355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Никитин » Мир приключений 1981 г. » Текст книги (страница 35)
Мир приключений 1981 г.
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 16:04

Текст книги "Мир приключений 1981 г."


Автор книги: Юрий Никитин


Соавторы: Ольга Ларионова,Владимир Санин,Джанни Родари,Павел (Песах) Амнуэль,Всеволод Ревич,Владимир Шитик,Феликс Дымов,Александр Щербаков,Валерий Мигицко,Владимир Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 51 страниц)

Но Шют перебил его.

– Вы снабжаете Вьетконг. Где ваш лагерь?

– Господин офицер, у нас нет никакого лагеря, мы никого не снабжаем. Мы крестьяне из Наке.

– Расстрелять! – приказал Шют, и указал на самого молодого из четырех.

– Не спешите, – попросил Дункан, бегая вокруг с кинокамерой.

Солдаты отвели крестьянина к обочине дороги. Один из них приставил к его виску дуло автомата.

– Стой! – закричал Дункан. – Не так. Стань от него в нескольких шагах и что-нибудь спроси. Он должен тебе ответить. Дразни его, пока он не закричит, а затем уж стреляй.

Когда изрешеченный пулями крестьянин упал, Дункан удовлетворенно кивнул.

– Нет ли у вас чего-нибудь такого, чтобы получить дым? – обратился он к полковнику. – Чего-нибудь такого, что создает впечатление войны?

Шют ухмыльнулся. Он приказал одному из солдат бросить в кусты несколько фосфорных гранат. Когда они взорвались и повалил белый дым, Дункан сказал:

– Так хорошо. Теперь этих троих – впереди дыма!

Он работал как одержимый, и Шют терпеливо выполнял все его пожелания, даже последнего из лаосцев – старика расстрелял не сразу.

– Все было очень хорошо, – заверил его Дункан. – Вы с ним говорили, а он все время мотал головой. Он отрицал, что принадлежит к Вьетконгу. За это его и убили. Превосходная лента!

Шют приказал своим людям вскрыть тюки, которые несли с собой крестьяне, хотя заранее знал, что там. Дункан снял и опиум. Лишь когда он опустил камеру, Шют отдал распоряжение зарыть в лесу трупы лаосцев, а опиум захватить с собой в лагерь. Они с Дунканом пошли впереди.

Вечером Пит Гендерсон отвез репортера обратно, захватив и опиум. «Агентство», [19]19
  «Агентство» или «компания» – Центральное разведывательное управление на жаргоне американских разведчиков. (Примеч. пер.)


[Закрыть]
несомненно, найдет ему хорошее применение. То был отличный опиум-сырец, и обошелся он очень дешево.

И снова жизнь в лагере потекла монотонно. «Агентство» не давало Шюту сигнал приступать к действиям и не перебрасывало ему дополнительные силы. Положение вокруг Кхесани оставалось неясным. Крепость все еще находилась в окружении. Хотя за последние дни артиллерийский огонь усилился, противник не предпринимал штурма. Ежедневно из крепости эвакуировали по воздуху сотни убитых и раненых. Доставка вертолетами людей, боеприпасов, перевязочных средств и продовольствия стоила больших потерь.

Шют считал, что разгадал намерения «агентства». Оно хотело выждать, когда Национальный фронт освобождения начнет атаку, и тогда в самый разгар наступления он ударит с тыла. Противник будет застигнут врасплох. Итак, надо было терпеливо ждать.

А пока он ходил на охоту так часто, как это позволяли дела. В окрестностях долины водились медведи и леопарды.

Когда Шют вечером сидел под эвкалиптами, что росли в изобилии на склонах, война казалась ему вполне сносной.

Шют наблюдал за солдатами, которые там, внизу, в долине, доставали из ящиков и складывали в землянку консервы. Он сочувственно улыбнулся. Этим низкорослым вьетнамским солдатам и невдомек, какими пешками являются они в большой игре. Они не задавали вопросов и беспрекословно выполняли приказы. С ними можно было ликвидировать вьетнамскую деревню или лаосскую – им было все равно. Даже если операция, в которой они принимали сейчас участие, и принесет большую победу, они все равно этого не поймут. Кому дано понимать, так это нам, думал Шют. Он упивался чувством превосходства человека, которому известны причины и внутренние связи процессов, остающиеся тайной для других. Он принадлежал к кругу избранных, был одним из тех немногих, кто хорошо понимал, что к чему.

