Текст книги "Три королевы (ЛП)"
Автор книги: Женева Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Светлые волосы Жаклин свисали с неподвижного тела, голова была повернута под неестественным углом. Она была мертва. В моем горле зародился крик.
– Молчи, – приказал низкий голос, погасив мои крики, как свечу. Крик раздирал мое горло, пытаясь вырваться на свободу. Но это было бесполезно. Я была словно под внушением. Я вцепилась пальцами в свою шею, и мужчина застонал. – Ты можешь говорить тихо.
Когда я, потрясенная, уставилась на него, на ум пришли только два слова.
– Уильям Дрейк.
– Тея, – поприветствовал он меня.
Мой взгляд метнулся к Жаклин. Сердце заколотилось в груди, и я отвела взгляд.
– Ты убил ее.
– С ней все будет в порядке, – ответил он, его глаза были темными, как ночное небо. – Если, конечно, ты пойдешь со мной.
Я покачала головой.
– Моя пара будет здесь с минуты на минуту, и…
– Я не боюсь Джулиана Руссо, – с отвращением произнес он его имя. – Хотя я разочарован твоим выбором.
Ярость захлестнула меня, и я шагнула к нему со сжатыми кулаками. Неужели все дело в этом?
– А я нет, и если ты думаешь, что сможешь забрать меня у него…
– Мне не нужно делать это, Тея, – сказал он с порочным смешком. – Ты пойдешь со мной, независимо от твоего желания.
– Пойду, да? – Но несмотря на то, что во мне росло возмущение, я чувствовала, как какая-то цепь словно тянет меня к нашему незваному гостю. В этом не было ничего мягкого или успокаивающего. Это была не та привязанность, которая тянула меня к Джулиану. Это были кандалы, другой конец которых держал Дрейк. Я боролась. Я бы не пошла с ним добровольно. – И почему же?
Он отпустил Жаклин, и ее тело с глухим стуком упало на землю. Уильям протянул руку в перчатке.
– У тебя нет выбора. Ты пойдешь со мной, потому что я твой сир.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Джулиан
Вплавь я бы добрался быстрее.
Может быть, дело было в его человеческих глазах или в сверхъестественной темноте мутной лагуны, но было уже далеко за полночь, когда лодочник подогнал водное такси к ступеням палаццо Жаклин. Я ожидал увидеть дом темным, но вместо этого во всех окнах горел свет. Страх охватил меня, и я обратился к своей магии в поисках своей пары. Сосредоточившись на своей привязанности, я надеялся почувствовать ее на другом конце, но она оказалась почти такой же туго натянутой, как и тогда, когда я покинул Грецию, чтобы отправиться за ней.
Я не стал дожидаться, пока лодка полностью причалит, и выскочил из нее на мокрые ступени. Лодочник что-то крикнул мне, но я уже колотил в древние ворота, ведущие в частный двор. Произошла небольшая суматоха, и затем слуга-человек бросился вниз по ступенькам, чтобы впустить меня.
– Имя? – спросил он.
Но моему терпению пришел конец. Просунув руку в ворота, я схватил его за рубашку и прижал к двери.
– Руссо. Впусти меня.
Он потянулся за ключами, от него исходил влажный запах ужаса.
– Д-да, сэр.
К его чести, лодочник после этого перестал кричать. Я отпустил слугу, позволив ему открыть двери.
Я бросил ему свой кошелек.
– Заплати ему.
– Сию минуту, – ответил он, но я уже поднимался по ступенькам. Я делал это с невероятной скоростью, не желая тратить время на внушение капитану. Как только я оказался внутри, я остановился, чтобы сделать глубокий вдох. Медово-лавандовый аромат Жаклин заглушал запах Теи, но он все равно присутствовал: аромат жасмина с гвоздикой, принадлежащий моей паре.
Я направился в его сторону, когда в холл вбежали несколько человек из домашнего персонала и остановились. Некоторые попятились от меня, но одна – пожилая женщина – осталась на месте.
– Где она? – спросил я у женщины. Она уставилась на меня пустым взглядом, и я сдержал стон. – Dov'è lei?
