Текст книги "Три королевы (ЛП)"

Автор книги: Женева Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Почему?

– Потому что грядет война. – В его голосе звучала грусть, когда он опустил голову. – Вампиры слишком долго прятались среди людей. Мы разобщены. Мы больше не видим того будущего, которое нам предназначалось.

– А сирены? А как же род моей матери?

Мышцы на его челюсти дрогнули.

– Насколько я знаю, твоя мать была последней в своем роду.

А я была сиреной лишь наполовину.

– Что с ними случилось?

– Сирен выслеживали и убивали. Считается, что они вымерли много веков назад.

– Кто на них охотился? – требовательно спросила я, гнев бурлил в моих венах, как будто я уже знала ответ.

Мой отец долго молчал, а когда заговорил, его лицо смягчилось, словно от сожалений.

– Вампиры. Вампиры уничтожили их всех.

Все, что он говорил, было ложью и правдой одновременно. Как и в этом странном пространстве, в котором я оказалась сейчас. Это было и то, и другое, и ни то, ни другое. Моя мать пожертвовала собой, чтобы защитить меня от отца. Я понятия не имела, к какой темной магии она прибегла и как ей это удалось, но она потратила всю свою жизнь на то, чтобы не дать ему найти меня. И это почти сработало. У меня могла быть спокойная, нормальная жизнь.

Если бы я не встретила вампира.

Сколько представителей вампирской элиты, с которыми я танцевала и ужинала за последние несколько месяцев, помнили сирен? Неужели за эти годы они забыли об угрозе? Или они придут за мной, как это сделал Уильям? Не для того, чтобы использовать меня, как, я уверена, он планировал сделать. Я почувствовала в этом воспоминании долю правды. Это мой отец хотел власти. Это он выследил мою мать и соблазнил ее. Знала ли она тогда, кем была? Нет, они придут не для того, чтобы использовать меня. Они придут, чтобы убить меня. Я была уверена в этом.

Но теперь им не нужно было этого делать. Я уже была мертва.

Разве не так?

Я вспомнила слова отца. Сирены перемещаются между жизнью и смертью. Я не была суккубом. Еще нет. Не знаю, откуда я это знала, но нутром чувствовала, что это так. Ему не удалось превратить меня в суккуба, но он пытался. Так вот почему моя кожа болела от дневного света? Неужели я начала меняться? Можно ли это остановить?

Имело ли значение, что я застряла в пространстве между мирами? Между светом и тьмой?

Потому что ни он, ни кто-либо другой не смог бы использовать меня. Здесь я была в безопасности. Я это чувствовала. Но надолго ли? Неужели я обречена вечно бродить в этом тумане в одиночестве?

Или Джулиан был здесь со мной, и скитался такой же потерянный?

Если бы я могла перемещаться между жизнью и смертью, я бы нашла его. Мне было все равно, что для этого потребуется и как долго я буду блуждать. Туман передо мной слегка рассеялся, но только для того, чтобы показать танец света и тьмы. Жизнь и смерть плавно двигались под какую-то беззвучную музыку, а потом, как по волшебству, я услышала ее ноты.

Темнота обрушивалась и разрасталась, столкнувшись с высокими, яркими нотами жизни. Каждая из них играла свою мелодию, которая каким-то образом переплеталась и создавала горько-сладкую песню, наполнявшую меня отчаянием и надеждой, тоской и страхом.

И где-то там, в этой музыке, был Джулиан. Я последовала за ним в смерти, и теперь знала, что мне нужно делать. Я шла навстречу буре, обратив свои мысли внутрь, ища его, ища ту нить, которая связывала нас. Не привязанность, которая приковывала его ко мне, а узы, которые связывали нас в одно целое. Узы, которые нельзя было разорвать. Ни в жизни. Ни в смерти. Они были вечными и бесконечными.

Настоящая магия, поняла я. Что еще, кроме настоящей магии, может соединить наши души в одно целое?

Я все еще была здесь, и он тоже.