С тех пор, как Шют убил самца черной пантеры, в окрестностях бродила самка. Он увидел ее однажды в бинокль. «Придет день, я убью и тебя», – думал он.

Он назвал эту долину Шангри-Ла, вспомнив о книге, которую читал еще в школе. Тогда он впервые заинтересовался Азией. Книга его захватила. В ней рассказывалось о путешественниках, которые, вылетев из долины в верхнем течении Инда, пересекли вершины Каракала и совершили вынужденную посадку на краю высокогорного Тибетского плато. Там, в идиллической долине, вдали от цивилизации, они обнаружили небольшое государство, которым правили монахи ордена Ламы.

Они исходили из принципа: «Править с умеренной строгостью и довольствоваться умеренным послушанием».

Никто не мог точно перевести название долины. «Ла» означает по-тибетски «горный перевал». Местные жители называли ее «долиной всех святых времен». Там были плодородная почва и идеальный климат. Там люди старились медленно, и поэтому они жили втрое дольше. Эту идиллическую долину окружали цепи высоких горных хребтов, покрытых снегом. А внизу пламенели яркие цветы, на солнечных склонах гор зрел чудесный виноград.

Эта долина, лежащая где-то за хребтом Куэн-Лунь, с юношеских лет завладела воображением Шюта. Долина, которая мирно, словно нетронутое рябью глубокое озеро, раскинулась среди непокоренных гор. Легенда о рае на земле, где человек живет счастливо, не терзаемый сверлящими мозг желаниями, и втрое дольше, чем в остальном мире, стала очень популярна в тридцатые годы в Америке. Ее именем называли рестораны и санатории, миллионеры давали это имя своим яхтам и загородным виллам. «Шангри-Ла» – так был назван и один из самых больших американских авианосцев, чьи самолеты несли сейчас смерть Вьетнаму.

Это вот здесь и есть «Шангри-Ла», думал Шют. Это моя долина. Я ее искал и нашел. Я выбрал ее, как выбирают из кучи пустой породы алмаз. Это мое творение, и я живу здесь, как тот старший лама со своими подданными. Эта долина – современная «Шангри-Ла» полковника Джеральда Эндрю Шюта. Вдали от родины он сражается за господство Соединенных Штатов еще и потому, что ему нравится быть человеком, в руках которого власть над людьми и животными, над жизнью и смертью, над огнем и молнией.

В тот вечер Шют, как обычно, получил радиограмму из Конхьена. Никаких перемен. Кхесань по-прежнему обстреливали, и осаждавшие все ближе подходили к стенам крепости. Морская пехота несла тяжелые потери. Группе Шюта, как и несколько недель подряд, приказывали не предпринимать никаких действий и ждать дальнейших указаний. Зевнув от скуки, полковник выключил рацию.

– Уарда – ко мне! – крикнул он. Связной, стоявший в двух шагах от входа, вскочил на ноги и побежал к соседней землянке, где жил лейтенант Уард. Этот молодой американец был одним из тех, кто видел во вьетнамской войне трамплин для быстрого взлета офицерской карьеры.

– Послушайте, Уард, – сказал Шют, когда стройный блондин вошел в землянку. – Положение остается прежним. Не предпринимать никаких действий. Подумали ли вы о том, что будете делать с людьми, чтобы они не раскисли?

Лейтенант был готов к этому вопросу.

– Завтра утром мы выйдем с половиной людей из лагеря и двинемся на север, в направлении горы Зуб тигра. Задача – отработка наружного охранения, учения на местности, подъем на отвесные скалы и ночные маневры, включая тридцатикилометровый марш-бросок.

Шют кивнул. Он придавал большое значение тому, чтобы в спокойной атмосфере лагеря сайгонские солдаты не разучились воевать.

– Возьмите этих парней как следует в оборот, – посоветовал он Уарду. – Пусть ходят до изнеможения. Особое внимание обратите на то, чтобы они не засыпали ночью. Сократите суточный рацион, и никакого кофе. Курить только по команде.

– Понимаю, сэр, – коротко сказал Уард. – Условия боевой обстановки.