Женщина указала дрожащим пальцем в сторону сада за домом. Я не стал скрывать свою натуру, когда направился к ним. Персонал Жаклин должен был быть под внушением. Большинство из них, скорее всего, были из эскорта.
Это заставило мой страх разгореться ярче. Они боялись не потому, что ночью появился вампир. Сегодня здесь произошло что-то еще. В голове всплыло воспоминание о доме Камиллы в ночь пожара. Ее слуги были взволнованы и напуганы, беспомощно толпясь возле горящего поместья.
Мой пустой желудок скрутило. Я не ел со вчерашнего вечера. Праздничная суета не давала возможности побыть с Теей наедине. Не обращая внимания на дикий голод, терзавший меня изнутри, я бросился в сад.
Здесь не было света, кроме нескольких фонарей, установленных у двери. Мой взгляд упал на одинокую свечу, валявшуюся в траве в нескольких футах от меня, словно ее выбили из чьей-то руки. Я огляделся в поисках Теи, но обнаружил лишь еще больше персонала, собравшегося вокруг шезлонга, где лежала Жаклин. Она оттолкнула их, когда увидела меня, и ее лицо побелело.
– Джулиан. – В ее голосе слышалась скорбь, и я понял, что бы ни случилось, это было связано с Теей.
Я рухнул на колени в холодную траву, пытаясь почувствовать только одно. Я поднял лицо к луне и втянул в себя ночной воздух. Холод пронзил мои легкие, но он был. Слабый. Запах Теи. Он висел в воздухе, как дым от тлеющих углей. Это была тень – всего лишь след. Скоро и он исчезнет. И когда он растаял, я почувствовал, что связывающая нас нить ослабла, как будто кто-то отпустил другой конец.
– Нет! – Крик растворился в ночи, и я рухнул на руки, мои пальцы шарили по траве, как будто могли найти там ее частичку.
Мгновение спустя Жаклин опустилась на землю рядом со мной. Она неуверенно протянула ко мне руку, но я отпрянул. Опустившись на колени, я уставился на свою лучшую подругу.
Вокруг ее глаз залегли глубокие тени, темные, как синяки. Цвет не вернулся к ее лицу, кожа была такой бледной, что я мог разглядеть каждую фиолетовую вену под ней. Ее волосы были растрепаны, словно она только что встала с постели, но из них торчали листья и трава. При ближайшем рассмотрении я обнаружил грязные разводы на белом шелке ее ночной рубашки.
– Что… – Я не смог сформулировать вопрос.
– Оставьте нас, – словно не доверяя, обратилась она к слугам, ее голос дрожал. Как только мы остались одни, она прошептала, нервно сглотнув. – Он пришел в мою спальню. Уильям.
Я не мог говорить, но чувствовал, как ее слова вытесняют весь оставшийся во мне адреналин.
– Он сломал мне шею, – быстро добавила она. – Слуги нашли меня и ждали, пока я очнусь. Джулиан, они обыскали дом. Тея…
Мне не нужно было, чтобы она заканчивала фразу. Я и так знал, как знал и то, что моей пары здесь нет, как только приехал.
Тея была у Уильяма.
Я вспомнил, как моя сестра смеялась, стоя в пламени, когда он пытался сжечь ее заживо. Я думал о том, как легко он скрывал ее от нас. О том, что Камилла рассказала мне об изнасиловании в ночь их знакомства. А теперь он забрал и мою пару. Мой мозг заменил образ Камиллы на образ Теи, и я подавился скудным жидким содержимым своего желудка.
– Мне так жаль, – прошептала Жаклин.
Я не мог смотреть на нее. Я не осмеливался на нее смотреть.
– Мы найдем ее, – страстно добавила она.
Все, что я мог сделать, это рассмеяться. В каком состоянии? Я оставил эту отчаянную мысль при себе.
– Как?
– Мордикум. Они должны знать, где он, верно? Это не может быть совпадением, что они здесь одновременно с ним.
Мне удалось кивнуть. В ее словах был смысл, но это никак не облегчило боль внутри.
– Джулиан! – позвала она. – Не разваливайся на части.
Внутри меня что-то щелкнуло. Мир изменился и потемнел, когда я обратил свою ярость на нее.
