их назвала? – хрупких пальцах? – Я повторила слова, которые она произнесла утром после того, как мы пережили Второй Обряд.

– Я имела в виду оружие. – Теперь я видела ее клыки. Джулиан начал подниматься на ноги.

– Ты ведь этого не говорила, правда? – Я встретила ее шокированный взгляд, не моргая. – Я имею в виду, что перо могущественнее меча, так что, полагаю, смычок смертоноснее ножа.

– Отлично. Я брала уроки. Я уверена, что…

– О, перестань, дорогая, – вмешался Доминик, придвигаясь к ней. – Она тебя обыграла.

– Ты же не думаешь, что я не смогу сыграть на виолончели?

– Так же блестяще, как она? – спросил Джулиан, и я поборола желание уклониться от комплимента. – Думаю, через пару десятилетий вы двое сможете вернуться к этой дуэли.

– Или, – мягко сказал Доминик, – в следующий раз ты будешь точнее в выражениях.

Его глаза улыбались мне с другого конца комнаты. Было ясно, что он одобряет мою тактику, хотя и не собирается тыкать в это носом свою жену.

Сабина сделала еще один угрожающий шаг в мою сторону, заставив Джулиана окончательно встать, но ближе не подошла.

– В следующий раз я буду точнее.

– В следующий раз? – повторила я. – Я не идиотка. Следующего раза не будет. И чтобы было понятно, я не собираюсь оспаривать у тебя роль матриарха семьи – все это твое.

Вокруг нас раздался приглушенный смех, но Джулиан и Сабина продолжали стоять лицом к лицу. Наконец Доминик взял ее за плечи и направил обратно к елке.

– Давай уже откроем эти подарки.

Остаток дня прошел не так напряженно. К тому времени, когда Лисандр раздал всем рождественские хлопушки, половина семьи была уже пьяна. Я была слишком занята, с тоской глядя на ящик, чтобы взорвать свою.

– Тебе нужно побыть с ней наедине? – спросил Джулиан, надевая мне на голову бумажную корону.

Я подняла голову и с удивлением обнаружила, что все остальные тоже надели короны.

– Прости, – пробормотала я. – Я все еще не могу поверить, что мне позволено прикасаться к Страдивари.

– Прикасаться? Я думал, ты собираешься отправиться с ним на дуэль, – прошептал он мне на ухо, целуя его. По мне пробежала волна удовольствия. – Хорошо сыграно, между прочим. Но в следующий раз…

– Ммм, – промурлыкала я, отдаваясь поцелуям, которые он украдкой оставлял на моей шее, пока все остальные веселились.

– …расскажи мне о своем плане, чтобы я не сошел с ума. Мне уже неделю снятся кошмары о тебе и мечах.

– Прости! – На самом деле я наслаждалась раздражением Сабины по поводу всего этого. Вместо того чтобы с нетерпением ждать, когда она убьет меня, я заставила ее задуматься, почему я была так глупо самоуверенна.

– Это был мастерский ход, – согласилась Жаклин, втискиваясь на несуществующее место на диване. Я придвинулась ближе к Джулиану, чтобы освободить ей место. Она вздохнула, оглядывая комнату. – Ты пережила свое первое вампирское Рождество.

– Да, – кивнула я. Снаружи сгущались сумерки, окрашивая водную гладь в пастельные тона. Было уже поздно. Мой желудок заурчал, словно в подтверждение моих мыслей. Я взглянула на Джулиана. – Так что, будет ужин или вы все откроете немного первой отрицательной на праздники?

– Будет, конечно, – пообещал он, – но давай найдем тебе что-нибудь поесть. – Он встал и помог мне подняться на ноги.

– Я придержу ваше место, – крикнула Жаклин нам вслед, закидывая ноги на подушки, как будто этот диван принадлежал ей.

– Присмотри за моей виолончелью, – отозвалась я, и она показала мне поднятый вверх большой палец.

Кухня была долгожданной передышкой от шума гостиной, даже если она была больше, чем моя квартира в Сан-Франциско.