Увидев в розовом свете наступающего дня разведчика, который только что появился на гребне холма, часовой, охранявший подходы к лагерю со стороны висячего моста, не поднял тревоги. То был Бун Лин, он узнал его по походке. Часовой еще раз убедился в этом, разглядев идущего в бинокль. Он поднялся из укрытия и помахал разведчику рукой. Тот ответил тем же жестом и зашагал быстрее. Он почти не задержался возле часового, прошел не останавливаясь и мимо двух других, выставленных на пути к лагерю. Отдав рапорт дежурному о прибытии, разведчик доложил ему о лаосском офицере. Дежурный – американский сержант – терпеливо выслушал Бун Лина и коротко сказал:

– Доложи полковнику. Пусть решает сам.

Шют как раз брился, когда часовой доложил, что из Наке вернулся разведчик с важной новостью.

– Пусть войдет! – приказал Шют.

Бун Лин увидел, что полковник сидит за столиком, держит в одной руке зеркальце, а другой водит по лицу бритвой. Он отдал честь и молча застыл на месте.

– В чем дело? – нетерпеливо спросил Шют.

Разведчик решился. Видимо, полковник в настроении, это чувствуется по его голосу.

– Господин полковник! Докладываю, в Наке никаких признаков активности Патет Лао не обнаружено. Нет ни войск, ни гражданских лиц, никого. Ничто не свидетельствует о присутствии Патет Лао и на всем пути от лагеря и обратно.

– Хорошо. Еще что-нибудь?

– Так точно, – продолжал докладывать разведчик, стараясь выглядеть бравым, ибо знал, что полковнику нравится, когда солдат выглядит бравым. – В районе Наке установил наблюдение за одним человеком. Он был вооружен и носил военную форму. Когда я увидел, как он осторожен, мне пришла в голову мысль, что это, вероятно, противник Патет Лао. Я выждал удобный момент, задержал его и выяснил, кто он.

Шют нахмурил брови и повернулся к солдату. Он выключил бритву и опустил руку с зеркалом.

– Кто же он?

– Лейтенант Сухат, командир одиннадцатой роты тридцать третьего батальона. Примерно год назад был взят в плен войсками Патет Лао под Сепоном. Сидел в тюрьме, бежал. С тех пор воюет на свой страх и риск.

Хмурое выражение сошло с лица Шюта. Он хотел было наказать разведчика: ведь тот вопреки его категорическому приказу вступил в контакт с посторонним. Однако личность этого постороннего меняла дело. Лейтенант Сухат… Одиннадцатая рота тридцать третьего королевского батальона… Шют прекрасно знал это имя. Объявление о розыске Сухата доставили ему все разведчики, побывавшие в дальних деревнях.

– А ты уверен, что это именно он?

– Абсолютно уверен, господин полковник. Этот человек – знаменитость. Он разгромил колонну грузовиков и…

– Знаю, – прервал его Шют. – Где он?

– Я проявил осторожность, сэр, – ответил разведчик. – Я не знал, какое вы примете решение, оставил его по ту сторону реки. Пожелаете с ним встретиться – я тотчас его доставлю. Нет – могу ликвидировать через полчаса.

Шют озадаченно посмотрел на солдата. Тот ему явно нравился.

– А ты молодец, – сказал он. – Хоть ты и нарушил мой приказ, но сделал это с умом и поступил правильно. Расстреливать лейтенанта не надо. Веди его сюда.

– Слушаюсь, сэр, – с облегчением выпалил разведчик. Он был уже у самой двери, когда Шют вернул его.

– Твое имя Бун Лин, не так ли?

– Так точно, сэр.

– До конца сегодняшнего дня ты свободен.

– Слушаюсь, сэр, – рявкнул разведчик и выскочил из землянки. Полковник и в самом деле был в хорошем настроении. Кто бы мог подумать, что вся эта история так счастливо обернется.

Шют быстро закончил бритье и позвал денщика.

– Завтрак на двоих. Пусть принесут банку персиков и большой цветок с куста, что растет у входа в долину. Немедленно!

– Завтрак на двоих и цветок. Слушаюсь, сэр, – повторил денщик и повернулся, но Шют задержал его.