– Моя пара пропала, – прорычал я. Отчаяние переросло в раскаленную добела ярость. Крылья бились в моей груди, когда магия пробудилась к жизни, но это была только ночь, когти и клыки. Без золотого ядра Теи, сдерживающего мою тьму, она поглотила меня. – И я разнесу этот чертов город и всех, кто встанет на моем пути, пока не найду ее.
– Так-то лучше, – сказала она со вздохом облегчения. – Но посмотри на меня. Пожалуйста. – Я поднял на нее свои черные глаза, и она вздрогнула от того, что увидела на моем лице. Жаклин расправила плечи и встретила мой взгляд. – Мы найдем ее. Чего бы нам это ни стоило.
Я заставил себя кивнуть. Она знала современную Венецию лучше, чем я. Мне нужна была ее помощь. Я покинул это место много веков назад при сомнительных обстоятельствах. Тогда я был известен как нечто иное – бич Венеции. Я никогда не думал, что снова им стану, но мне не оставили выбора. И я знал, что, когда настанет момент, я встречусь с Уильямом один на один.
И тогда я вырву его сердце и скормлю его ему.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Тея
Я в сотый раз прошлась по комнате, осматривая пространство в поисках чего-нибудь, что могло бы мне помочь. Я понятия не имела, где нахожусь. Я понятия не имела, сколько времени прошло с тех пор, как Уильям унес меня в ночь. И я совершенно не представляла, как, черт возьми, мне выбраться отсюда.
Сама комната оказалась приятной – гораздо уютнее, чем ожидала, учитывая, что я была пленницей. Если не считать того, что она была заперта снаружи, это могла быть комната для гостей, хотя и по вампирским стандартам. Если судить по стенам комнаты, то я находилась не в палаццо. Вместо оштукатуренных стен или фресок меня окружал холодный, неровный камень, выглядевший средневековым. Кровать королевского размера была застелена роскошным чистым бельем и украшена полудюжиной пуховых подушек. Это был единственный современный предмет в комнате. По обе стороны от нее горели фонари. В углу стоял письменный стол, выглядевший так, словно его украли из старинного замка, и еще более древнее кресло. Единственным источником света были два небольших арочных окна под потолком высотой двенадцать футов.
Я чувствовала себя так, словно очнулась в готическом романе.
Вот только я здесь не очнулась. Я вошла сюда. Точно так же, как я пошла за Уильямом Дрейком, когда он приказал.
Что, черт возьми, происходит?
Словно какой-то благосклонный бог услышал мой невысказанный вопрос, кто-то постучал в дверь. Я сделала несколько шагов назад, когда металлический скрежет засова наполнил воздух. Дверь открылась, и в комнату вошла девушка примерно моего возраста в тонком, почти прозрачном платье.
– Привет? – неуверенно произнесла я.
– Мастер Дрейк приглашает вас на завтрак.
– Я не голодна, – медленно произнесла я, но она просто отступила в сторону, словно я ничего не говорила.
Она была либо под внушением, либо роботом, чертовски хорошо изображающим человека. Она больше не произнесла ни слова, просто стояла у открытой двери.
У меня было два варианта: я могла отказаться и остаться здесь или выйти из этой комнаты и получить ответы.
Хотя что-то подсказывало мне, что получить ответы от Уильяма Дрейка можно, только если он сам позволит это сделать. Глубоко вздохнув, я медленно вышла за дверь.
– Сюда, – приветливо сказала девушка.
Она повела меня по коридору, который еще больше укрепил меня в мысли, что я попала в какую-то старую крепость.
– Ты работаешь на Уильяма Дрейка? – спросила я, гадая, может ли она мне что-то рассказать.
Она посмотрела на меня так, словно я говорила на другом языке.
– Я служу ему.
Хотела ли я знать, что это значит?
Я решила, что нет. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы запомнить дорогу. Я понятия не имела, куда она меня ведет, но в данный момент любая информация могла оказаться полезной. Но окон больше не было. Коридор заканчивался большой столовой, и я остановилась, увидев Уильяма, сидящего во главе огромного дубового стола. Он был накрыт для официальной трапезы, хотя еды на нем не было. Не то чтобы я стала есть все, что он мне предложит.