– Посмотрим, что у нас есть. – Джулиан подошел к двухкамерному холодильнику и открыл его.

– Это первая отрицательная? – спросила я, заметив пакеты с кровью, заполняющие дверцу.

– Мы больше любим вторую положительную. – Он усмехнулся через плечо и продолжил поиски. – Здесь есть фуа-гра, какой-то джем и много всего, что, я полагаю, предназначено для ужина.

– Давай джем, – сказала я, копаясь в буфете. Я нашла буханку хлеба и банку арахисового масла.

– Очень изысканно. – Джулиан протянул мне джем.

– Ну, я теперь владелец Страдивари. Положение обязывает. – Я намазала один ломтик хлеба толстым слоем арахисового масла. Джулиан ухмыльнулся, глядя на меня, и я закатила глаза. – Я голодна, ясно?

– Дело не в этом. – Он подошел ко мне сзади и обнял за талию. Уткнувшись мне в шею, он пробормотал: – Ты уже дважды сказала, что это твоя виолончель.

– О. – Я сглотнула, соединяя кусочки вместе. – Я имела в виду нашу виолончель.

Он рассмеялся, и этот звук пронзил меня насквозь, отдавшись где-то в глубине моего естества.

– Она твоя, любовь моя. Все твое.

Я отложила сэндвич и повернулась. Обхватив его за шею, я встретилась с ним взглядом.

– Все?

– Все, что у меня есть. Все до последнего цента.

Он говорил серьезно. Не то чтобы это имело значение. Я никогда не жила в достатке, так что это не имело для меня особого значения.

– А ты? – тихо спросила я.

– До последнего вздоха.

Его лицо приблизилось к моему, и на одно восхитительное мгновение он замер в нерешительности, прежде чем прижаться губами к моим. В его дыхании чувствовался привкус виски, обостривший вкус его губ. Я провела языком по его губам, желая ощутить этот вкус сильнее. Джулиан застонал, прижимая мое тело ближе к своему, пока он поглощал меня. Мы не торопились, исследуя и присваивая друг друга, пока наша магия сплеталась нитями света и тьмы, которые я чувствовала даже с закрытыми глазами. Когда он наконец оторвался от меня, мы оба тяжело дышали, а его глаза были черными.

– Может, нам стоит пропустить ужин, – предложила я, приподняв бровь. Моему желудку, очевидно, не понравилось, как это прозвучало, и он снова заурчал.

– Ешь свой сэндвич, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

Наша привязанность дернула меня, и я обернулась, чтобы схватить его. Когда я откусила огромный кусок, до меня донесся его тихий смешок.

– Так я и думал.

– Я всегда хочу есть, – сказала я с набитым ртом.

Он снова рассмеялся и приблизил свои губы к моему уху.

– Доедай, и мы отправимся домой.

Если, конечно, доедем. У меня в голове промелькнуло видение, как мы съезжаем на обочину, чтобы я могла забраться к нему на колени, и я чуть не поперхнулась.

– Притормози, – предупредил он меня.

Я стала есть еще быстрее. Я запила сэндвич стаканом молока – единственное, что они могли пить, кроме крови или спиртного, – и повернулась к нему.

– Ты готова? – спросил он.

Я кивнула, но не успел он сделать и шага, как я схватила его за руку.

– Подожди.

Джулиан замер, на его лице отразилось беспокойство.

– Я тут подумала. – Я глубоко вздохнула и продолжила. – Я хочу увидеть свою мать.

Он ничего не ответил, но я увидела, как сжалась его челюсть.

– Нам не обязательно ехать прямо сейчас, – быстро сказала я. – Но мне нужно все с ней исправить.

– Я распоряжусь, чтобы мы уехали прямо сейчас. – Его лицо и мысли ничего не выражали.

Вероятно, следующая часть моего предложения сделает все еще хуже.

– Я подумала, может, мне стоит поехать с Жаклин.

– Потому что меня твоя мать ненавидит, – категорично заявил он.