– Мне нужен кусок парашютной стропы такой длины, как расстояние между тремя пуговицами на твоем кителе. И тоже – немедленно. Шагом марш!

Вскоре денщик вернулся. Он поставил на столик поднос с завтраком, положил рядом большой цветок и кусок парашютной стропы. Шют отпустил его, затем надел куртку из маскировочной ткани, застегнул ремень с пистолетом и несколько раз проверил, все ли на нем по уставу. Значит, Сухат, лейтенант королевской армии. Почему бы и не принять человека, который может оказаться исключительно полезным? Он побывал в тюрьме у Патет Лао, у него есть боевой опыт. Офицер знает страну. Такой человек – находка для «агентства». Что ж, приятный сюрприз.

У Шюта не было еще определенных планов, как использовать этого лаосского лейтенанта. Еще раньше, выполняя задания «агентства» в Северном Лаосе, он познакомился с офицерами королевской армии и хорошо знал, что хотя большинство из них плохо обучено, но в одном они абсолютно надежны – все они заклятые враги Патет Лао. После всего того, что стало известно о лейтенанте Сухате, надо думать, что он знает толк в военном деле. Об этом говорят его дела. Здесь для него найдется работа, тем более что после столь длительного пребывания в тюрьме ему, вероятно, кое-что известно и о положении в Сепоне. Кто знает, думал Шют, может быть, в один прекрасный день мы атакуем этот город. Если мы ударим из долины на юг, оседлаем шоссе и разорвем вражеское кольцо вокруг Кхесани, то наступление будет развиваться дальше в направлении Сепона. И поэтому как раз сейчас любые сведения о городе и расположенных там силах противника – на вес золота. Шют достал из полевой сумки объявление Патет Лао о розыске Сухата. С фотографии смотрел молодой, интеллигентного вида человек, хотя и немного одичавший. Полковник отложил листок и стал с нетерпением ждать. Он проверил, не остыл ли кофе в металлическом кофейнике, затем взял в руки миниатюрную селекторную рацию, связывавшую его с расположенными вокруг лагеря постами.

– Прошел ли разведчик с человеком? – спросил он часового у висячего моста.

– Только что, сэр, – послышался ответ.

– Что значит, «только что»? – загремел Шют. – Я хочу знать, сколько времени прошло с тех пор, как они миновали пост.

– Одна минута, сэр.

– Хорошо, – буркнул Шют.

Эта война в джунглях грозила свести постепенно на нет и без того слабую выучку сайгонских солдат. Рапорт – дело сугубо точное. Ну да ничего, придет время, мы этим еще займемся. Он одернул на себе маскировочную куртку, надел шляпу и тщательно расправил ее поля. Затем принялся нетерпеливо прохаживаться взад и вперед по тесной землянке, пока не явился дежурный и не доложил о прибытии разведчика.

У Лао Йона отлегло от сердца, когда разведчик снова появился на висячем мосту. Он кивнул ему и пошел навстречу. Разведчик был один. Это означало, что полковник согласен, чтобы его доставили в лагерь.

– У него прекрасное настроение, – сказал разведчик. – Только вот…

Разведчик скорчил жалобную мину и замолчал. Лао Йон потребовал, чтобы тот сказал, что его тревожит.

– Я буду опозорен, если полковник узнает, что я пришел сюда со связанными руками.

– Я никому не скажу об этом, – успокоил Лао Йон. – Все останется между нами. Ты меня увидел, узнал и предложил пойти с тобой. Как мы условились, так и будет.

Он почувствовал, как полегчало на душе у разведчика. «Может статься, – сказал себе Лао Йон, – в один прекрасный день здесь очень пригодится человек, который мне обязан».

На приветствия часовых у моста и у самого входа в долину он отвечал небрежным поднятием руки. Когда долина открылась перед ним во всю ширь, он подумал: «Этот полковник умело выбрал место. Так просто, без определенной цели, сюда не забредет никто. Кроме того, здесь ничто не говорит о военном лагере. Ни костров, ни дыма, ни тропинок. Шанти прав, Шюта нельзя недооценивать». Лао Йон кивнул, когда разведчик попросил его ступать только по скалистому грунту. Здесь и в самом деле не была смята ни одна травинка. Лагерь трудно было обнаружить даже с воздуха.