Я шагнула вперед и, когда вошла в бурю, услышала его голос, звучащий в этой прекрасной и одновременно ужасной музыке. Я потянулась к нему, нащупывая ту нить, которая связывала нас. Но прежде чем я смогла ухватиться за нее, буря изменилась. Она окружила меня, ее музыка ревела в моей крови, тьма и свет обвились вокруг меня и выдернули из тумана.

– Джулиан! – Я выкрикивала его имя снова и снова, пока не охрипла. Пока не почувствовала, как две руки схватили меня за плечи и встряхнули.

Открыв глаза, я обнаружила, что сижу посреди зала, а мои руки сжимают искусно вырезанные ручки кресла. Посмотрев налево и направо, я обнаружила еще два кресла. Нет, не кресла. Троны. Опустив взгляд, я поняла, что сижу на таком же. Моя грудь была в крови, но я не чувствовал боли.

Пока мой взгляд не переместился на пол, где передо мной лежало неподвижное тело моей пары.

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

Тея

– Неееет! – У меня вырвался стон. Я попыталась броситься вперед, борясь с двумя сильными руками, которые тянули меня обратно на трон. Я дико оглянулась и увидела, что это Лисандр! Предательство холодной волной пронеслось по позвоночнику, и я вырвалась из его хватки. – Что ты делаешь? Отпусти.

– Еще нет, – сказал он. Его губы сжались в мрачную линию, и он кивнул в другую сторону, где женщина в капюшоне стояла на коленях рядом со мной и наблюдала за происходящим.

Я обратила на нее внимание.

– Пожалуйста. Вы должны отпустить меня. – Мои слова оборвало рыдание. – Моя пара.

Мне нужно было добраться до него, чтобы прикоснуться к нему. Хотя бы для того, чтобы унять пульсирующую в груди боль, требующую быть рядом с ним. Это был единственный способ успокоить мою истерзанную душу. Но это также могло помочь мне снова найти его голос – тот, который я слышала, когда звала его в этом странном безмолвном мире света и тьмы. Мне нужно было знать, там ли он еще. Мне нужно было знать, слышу ли я его по-прежнему.

Слезы грозили ослепить меня, и я повернулась к незнакомке, не скрывая своего страдания и молясь, чтобы в ней была хоть капля сочувствия.

– Джулиано выживет, – сказала она с сильным акцентом.

Джулиано. Я не сразу поняла, что она имела в виду Джулиана. Я никогда не слышала, чтобы его так называли, но было ясно, что она его знает. Это имя, должно быть, осталось от прошлой жизни. Мне было все равно. Не сейчас. Не сейчас, когда мой мужчина лежит окровавленный на полу у моих ног.

– Мне нужно к нему, – умоляла я.

– Тебе нужна твоя сила, – мягко сказала она. – Трон поможет. Это проводник магии Rio Oscuro. Дай ему еще несколько минут, чтобы исцелить тебя.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – возмутилась я. Они говорили так, будто подключили меня к магической зарядной станции. Но сейчас важно было не это. С каждым мгновением я чувствовала, как воспоминание о его голосе ускользает все дальше и дальше. – Мне нужно добраться до Джулиана. Я слышала его!

– Ты слышала его? – медленно спросил Лисандр. Я повернулась и увидела, как он перевел взгляд с незнакомой женщины на тело своего брата.

– Да, – сказала я, теряя терпение. – Я была где-то, – как, черт возьми, я должна была объяснить, в каком состоянии я находилась? – Где-то в другом месте. Там была музыка, свет и тьма. Я могла слышать его. Я чувствовала его. Он все еще жив.

Он должен быть жив. Я и раньше ошибалась – теряла рассудок из-за того, что делал со мной Уильям. Я не знала, что происходит, но Джулиан был здесь. Он был рядом. Я чувствовала это всем своим существом, ощущала в крови.

– Свет и тьма? – пробормотал Лисандр, и я напряглась, ожидая насмешек. Вместо этого он пробормотал что-то себе под нос:

– Когда угаснет свет и сгорят тени, прорицатели разбудят бурю…

– Как вверху, так и внизу, магия к магии, тьма к тьме, истинная любовь к истинной магии, – прошептала женщина.

– Я не помню остального, – сказал Лисандр, его широко раскрытые глаза были настороженными и полностью сосредоточенными на ней. – Ты знаешь, из какого это гримуара? Что оно означает?