Мой желудок протестующе заурчал, но я проигнорировала его.
– Я так рад, что ты смогла присоединиться ко мне, – приветствовал меня Уильям. Он жестом указал на место напротив себя. – Присядь.
Я молча опустилась на стул, пока Уильям указательным пальцем поманил мою спутницу к своему концу стола. Она направилась к нему, остановившись, когда достигла его стула.
– Моя благодарность, – сказал он. – Ты можешь служить мне сегодня в знак моей признательности.
Он не мог иметь в виду…
Когда девушка протянула ему тонкую руку, покрытую шрамами, от нее исходила гордость. Я отвела взгляд, но успела заметить блеск ножа Уильяма. Я знала о эскорте. Мне доводилось видеть их мельком на мероприятиях, но здесь все было иначе. Она была слишком худой, и на ее руке было слишком много порезов. Тем не менее девушка повернула ладонь, даже не поморщившись, и позволила крови из свежего пореза стекать в маленькую серебряную чашу.
– До меня дошли слухи, что Джулиан Руссо завел себе пару, – сказал он, переведя взгляд с крови на меня.
Я не шевельнулась. Ни один мускул не дрогнул.
– Когда я впервые услышал, меня это не заинтересовало, – продолжил он. – Хотя я был слегка удивлен. Джулиан никогда не казался заинтересованным в паре, но слухи продолжали распространяться.
– Ничего себе. – Я не смогла удержаться от язвительного комментария. – Трудно поверить, что сплетни доходят до мертвых людей.
– Да, моя смерть была всего лишь очередным слухом. – От его улыбки у меня свело живот. – О нем быстро забудут. В мире вампиров сплетни – это евангелие. Большинство бессмертных существ живут с одной целью, чтобы – в буквальном смысле – наблюдать за ходом событий.
– А когда они узнают, что ты жив? – Я посмотрела на свои нож и вилку, размышляя, может ли один из этих предметов послужить оружием.
– Это вызовет переполох, но не сравнится со скандалом, когда выяснится, что Джулиан сделал с тобой.
Я моргнула.
– Со мной?
– Ты узнала свою истинную природу? – спросил он. Девушка начала отходить, но Уильям поймал ее за запястье. Поднеся ее руку ко рту, он слизнул оставшиеся капли крови. Ее глаза закрылись почти благоговейно, и мое отвращение переросло в омерзение. Он улыбнулся, увидев мою реакцию. – Люди выполняют необходимую функцию в пищевой цепочке.
– Она живая, – бросил я ему вызов. – А не кусок мяса, который ты можешь обглодать.
– Лицемерка. – Он прищелкнул языком и наконец отпустил девушку. Она без лишних звуков вернулась на свое место в темном углу. – Я должен был ожидать этого от ребенка, воспитанного Келли.
Он позволил имени моей матери повиснуть между нами. Я не была уверена, это оливковая ветвь или приманка, поэтому оставила без внимания.
Уильям покрутил свой кубок с кровью, как искушенный ценитель вина.
– Тебя не интересует, откуда я знаю твою мать и почему ты здесь?
– Полагаю, ты мне расскажешь. – Я скрестила руки на груди, слегка пожав плечами, надеясь, что он не заметит, как учащенно забилось мое сердце. – Похоже, тебе нравится слушать свой голос.
Какое-то время он молчал и был так неподвижен, что у меня зачесалась кожа. Но хотя он не двигался, его глаза потемнели.
– Мы должны прояснить несколько моментов, моя дорогая. Я – глава этого дома. А не моя мать. Упокой, Господи, ее душу. Или моя жена. Да будет она проклята. Я. И я нахожу твое чувство юмора утомительным. Ты будешь держать свои шуточки при себе.
– А если нет?
– Это просьба. В следующий раз это будет приказ.
– Я не выполняю приказы, – холодно ответила я.
– У тебя нет выбора. Я твой сир, помнишь? Ты будешь подчиняться моим приказам, нравится тебе это или нет.
Я сглотнула, когда он повторил то, что сказал прошлой ночью в саду. Часть меня хотела узнать, что он имел в виду. Часть меня подозревала, что я уже знаю.