– Нет… ладно, да, – признала я.

– Ты не поедешь к своей матери без меня.

– Почему? – требовательно спросила я. – Ты мне что-то не договариваешь?

– Это слишком опасно.

– Она моя мама, – сказала я, чувствуя себя сбитой с толку. – Ты сказал, что она в Венеции.

Почему она была в Венеции, было выше моего понимания. Насколько я знала, она никогда не покидала страну. Но, как оказалось, я знала о ней не так много, как я думала.

– Венеция? – прервал ее резкий голос. Камилла подошла к стойке и облокотилась на нее. – Что насчет Венеции?

– Это не твое дело, – сказал Джулиан сквозь стиснутые зубы.

Может, мой мужчина и не мог мне лгать, но он определенно что-то скрывал. Я повернулась к Камилле.

– Моя мама в Венеции. Я хочу ее увидеть. Она не… здорова.

Камилла встретилась взглядом со своим братом.

– Не надо, – сказал Джулиан.

Но она проигнорировала его и посмотрела на меня.

– Если она в Венеции, то она у них.

– У кого? – спросила я, чувствуя, как меня охватывает ужас.

– У Мордикума.

Я застыла, тупо глядя на него, пока эта информация доходила до меня. Когда это произошло, на глазах выступили слезы.

– Как ты мог?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Жаклин

Я уставилась на сообщение, которое получила от мамы несколько минут назад, перечитывая его в сотый раз.

Приезжай завтра.

Это было все, что там было написано. Ни поздравления с Рождеством, ни приветствия. Нет, просто откровенное требование. Это не предвещало ничего хорошего. Я должна была быть счастлива, что она написала мне. Этого ведь я и хотела, не так ли?

Не так ли?

Я посмотрела на коробку от «Tiffany», лежащую на столике рядом с диваном. У этой проблемы было простое решение. Если она хотела, чтобы я вышла замуж – если это было необходимо, чтобы спасти мою сестру от слишком раннего брака, – Бенедикт женился бы на мне.

Я всегда это знала.

Так же, как знала, что он влюблен в меня уже несколько столетий. Что причина, по которой он делал вид, что ненавидит меня, заключалась в том, что он никак не мог смириться с моей почти помолвкой с Джулианом. Если бы он только знал правду, что бы он тогда чувствовал?

Но главный вопрос заключался в том, смогу ли я это сделать? Дело было не в том, что Бенедикт плохо выглядел. Он был невероятно привлекателен в политическом смысле. И что с того, что его волосы были слишком идеально уложены, кожа слишком ухожена, а улыбка всегда наготове? Он обычно был приятным парнем, несмотря на то, что именно он без предупреждения подверг моих лучших друзей Второму Обряду.

Но все это не было истинной причиной, по которой я не могла серьезно думать об этом. Я прекрасно понимала, почему меня воротит от мысли выйти замуж, особенно за Бенедикта. Но прошло почти два столетия с тех пор, как я утратила эту причину. Почему бы просто не покончить с этим?

Я сглотнула и перекинула ноги через край дивана. Сделать это сейчас или подождать, пока я поговорю с мамой? Она не будет возражать против него. Даже если технически он не был рожден вампиром, его обратили чистокровные родители и провели соответствующие Обряды. Это делало его такой же достойной партией, как и Джулиан. Почти.

Мои ноги покачивались, слегка касаясь пальцами пола, пока я размышляла. Возможно, она будет не в восторге от этого брака, но, может, лучше не давать ей права голоса. Кто знает, на каких вампиров она положила глаз? Что, если она потребует, чтобы я вышла замуж за какого-нибудь случайного чистокровного?

Лучше не оставлять ей выбора.

Я глубоко вздохнула и поднялась на ноги. Я успела сделать всего один шаг, как в дверях появилась Тея, по щекам которой текли слезы. Она жестом указала на входную дверь. Вот и весь мой план. По крайней мере, Бенедикт никуда не собирался уходить.

Я вышла из комнаты. Сабина была слишком занята, любуясь чем-то блестящим, что подарил ей Доминик, а мальчики были пьяны. Никто даже не заметил, как я ускользнула.

Я нашла Тею в холле. Она обнимала себя руками. Все мои переживания по поводу Бенедикта, семьи и брака исчезли, когда я взглянула на нее. Я бросилась к ней.

– Что случилось?

– Моя мама, – сказала она хриплым голосом. – Она у Мордикума.

– Что? – Я покачала головой. Было ясно, что для нее это стало новостью. – Как ты узнала?

– Камилла, – прошептала она.

У меня внутри все сжалось. Было время, когда Камилла была самой доброй женщиной из всех, кого я знала. Нежной. Милой. Даже несмотря на то, что в ней была доля страсти Руссо. А сейчас? Она была лисой в курятнике.

– Ей нельзя доверять, – категорично заявила я. Я все еще не понимала, почему семья так легко отнеслась к ее возвращению. Конечно, мы с Джулианом были не единственными, кто увидел незнакомку вместо его сестры. – Она лжет.

– Это не так, – заявила Камилла, присоединившись к нам.

Я проигнорировала ее и обняла Тею за плечи.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу выбраться отсюда, пока не сошла с ума, – сказала она тихим голосом.

– А Джулиан?

Она вздрогнула, и я поняла, что не стоит выпытывать у нее дополнительную информацию. Если он знал, то почему не сказал ей? Почему не сказал мне?

– Неприятности в Парадейсосе, – произнесла нараспев Камилла.

Внутри меня что-то оборвалось, и я резко повернулась к ней.

– Заткнись, мать твою.

Улыбка Камиллы померкла, и она отступила от меня.

– Жаклин, я…

– Мне на самом деле насрать, – сказала я ей. – Я не знаю, почему ты вернулась сюда. Я не знаю, почему ты играешь в игры со своей семьей.

– Если бы ты хоть немного представляла, что они со мной сделали, – прошипела она.

– Я догадываюсь, и ничто из этого не оправдывает твоего поведения. – Она выглядела так, будто я дала ей пощечину, но я не получила от этого никакого удовольствия. Мне нравилось доставать Сабину или говорить Джулиану все как есть, но когда дело касалось Камиллы, единственной эмоцией, которую я испытывала, было изнеможение.

Я обняла Тею за ее хрупкие плечи и повела к двери.

Мы уже почти дошли до нее, когда Камилла воскликнула:

– Он не знал. Он только подозревал.

Я удержалась от желания оглянуться, хотя и уловила легкую дрожь в ее голосе. Открыв дверь, я подтолкнула Тею к выходу. Джулиан будет в ярости, но с ним я разберусь позже.

– Может, мне стоит пойти с вами, – добавила Камилла.

– Ты уже и так достаточно сделала.

Она шагнула ко мне, прикусив нижнюю губу. На долю секунды она стала похожа на ту Камиллу, которую я знала раньше.

– Пожалуйста, Жаклин. Я не хотела… Я могу помочь. Мордикум знает меня.

– Для тебя нет места. – Я позволила двери захлопнуться между нами, надеясь, что так мне было легче уйти.

Мой автомобиль был припаркован на подъездной дорожке рядом с седаном Джулиана и мотоциклами, принадлежащими трем его братьям. Порше канареечно-желтого цвета был самым ярким из всех. Клан Руссо предпочитал более навороченные автомобили или мотоциклы. Тея молчала, усаживаясь в низкую машину. Я мысленно отметила, что нужно проверить, пристегнулась ли она.

– Стоит ли мне беспокоиться, что Джулиан вылетит из двери и прыгнет мне на капот? – спросила я, нажимая на кнопку зажигания. В стереосистеме заиграла какая-то ужасная попсовая песня, и я быстро выключила ее. – Потому что на алюминии легко появляются вмятины.

– Не думаю, что он будет нас преследовать, – мрачно сказала она.

– Он так сильно облажался, да?

– Может, я слишком остро реагирую. – Она смотрела на дом, пока я выезжала с подъездной дорожки. Я совершенно не представляла, куда еду. – Но если он подозревал, то должен был сказать мне.

– Да. – Я кивнула в знак согласия, пока мы мчались по прибрежному шоссе, ведущему вдоль острова Корфу. – Но – и послушай меня – возможно, он не хотел беспокоить тебя во время праздников.

Я услышала, как она закатила глаза, хотя была сосредоточена на извилистой дороге.

– Он должен был сказать мне.

Я согласилась с ней.

– Иногда наши возлюбленные думают, что защищают нас, а на самом деле причиняют боль.

– Похоже, это говорит опыт, – тихо сказала она.

– Хотела бы я, чтобы ты ошибалась. – Я так долго мечтала об этом, что почти заставила себя забыть о прошлом. Но прошлое было именно таким. Я не могла его изменить. Все, что я могла сделать, – это сосредоточиться на будущем, даже если это будущее означало, что нужно наконец-то все отпустить. – Ну что, поедем в Венецию?

– Джулиан собирался все устроить, – сказала она, разглядывая через плечо ночь позади нас. Надеялась ли она увидеть его там? Или, как и я, она хотела оставить свои проблемы за спиной?

– Если мы заедем домой, я смогу взять бумажник и забронировать билеты на самолет. Должно же быть что-то доступное.

Я фыркнула, прежде чем смогла остановиться.

– Я знаю, – сказала она с тяжелым вздохом, говорившим о том, какой груз лежит у нее на плечах. – Это же Рождество. Мы не сможем купить билеты.

– Не беспокойся об этом. – Я не могла не улыбнуться от того, что сообщу хоть одну хорошую новость. – Может, я и не Руссо, но у меня тоже есть частный самолет.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Джулиан

Камилла превратила сбрасывание бомб в искусство. Я пристально смотрел на нее через всю кухню, размышляя, считается ли дурным тоном проливать кровь в Рождество.

– Это было необходимо? – прорычал я.

Она даже не вздрогнула. Вместо этого она бесстрашно встретила мой взгляд. Было странно смотреть ей в глаза после столь долгой разлуки. Себастьян не ошибся, когда назвал ее сукой. Она была неизмеримо далека от той Камиллы, которую мы все так любили. В глубине души я задавался вопросом, может, при других обстоятельствах, такая ее версия понравилась бы мне больше. Но сейчас она была невыносимой занозой в моей заднице.

– Я думала, пары не могут хранить секреты друг от друга, – сказала она, взяла все еще открытую банку с арахисовым маслом и понюхала ее. Она сморщила нос, прежде чем поставить ее на место. – Зачем это вообще нужно? Зачем делать вид, что нам нужно что-то, кроме крови?

Я не стал объяснять ей, что это для Себастьяна. Или что наш младший брат обожает это дерьмо. Потому что я знал, что ее это не волнует. Это было просто еще одно из ее политических заявлений.

– Позвони своим людям и скажи им освободить ее мать.

Ее бровь насмешливо изогнулась.

– С чего бы им меня слушать?

– Я думал, ты их лидер.

– Не будь глупцом, – сказала она со смехом, который прошелся напильником по моим расшатанным нервам. – У нас с Мордикумом общие интересы, но я не их лидер. Более того, я уже давно сама по себе.

– И поэтому ты разглагольствуешь об их идеях при каждом удобном случае? – возразил я.

– Я согласна с ними насчет места вампира в пищевой цепочке. – Она пожала плечами. – Но они используют меня так же, как и я их.

– Для чего? – Теперь я был опасно близок к потере самообладания. В детстве Камилла избегала конфронтации, но где бы она ни была в последние несколько десятилетий, она научилась держать удар. Именно поэтому я боялся потерять контроль над собой. Наша мать будет в ярости, если кто-то из нас вылетит в окно.

Она наклонилась ко мне, поманив пальцем, и я придвинулся ближе.

– Разве тебе не хотелось бы знать? – прошептала она. Камилла рассмеялась над моим выражением лица и выбежала из комнаты как раз в тот момент, когда я ударил кулаком по мраморной стойке.