Часовой пригласил его в землянку полковника, и он вошел туда чуть пригнувшись. Внутри было достаточно светло, и он сразу же узнал Шюта. Полковник стоял у столика и приветливо смотрел на пришельца.

«Это его лицо! – подумал Лао Йон. – То самое, что я видел в Бангкоке, в этом нет ни малейших сомнений. Я – у цели. Вот этот человек с продолговатой физиономией и квадратным подбородком, в пятнистом маскировочном костюме и есть Шют. В том самом костюме, что был на нем, наверное, и тогда, когда он убивал моего отца. А там, у него за спиной, стоит короткая автоматическая винтовка, из которой он стрелял».

– Лейтенант Сухат, – медленно произнес он и отдал честь. – Одиннадцатая рота тридцать третьего королевского батальона. Благодарю за приглашение, полковник.

Он сказал все это на хорошем английском языке с легким американским акцентом.

Шют улыбнулся. Этот человек достаточно интеллигентен, к тому жене лишен чувства собственного достоинства.

– Добро пожаловать в Шангри-Ла! – громко сказал Шют и пожал Лао иону руку. – Рад видеть вас у себя. Когда я впервые услышал о вашем побеге из тюрьмы, то сразу же подумал: вот человек, который нам нужен.

– Спасибо, – ответил Лао Йон.

Он осмотрелся. От его внимания не ускользнул приготовленный на стол завтрак. Заметил он и лежавшие рядом цветок и белый шнур. Полковник Шют был в Лаосе не первый день и хорошо знал местные обычаи. Ну да ладно, пусть разыгрывает спектакль.

– Дорогой друг, – снова начал Шют. – В знак того, что ваш приход доставил мне радость, разрешите приветствовать вас.

Он взял кусок парашютной стропы и завязал его на правом запястье Лао иона. Затем, когда тот с улыбкой повернул руку ладонью вверх, Шют торжественно опустил на нее открытую банку персиковых консервов и цветок.

Баси, традиционная форма приветствия жителей Лаоса, предусматривала, чтобы хорошего друга встречали именно так. Ему завязывают на запястье белый шнур и кладут на повернутую кверху ладонь плод и цветок. Этот старинный обычай полковник исполнил на собственный лад.

– Прошу простить, что несколько американизировал приветствие, – сказал он, обращаясь к Лао Йону. – У нас нет свежих фруктов, пришлось заменить консервами. А теперь позвольте предложить вам разделить со мной завтрак.

– Я очень тронут, – сказал Лао Йон. – Быть так тепло принятым в собственной стране иностранцем, после того, как мои земляки обошлись со мной как с преступником… Это для меня нежданная радость. Спасибо, полковник.

Лао Йон последовал приглашению и опустился на бамбуковую табуретку у стола. Свою автоматическую винтовку он прислонил к стене.

Шют снял панаму. «Та же самая коротко стриженная прическа, – подумал Лао Йон. – Он принимает меня с почетом, видимо, я ему нужен. Посмотрим, что у него на уме».

Они принялись за еду. Шют налил кофе, и Лао Йон стал с аппетитом есть поджаренный хлеб, яичницу с ветчиной, джем и, наконец, спокойно опустошил банку персиков, ту самую, что полковник поставил ему на ладонь. Лишь после этого он заговорил.

– У вас здесь база, полковник?

– Да, – ответил Шют. – Временная. Для проведения определенной операции.

– Противник не досаждает?

Шют ухмыльнулся:

– Он о нас ничего не знает. Об этом мы позаботились.

– Место здесь довольно пустынное, – заметил Лао Йон. – По пути сюда я не встретил ни одного человека. Вероятно, Патет Лао всех эвакуировал.

– Почти всех. Об остальных позаботились мы сами.

– Не знал я, что в этом районе есть союзные войска. Наш батальон был последним, сражавшимся так далеко на юге. Под конец осталась только одна моя рота в Фалане. Мы больше не получали ни боеприпасов, ни продовольствия. Видимо, о нас просто забыли. Говорят, королевские войска есть еще и в Аттопы?

– Верно, – сказал Шют. – В Аттопы. Однако вокруг войска Патет Лао. С тех пор, как вы воевали, лейтенант, положение ухудшилось. Коммунисты продвигаются все ближе к долине Меконга.

