Текст книги "Системный Кузнец XVII (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4

Сердечник вышел лишь до половины и встал. Я почувствовал сопротивление через пальцы, ещё прежде, чем Система отметила место зажима: как раз там, где при последней протяжке собралась складка. Медь удалось расправить, однако внутри остался едва заметный выступ, который теперь цеплял стальной конус. Ну конечно. Снаружи трубка выглядела ровной, проверку проходила, а стоило взяться за следующий шаг, как прежняя ошибка снова напомнила о себе.

Положил её на кожаную подкладку и подвёл тепло к зажатому участку. Торопиться здесь означало оставить сердечник внутри вместе с обломанным концом. Через Зрение Творца видел, как стенка понемногу расширяется, освобождая сталь; требовалось удерживать нагрев возле выступа, потому что остальная трубка уже приняла нужную форму. Подождал, попробовал ещё раз и почувствовал короткое скольжение. Сердечник подался. Вытянул его до конца, придерживая медь у самого выхода, после чего несколько мгновений просто стоял с двумя тонкими вещицами в руках.

[ВНУТРЕННИЙ КАНАЛ СВОБОДЕН.]

[ОТКЛОНЕНИЕ ГЕОМЕТРИИ: В ПРЕДЕЛАХ ДОПУСКА.]

Провёл вниманием вдоль освободившегося русла. Возле середины сохранился след правки, слишком мелкий для глаза, но ощутимый для будущего потока. Серебряный слой мог сгладить его, если ляжет как следует. Мог и нарасти вокруг, сузив проход. От этой мысли захотелось ещё раз пройтись кислотой, однако схема сразу показала, насколько истончится стенка. Ладно, хватит улучшать заготовку до дыр. Промыл канал составом, который оставил Алекс, и уложил трубку в проволочные петли.

Серебряная монета осталась на краю наковальни. Взял её и задержался, рассматривая истёртый оттиск: чьё-то лицо давно превратилось в плоское пятно, зато ободок сохранился хорошо. Ещё недавно этой монетой можно было заплатить за уголь или купить инструмент, а теперь от неё требовался металл определённой чистоты. Система выделила участок возле края. Я подвёл туда Огонь, удерживая остальную часть холодной, и потянул размягчившееся серебро концом оправки. Крохотный наплыв вытянулся, сузился у основания и отделился на чистый черепок.

С первой порцией едва не переборщил. Кислотная Ци вошла слишком охотно, зелёное свечение разлилось по серебру, и общий чертёж дёрнулся предупреждением. Ослабил поток, оставив его на самом кончике пальца. Металл распадался медленно; в жидкости, которую Алекс приготовил для протравы, появлялись светлые завитки. Они задерживались возле дна и расходились после осторожного движения черепка. Вроде бы всё шло правильно, хотя самому мне эта мутноватая смесь пока внушала мало доверия.

Дверь дома скрипнула, и под навес вышел Алекс. Вымыл руки в миске у стены, вытер их о свежее полотно и только после этого подошёл к верстаку. На скуле у него темнело пятно крови, чужой, судя по всему: он даже не замечал его, пока наклонялся над серебром.

– Дай сюда. Ты держишь тепло слишком долго, связующая часть уже густеет у края. – Он подставил ладонь под черепок, и через нашу связь пришло ощущение нужной температуры. – Вот так. Остаток жара сам доведёт. Торн уснул, Ульф возле него. Виго пока дышит ровнее, Берта позовёт, если что.

– Ты успеешь закончить своё? – спросил я, передавая ему состав. – Я здесь рамку собрал, но каждый раз нахожу, что ещё нужно поправить. Скоро весь ящик Мартена разберу, а до серебра толком так и не доберусь.

Алекс оглядел устройство. Потрогал опору, удерживающую перо, затем повернул костяную рукоять. Пустые петли двинулись вместе, и он остановил их, заметив капилляр на подкладке. Пришлось снова уложить трубку и показать весь ход. Рыжий смотрел молча, чуть наклонив голову, а я уже чувствовал его сомнение через связь: что-то возле подающего конца оставалось для него неправильным.

– Откуда лён?