Он ухмыльнулся, делая глоток из своего кубка. Мои глаза следили за его движением, и я почувствовала боль в деснах, когда увидела кровь.
– Не хочешь выпить сама? Это можно устроить.
– Нет, – быстро ответила я, но он щелкнул пальцами, и из темного угла комнаты появился еще один эскорт. Молодой человек протянул запястье, но я покачала головой. – Я не…
– Лгунья, – пробормотал Уильям. – Я чувствую твой голод. Зачем отрицать это?
– Я не… я не… – Я не знала, как закончить свои фразы.
– Скажи мне правду, – потребовал он, и я почувствовала, как меня словно что-то сковывает. Я сжала губы, решив ничего ему не говорить. – Ты уже пила кровь?
– Да. – Ответ вырвался из меня прежде, чем я успела его остановить.
– У тебя появились клыки? – спросил он затем.
Я кивнула, боль во рту усилилась.
– Покажи мне.
Я тут же открыла рот.
– Покажи мне свои клыки, Тея, – уточнил он с нетерпеливым вздохом.
Прежде чем я успела сказать, что не знаю, как это сделать, острое жжение сменило боль, и мои клыки удлинились. Мои глаза расширились, когда я осознала, насколько Уильям Дрейк контролирует меня – мое тело. Он мог заставить меня делать все, что ему заблагорассудится. От этого хотелось блевать.
– Вот и они, – сказал он. – Теперь пей.
– Я… – Но я уже тянулась к руке эскорта, уже подносила его запястье к своему рту. На мгновение я замешкалась, осознав, что понятия не имею, что делаю.
– Поддайся своей истинной природе, – приказал мне Уильям.
Я почувствовала крошечный толчок, словно его слова лишили меня самообладания, и вонзила зубы в плоть мужчины. Я ненавидела это – ненавидела насыщенный вкус его крови на моем языке. Ненавидела, как сильно я этого хотела. Я ненавидела то, что не хотела останавливаться. Вместо этого я продолжала пить, наслаждаясь тем, как тепло разливается по моему горлу. Мир вокруг меня погрузился в тени, но я ощущала все очень остро. Я слышала медленное сердцебиение Уильяма, мягкое ровное дыхание других эскортов и постепенно замедляющееся сердцебиение мужчины.
– Прикончи его, если хочешь, – сказал Уильям с мрачной усмешкой. – У меня их еще много.
Я отпрянула и выпустила руку мужчины. Отодвинув стул, я обхватил себя за плечи. Кожа эскорта была восковой, как будто он был всего в нескольких мгновениях от смерти. Он неуверенно покачивался на ногах, а я боролась с желанием заплакать. Я сделала это с ним. Я не повторю этого снова. Я не позволю Уильяму превратить меня в монстра.
– Я не пью кровь.
– Все свидетельствует об обратном. – Он оттолкнул эскорт. – Иди и найди своего хранителя.
Я не стала спрашивать, кто такой хранитель. Я и так догадывалась. Эти люди были для него не более чем скотом, вынужденным делать все, что он скажет.
– Я не вампир, – прошептала я.
– Нет, – ответил он, и на его лице медленно расплылась улыбка. – Пока нет.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Джулиан
– Они ответят? – спросила Жаклин, наблюдая, как мое перо летает по листу плотной льняной бумаги. Солнце взошло над венецианским горизонтом, и рассвет прокрался в комнату. Прошло уже несколько часов, а у нас не было никаких зацепок ни по Дрейку, ни по Мордикуму. Оставался только один выход – обратиться за помощью к источнику, который с наименьшей вероятностью согласится эту помощь оказать.
– Будем надеяться, – пробормотал я, складывая письмо втрое. Я не полностью следовал этикету, используя ее канцелярские принадлежности, но у меня не было выбора. Мне и в голову не пришло послать за фамильным знаком отличия до отъезда из Греции – не то чтобы мама согласилась бы. Она сочла бы мой план безрассудным и не захотела бы участвовать в этом. С другой стороны, моя лучшая подруга считала себя ответственной за исчезновение моей пары. И хотя я не собирался признаваться, что тоже так считаю, мне не следовало втягивать ее в эту историю. Я вложил письмо в кремовый конверт и замер.