– Это невероятно, – сокрушенно воскликнул Лао Йон. – Как же можно изменить ход событий, полковник?

Увидев, что гость роется в кармане своей куртки в поисках табака, Шют любезно протянул портсигар. Лао Йон взял одну из протянутых ему американских сигарет, закурил ее от зажигалки полковника и медленно выдохнул струю дыма.

– Возможности для этого существуют, – сказал Шют. – Но положение в Лаосе изменится лишь тогда, когда оно изменится во Вьетнаме. Если мы добьемся успеха, то сможем провести чистку и здесь.

– Насколько силен еще Вьетконг?

– Силен, – ответил Шют. – Известны ли вам последние сводки?

– Да, но не очень точно. В тюрьме я лишь изредка мог узнавать новости от часовых. А на свободе я не читал газет.

– Я дам вам газеты, – сказал Шют. – У вас будет время наверстать упущенное, лейтенант. При условии, если вы согласитесь побыть пока у нас.

Это было то самое предложение, которого он так ждал. Но Лао Йон не спешил с ответом.

– Вам будет здесь удобно, оставайтесь, – посоветовал ему Шют.

– Я хочу воевать, полковник. Можете вы это понять?

– Могу. И возможность воевать вы получите. Задача у нас здесь нелегкая. Вы, конечно, вольны сами решать, идти ли с нами или нет. Но, заметьте, в одиночку вы много не сделаете. В один далеко не прекрасный для вас день вас поймают или убьют. В долину Меконга один вы тоже не пройдете. В западном направлении охранение Патет Лао становится все более плотным. Мне кажется, что пешком да еще по проселочным дорогам вам не добраться до Вьентьяна. Оставайтесь у нас. Позже я позабочусь о том, чтобы вы снова смогли вернуться во Вьентьян. По воздуху. Ну что вы на это скажете?

– Я подумаю, – сказал Лао Йон. – Мое решение будет зависеть от того, что вы намерены здесь делать.

Шют кивнул.

– У нас вам найдется достаточно дела, лейтенант.

Он достал бутылку виски и разлил по стаканам. Лао Йон сделал лишь крошечный глоток. Полковник стал расспрашивать его о Сепоне.

– Может быть, придет день, когда мы его атакуем, – сказал он.

– Тогда мне хотелось бы участвовать в этом, – как бы вскользь заметил Лао Йон. – После побега из тюрьмы я опустошил сейф с документами. Среди них могут быть довольно интересные…

Шют сразу же насторожился.

– Вы захватили их с собой?

– Нет, не смог. Их было слишком много.

– А вы их надежно спрятали?

– Очень надежно, – улыбнулся Лао Йон. – В тайнике, который невозможно обнаружить. Там служебные инструкции Патет Лао и, как мне удалось установить, несколько приказов. Кроме того, документы на китайском, вьетнамском и русском языках.

Приманка была брошена. Шют владел собой мастерски. Но интерес, который вызвало у него сообщение Лао иона, скрыть ему не удалось.

– Плохо, что эти документы не у нас.

– Они не пропадут, – ответил Лао Йон. Но Шют не унимался.

– Можно было бы их доставить. Я бы на вашем месте подумал об этом, для кого же иначе они там лежат? Нам они могли бы принести немалую пользу. Словом, подумайте…

– Что ж, в этом нет ничего невозможного, – сказал Лао Йон.-Я принесу документы, но только тогда, когда сочту нужным.

– Приносите их побыстрее, – серьезно посоветовал ему Шют. – Патет Лао уже, наверное, давно обнаружил пропажу.

Шют был доволен сюрпризом, приподнесенным ему этим утром. Лейтенанта можно будет использовать в предстоящей операции. Человек, который не только знает противника, но и располагает целой кучей документов Патет Лао. Они, вне всякого сомнения, очень пригодятся «агентству».

Спустя несколько дней начались муссонные дожди.

– Знаете, полковник, – сказал Лао Йон, – в последнее время я часто задаю себе вопрос, стоит ли идти за документами, о которых вам говорил. Вы действительно считаете, что они вам будут полезны?

– Безусловно, Сухат! – заверил его Шют. – Почему вам не отправиться в Сепон? Сейчас, в период дождей, можно быть совершенно уверенным, что не встретишь вражеских патрулей. Я дам вам людей.