Ситуация вышла из-под контроля. То, что Камилла оказалась здесь, не могло быть случайным совпадением. Она сеяла семена раздора. В этом заключался ее план? Уничтожить нас изнутри? И если так, то она это делала по приказу Мордикума? Или ею двигала чистая злоба?

Я смотрел ей вслед, размышляя, зачем она здесь на самом деле – и что мне с этим делать.

Мы не могли долго избегать решения этой проблемы, но сейчас мне нужно было найти Тею. Войдя в гостиную, я обнаружил, что она пуста.

Я прошел по первому этажу и спустился на нижний. Обыск нашей бывшей спальни ни к чему не привел. Я нашел своих братьев в бильярдной с открытой бутылкой виски и коробками рождественского печенья.

– Хочешь? – спросил Себастьян, протягивая бокал.

Я покачал головой.

– Ты не видел Тею?

– Уже потерял ее? – Лисандр поднял голову с дивана.

Я проигнорировал его и осмотрел комнату, заметив, что кое-кого еще не хватает.

– А где Жаклин?

– Она разговаривала по телефону, – сказал Торен. – Она выглядела расстроенной.

Конечно, он заметил. Он был самым внимательным из моих братьев.

– Может она с Камиллой, – предположил Себастьян.

Жаклин скорее согласилась бы на чаепитие с нашей матерью, чем на общение с Камиллой. Мне было интересно, помирятся ли они когда-нибудь или их дружба закончилась навсегда.

– Они где-то рядом. – Бенедикт пожал плечами, прежде чем прицелиться и нанести удар бильярдным кием.

Я не стал дожидаться от них помощи. То, что моя лучшая подруга и моя пара пропали, не предвещало ничего хорошего, особенно если Жаклин была на взводе. Поднявшись наверх, я распахнул входную дверь и обнаружил, что машины Жаклин нет.

– Черт!

На этот раз я облажался по полной программе. По крайней мере, Тея была в безопасности, но если она уехала, не сказав ни слова, значит, она сильно разозлилась.

Я уже собирался выйти за дверь, но вспомнил о наших подарках. Если я не смог успокоить Тею, то, возможно, Страдивари сможет. Я повернулся и направился в гостиную, как раз в тот момент, когда из холла вошла моя мать. Она нахмурилась, увидев, что все ушли.

– Что происходит? – спросила Сабина, пока я собирал подарки. Она стояла рядом со мной. – Где все?

– Думаю, твое мирное семейное Рождество закончилось. По крайней мере, если Камилле есть что сказать по этому поводу, – ответил я, не глядя на нее. После того, что она выкинула, мне было абсолютно наплевать на то, чего она хочет.

– Твои братья?

– Пытаются выпить твой бар. Я понятия не имею, где отец, и мне все равно. – Мне нужно было найти Тею. И немедленно. – Мне нужно идти.

– Мы даже не поужинали, – продолжала причитать она.

Теперь она говорила о еде? Конечно, говорила. Единственное, что моя мать не любила больше, чем когда ее разоблачали, – это когда другие меняли ее планы.

– Значит, ты не собираешься съесть мою невесту?

Ее ответный взгляд можно было бы охарактеризовать как испепеляющий. Она стояла в стороне, пока я забирал запонки, которые подарила мне Камилла. Там было еще несколько подарков, но я оставил их.

– Ты не заберешь их? Я потратила время на выбор, – фыркнула мама.

– Как жаль. – Учитывая, что моя пара сбежала с моей лучшей подругой, не сказав ни слова, у меня не было настроения разбираться с эмоциональным состоянием матери. Однако я был готов к драке. Я встал и бросил на нее свирепый взгляд. – Пока ты будешь продолжать относиться к Тее так, будто она не достойна тебя – не достойна нашей семьи, – я не хочу иметь с тобой ничего общего.

У нее перехватило дыхание, но она и глазом не моргнула.

– Ничего? А свадьба? Полагаю, ты собираешься сбежать и пожениться втайне?

– Может, и так. – Я не хотел сбегать. Я хотел увидеть Тею в белом платье. Я хотел, чтобы это было нечто такое, о чем она будет вспоминать на протяжении веков. Но больше всего на свете я хотел быть рядом с ней, в окружении людей, которые нас любят. В настоящее время моя мать не относилась к этой категории. – Почему тебя это волнует? Твоя настоящая наследница вернулась. Тебе больше не нужно делать наследника из меня.

– Настоящая наследница, как же, – прошипела Сабина. – Мы оба знаем, что она что-то замышляет. И я ни за что не пропущу свадьбу своего ребенка.

– Даже если это будет свадьба с сиреной? – спросил я. – Ты посылаешь мне неоднозначные сигналы, мама.

– Ты выиграл, – заметила она. – Я публично признала твою помолвку. Что еще?

Серьезно. Я хотел спросить, что с ней не так, но вместо этого я решил сосредоточиться на том, что имело значение.

– Уважение.

– Я всегда…

– Уважение к Тее, – оборвал я ее. – Я знаю, что вампиры медленно меняются, но я не позволю тебе обращаться с ней как с дерьмом в течение следующего столетия.

– Столетия? – повторила она. – Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Нет, – быстро сказал я. На самом деле Тея не согласилась, но я верил, что она это сделает. Я бы использовал все имеющиеся в моем арсенале средства убеждения, если бы дело дошло до этого. Мысль о том, чтобы провести с Теей человеческую жизнь и потом потерять ее, была совершенно невыносима. – Она слишком молода, но я не оставляю надежд.

– Значит, она заменит меня. – Мама села в кресло рядом с елкой. Ее голубые глаза устремились к окну и быстро темнеющему за ним небу.

Я не стал напоминать ей о Камилле.

– Так вот почему ты ее ненавидишь? – спросил я, – Она не намерена занимать твое место.

– И от этого мне должно стать легче? – Она подняла на меня глаза. – Никто не отменял естественный ход вещей. Я не буду жить вечно.

– Плохо себя чувствуешь? – сухо спросил я.

– По крайней мере, твоя пара, похоже, относится к этому серьезно. – Она скрестила свои стройные руки на груди. – Должна признать, что она произвела на меня впечатление. Она умна.

– Я мог бы сказать тебе это, если бы ты меня послушала.

– Ты простишь меня, если я сочла твою очевидную жажду крови слишком безумной, чтобы доверять ей, – сказала она. – Возможно, пришло время узнать ее получше.

– Сейчас?

– Сейчас праздники, если у вас нет других планов. – Я понял, что она действительно рассматривает такую возможность.

– Вообще-то, скорее всего, мы скоро отправимся в путешествие.

– До Нового года? – ответила она ледяным тоном.

– Мои источники нашли ее мать, и это сложно.

– Мать, которая отвергла ее из-за любви к вампиру? – спросила она.

Я начал кивать, когда меня осенило.

– Откуда ты об этом знаешь?

– Я мало что не знаю о жизни своих детей, – сказала она и быстро продолжила, заметив мою ярость, – и, поверь, порой мне хотелось бы, чтобы это было не так. Однако я в курсе ситуации с Келли Мельбурн.

– Что именно ты знаешь? – с подозрением спросил я.

– Я знаю о раке и ее исчезновении, – призналась она. – Полагаю, она тоже сирена?

– Похоже на то. – Остальные наши теории о происхождении Теи я оставил при себе.

Но мама, похоже, почувствовала, что у меня на уме.

– А ее отец?

– Тея не знает своих родителей.

– И мы думаем, что это совпадение?

Я так не думал, но ничего не сказал.

Мама вздохнула и поднялась на ноги, разглаживая складки на халате.

– Я тебе не враг.

Наши взгляды встретились, и я понял, что она верит в это, но я не был готов простить ее.

– Ты сделала все, чтобы разрушить мои отношения. Ты даже обратилась в Совет, чтобы остановить это в Париже.