– Ты уверена? Ты знаешь, что это может означать, если я отправлю его.
– Конечно. – Она закатила глаза. Не было и намека на ее обычную улыбку. Не было и признаков того, что она оправилась от нападения накануне вечером. Но отсутствие юмора было единственным подтверждением того, что она расстроена. Когда я попросил ручку и бумагу, чтобы написать записку Le regine, королеве вампиров, правящей лагунами, она не сомневалась.
– Будем надеяться, что мне все же удастся найти один из bocche di serpente4. – Я встал и потянулся за пиджаком, который бросил на спинку стула.
Эти почтовые ящики были спрятаны по всей Венеции, замаскированные под скульптуры и резные изображения змей и использовались Le regine для слежки за бессмертными и смертными жителями города. Идея оказалась настолько удачной, что Совет десяти перенял ее для своих целей. Но хотя львиные пасти, созданные венецианскими патрициями, были в основном удалены по приказу Наполеона, тайная сеть вампиров продолжала действовать. Оставалось только найти ее.
– Один из моих людей может это сделать. – Она повернулась и по-итальянски отдала распоряжение женщине, стоявшей ближе всех к ней. Через несколько мгновений та вернулась с двумя слугами.
Я с тревогой наблюдал, как смертные приближаются к нам по коридору палаццо. Я бы ни перед чем не остановился, чтобы вернуть Тею, но я не был чудовищем. Больше нет. Если мы пошлем кого-то другого, чтобы передать письмо, мы можем привлечь внимание одного из местных cavalieri – рыцарей, поклявшихся защищать королев.
– Это хорошая идея?
– Сейчас не семнадцатый век. Никто не следит за старыми ящиками. – Она передала письмо одному из слуг. Через секунду он исчез за дверью.
Столетия назад слежка за ящиками могла рассказать столько же, сколько и письма, оставленные в них. Но она была права, это было давно. В Венеции все изменилось, и послание должно было попасть к королевам почти мгновенно, благодаря заклинанию, наложенному задолго до того, как магия исчезла.
Она зевнула, опустившись в кресло у камина. Для вампиров усталость была необычной, но не редкой, особенно после смертельного ранения. Учитывая, что Жаклин свернули шею всего несколько часов назад, она быстро оправилась даже по вампирским меркам. Но я видел темные круги у нее под глазами и бледность кожи.
– Тебе нужно отдохнуть, – сказал я, не обращая внимания на урчание в животе.
– Кто бы говорил, – заметила Жаклин, уловив этот звук. – Тебе нужно поесть.
Она пыталась накормить меня с момента приезда, как будто могла успокоить мои переживания небольшим количеством свежей крови в желудке.
– Я не могу, – выдавил я из себя. – Я обещал Тее, что не буду питаться кем-то еще. – Просто произнести ее имя было все равно что вскрыть свежую рану. Я вздрогнул, представив, какие ужасы переживает моя пара, находясь в руках Уильяма.
– Это глупо, – сказала Жаклин к моему удивлению. Она подняла свои длинные ноги и поджала их под себя. – Что ты будешь делать, когда она…
– Умрет? – закончил я за нее, произнеся слово, которое никто из нас не хотел озвучивать.
– Или забеременеет. Это не очень хорошо для ребенка, если ресурсы матери истощаются папиным аппетитом. – Она была права, но я смог только кивнуть. Хуже, чем думать о Тее, было только думать о нашем совместном будущем, которое теперь висело на волоске, становящимся все тоньше, чем дольше она отсутствовала.
– Мне не нужна кровь, – тихо сказал я. Мой желудок снова заурчал, словно опровергая мою ложь, но на этот раз мы оба проигнорировали это.
– Если ты не хочешь питаться нормально, то хотя бы перекуси. – Она подняла миску с фруктами, которую один из слуг принес нам ранее, и я нахмурился, отщипывая виноградину.
Я положил ее в рот, прожевал и проглотил.
– Теперь ты счастлива?
– В восторге, – спокойно ответила она, возвращая миску на место. – Джулиан, мы найдем ее.
Я уже сбился со счета, сколько раз она мне это говорила. Сначала, чтобы успокоить меня. Потом, чтобы успокоить себя. А теперь это стало просто привычкой.
– Я не чувствую ее.
– Возможно, он наложил на нее чары, – мягко сказала она. – Королевы что-нибудь узнают, а я могу послать весточку своим…
– Нет, – оборвал я ее. – Никто больше не должен знать об этом. Пока нет.
– Даже королевы? – Ее взгляд упал на дверь, через которую вышел ее слуга с письмом в руках.
– Я только попросил их об аудиенции.
Она глубоко вздохнула и кивнула, уловив смысл моих слов.
– Ты им не доверяешь. Почему?
– Я не знаю, могу ли им доверять, но знаю, что я здесь нежеланный гость.
– Ты действительно доставил столько хлопот? – Она откусила от блестящего красного яблока. После нападения еда помогла бы ей больше, чем мне.
– Меня попросили уйти, – напряженно сказал я.
– Попросили – это лучше, чем изгнали.
– Настойчиво попросили, – поправился я.
Жаклин покачала головой.
– Мне не следовало привозить ее сюда. Я не подумала.
– О моем прошлом?
– Ни о чем, – сказала она. – Я не могла сказать ей «нет». Я не хотела говорить ей «нет». Это было почти как…
– Магия, – хрипло сказал я. – Нам нужно узнать все, что возможно, о сиренах.
– Нам нужно найти ее маму.
Я знал, что она права, но поиски Келли Мельбурн опускались все ниже и ниже в списке моих приоритетов.
– Нам нужно найти Тею.
– Послушай. – Жаклин поерзала в своем кресле, приблизившись ко мне. – Ты прав, но что, если Келли может нам помочь? Она мать Теи.
– А я – ее пара, – прорычал я.
Жаклин замолчала, когда я поднялся и начал расхаживать по комнате.
– Я должен быть в состоянии найти ее, почувствовать ее! Но она как будто просто исчезла. Она была, а потом… – Я сглотнул и повернулся к каминной полке, делая вид, что изучаю старинные часы, все еще тикающие над огнем. – Я больше не чувствую ее.
На другом конце моей привязанности было пусто. Ее аромат – лепестки, обугленные в пепле, и специи, – теперь полностью исчез. Словно ее никогда не существовало.
– Зачем Уильяму причинять ей боль? – Спросила Жаклин, приводя меня в чувство. – Он мог сделать это и раньше. Он мог сделать это в тот день на Корфу, но не сделал. Она ему зачем-то нужна.
– Хотел бы я, чтобы мне от этого стало легче. – Но этого не произошло. Я подумал о Камилле и о том, что она мне рассказала. – Для женщин есть вещи похуже смерти.
– Я знаю, – тихо сказала Жаклин, и я услышал в ее голосе боль, о которой не осмелился спросить.
– Тебе нужно отдохнуть.
– Только если ты это сделаешь, – возразила она.
– Хорошо. – Я протянул руку, чтобы помочь ей встать со стула.
Она моргнула, как будто мой ответ удивил ее. Не то чтобы я хотел спать – я даже не думал, что смогу. Мои причины были слишком личными, чтобы делиться ими даже с ней.
– Я попрошу Марию отвести тебя в комнату Теи. Я полагаю, вы будете спать в ее постели, когда она вернется. – Она слабо улыбнулась мне. Это было жалкое подобие шутки, но смелая попытка выразить оптимизм.
Мы пошли по залитому солнцем коридору, который был таким темным и тихим, когда я приехал. Но даже с наступлением утра я чувствовал себя потерявшимся во тьме. Я пожелал Жаклин спокойной ночи у ее комнаты и последовал за Марией к следующей двери.
– Если кто-то принесет мне послание, немедленно сообщи, – приказал я ей.
– Конечно. Могу я принести вам что-нибудь еще? – спросила пожилая женщина, положив иссохшую руку на ручку и открыв дверь.
Ночной цветущий жасмин, обожженный в огне. Миндаль, растертый с лепестками роз и гвоздикой, чтобы заварить чувственный чай.
Меня обдало запахом Теи, и я поборол желание упасть на пол и найти место, где она была в последний раз.
– Я бы хотел побыть один. – Я проскользнул в комнату и закрыл дверь, прежде чем рухнуть на нее.