Лао Йон улыбнулся.

– Люди мне не нужны. Дайте только нейлоновый тент, оружие и несколько дней сроку.

– Пожалуйста, – сказал Шют. Он указал рукой на лежавшую среди его снаряжения плащ-палатку. – Вот вам тент. Ваша винтовка стоит там, у стены. Во времени я вас не ограничиваю.

Они порешили, что Лао Йон отправится на следующий день.

Но Шют сказал Лао иону не все. Он хотя и не питал недоверия к лейтенанту, но береженого бог бережет. В тот же вечер у него состоялся разговор с разведчиком Бун Лином, который привел в лагерь Лао Йона.

– Когда он выйдет отсюда, ты пойдешь следом, понятно?

– Понятно, сэр.

– Он ни в коем случае не должен заметить слежки. Ты же знаешь, как это делается?

– Меня учили этому, сэр.

– Хорошо. Лейтенант нам очень нужен, его надо незаметно охранять. Если в пути ему будет угрожать опасность, предупреди его. Можешь вмешаться и в том случае, если его надо будет спасти, но лишь в самом крайнем случае. Понятно?

– Так точно, сэр.

– Слушай дальше. Лейтенант должен кое-что доставить сюда. Он спрятал это в тайнике при побеге из Сепона. Ты пойдешь за ним до самого города и там спрячешься у дороги. Если через два дня он не вернется, наденешь форму Патет Лао, которую возьмешь с собой, и пойдешь в город. Если они убили его – вернешься и доложишь. Если же он попал к ним в руки живым, ты должен его убить. Как это сделать, тебе лучше знать. Ясно?

– Ясно, сэр. Если его схватили люди Патет Лао, я его убью, чтобы он не выдал лагерь.

Шют кивнул.

– Возможно, все будет не так просто. Ты должен действовать умело. Ну, да тебе это будет не трудно, ты лаосец, знаешь язык и, кроме того, будешь одет в их форму. Все ясно?

– Ясно, сэр.

– Тогда иди выспись. Завтра утром лейтенант уходит.

Под утро небо все еще было затянуто тяжелыми и низкими облаками, но за ними сияло жаркое солнце, и его тепло быстро согрело землю. Повсюду поднимались испарения. Долина, окутанная белыми клубами тумана, казалось, была полна привидений. Из тумана торчали деревья, простирая к небу ветви. Снова защебетали птицы. Шют приказал удвоить посты, ибо видимость сократилась до нескольких метров. Со всеми постами поддерживалась радиосвязь. Кроме того, были высланы патрули для наблюдения за подступами к долине.

Лао Йон уже знал, какие участки закреплены за патрулями. Накануне вечером он с удовлетворением отметил, что западные подступы к лагерю Шют приказал охранять более тщательно, чем восточные. Он, очевидно, не предполагал, что противник может появиться с востока. Сделав это открытие, Лао Йон очень внимательно изучил по карте полковника район к востоку от лагеря. Легче всего можно было приблизиться к лагерю, пожалуй, из района горы Зуб тигра. С запада подходы к логову Шюта контролировались очень тщательно. Кроме того, здесь более открытая местность. Отряд, как бы он ни маскировался, наверняка обнаружат километров за десять. Лао Йон точно запомнил все эти детали.

За то время, которое Лао Йон пробыл на родине после возвращения из Бангкока, он многому научился. Он понял, где его место. И он понял, что опасность, нависшую над его страной, можно отвести только дружными действиями всех лаосцев. С этими мыслями и покинул Лао Йон долину, вскинув на ремень автоматическую винтовку и прихватив сумку с провизией, полученной из запасов полковника.

Шют известил посты и проводил Лао иона до последнего бункера. Здесь он остановился и подождал, пока гость не скрылся в утреннем тумане. Затем он взглянул на часы и жестом подозвал Бун Лина.

– Отправишься через полчаса. И не забывай, что этот человек – наш союзник и что мы очень его ценим. Если лейтенант попадет в руки Патет Лао, то лучшую услугу, которую мы сможем оказать ему и нам самим, это сделать так, чтобы он поскорее умер.

– Так точно, сэр, – заверил Шюта разведчик.