– Я изучила его досконально, – она опустила глаза, и слабый румянец окрасил ее щеки.

Они… флиртовали. Во мне промелькнуло странное желание свернуть им обоим шеи, но я сдержалась. У меня не было времени ни на эту возню, ни на то, чтобы они продолжали свой загадочный разговор.

– Ты сказала, что он выживет. Как?

Женщина сделала паузу, прежде чем ответить мне.

– Ты. Ты можешь исцелить его.

– Я пыталась. – Я пыталась дать ему свою кровь, но он не стал пить. Я боролась с тоской, подступающей к горлу, как и с болью, растущей внутри меня. Этого не могло быть. Я еще не подвела его.

– Не твоя кровь. Твоя магия, – сказала она мне. – Тебе понадобится сила, чтобы призвать песню живых и вернуть его обратно из лимба.

– Лимб? – повторила я. Этого не может быть. Я вздохнула. – Это там, где я была?

Она кивнула.

– Ты слышала там музыку жизни и смерти?

Но Лисандр недоверчиво сказал:

– Ты была в лимбе?

Я проигнорировала его и сжала руками резные ручки кресла. Я слышала там музыку, но понятия не имела, что это такое. И уж точно не представляла, как ее призвать.

– Ты знаешь, – сказала она, словно прочитав мои мысли. – Но будет проще, если ты сначала позовешь сюда своих сестер. Их магия усилит твою собственную.

– Моих сестер? У меня нет… – Я покачала головой.

– Le regine – твои сестры, – пояснила она. – Они…

– Ждали тебя, – прервал ее женский голос.

Я подняла голову и увидела двух приближающихся вампиров. Черные волосы говорившей волнами струились по спине, отражая свет фонарей над головой и сверкая, как морская вода. Вторая женщина рядом с ней была безмолвна, как статуя, высеченная из черного камня, если не считать серебристо-платиновых волос, развевавшихся за ее спиной. На них обеих были шифоновые платья цвета слоновой кости с высоким воротником, но на головах у каждой были разные короны.

– Теперь я понимаю, почему видения велели мне призвать Джулиано обратно к нашему Двору, – продолжила она. – Я полагала, что это нужно сделать для того, чтобы помириться с его матерью и предложить ей наш пустующий трон. Только сегодня ночью завеса приподнялась, и я увидела правду. Мы ждали именно тебя, сестра.

Сестра? Я выгнула бровь и посмотрела на брата Джулиана, чтобы узнать, что он думает обо всем этом. Но он лишь пялился на королев.

А мне было все равно.

– Мне плевать на твои видения, – огрызнулась я. – Все, что меня волнует, – это спасение моей пары.

– И какую цену ты заплатишь? – спросила королева с серебристыми волосами. Ее губы едва шевелились, когда она говорила.

Я знала ответ на этот вопрос так же точно, как и то, что сердце бьется в моей груди.

– Все, что угодно.

Не было такой цены, которую я бы не заплатила за его спасение. Я бы отдала свою душу, свою жизнь, если бы это потребовалось.

– Твой мужчина пережил настоящую смерть, – сказала мне вторая королева, поднимаясь по нескольким ступеням на возвышение, где стояли троны. – Чтобы спасти его, ты должна предложить ему свою собственную жизнь.

– Я сделаю это, – быстро сказала я – слишком быстро, потому что Лисандр сжал мое запястье рукой.

– Подумай, что ты делаешь, – тихо сказал он. – Джулиан не захочет жить без тебя.

– Это и не потребуется, – прервала она нас. – Она должна предложить свою жизнь, чтобы призвать его сюда. Вампиры не попадают в подземный мир. Они скитаются в лимбе. Он должен быть привязан к кому-то здесь, чтобы призвать его душу обратно в тело.

Я сглотнула. Это не может быть так просто.

– Мы пара, – сказала я и добавила: – И мы привязаны.

– Да, вы пара. – Она наклонила голову, встав передо мной. – Но вы больше не привязаны. Привязанность не может пережить смерть.

Ее слова обрушились на меня новой волной горя. Это чувство нарастало во мне, и я прилагала огромные усилия, чтобы просто дышать. Хотя мы никогда не хотели, чтобы нас связывали узы, они держали нас вместе. И Джулиан никогда не злоупотреблял этой властью надо мной. Но эта сила… именно она убила его.

– Как? – наконец спросила я. – Как мне это сделать?

– Чтобы вернуть его, ты призовешь песню живых и предложишь ее ему. Если он согласится, его жизнь будет связана с твоей.

– Что ты имеешь в виду под словом – связана? – недоверчиво спросил Лисандр.

– Если она живет, так и он будет жить.

– А если она умрет? – спросил он.

– Джулиано тоже умрет, – продолжила королева с серебристыми волосами. – Но есть и другие моменты, которые следует учитывать. Ты откроешь ему доступ к нашей магии. – В ее тоне прозвучал горький привкус отвращения, и я задумалась, было ли это потому, что она не хотела делиться своей силой, или потому, что Джулиан разозлил ее в прошлом. Скорее всего, и то, и другое.

– Я заплачу любую цену, – яростно произнесла я, в глазах у меня стояли слезы. – Любую.

– Ты слишком слаба, – ответила она, и на ее губах наконец появилась легкая усмешка. – Тебе понадобится наша помощь, а я не уверена, что он достоин того, чтобы использовать нашу магию.

– Зина, – сказала другая, в ее голос звучало предостережение. – Сейчас не время.

– Я считаю, что сейчас самое подходящее время, Мариана. Мы не знаем эту сирену. Она не похожа на нас. Сядет ли она на трон? Будет ли она править? – Я открыла рот, чтобы возразить, но ее следующий вопрос был подобен удару в живот. – Отдаст ли она свою жизнь этому Двору?

– Я уже сказала, что отдам, – горячо ответила я. Сколько раз она будет заставлять меня повторять это, теряя драгоценное время?

– Ты хоть понимаешь, что это значит? – прорычала она, и ее неподвижные черты исказились, превратившись в звериный оскал.

– Все, что угодно. Я сделаю, что угодно, – поклялась я и, заговорив, почувствовала, как что-то тяжелое обхватило мою голову. Я подняла руку и почувствовала, что на моей голове появилась корона – из ниоткуда.

Глаза Лисандра расширились при виде короны, и я поняла, что она означает, прежде чем Мариана заговорила снова.

Она улыбнулась мне, и корона стала тяжелее, словно груз, приковавший меня к этому трону, к этой жизни.

– Магия выбрала тебя. Добро пожаловать, сестра. А теперь давай вернем к жизни твою пару.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

Джулиан

Смерть не принесла покоя. Не то чтобы я его заслуживал. В своей жизни я совершал ужасные поступки. Я заслуживал худшего, чем тот мир теней, в котором оказался сейчас. Вампиров никогда не волновали ни рай, ни ад, ни подземный мир. Не тогда, когда мы жили тысячелетиями. Но я всегда втайне думал, что там, в отличие от жизни, должно быть спокойно.

Это было до нее… до того, как у меня появилась причина жить. До того, как я понял, что потеряю, когда смерть заберет меня. А сейчас? Передо мной простиралась вечность – царство тьмы и теней, лишенное любого света, даже ее света.

С таким же успехом я мог бы оказаться в аду. Я бы предпочел физическую боль или пытки этому небытию. Потому что отсутствие ее – отсутствие ее света, ее улыбки, ее существования – это и был ад.

Я продолжал двигаться в темноте, ища признаки чего-либо или кого-либо, но я был один.

А затем я услышал тихую мелодию в этом вакууме небытия и увидел, всего на мгновение, вспышку света вдалеке, прежде чем ее снова поглотили клубящиеся черные тучи.

Я открыл рот, чтобы позвать ее по имени, вернее, попытался это сделать. Я посмотрел вниз. Попробовал поднять руку. На самом деле меня здесь не было. По крайней мере, моего тела не было. Я стал чем-то другим. Я стал воспоминанием, но мне было все равно. Что-то похожее на надежду окутало меня. Свет. Музыка.

Она была жива.

И ничто больше не имело значения, если я мог ухватиться за это. Я мог найти свой покой в этой бесконечности и, возможно, иногда видеть отблески света или слышать ее музыку, чтобы напомнить мне, что не все потеряно. Нет, если она жива.

Даже… даже если она забыла меня. Даже если та ниточка, что связывала нас, оборвалась.

И вот, став тьмой и тенью, я растворился в воспоминаниях о ней.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

Тея

– Ничего не получается. – Я боролась с желанием заплакать, стоя на коленях над телом Джулиана. Холодные камни впивались в мои колени, но я едва замечала это. Крови было так много, даже теперь, когда она перестала вытекать из него, и его сердце больше не перекачивало ее по венам. Она покрывала мои руки и платье, смешиваясь с моей собственной.

– Прислушайся, – сказала Мариана. Она стояла рядом со мной, ее тень падала на его тело. Ее сестра – или, по их словам, наша сестра – Зина не покидала своего трона и не говорила с тех пор, как корона выбрала меня.

– Я пытаюсь, – выдавила я сквозь стиснутые зубы, напрягаясь, чтобы услышать песню, о которой она говорила.

Ту, которую я услышала, находясь в лимбе.

Лисандр приблизился, и я подняла голову, чтобы встретиться с ним глазами. То, что я там увидела, вонзилось мне в живот, как нож. Сожаление. Он не верил, что у нас что-то выйдет, и с каждой минутой я все больше начинала думать, как он.

– Тея, – мягко произнес он мое имя, – если ты не…

– Вон! – скомандовала Мариана, в ее голосе не было и намека на мягкость. – Ей нужно сосредоточиться.

– Почему? – воскликнула Зина со своего трона. – Он не первый вампир, который умирает. И не последний.

Раскаленный добела гнев вскипел во мне, угрожая выплеснуться на нее. Мне нужно было найти выход для всего этого гнева, прежде чем ярость и чувство вины сожрут меня заживо.

– Возможно, если бы ты помогла, – осторожно ответила Мариана.

Я почувствовала, что мой контроль ослабевает, но прежде чем я взорвалась, вдалеке послышался шум.

– Аурелия. – Моя новообретенная сестра-королева повернулась к женщине в плаще. – Проследи, чтобы сюда никто не вошел. И уведи его.

Мои глаза встретились с глазами Лисандра, когда Аурелия подошла к нему. Он слегка кивнул, на резкие черты его лица легли тени, словно обещая, что будет рядом и готов помочь.

Но он не мог мне помочь. Похоже, никто не мог.

Когда они ушли, Мариана расслабилась.

– Теперь будет легче.

– Сомневаюсь, – проворчала я, потому у меня заканчивались силы, необходимые для продолжения попыток. Не магия. Надежда. Каждая секунда отнимала у меня все больше сил, и скоро их совсем не останется.

Когда это случилось, я не знала, что делать. Я пыталась последовать за ним в смерть, но меня вернули сюда – в настоящий ад.

– Слушай музыку, – сказала она в сотый раз.

Я закрыла глаза и попыталась, но мелодия, которая звучала в лимбе, не была похожа ни на одну из тех, что я слышала раньше. Я не знала этой песни. Сделав глубокий вдох, я попыталась вернуться в лимб, но там была лишь тишина. Разочарование захлестнуло меня, и я снова посмотрела на нее.

– На что это похоже?

Она сделала паузу, ее глаза прищурились.

– Я не знаю. Такую музыку слышат только сирены.

А я не была сиреной. Не совсем. Я едва сдержала крик разочарования. Только половина моей крови содержала магию, которую мне нужно было использовать. Другая половина…

– Я не могу. – Мой голос прозвучал глухо даже для меня самой. Я отступила назад и отдернула окровавленные руки от Джулиана, когда последний проблеск надежды угас. На смену ей пришло горе, грозившее захлестнуть меня. Оно тянуло меня за собой, как скрытое течение, и в любой момент могло унести прочь.

Я уже не была уверена, что хочу бороться с этим.

– Она недостаточно сильна, – провозгласила Зина со своего трона. – Я же говорила тебе.

– Корона выбрала ее, – мягко ответила Мариана.

– Корона ошиблась.

Я не стала возражать. Она была права. Какая бы сила ни призвала корону ко мне, она исчезла. Угасла. Не осталось ничего, кроме двух сломанных существ, обоих по-своему мертвых.

– Я бы хотела остаться наедине с ним, – прошептала я, проглотив слова, которые чуть не последовали за ними – чтобы попрощаться. Между нами не будет прощаний.

– Я не уверена. – Мариана заколебалась, и я увидела сомнение в ее глазах.

Но Зина уже поднялась со своего места. В ее глазах сияло довольство, когда она подошла ко мне, и это была единственная эмоция на ее стоическом лице.

– Пойдем, – сказала она Мариане. – Пусть у нее будут эти последние мгновения.

Последние мгновения.

Я не стала раздумывать над тем, что она имела в виду. Если она была права, то это был конец. В конце концов они придут за Джулианом, и я буду вынуждена расстаться с ним. Но я не была готова. Не тогда, когда я так ясно чувствовала его всего час назад. Не тогда, когда я могла прикоснуться к нему.

Его кровь остыла. Она больше не согревала мои руки. Теперь она казалась скользкой и маслянистой, и я разрывалась между желанием стереть ее и позволить ей навсегда впитаться в мою кожу. Это было все, что от него осталось, и это было несправедливо.

Я не осознавала, что плачу, пока слеза не упала на тыльную сторону моей ладони и не смешалась с его кровью. Не будет свадьбы. Не будет детей. Слез стало еще больше, я едва могла дышать. Я думала обо всех местах, куда мы планировали поехать. Я не увижу ни одного из них. Да и зачем мне это нужно, если рядом со мной нет его? Я задыхалась, с каждой секундой теряя все больше и больше. Я никогда больше не увижу, как он наблюдает из тени за тем, как я играю на виолончели. Мы никогда не построим новый дом в Париже взамен того, который сожгла его сестра. Не будет трепетных прикосновений. Мы не будем заниматься любовью при лунном свете.

В последнее время я так много времени проводила, размышляя о том, что принесет будущее, испытывая неуверенность, что упустила из виду истину. Будущее всегда было рядом. Это была его улыбка. Его ворчливые разговоры с братьями. Его руки, обнимающие меня в темноте ночи. Будущее – единственное будущее, которое стоило иметь, – это мы.

Это был он.

И без него мне ничего не было нужно. Не хотелось ни дурацкого трона, ни дурацкой короны. Я попыталась сорвать ее с головы, чтобы отбросить ее от себя, но она сопротивлялась, словно это был не просто предмет, а живое существо, которое не желало быть отвергнутым.

– Ты мне не нужна! – Мой крик эхом разнесся по пустой комнате и, вернувшись, обрушился на меня. Рухнув на его грудь, я позволила себе стать слабым существом, которым я, очевидно, являлась. Если бы я была такой, как они говорили, я могла бы спасти его. Я могла бы призвать эту дурацкую песню. Я могла бы исцелить то, что сломала. Но я не могла. Я не была сиреной. Или вампиром. Я была всего лишь полукровкой, которой не было места в этом мире, и если я не могла спасти его, то этот мир не был мне нужен.

Поэтому я позволила себе плакать и кричать до тех пор, пока у меня не перехватило горло, и слез не осталось, только их призрак пульсировал в моих сухих глазах. Я подумала о той ночи, когда мы встретились, когда он смотрел на меня так, будто мог разорвать на части, и тихонько стала напевать мелодию анданте. Последняя песня, которую я играла перед тем, как он бросился спасать меня и навсегда изменил мою жизнь.

Это была не та песня жизни, которой должен был владеть мой род. Напротив, это была песня о деве, встретившей смерть, и я наконец поняла ее. Я думала, что это история о невинном человеке, спасающемся от жестокой судьбы, но это было не так. Это была история о потере. О безумном отчаянии, которое сопровождает это горе. Это был страх, бессмысленная надежда, паника… и, наконец, принятие. Я не могла вспомнить ничего, кроме последнего фрагмента произведения – написанного Шубертом чувства покорности. Не облегчения, потому что в нем было слишком много боли.

И я не могла больше напевать, когда приблизилась к концу анданте. Да и не стала бы. Вместо этого я нашла новую мелодию, такую же сладкую, как вкус его поцелуя в полночь. Затем она наполнилась страстным желанием, которое я ощущала, когда он прикасался ко мне, и тихим удовлетворением, которое я находила в безопасности его объятий. Я исполнила свою надгробную речь – мое последнее прощание – в музыке, потому что не было слов для того, что я чувствовала к нему. Не было способа передать все, что он значил для меня и что будет значить впредь, кроме как через музыку, которая звучала и лилась из меня.

Когда я дошла до последней долгой ноты, я поняла, что у этой песни нет конца. У нас не было конца. Мы были настоящим волшебством, и, возможно, именно поэтому корона по ошибке опустилась на мою голову из-за той симфонии, которую написали наши узы. Но на данный момент я закончила свою работу, и наступила тишина.

Рука опустилась мне на плечо, и мне потребовалось мгновение, чтобы почувствовать ее – почувствовать его.

– Любовь моя. – Слова были болезненными и хрупкими, но они принадлежали ему.

Я приподнялась, и его рука упала на камни. Джулиан застонал – звук настоящей боли, от которого у меня внутри все скрутило. Я схватила его руку и осмелилась наконец взглянуть на него. Голубые глаза смотрели в ответ, вспыхивая молниями – магия сделала свое дело. Я смотрела, как исчезает кость, торчащая из его груди. Цвет вернулся к его бледной коже.

– Тея, – боль исказила его голос.

Я заставила его замолчать.

– Не говори. Просто исцеляйся.

Я встала на колени, чтобы откинуть окровавленную прядь волос с его глаз – глаз, полных жизни, любви и будущего.

Нашего будущего.

Какое-то время мы смотрели друг на друга, и я понятия не имела, сколько времени прошло на самом деле. Я не могла оторвать от него глаз – от своей пары.

Пока на его губах не заиграла улыбка.

– Я уже могу говорить?

Я рассмеялась и кивнула, когда слезы снова наполнили мои глаза.

– Хорошо, – ответил он. – Почему на тебе корона?

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

Джулиан

Моя пара подняла руку, чтобы коснуться короны, украшавшей ее склоненную голову. Осколки бриллиантов, подобно лучам, поднимались из обруча, имитируя солнце. В центре солнечных лучей изящная змейка, – древнейший символ Le regine, – держала в пасти вырезанный из лунного камня полумесяц. Она сморщила нос, привлекая внимание к своим веснушкам, и вздохнула.

– Ах, это, – сказала она бесстрастно. – Это не имеет значения.

Но это было не так. Потому что я узнал эту корону, я помнил, кто ее когда-то носил, и прекрасно понимал, что означала эта корона на голове Теи. Я поднял голову и оглядел зал, не удивившись тому, что мы оказались рядом с тронами. Зал был пуст, но со времени моего последнего визита здесь навели порядок. Без сомнения, сестры готовились принять новую королеву. Предполагалось, что это будет моя мать. Но если корону надела Тея, то…

– Что случилось? – тихо спросил я, зная, что это ее история, которую она должна рассказать.

Она сделала паузу, прежде чем наконец произнести ломким голосом:

– Ты умер.

Я кивнул, потому что не имело смысла отрицать этот факт. Но за всем этим стояло нечто большее, и мы оба это знали.

– Теперь я вернулся.

Еще мгновение она колебалась, а затем все произошедшее полилось из нее. Я молча слушал, пока она рассказывала о Уильяме – о том, кем он был для нее, – а затем перешла к событиям сегодняшнего вечера. Когда она закончила, в ее изумрудных глазах блестели слезы.

– У меня не было выбора. – Она сжала руки в кулаки. – Я бы сделала все, чтобы спасти тебя.

– Тебе не нужно оправдываться передо мной. – Если бы она знала, что я сделал, чтобы найти ее, сколько вампиров я пытал, пока искал ее, разве она смотрела бы на меня также?

– Ты не возражаешь? – Ее зубы впились в нижнюю губу, привлекая мое внимание. Внезапно мои брюки стали тесными. По крайней мере, казалось, что я быстро приходил в себя.

– Не возражаю? – Я осторожно приподнялся и сел рядом с ней. Я не почувствовал ни малейшей боли. Как будто ничего не было. Если бы не ее корона, я мог подумать, что все это мне привиделось.

– Что я… – Она жестом указала на корону, словно не могла заставить себя признать, на что согласилась, надев ее.

– Я просто представляю тебя в одной этой короне. – Я не стал дорисовывать остальную часть картины – она сидит на мне, ее лицо выражает мучительное блаженство, – но, судя по румянцу, окрасившему ее щеки, она представила себе то же самое.

– Я не знаю, чего они от меня ждут, – призналась она. – Думаю, все это ошибка.

– Тея, – я наслаждался вкусом ее имени на своем языке, но стал говорить тише, понимая, что рядом могли находиться другие. Я взял ее руку, я провел большим пальцем по тыльной стороне ладони. Я знал, что успокоить ее волнение невозможно, но, может быть, я смогу помочь ей принять то, что она сделала. – Ты вернула меня к жизни. Это не было ошибкой. Корона выбрала тебя.

Она уже открыла рот, чтобы возразить, как вдруг двери в тронный зал распахнулись. В зал влетела моя мать, а за ней еще десяток человек, и все они замерли, увидев нас.

– Джулиан. – Губы Сабины прошептали мое имя, хотя она не издала ни звука. Она прижала руку к груди. Мой отец стоял рядом с ней, на его лице смятение боролось с облегчением.

– Получилось. – Голос Лисандра наконец нарушил воцарившуюся тишину. – Получилось, черт возьми.

Женщина, стоявшая рядом с ним, сурово посмотрела на него.

– Как я и говорила, – объявила Мариана, проносясь мимо них и направляясь к нам. Ее сестра, шедшая рядом с ней, слегка фыркнула – единственное свидетельство того, что она была разочарована результатом.

Мариана улыбнулась нам, когда обе королевы взошли на помост и заняли свои троны. Как только они уселись, она торжественным голосом произнесла:

– Присоединяйся к нам, сестра.

Глаза Теи встретились с моими, она все еще кусала нижнюю губу, и я понял, что это было последнее, что она хотела сделать. Не только потому, что я был здесь, но и потому, что она еще не осознала, что произошло и кем она теперь является.

– Давай, – подтолкнул я ее тихим голосом, который могла слышать только она. – Занимай свой трон.

– Но… – Ее пальцы крепко сжали мои. – А как же ты?

– Я хочу быть первым, кто признает тебя своей королевой. – Я наклонился ближе и прижался губами к ее уху. Она слегка вздрогнула, и я улыбнулся. – А позже я встану перед тобой на колени и должным образом продемонстрирую свою преданность.

Одним плавным движением я встал на ноги под шокированными взглядами зрителей. Честно говоря, даже я был удивлен своим быстрым выздоровлением. Возможно, Rio Oscuro дал Тее силы исцелить меня, но я был удивлен, что даже боль прошла.

Наклонившись, я протянул ей обнаженную руку, и она взяла ее, вызвав удивленный вздох у одного из наших зрителей. Она встала на ноги, но не двигалась. Мне стоило больших усилий не подхватить ее, не перекинуть через плечо и не унести. Здесь было слишком много зрителей для полноценного воссоединения, а с вновь обретенной энергией после моего воскрешения мне не терпелось остаться с ней наедине. Я уже собирался уступить зову плоти, когда Сабина вышла из оцепенения.

– Что происходит? – требовательно спросила она. Ее взгляд метался от короны на голове Теи ко мне и обратно к моей паре. Ее глаза прищурились до щелей, когда она начала собирать картину воедино. – Что ты сделала?

Я крепко сжал руку Теи в знак предупреждения. Она тебя провоцирует.

Тея тихо рассмеялась, словно говоря, что знает. Но она не стала избегать ответа на вопрос моей матери. Вместо этого она выпустила мою руку и, покачивая бедрами, направилась к Сабине в испачканном кровью платье. Подойдя к ней, Тея приподняла подбородок, как будто она не была ниже моей матери почти на полфута. Ее рост вряд ли имел значение, учитывая силу, исходившую от нее, словно сияние солнечных лучей.