Я уже заглядывал в это помещение и знал, что ее тут нет. Ее запах был слишком слабым, но я приказал не трогать комнату, пока мы продолжаем поиски. Не только потому, что это никак не могло помочь нам, но и потому, что мне нужно было сохранить все, что осталось от нее. Ее вещи были разбросаны по всей комнате. Одна из ее туфель выглядывала из-под кровати. На стуле у камина лежал неразобранный чемодан. А на тумбочке…
Я взял ее обручальное кольцо, и меня охватил новый приступ страха. Она сняла его – скорее всего на ночь, – но что, если…
Я положил его на стол, не позволяя себе думать о том, как сильно я все испортил между нами. Она пропала не из-за Жаклин, а из-за меня. Эта мысль была почти невыносима. Вместо этого я опустился на черные шелковые простыни и сжал в руках ее подушку. Никто из тех, кто увидит меня сейчас, не догадается, какой ужас я наводил на этот город столетия назад. Никто не подумает, что я представляю угрозу.
И они будут очень неправы.
Потому что, упиваясь ее слабым ароматом, я пробуждал в своей крови жестокость и магию, погребенную внутри меня. Я не разваливался на части, я готовился к тому, что будет дальше, – к тому, что я заплачу любую кровавую цену, чтобы снова держать ее в своих объятиях.
Некоторое время спустя меня разбудил тихий стук в дверь. Я стряхнул с себя сон и, подойдя к двери, обнаружил там Жаклин. Она переплела пальцы и отступила в сторону.
– Пришло сообщение.
– Где оно?
– Ждет у боковой двери, – сказала она.
Я уже направлялся туда. Двое из людей Жаклин ждали у двери, которая оставалась открытой на улицу. С другой стороны молча стояла женщина в красном плаще, держа в руках большую коробку. На ней была muretta – черная маска, закрывавшая все, кроме глаз.
– Она отказывается говорить, – сказал мне один из мужчин, – но мы предполагаем, что она здесь из-за вас.
– Она не может говорить, – поправил я его, кивнув ей. Маска, надетая на ней, была старомодной и предназначалась для защиты личности ее владельца, вплоть до звука голоса. Она держалась на месте, если прикусить бусину, вшитую с другой стороны. Только одна группа людей до сих пор носила такой покров – le vergine, личные фрейлины королевы.
Похоже, мое письмо было получено.
Она сделала шаг вперед и протянула мне коробку.
Это был их ответ? Подарок?
– Что это? – спросила Жаклин, подойдя ко мне сзади, когда я поднял крышку. – Зачем они прислали тебе это?
Я взглянул на то, что было внутри, и понял, что это не подарок. Это был приказ.
Я закрыл крышку и кивнул женщине.
– Это приглашение, – тихо сказал я Жаклин, когда нахлынули неприятные воспоминания. – Королевы желают видеть меня.
Мне оставалось только гадать, какую цену они потребуют.
Мое сердце бешено колотилось, когда я кивнул женщине, что вернусь, а затем закрыл дверь и направился в свою спальню. Я смутно осознавал, что Жаклин следует за мной, но мой взгляд, казалось, застыл на коробке в моих руках. Было ли это испытанием или наказанием за то, что моя жизнь прошла полный круг? Что мое будущее зависит от кровавых тайн моего прошлого? Я едва мог вынести вид коробки и то, что она собой представляла. Я должен был знать, какую цену они потребуют. Le regine не окажет одолжение из сентиментальности. Тени заволокли глаза, словно взывая к моей низменной натуре. Впрочем, именно этого они и хотели. Королевам не нужен был чистокровный вампир-джентльмен. Им нужен был зверь. Они хотели, чтобы я снова стал чудовищем. И я стану. Я твердо знал, что сделаю все, чтобы вернуть Тею.
Но захочет ли она меня, если я снова стану зверем?
Теплая кровь покрыла мои руки, и я выронил коробку, прежде чем понял, что это мой разум играет со мной. На смятые простыни высыпалось содержимое: треуголка, черный плащ, кожаная маска баута5 и сложенный листок бумаги. Взяв записку, я почувствовал еще большее беспокойство, когда прочитал сообщение, написанное изящным почерком.