На Бун Лине был пестрый маскировочный костюм, в его сумке лежала форма, которую носят солдаты Патет Лао. Через шею перекинут ремень автомата, на поясе – короткий нож. Он гордился тем, что полковник поручил ему охранять лейтенанта. Ведь лейтенант – настоящий парень, он сдержал слово и, конечно, ничего не рассказал полковнику об их встрече в Наке. Не раскрыть ли перед ним свои карты, подумал Бун Лин. Но он отбросил эту мысль, решив сделать иначе. Он пойдет за лейтенантом до Сепона и там ему расскажет обо всем. А в Сепон Бун Лин не пойдет. Он боялся появляться в городе в форме солдата Патет Лао. Часовые наверняка проверяют незнакомых солдат, а у Бун Лина нет с собой документов. При таких обстоятельствах ему едва ли удастся уберечь лейтенанта. И зачем действовать порознь? Он расскажет все лейтенанту, и они вдвоем сделают так, чтобы избежать столкновения с солдатами Патет Лао. Бун Лин был уверен: лейтенант ничего не расскажет полковнику. Нет, я подойду к нему даже раньше, в Наке, решил про себя Бун Лин.

Лао Йон перешел через висячий мост, прошел несколько сот метров, и, свернув с тропинки, спрятался в кустах и стал ждать. Из его укрытия тропинка хорошо просматривалась до самого моста. Почему он так сделал? Все утро его не оставляла в покое мысль, что у полковника могут возникнуть подозрения и он прикажет за ним следить. Даже если б у Шюта и не было определенных подозрений, такой опытный разведчик не мог так просто отпустить человека, столь хорошо изучившего лагерь.

Через полчаса Лао Йон увидел как на противоположном конце моста возникла фигура разведчика. Он узнал его сразу. Конечно, Бун Лина нельзя недооценивать как противника, но теперь он обнаружен и потому не опасен.

Еще до того, как Бун Лин перешел через мост, Лао Йон двинулся дальше. Экономя силы, он, как только стемнело, сделал привал. Хотя Лао Йон и знал, что Бун Лин где-то рядом, он не стал осторожничать. Он до тех пор подбрасывал в огонь ветки, пока костер не стал распространять приятное тепло. Затем снял одежду и расстелил ее для просушки, обследовал в поисках скорпионов почву своего убежища и, наконец, снял и высушил обувь. Оружие и сумку он положил вблизи огня. Лао Йон прижег концом сигареты впившиеся в тело пиявки, постоял некоторое время раздетый под дождем – как под душем – и вытерся насухо. Затем растянулся у огня, немного поел, покурил, укрылся плащ-палаткой и заснул.

Разбудил его усилившийся к утру монотонный шум. Костер потух, но Лао Йону удалось снова его раздуть. Он набрал в консервную банку дождевой воды, растворил в ней немного порошкового кофе, который дал ему с собой Шют, вскипятил на огне и с наслаждением выпил. Затем спрятал жестянку с растворимым кофе в сумку, проверил винтовку, вытер насухо затвор и обмотал его куском ткани, чтобы в механизм не попала грязь. И пошел дальше. Костер он не затоптал – пусть немного погреется Бун Лин.

Через несколько минут после того, как Лао Йон ушел, Бун Лин и в самом деле появился на месте ночлега. Промокший насквозь, разведчик был бледен от бессонной ночи. Он съел горсть разбухшего клейкого риса, выкурил у огня сигарету и зашагал дальше. Выйдя из леса на простор, он увидел далеко впереди Лао иона. Лейтенант шел быстро, с его плеч ниспадала и развевалась на ходу плащ-палатка. Бун Лин подождал, пока лейтенант не скрылся за ближайшим пригорком, и пошел следом.

Дождь шел весь день. С утра он быстро разогнал туман, и местность выглядела серой, непривлекательной. Почва жадно впитывала воду, и лишь там, где она была каменистой, образовались глубокие лужи. Бун Лину стало ясно, что лейтенант хочет до темноты дойти до Наке. Такое желание было понятно. Очевидно, он надеется обсушиться и заночевать в том самом убежище среди холмов у северной окраины деревни. Ну, хорошо, подумал разведчик, есть там и у меня местечко, где можно позволить себе развести небольшой костер. В Наке я откроюсь лейтенанту.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю