Текст книги "Три королевы (ЛП)"

Автор книги: Женева Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Но королевы ответили. За мной пришла фрейлина. Все это не имело смысла.

Положив одну руку на кинжал, который я сунул за пояс, – оружие было скрыто плащом, который они прислали, – я вошел через массивные дубовые двери в тронный зал.

Там никого не было. Канделябры, затянутые паутиной, указывали путь к возвышению в дальнем конце зала. Мой взгляд устремился к стоящим там тронам. Слева, на троне, вырезанном из деревянных свай, на которых была построена Венеция, восседала смуглокожая вампирша Мариана. Ее черные волосы рассыпались по плечам, переливаясь сине-зеленым блеском венецианских вод, а тело скрывал синий бархатный плащ, и я предположил, что под ним на ней была одежда, более подходящая для шестнадцатого века, чем для двадцать первого. Спинку ее трона венчала большая морская раковина, окружавшая Мариану, словно корона.

Ее сестра Зина спокойно восседала на троне справа. На ее лице, удивительно совершенном после стольких прожитых лет, не было и следа узнавания. Ни теплоты. Ни приветствия. Это не было неожиданностью. Зина выглядела так, словно была вырезана из идеального черного камня, как и мраморный трон, на котором она сидела. Ее серебристые волосы были туго собраны и уложены вокруг головы. На подлокотниках ее кресла были вырезаны две идеальные маски: грустная и веселая. Обе такие же совершенные и неизменные, как она сама.

А между ними возвышался третий трон. Много веков назад при дворе шептались, что он сделан из лунного камня и золота. Возможно, истина заключалась в древних, забытых словах, вырезанных на нем. Его дугообразная спинка возвышалась над остальными тронами, и на ней были вырезаны солнце и луна, изображенные как одно целое. На троне никто не сидел.

Я слишком долго колебался, пустой трон застал меня врасплох, поэтому я бросился вперед. Остановившись у возвышения, я низко поклонился.

– Джулиано, – поприветствовала меня Мариана. – Ты можешь подняться.

Ее царственное превосходство раздражало меня. Королевы вели себя так, будто не сидели в разрушающемся дворце с пустым троном между ними. Сколько людей за этими стенами знали правду? Я пришел сюда за помощью, чтобы найти Тею. Теперь я понимал, что зря потратил время и поставил под угрозу свою свободу. Хорошо, что баута все еще была на мне и скрывала мою реакцию. Поднявшись, я устремил взгляд в пол, опасаясь, что мое раздражение станет очевидным.

– Ты просишь нашей помощи, il flagello, – сказала Зина, не выказывая никаких эмоций. – Но, как ты видишь, нам нанесен сильный удар. Боги забрали нашу сестру.

– Боги? – спросил я.

– Кто еще может убить одну из нас? – прорычала она. На мгновение ее маска сползла, обнажив порочную женщину, которая скрывалась под ее безупречной внешностью.

– Прошу прощения, – быстро сказал я. – Я просто удивился тому, что трон Гвиневры пуст.

– Она была глупа, – загадочно ответила Зина. Я не решился поинтересоваться подробностями.

– Итак, нам тоже требуется твоя помощь, – добавила Мариана, бросив предостерегающий взгляд в сторону Зины.

– Боюсь, моя проблема – это вопрос жизни и смерти, ваши величества. Я не уверен, что смогу…

– Твоя пара, – перебила Мариана. – Ее похитил другой вампир. Это было против ее воли?

Внутри меня вспыхнула ярость, и я с трудом сдержал ее.

– Да, – сказал я сквозь стиснутые зубы. – Она в опасности.

– Как и мы все, – тихо сказала Мариана. – Новая королева должна быть коронована, пока воды не превратились в кровь.

Мариана всегда была странной, и, похоже, это не изменилось. Она видела сны с пророчествами и предзнаменования в приливах и отливах. Сложность заключалась в том, чтобы понять, какие из них были лихорадочными снами, а какие – предупреждениями.

– Моя сестра пытается сказать, – раздраженно произнесла Зина, – что нам нужна помощь твоей матери, прежде чем мы поможем тебе.

– Моей матери? – Я почувствовал, как у меня внутри все сжалось. Шансы уговорить Сабину помочь Le regine были невелики, а если она узнает, что это нужно для того, чтобы спасти Тею, то почти безнадежны.

– Кто еще может занять этот трон? – спросила Мариана. – Мы должны связаться с ней, пока не стало слишком поздно, но она игнорирует наши сообщения.

Еще бы. Единственное, что менее вероятно, чем помощь Сабины, – это то, что она присоединится к ним.

– Моя пара. – Я заставил себя вернуться к Тее, хотя слабая надежда, которую я почувствовал, когда пришло их письмо, умерла. – Я должен найти ее.

– Тогда ты должен убедить свою мать вернуться. – Зина подняла голову и пристально посмотрела на меня. – Ты у нас в долгу, il flagello. Ты покинул нас без предупреждения. Видишь, как пострадал наш двор?

Я сомневался, что отсутствие придворных имеет какое-то отношение ко мне, но я молчал, надеясь, что они примут это за раскаяние.

– Три дня, – сказала Зина. – Передай матери, что следующий светский прием для высшего общества через три дня. Мы позаботимся об остальных приглашениях.

Я наклонил голову.

– Другие приглашения?

– Сейчас в Венеции много вампиров, – сказала она, постукивая острыми ногтями по резным маскам на подлокотниках кресла. – Присутствовать должны все, даже те, кто не принадлежит высшему свету. По крайней мере, так считает Мариана.

Мариана торжественно кивнула.

– Мордикум? Уильям Дрейк?

Зина вздрогнула, когда я заговорил, но все же кивнула. Меня охватили подозрения. Кто из них виновен в смерти Гвиневры? Я решил, что рискну спросить об этом у Конте.

– Может пролиться кровь, – предупредил я их.

На этот раз Мариана улыбнулась, обнажив мелкие острые зубы.

– Именно поэтому мы вернули тебя, il flagello.

Когда я добрался до причала, гондола уже вернулась за мной. Фрейлины нигде не было видно. Наверное, это было к лучшему. Мне не хотелось ничьей компании, даже той, которая не разговаривает. Я спустился в лодку, и только после этого снял маску. Венецианский воздух приятно холодил мою разгоряченную кожу. Баута может и хорошо скрывала мою личность, но она плохо пропускала воздух. Сбросив с плеч плащ, я свернул его вокруг маски и засунул за спину, после чего взялся за весло.

Солнце палило над головой, когда я опустил его в воду. Уже перевалило за полдень, а я все еще не знал, где Тея. Весло в моих руках стало тяжелее. Возможно, магия канала сопротивлялась мне. Или, возможно, это было из-за поражения, которое свинцом оседало у меня в желудке. В любом случае, это не имело значения. Помощь королев зависела от того, удастся ли убедить мою мать отказаться от своих праздничных планов и приехать в Венецию.

Возможно, мне повезет больше, если я расклею объявления о пропаже.

Обратный путь в «Libreria Notte» занял больше времени, потому что я пытался решить, что мне делать дальше. Когда я почувствовал, что магия рассеивается в воздухе, я понял, что у меня нет выбора. Магазин был таким же пустым, каким себя чувствовал я, когда наконец выбрался из гондолы на покрытые водой ступени. Как только я оказался на суше, меня встретила кошка. Я рассеянно погладил ее.

Она последовала за мной через весь магазин, мурлыкая и требуя внимания.

– Тебе обязательно так драматизировать? – спросил ее Конте из-за старинного кассового аппарата. Графиня прищурила свои желтые глаза, подняла хвост и ушла прочь, чтобы показать, что она обиделась. Он вздохнул и посмотрел на меня. – Маску снял, как я вижу.

– Вряд ли она потребуется, – ответил я, перекладывая сверток под мышку. – Скажите честно, кто-нибудь сейчас приходит во дворец?

Его широкие плечи опустились, и он покачал головой.

– Очень немногие. Ты первый за последние месяцы.

Месяцы? Было время, когда приемы Le regine продолжались без остановки десятилетиями. А теперь…

– Когда умерла Гвиневра?

– Несколько лет назад, но Двор угасал гораздо дольше.

Для вампира несколько лет могли означать пять или сто. Но он ответил на мучивший меня вопрос. Зина и Мариана могли сидеть на своих тронах, но они правили Двором, у которого больше не было власти.

– Значит, я зря потратил время, – сказал я в ярости. – Мне пора идти.

– Точно? – Его вопрос заставил меня остановиться.

– Я приходил за помощью. Это вопрос жизни и смерти, – ответил я ему.

– Твоей жизни?

Не было смысла и дальше скрывать информацию от него. Раньше я был осторожен – боялся, что кто-то может нас подслушать. Но никто больше не приходил в «Libreria Notte». Никто не обращался к королевам. Учитывая, что Конте большую часть времени проводил в реальном мире, от него могло быть больше пользы, чем от них.

– Моя пара, – признался я.

– Ты и впрямь нарасхват, – сказал он, моргая. – Это разобьет сердце графини. Но в какой опасности находится твоя пара? Она больна?

– Похищена. – Я ненавидел это слово. Ненавидел то, что оно означало. Я ослабил бдительность. Моя работа заключалась в том, чтобы защитить ее. В этом заключалась цель моей жизни, и я потерпел полное фиаско. – Врагом.

– У Венеции сейчас много врагов. Я уверен, что Le regine поставили тебя в известность об угрозах, нависших над городом. – Он наклонился и через мгновение выпрямился с бутылкой виски. Он не стал спрашивать, нужно ли мне выпить. Он просто налил два бокала и кивнул на один.

Я взял его и осушил одним глотком. Он обжег мое горло и осел в пустом желудке, как горящие угли. Конте изучал меня, пока я ставил бокал на стойку.

– Возможно, тебе нужно что-то более существенное, – предположил он.

– Я давно не питался. И не буду, пока не найду ее.

– Это глупо. – Он сделал глоток своего напитка и слегка поморщился. – Тебе нужны силы, если тебе предстоит встретиться с врагом.

Я сглотнул комок, образовавшийся в горле. Он был прав. Я знал это. Но я не мог заставить себя даже подумать о том, чтобы питаться чужой кровью. Это было слишком похоже на признание поражения.

– Я поклялся своей паре не пить чужую кровь.

– Твоя пара… человек? – догадался он.

– В основном. – У меня не было времени объяснять подробнее.

Его черные брови приподнялись.

– Твоя мать, должно быть, в восторге.

Я выдавил из себя мрачную улыбку. Но отсылка к матери напомнила мне, что я должен вернуться к Жаклин и решить, что делать.

– Королевы просили тебя поговорить с ней, не так ли? – спросил он, словно читая мои мысли.

Я склонил голову.

– Дурацкая затея.

– Нет, боюсь, что это не так.

– Ты хочешь сказать, что втягивать мою мать в это дерьмо – хорошая идея?

– Я говорю тебе, что у тебя нет выбора, если ты хочешь спасти свою пару.

Я уставился на него. Он не мог говорить серьезно. Конте сделал паузу, чтобы налить нам еще по бокалу.

– Они хотят короновать новую королеву, – сказал я ему. – Сабина ни за что на это не пойдет. Не… – Я замолчал, прежде чем сказал то, о чем мог потом пожалеть.

– Не тогда, когда Двор лежит в руинах, – закончил он за меня. – Без новой королевы магия в Венеции умрет.

– Это случится не в первый раз, – фыркнул я. – У меня есть дела поважнее, чем беспокоиться о заброшенном Дворе!

Но его следующие слова оборвали мою ярость.

– Если магия умрет в Венеции, она умрет везде. Венеция – это источник.

– Это невозможно. – Я посмотрел на бутылку виски в его руке. Сколько он уже выпил?

– Если наша магия умрет, – продолжил он, не обращая внимания на мою паузу, – то умрет вся магия.

– Ты вычитал это в одной из своих книг? – Я закатил глаза.

– Ты слишком долго ходишь по земле, чтобы быть таким высокомерным. Без трех королев на троне магия продолжит угасать. Без третьей сестры-королевы они не смогут подпитывать источник. – Он сделал паузу, словно ожидая, когда до меня дойдут его слова.

– Есть и другие источники, – с горечью сказал я. – Прямо сейчас мне нужно найти свою пару. – Каждая секунда без нее была мучительной. Ослабление привязанности лишало меня опоры. Без Теи ничего из этого меня не беспокоило.

– Полагаю, это не повлияет на твою человеческую пару. – Его слова были полны отвращения. – Но неужели ты оставишь ее без защиты?

Вопрос ударил меня, и я бросился вперед. Мои кулаки разбили стеклянную витрину перед ним, отправив кассу и бутылку виски в стопку книг.

– Никогда!

Никогда больше. Я никогда больше не оставлю ее без защиты.

Он скривил губы, убирая осколок стекла со своего шарфа.

– И что, по-твоему, случится с тобой, когда вся магия умрет?

– Ты не можешь иметь в виду… – Я был слишком охвачен своим страхом и стыдом, чтобы понять, что он имел в виду.

– Если магия умрет, то вместе с ней умрут все, в чьей крови она течет, – повторил он. – Все до единого.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Тея

– Тебе нужно питаться.

За последние несколько дней я уже потеряла счет, сколько раз слышала это. Но в этот раз все было по-другому. Это был не тихий голос эскорта. Я подняла голову от кровати и увидела, что на меня смотрит суровое лицо Уильяма. Натали стояла за его спиной.

– Дай мне поесть, – проворчала я. Мой желудок заурчал, словно соглашаясь с этим предложением.

– Может, лучше из вены? – Он пригласил Натали сделать шаг вперед. Она послушно переместилась в его сторону и начала разматывать бинт с запястья.

– Я не хочу кровь. – Но даже когда я произносила эти слова, у меня заболели десна и участился пульс. Он стучал в голове, отчего я чувствовала себя еще хуже. – У тебя есть пицца?

Уильям мрачно усмехнулся.

– Ты только оттягиваешь неизбежное.

– Я не вампир.

– Пока нет, – повторил он то, что сказал мне в первый день.

Я покачала головой. Я не верила ему. Я решила не верить ему. Потому что поверить – означало согласиться с тем, что я не готова была принять – например, в свои подозрения, что значит быть моим сиром. Или в то, что если мои доводы были верными, то я действительно была вампиром.

Или что Уильям Дрейк был…

– Ладно. – Я села на кровати. – Позволь мне перефразировать. Я не хочу быть вампиром.

– Я не понимаю, – сказал он, входя в комнату. Я вздрогнула от его слов. – Почему нет? Ты выбрала себе в спутники вампира. Конечно, ты хочешь большего, чем смертная жизнь вместе, но ты отказываешься становиться вампиром.

Я поймала себя на мысли, что беседую с психопатом, держащим меня в заложниках? Я зажала себе рот. Уильям пытался усыпить мою бдительность. Я не могла ему этого позволить.

– Ты такая же упрямая, как и она, – сказал он со вздохом.

Волосы на моей шее встали дыбом, но я продолжала молчать. Я не хотела знать, о ком он говорит. Я не буду спрашивать. В конце концов, они сдадутся и уйдут, а я… умру с голоду?

– Твоя мать, – сказал он, отвечая на мой невысказанный вопрос.

Меня пробрала дрожь, и через мгновение мое тело затрепетало, как лист на ветру. Я обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Но меня трясло только сильнее.

– Ты повторяешь ее ошибки, – продолжал он, стоя совершенно неподвижно. Это нервировало. За последние несколько месяцев я познакомилась с множеством вампиров, но Уильям не имел ни одной человеческой черты, которые были присущи большинству из них. Он не вел себя как человек. Он даже не пытался, насколько я могла судить. – Скажи мне, она сохранила свои взгляды?

Кислота подступила к горлу, и я проглотила ее. Она обожгла еще сильнее, когда попала в мой пустой желудок, и я поморщилась.

– Тебе нужно поесть, – повторил он. – Я бы предпочел не заставлять тебя.

Я прищурилась. Почему его это волновало? Я была его пленницей. Ничто из сказанного им не изменит этого, пока он не отпустит меня.

– Ты собираешься применить внушение? Ты уже похитил меня, зачем останавливаться?

– Сир не принуждает, – процедил он, его глаза потемнели. – Он приказывает, а его дети делают то, что им говорят.

Дети. Это слово пронзило меня, снова и снова отдаваясь эхом в моем изможденном мозге, пока что-то внутри меня не оборвалось.

– Я не твой ребенок.

– Упрямишься, маленькая дурочка. – Он обхватил рукой столбик моей кровати. – Что нужно сделать, чтобы ты мне поверила? Я твой отец.

– Какая, к черту, разница? Я не вампир. У людей не бывает сиров.

– Я забываю, как плохо образованы люди в наши дни, – проворчал он. – Ты не знаешь, что такое сир, маленькая дурочка?

Я проигнорировала его, уставившись на трещину в камне. Я смотрела на нее до тех пор, пока не поверила, что она становится длиннее.

– Я твой отец, Тея.

Я отказывалась смотреть на него – отказывалась признавать его. Это не могло быть правдой. Но в глубине сознания я слышала голос Жаклин, которая спрашивала, не был ли мой отец вампиром.

Это объясняло клыки.

Это объясняло, почему мне нравилось пить кровь Джулиана.

Это объясняло, где, черт побери, был мой отец-бездельник, пока я росла.

Но как бы я ни жаждала ответов, я не позволила себе выслушать его.

– Отлично. Он поднял руки вверх. – Пусть будет по-твоему.

Но он не ушел. Вместо этого я заметила какое-то движение, от которого у меня закружилась голова. Когда мне удалось сосредоточиться, я увидела Уильяма, стоящего рядом с моей кроватью, его голая рука сжимала тонкую шею Натали.

– Это твой последний шанс сделать все по-простому, – предупредил он меня. – Питайся от нее. Он провел пальцем по ее коже, и тонкая струйка крови потекла по шее.

Я держала рот закрытым, хотя клыки у меня удлинились, а во рту от этого зрелища скопилась слюна. Нет, не слюна, поняла я. Яд.

Это была правда. Я была вампиром. Или, по крайней мере, часть меня хотела им стать. Но это не делало меня его дочерью. Я знала, как Уильям лжет и все извращает.

– Моя мать никогда бы к тебе не прикоснулась, – прошептала я.

– Потому что она ненавидит вампиров? – догадался он, отталкивая Натали. Она, спотыкаясь, направилась к кровати, и на мгновение мне показалось, что она сейчас просто упадет на нее рядом со мной. Но в последний момент она остановилась, прижав палец к ране на шее. – Как ты думаешь, почему твоя мать ненавидит вампиров, Тея?

Я закрыла глаза, вспоминая лицо матери, когда в тот день в больнице она поняла, кем был Джулиан. Она ненавидела его. Не за то, что он разбил мне сердце, а за то, кем он был. Почему она ненавидела вампиров? Как она вообще узнала о их существовании? Я задавалась этими вопросами. Но мне не нужны были ответы на них.

– Я не вампир и не стану питаться живыми существами, – твердо сказала я. – Ничто из того, что ты можешь сделать, не изменит этих фактов.

Уильям поднял бровь.

– Неужели? Келли, должно быть, так гордится своей упрямицей, – сказал он, и отвращение промелькнуло на его лице. – Итак, позволь мне внести ясность. Ты принадлежишь мне. Ты моя кровь. Ты моя наследница. И я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо или плохо. Я также могу заставить тебя делать все, что захочу.

Не обращая внимания на шум крови в ушах и громыхающий пульс, я заставила себя встретиться с ним взглядом.

– Ты так думаешь, да? – Я бросила ему вызов.

– Нет более крепкой привязанности, чем между родителями и детьми. – Его губы растянулись в лукавой улыбке. – Пришло время принять себя такой, какая ты есть, если мы хотим двигаться дальше. У меня есть планы, а времени в обрез.

– Нет! – Я отказывалась исполнять его волю, что бы он ни планировал. – Даже если бы я тебе поверила, это не имеет значения. Ты не мой отец и не мой сир. Ты для меня никто. Между нами нет никакой привязанности.

Его глаза потемнели, а затем что-то горячее брызнуло мне в лицо. В ноздри ударил запах железа, и я моргнула, увидев удивленное лицо Натали. По ее горлу стекала струйка крови. Она сделала шаг вперед, но на этот раз не удержалась. Она упала рядом со мной бесформенной грудой, ничего больше не видя своими широко раскрытыми глазами, и воздух разорвал крик.

Мой крик.

Прижав ладони к ее ране, я пыталась остановить кровотечение.

– Слишком поздно для этого, маленькая дурочка. – Холодный смех Уильяма пронзил меня насквозь. – Теперь питайся.

И когда он произнес это слово, у меня не осталось выбора.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Жаклин

– Приготовься, – пробормотала я. Я стояла у ворот рядом с Джулианом, когда звук приближающейся моторной лодки стал громче. Как это похоже на Руссо – появляться точно в срок. Прохладный ветерок скользнул по моим плечам, и я поёжилась. Не то чтобы мне было холодно. Технически я не могла замерзнуть. Но в воздухе чувствовалось что-то зловещее. Над Венецией висела полная луна, отбрасывая на город тени, которые напоминали мне лишь о глубоком дерьме, в котором мы были.

Джулиан не произнес ни слова, пока мотор не заглох.

– Это была твоя идея.

– А у нас был выбор? – спросила я тихо, чтобы они нас не услышали.

Его молчание было достаточным ответом. У нас не было выбора, но от этого не становилось легче.

Джеффри поприветствовал наших гостей, но мы промолчали.

– Надеюсь, это сработает, – пробормотал он. Его голос звучал глухо, словно его скручивали, пока не выжали всю жизнь, как из тряпки. Я подозревала, что он не питается, но мне было неудобно спрашивать. На данный момент.

Он не мог продолжать в том же духе. Боги, я надеялась, что его мать и сестра смогут что-то сделать. Вернее, что они нам помогут. Как по команде, во двор вошли две фигуры в плащах, низко надвинутые капюшоны скрывали их лица. Все это было несколько драматично, но вампиры, по сути, изобрели концепцию чрезмерности.

– Мама, – натянуто произнес Джулиан, двигаясь навстречу гостям. – Камилла.

– Брат, – ответила его сестра, стягивая капюшон. Камилла всегда была привлекательной, но сейчас от ее красоты у меня перехватило дыхание. Сияние полной луны, казалось, наполняло ее. Оно сверкало на ее шелковистых черных волосах и придавало бледности ее коже. Мои пальцы в перчатках подрагивали, вспоминая, как я касалась ее локонов или какой мягкой и бархатистой ощущалась ее кожа. Темные глаза Камиллы встретились с моими и задержались. – Жаклин.

Я заставила себя сглотнуть и отвернуться.

– Надеюсь, ваша поездка прошла хорошо.

Джулиан выгнул бровь, но ничего не сказал. Вместо этого он приказал Джеффри отнести их сумки в комнаты, которые мы для них приготовили. Сабина даже не посмотрела в мою сторону. С натянутым на лицо капюшоном она пронеслась мимо нас и стала подниматься по лестнице.

Я сдержалась, чтобы не скривиться. Ситуация и так была напряженной. Повернувшись, я обнаружила, что рядом со мной стоит Камилла.

Достаточно близко, чтобы дотронуться, но ни одна из нас не протянула руку.

– Неужели мы ограничимся светской беседой? – прошептала она. – Какая жалость.

– Возможно, ты забыла о хороших манерах, – холодно ответила я, надеясь, что она не уловила дрожь в моем голосе. – Я просто была вежлива.

– Вежлива. – Она впилась зубами в свою полную нижнюю губу, обдумывая мой ответ. – Интересно.

Я не хотела смотреть на ее губы и думать о том, как давно я не пробовала их на вкус, не чувствовала, как они исследуют мою плоть.

– У нас нет времени на игры, – заставила я себя произнести. – Нам нужно поговорить.

– Это ты ведешь пустую болтовню, – отрезала она. Ее голова повернулась к брату. – Думаю, наша мама не горит желанием обсуждать текущую ситуацию.

– Тем не менее, она здесь, – быстро добавила я, заметив, как напряглась его челюсть. Убедить Сабину приехать в Венецию уже было подвигом. Но этого было недостаточно, и мы все это знали.

– И она может исчезнуть так же быстро, – ответила мне Камилла.

– Держи свою стервозность под замком, – зашипела я на нее. – Он уже достаточно натерпелся.

Камилла секунду изучала его, и я подумала, видит ли она то же, что и я: круги под глазами, ввалившиеся щеки, убийственный гнев, который исходил от него. Она вздохнула.

– Хорошо, но ты понятия не имеешь, о чем просишь.

Мы на мгновение уставились друг на друга.

– Тогда, думаю, пришло время рассказать.

– Вот так просто? – Она рассмеялась. – Ты ясно дала понять, что мы больше не друзья.

Хрупкий контроль, за который я цеплялась, сломался, и я набросилась на нее. Тихим голосом я спросила:

– Зачем ты вернулась, Кэм? Потому что ты явно не заинтересована в том, чтобы помочь своей семье.

– Моя семья, как правило, сама попадает в неприятности. Почему я должна их вытаскивать? – огрызнулась она в ответ.

– Потому что так поступает семья. Они терпят дерьмо друг друга. Они приходят друг другу на помощь. Им не наплевать. – Я сглотнула, борясь с отвращением, обжигающим горло. – А тебе, очевидно, да.

Ее глаза вспыхнули.

– Я приехала, не так ли?

– О, вау. – Я вскинула руки вверх. – Кто-нибудь, дайте Камилле медаль.

– Не помню, чтобы ты раньше была такой язвительной, – хмыкнула она, скрестив руки на груди и сохраняя дистанцию.

– Ну да, люди меняются. Ты должна знать это лучше всех.

– У меня не было выбора.

– У меня тоже не было. – Я встретила ее взгляд, не дрогнув.

Наступила пауза, пока мы смотрели друг на друга. Напряжение повисло между нами, как и эмоции, бушевавшие внутри меня, эмоции, которые я отказывалась показывать Камилле. Она не заслуживала удовольствия знать, как глубоко ранят ее слова.

Как легко она могла задеть меня.

Даже спустя столько времени, даже зная то, что я теперь знала, я не могла поверить, что она стоит передо мной. Мы преодолели последние несколько ступенек. Наверху нас встретил Джеффри.

– Я проводил мадам Сабину в ее комнату.

– Отведи ее тоже. – Я ткнула большим пальцем в сторону Камиллы.

Она фыркнула.

– Вечеринки с ночевкой не будет, да?

Мои глаза прищурились, и я нацепила милую улыбку.

– Я бы не советовала засыпать рядом со мной.

– Это угроза? – Пробормотала она.

Я лишь пожала плечами и ушла, предоставив Джеффри проводить ее в комнату. Но я улыбнулась через несколько минут, когда он ушел и я услышала, как за ним закрылась дверь.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Джулиан

Присутствие в доме Жаклин, Камиллы и Сабины означало только одно – кровопролитие неизбежно. Я ожидал, что первой кровь прольет моя мать, но, наблюдая за тем, как Жаклин и Камилла смотрят друг на друга, я подумал, что, возможно, они затеют драку первыми. По правде говоря, я никогда не понимал, что положило конец их дружбе. Жаклин знала, что Камилла была привязана к Уильяму, но все разрушилось не из-за внезапного исчезновения Камиллы из нашей жизни. Они рассорились задолго до свадьбы. Как бы то ни было, я не собирался позволять старой вражде отвлекать их от нашей цели. Нам нужно было найти Тею.

Прошло уже три дня с тех пор, как ее похитили, и каждая секунда была чистой, гребаной пыткой.

– Ты выглядишь как дерьмо, – сказала мне Камилла, когда мы поднимались по лестнице на главный этаж дома.

– Я тоже рад тебя видеть, – равнодушно ответил я.

– Он не хочет питаться, – сказала ей Жаклин. – Ни спать. Ни питаться. По сути, он ходячий зомби.

Неудивительно, что они нашли со мной общий язык.

– Из-за нее? – Камилла вздохнула, она выглядела раздраженной, ее это не впечатлило.

Прежде чем я успел швырнуть ее в стену, Жаклин развернулась и ткнула указательным пальцем ей в грудь.

– Тея – пара твоего брата, член твоей семьи. Разве ты не видишь, что он любит ее? Или тебе все равно? Тебя не волнует, что ему больно?

– Любовь всегда приводит к боли. – Камилла не сдвинулась с места ни на дюйм. Она так и осталась стоять на месте. – Ты должна это знать, или ты еще не усвоила урок?

– О, я его усвоила. – Глаза Жаклин прищурились, но она отступила назад и опустила руку. – Самым жестоким образом.

Камилла разгладила несуществующую складку на свитере.

– Я тоже.

О чем, черт возьми, идет речь?

– Вы двое можете отложить свою ненависть на время? – прервал их я. – И меньше беспокоиться обо мне? Все, что имеет значение, – это Тея.

– Конечно, – сказали они одновременно, хотя звучало так, будто они имели в виду разные вещи.

– Твоя комната там. – Жаклин не стала дожидаться Камиллу и направилась к лестнице, ведущей на верхние этажи.

У меня возникло желание последовать за ними, пока они не поубивали друг друга, но чем дольше я откладывал встречу с матерью, тем становилось хуже.

Я быстро поднялся по лестнице, не обращая внимания на препирательства моей лучшей подруги и сестры. Моя мать была в своей комнате и пристально следила за распаковкой своих вещей, отпуская резкие комментарии.

– Осторожнее с этим, – прикрикнула она на одну из горничных, которая аккуратно вешала длинное вечернее платье. – Это «Chanel».

– Да, мадам. – Горничная поклонилась, после чего скрылась с платьем.

– Означает ли это, что ты приняла решение в отношении просьбы Le regine? – спросил я.

– Нет, не означает. – Произнесла она отрывисто, рассматривая цветочную композицию на камине. – Я просто хочу быть готова к любому варианту развития событий.

– Ты возишь с собой бальные платья на всякий случай? – Я закатил глаза.

– Возможно, мои привычки кажутся тебе глупыми, но я здесь, потому что ты попросил меня об этом.

– Я попросил тебя организовать раут в Венеции, – напомнил я ей. Просьбу, которую она категорически отвергла.

– И ты до сих пор не назвал мне веской причины для этого. – Она вырвала лилию из вазы и бросила ее в огонь внизу.

– Мою пару похитили. Королевы требуют этого. Гвиневра мертва. Сколько еще причин тебе нужно? – Я был глупцом, раз решил, что ее приезд – хороший знак. Это было не так.

– Я бы посоветовала соблюдать осторожность, разговаривая со мной, – холодно сказала она. – Это ты просишь о помощи, и при этом что-то утаиваешь от меня.

Я не собирался предупреждать ее о королевах и пустующем троне. Я не мог рисковать тем, что она откажется встретиться с ними. Пока мы не найдем Уильяма и не узнаем, где он держит Тею. Если бы моя мать знала, что нужно королевам, она бы ни за что не согласилась на аудиенцию.

– И это ты хранишь секреты, – сказал я, меняя тактику. – Ты была готова рассказать нам правду на Корфу. О Совете. Ты сказала…

– Не требуй правды, скармливая мне ложь, – оборвала она меня. – Почему я здесь на самом деле? Почему Le regine хочет, чтобы сезон переместился сюда? До сих пор они никогда не удостаивали нас своим присутствием. У них есть свой собственный Двор. Какое им дело до нас?

Двор, к которому я когда-то принадлежал, потому что этого требовала моя мать.

– Из-за чего у тебя произошла размолвка с ними?

– Это неважно. – Она отмахнулась от вопроса, небрежно взмахнув рукой.

– А я думаю, важно, – тихо сказал я. – Что между вами произошло?

– Le regine цепляется за мир, которого больше не существует, – сказала Сабина.

Впервые за несколько дней мне захотелось рассмеяться.

– А мы нет?

– Не так. Они отказываются признать, что магии больше нет.

– Правда? – Было время, когда я тоже так думал. Я никогда не верил в рассказы о проклятии. Существовало слишком много разных версий этой истории. Но я прожил достаточно долго, чтобы понять, что магия исчезла, что часть ее была утрачена или забыта, а часть, казалось, струилось в крови, делая ее такой же недосягаемой, как если бы она тоже была утрачена.

– Ты говоришь как твоя сестра. Я никогда не думала, что мои дети станут мятежниками.

– Вряд ли нас можно так назвать. Ты только что сказала, что мир изменился. Чем ты лучше Le regine, если отказываешься это признать?