Показал на край верстака и пояснил, как промыл волокно. Алекс поднёс регулятор к лампе, повернул его широким концом к себе и ногтем подцепил торчащую нить. Она вытянулась из пера, оставив на пальце едва заметный жирный след. Я прищурился. На вид волокно было чистым; когда промывал, вода уже сходила прозрачной.

– Для смазки годилось бы, – проговорил он. – В серебряную протраву такое пускать опасно. Жир сидит внутри жгута, при нагреве выйдет. У меня есть чистое полотно из короба, я сквозь него вытяжки цежу. Выдернем нити из края, получится тот же узел. Только заново промой перо.

Хотелось выругаться, но Алекс уже развернул небольшой лоскут. Пока я очищал канал, он вытягивал из ткани нити и раскладывал на сухом участке доски. Волокна ложились тоньше прежней пакли. Пришлось уменьшить их количество и повторить пробу водой, зато после замены капля у конца пера собиралась медленно, без прежнего вздрагивания. Система подтвердила пригодность узла. Потеряли ещё несколько минут, и всё же теперь мне было спокойнее смотреть на собственную поделку.

– Сам бы пропустил, – признал я. – Грязь снаружи снял и решил, что этого хватит.

– Я поначалу тоже решил. Потом увидел, как капля держится у края. – Алекс вернул черепок с серебром. – Вот теперь можно. Твою часть состава я закончил, свою ещё свожу. Держи протраву тёплой и чаще смотри на середину трубки. Возле старой складки она станет задерживаться.

Он ушёл к Виго, оставив после себя запах средства для промывки ран. Связь растянулась вслед за ним, но на этот раз я удержал только то, что относилось к работе. Чужие ощущения лезли в голову слишком густо: мокрое полотно на лбу больного, сопротивление грудного меридиана, терпкость осовца. Если принимать всё сразу, руки начинали отставать от мысли. Сосредоточился на черепке, и остальные образы потускнели, сохранив где-то на краю лишь неровный ритм.

Первый проход сделал промывочным составом. Нажал на стенку маслёнки, повернул вороток, подождал, пока у свободного конца появится капля. Та вышла раньше, чем ожидал, и сорвалась в чашку. Значит, давил слишком сильно. Попробовал слабее, одновременно следя за проволочными петлями: трубка перекатывалась в них, подающий конец оставался на месте. Простой с виду узел требовал обеих рук и постоянного внимания, а мне ещё предстояло удерживать температуру.

С серебром всё пошло медленнее. Светлая жидкость вошла в капилляр, и Зрение Творца показало её продвижение вдоль стенки. Я повернул рукоять, дожидаясь, пока состав доберётся до середины, затем чуть ослабил давление. У старой складки действительно возникла задержка. Серебро собиралось там плотнее, и в первый миг захотелось продавить его дальше, однако через связь пришло знакомое ощущение вязкости. Тепла недоставало совсем немного. Добавил его через опору, следя, чтобы воск у пера сохранял форму.

Покрытие стало проступать изнутри бледной полосой. По мере вращения полоса расширялась, обходила окружность, тянулась к выходу. На самом конце капилляра повисла мутная капля. Я позволил ей упасть и продолжил вращать трубку, пока Система собирала первые показания. Ладони оставались неподвижными, зато плечо уже заныло от неудобной посадки. Подвинул локоть по доске, задел рукавом чашку и замер, удерживая всё устройство на грани случайного толчка.

[ПЕРВИЧНЫЙ СЛОЙ СФОРМИРОВАН.]

[НЕРАВНОМЕРНОСТЬ: 6,2%.]

Выдохнул через нос. Предварительный расчёт обещал меньше, и где-то внутри сразу возникла обида на эти аккуратные цифры. Ну да, рамку считали до того, как я сел возле неё в мокрой рубахе и начал собственными пальцами нажимать на маслёнку. Посмотрел на серебряный слой ещё раз. Основной наплыв собрался у входа; возле дальнего конца оставался участок, где медь просвечивала сквозь слишком тонкое покрытие. Разворот трубки был предусмотрен с самого начала, так что ничего неожиданного пока не случилось.

Снял подающее перо, собрал остаток протравы и перевернул капилляр. Состав успел остыть, пришлось вернуть ему тепло, затем снова проверить свободный ход. На втором проходе давил слабее. Серебро ложилось поверх первого слоя, заполняя пропуски, и я уже видел, как изменение скорости поворота отражается на внутренней стенке. Чуть задержал рукоять – возле нижнего края появилось утолщение. Довернул – жидкость обошла его и пошла дальше. Постепенно движения сошлись в один ритм, который удавалось удерживать без постоянного счёта.

Из дома донёсся голос Берты. Я дёрнулся, едва не сжав маслёнку, но связь сразу передала спокойный отклик Алекса: требовалось сменить воду. Опустил плечи и вернулся к середине капилляра. Там оставалась маленькая неровность, из-за которой весь результат держался возле предела допуска. Ещё один полный проход утолщил бы покрытие повсюду. Пришлось дождаться, пока состав задержится у нужного участка, и дать короткий прогрев снаружи.

[НЕРАВНОМЕРНОСТЬ СЕРЕБРЯНОГО СЛОЯ: 3,8%.]

[СЦЕПЛЕНИЕ С ОСНОВОЙ: УСТОЙЧИВОЕ.]

[ПРОХОДИМОСТЬ КАПИЛЛЯРА: ДОСТАТОЧНАЯ.]

Остановился. Четыре части из сотни были пределом, и желание отыграть ещё немного уже тянуло руку к рукояти. Придавил его, убрал маслёнку и дал лишнему составу стечь. Хорошо. Сейчас именно хорошо, этого достаточно. Промывка прошла без задержки, после неё внутреннее серебро сохранило ровный тусклый блеск, который я различал только через Зрение Творца.

Когда снял капилляр с рамки, пальцы неожиданно показались чужими. Разогнул их по одному и оглянулся на дом. В окне двигалась тень Алекса, рядом с ней стояла Берта. У стены под навесом обнаружился Мартен; старик, видимо, подошёл давно и всё это время ждал, держа в руках обрезок доски.

– Ты на голом краю сидишь, – сказал он, заметив мой взгляд. – Подложить хотел. Скамью в дом отнёс, как лекарь велел, а сюда вот эту принёс. Под зад пойдёт, коли занозы тебя не берут.

Поблагодарил и позволил ему устроить доску на двух чурбаках. Пока вставал, поясница отозвалась тянущей болью. Надо же, восьмая ступень, а сидение боком возле верстака по-прежнему находило способ до меня добраться. Мартен посмотрел на трубку, задержался взглядом на серебряной монете с вырванным краем и потёр щёку.

– Мелкая вещь. Берта такие в ладони потеряет. Ты скажи, ещё чем помочь, а то стою тут, гляжу, словно на пробе чужого подмастерья.

– Найди чистую доску с узкой выемкой. Трубку нужно уложить и закрепить, чтобы она лежала неподвижно. Теперь на ней руны пойдут. И лампу поставь пониже, свет сбоку лучше.

Мартен кивнул, забрал старую оправку и отошёл к наковальне. Через некоторое время вернулся с дощечкой, в которой продавил продольное углубление. Примерил трубку, покачал доску на ладони и подложил под край тонкую щепку, добиваясь ровной посадки. Всё делал молча, с уверенностью. Я тем временем сверял оставшуюся работу с чертежом.

[ДО РЕКОМЕНДУЕМОЙ УСТАНОВКИ: 46 МИНУТ.]

Четыре русла снаружи требовали восковой защиты. Покрыл трубку тонким слоем, дождался, пока он перестанет тянуться за пальцем, и уложил в выемку. Конец сердечника после полировки годился для разметки. Поднёс его к воску, совместил со светящейся линией чертежа и вдруг понял, что почти ничего не вижу обычными глазами. Лампа давала блик, воск скрывал медь, рука заслоняла рабочий участок. Пришлось отодвинуть свет и довериться тому зрению, которое показывало сам металл.

Райдо начиналась возле входа в капилляр. Провёл первую линию, снимая восковую плёнку до меди, затем остановился у поворота. На большом изделии это движение заняло бы один уверенный проход резца. Здесь приходилось вести иглу по едва заметному изгибу, причём малейший наклон кисти расширял будущий канал. Поднял руку, посмотрел сбоку через Зрение Творца и вернулся к началу. Вроде чисто. Только у края остался восковой валик, его следовало убрать прежде травления.

Кислотная Ци отозвалась на пальце охотно, даже слишком. После работы с серебром я уже привык подавать её свободнее, и теперь пришлось сжимать поток до ощущения игольного укола под ногтем. Коснулся открытой меди. Зелёная точка прошла по разметке, оставляя неглубокое русло. Система увеличила изображение, и трубка перед внутренним взглядом стала похожа на длинный желоб, по краю которого двигался мой собственный палец. Увеличение помогало видеть ошибку, но пугало каждым движением.

На первом повороте остановился поздно. Дно канавки ушло чуть глубже, возле внешнего края появилась ямка. Убрал руку и выругался уже вслух. Мартен поднял лампу, видно решив, что света мало, однако я попросил оставить её на месте. В голове сразу зашевелились способы ремонта, один хуже другого: заполнить медью, разровнять теплом, увести линию. Каждый затрагивал уже готовое серебро внутри.

Система отметила углубление жёлтым. До опасного истончения оставался запас, и соседний участок можно было свести к ямке плавно. Провёл иглой по воску, чуть удлинив переход, затем снова подвёл кислоту. На этот раз снимал металл короткими касаниями, после каждого проверяя дно. Русло получилось глубже, чем хотелось, зато перепад исчез. Будущая Ци пройдёт здесь без резкого завихрения. По крайней мере, теперь схема принимала этот участок.

– Дыши, кузнец. Ты всё время воздух держишь. – заметил вдруг Мартен над ухом.

Оказалось, старик прав. Вдохнул, чувствуя запах прогретого воска, и сменил положение руки. Собственный пульс передавался игле через пальцы; прежде я почти никогда этого не замечал. Уложил запястье на край доски, подождал, пока дыхание успокоится, и продолжил. Гебо требовала связать две ветви возле будущего затвора, здесь ширина перехода определяла, насколько точно проводник услышит живой ритм. Смысл знака был знаком, однако такая мелкая работа открывала в нём подробности, которые на каменной плите просто терялись.

Алекс вернулся, когда я дошёл до Берканы. Поставил рядом накрытую чашку, сел на край чурбака и некоторое время следил за моими пальцами. Через связь пришёл его рисунок грудного меридиана, наложился на ещё незавершённую руну. Я задержал иглу: ответвление на схеме словно сместилось.

– Погоди, – сказал он. – Виго теперь иначе принимает состав. После последнего приступа левое русло стало слабее.

Он кивнул мне, указывая что б я внимательнее поглядел на данные обеих систем. Посмотрел. На моём чертеже ветви оставались почти равными, а в его восприятии одна принимала основную тяжесть потока. Значит, если завершить руну прежним ходом, часть поддержки уйдёт туда, где её уже едва способны пропустить. Протравленный участок менять было поздно, но дальний изгиб ещё оставался под воском. Коснулся его иглой и повернул к Алексу.

– Здесь уменьшить выход?

– Немного. Дай мне увидеть, как ляжет. Да, вот так… ещё хватит, больше не трогай. Теперь поток поделится по тому, что у него сохранилось.

Мы замолчали, глядя каждый в свою часть работы. Общая схема дрожала, пока расчёты сходились, затем линии выровнялись. Я провёл кислотой по новой разметке. Алекс в это время держал пальцы возле чашки, словно считал невидимые капли. Зелёное свечение погасло, и Беркана приняла законченную форму.

Для Исы оставалось место возле соединения с резервуаром. Простой знак, одна удерживающая линия, однако от её длины зависело, сколько состава останется запертым между ударами сердца. Чуть затянуть – лекарство перестанет проходить вовремя. Дать слишком свободный выход – в слабый меридиан хлынет лишняя порция. Через связь я чувствовал, как Алекс пробует будущий ход на ритме Виго, и каждый раз видел маленькую задержку возле затвора. Она была нужна. Я всё равно ловил себя на желании убрать её, сделать течение ровным.

– Оставь, – проговорил рыжий, даже не поднимая головы. – Ему нужен промежуток. Сердце успевает принять следующую долю, пока знак держит предыдущую у входа.

– Понимаю. Просто рука всё время тянется сгладить.

– Я вижу. Оставь промежуток, Кай.

Закончил линию и убрал остатки воска. Четыре знака угадывались на меди слабыми царапинами, которые обычный взгляд принял бы за след полировки. Зрение Творца раскрывало их целиком. Каналы сходились возле затвора, обходили трубку и возвращались к соединению. Я проследил каждую ветвь, ожидая обнаружить ещё одну ошибку, но Система пропускала участки один за другим.

[МИКРОКОНТУР ЗАВЕРШЁН.]

[ГЕОМЕТРИЯ ПРИНЯТА.]

[ТРЕБУЕТСЯ ПРОВЕРКА ПОД НАГРУЗКОЙ.]

Поднял голову. Алекс сидел, прижав пальцы к переносице; на мгновение мне показалось, что его качнуло. Он убрал руку и потянулся к чашке прежде, чем я успел спросить.

– Состав готов, осталось свести с проводником. Резервуар сделаешь сейчас?

Кивнул и взял оставшуюся медь. Малый сосуд на чертеже выглядел почти смешным после всей возни с капилляром: две неглубокие половинки, соединённые по краю. Только шов требовался герметичный, а стенка должна была принимать слабое давление без рывка. Мартен подал клепальный молоток, и на этот раз я взял его. Ручник Виго лежал рядом, но лёгкий инструмент позволял точнее выколотить выпуклость на найденной обсадке.

Медь поддавалась легко. Оставил у одной половинки край для соединения, на второй вывел короткую горловину. Алекс приложил капилляр к готовому гнезду, через связь передал положение входа, и я закрепил его, удерживая тепло только на стыке. Серебро внутри оставалось холоднее. Когда шов закрылся, провёл по нему Зрением Творца и обнаружил узкую щель возле края. Прижал снаружи оправкой, добавил короткое Огненное касание. На повторной проверке соединение держалось.

[ДО РЕКОМЕНДУЕМОЙ УСТАНОВКИ: 19 МИНУТ.]

Цифры заставили меня выпрямиться. Всё это время мне казалось, что работа движется достаточно быстро; отдельный проход занимал мгновение, правка – ещё несколько вдохов, а в итоге почти весь запас исчез. Алекс тоже увидел отсчёт. Подвинул чашку, снял крышку и проколол палец своим лекарским инструментом. Три капли упали в состав с короткими промежутками. После последней он прижал ранку полотном и наклонился над жидкостью.

Ци в чашке пришла в движение. Я видел её слабое свечение, чувствовал через связь усилие, с которым Алекс удерживает намерение внутри состава. Обычно его работа оставалась для меня чередой запахов и уверенных движений. Теперь открылась другая часть: каждая капля крови связывала разрозненные нити, заставляла их отвечать одному направлению. Рыжий устал, это чувствовалось в мелких срывах, которые он сразу выправлял. Мне захотелось поддержать его собственным потоком, но Огонь возле этой тонкой работы был слишком грубым.

Подвинул лампу и удержал чашку, когда Алекс сменил руки. Он благодарно кивнул, продолжая смотреть внутрь. Несколько мгновений спустя мутная поверхность прояснилась. Осадок, прежде заметный у дна, поднялся и разошёлся по объёму, а возле края возникло слабое мерцание. Алекс выдохнул так, будто до этого долго нёс тяжесть.

– Теперь наполняем. Пустой ход проверим на малой доле, остальное сохраним для Виго. Руны пока держи прикрытыми, я сам дам первый толчок.

Состав вошёл в резервуар. Я удерживал Ису слабой Инь-Ци, ощущая её сопротивление через металл, пока Алекс подводил к Гебо собственный ритм. Первый толчок прошёл по связующей ветви, затвор приоткрылся, и у конца проводника выступила капля. Слишком крупная. Мы оба заметили это одновременно. Я уже потянулся усилить ограничение, однако рыжий остановил меня движением пальца.

– Подожди, сейчас дам слабее.

Следующий толчок едва прошёл через связь. Иса отозвалась коротким раскрытием, выпуская малую долю состава, после чего закрылась. Алекс повторил ещё раз, выдержал промежуток и изменил ритм. Затвор следовал за ним. На одном из сбоев капля задержалась у выхода, и мне пришлось поправить давление резервуара, удерживая тонкую стенку между пальцами. После этого состав пошёл ровнее.

[СОЗДАНО: МЕРИДИАННЫЙ ПРОВОДНИК МАЛОГО ЦИКЛА.]

[КАЧЕСТВО: 78% (ОТЛИЧНОЕ).]

[МИКРОКОНТУР: РАБОТОСПОСОБЕН.]

[ПЕРСОНАЛЬНАЯ НАСТРОЙКА: НЕ ЗАВЕРШЕНА.]

Семьдесят восемь. На любой другой работе я бы ещё поискал, где удалось потерять столько качества, однако сейчас смотрел на короткую трубку и боялся дышать слишком близко. Она существовала. Серебро держалось внутри, состав проходил, руны отвечали на живой ритм. Всё, что ещё недавно висело перед глазами чужим чертежом, теперь лежало у нас на полотне, и Алекс уже осторожно покрывал внешнюю сторону защитным составом.

Мартен подал чистую дощечку для переноски. Пока мы собирались, он убрал со стола обрезки и отодвинул ручник Виго подальше от мокрого края. Погребальный гвоздь всё ещё лежал рядом. Я зацепился за него взглядом, потом накрыл краем сухой тряпицы. Старик заметил, но ничего не сказал, только взял лампу и пошёл впереди, освещая порог.

В доме пахло горячей водой. Стол возле окна был освобождён, на нём лежало чистое полотно, а под короткую ножку Берта вогнала деревянный клин. Ульф сидел возле Торна и держал повязку на его затылке; пепельноволосый спал с приоткрытым ртом, единственный сапог стоял под скамьёй. Пых устроился рядом с сапогом, свернувшись тусклым комком. Когда мы вошли, зверёк поднял голову и проводил взглядом дощечку с проводником.

Виго открыл глаза, услышав шаги. Берта склонилась к нему, поправила ткань у рта и сказала, что всё готово. Мастер долго смотрел на Алекса, словно пытался вспомнить, о чём они договорились, затем взгляд прояснился. Он пошевелил ладонью поверх одеяла.

– Уже? – спросил он. – Я думал, вы там ещё… Стук слышал, потом всё затихло. Берта сказала, мешать вам нельзя.

– Закончили, – ответил Алекс, ставя дощечку возле лампы. – Теперь перенесём тебя на стол. Сам подниматься не пробуй, силы побереги. Во время работы слушай мой голос. Если велю задержать вдох, задержишь, сколько сможешь. Боль я приглушу, совсем убрать её твоё тело сейчас не позволит.

Виго кивнул, но пальцы задержались на рукаве Берты. Она наклонилась ближе, и он что-то прошептал ей, слишком тихо для остальных. Расслышал только «Клёпка». Женщина прижала губы к его виску, выпрямилась и отступила ровно настолько, чтобы мы могли подойти. Лицо у неё стало жёстким, будто возле ворот снова стояли чужие люди, которых требовалось удержать любой ценой.

Ульф передал повязку Торна Мартену и поднялся. Вдвоём мы перенесли Виго; мастер оказался пугающе лёгким для своего огромного костяка. Пока укладывали его на стол, он закашлялся, и Алекс сразу поддержал грудной жар через знакомую точку. Я почувствовал рваный отклик в общей связи. Возле сердца слабая линия сжалась, затем расправилась, пропуская следующий толчок. Подождали, пока дыхание выровняется.

– Ульф, теперь возле двери, – сказал Алекс. – Если понадобится поднять или повернуть, позову. Берта останется у головы. Мартен, лампу сюда, на край, и дальше её не трогай. Кай, садись так, чтобы локоть имел опору. Проверишь положение прежде, чем я возьмусь.

Устроился на скамье и положил руку на стол. Высоты немного недоставало. Берта тут же принесла сложенное полотно, подсунула под предплечье и посмотрела на меня, ожидая ответа. Кивнул. Она осталась рядом ещё на мгновение, разглядывая проводник, затем вернулась к Виго. В разбитой руке у неё дрожала чистая ткань.

[ДО РЕКОМЕНДУЕМОЙ УСТАНОВКИ: 7 МИНУТ.]

[СОСТОЯНИЕ ОБЪЕКТА: КРИТИЧЕСКОЕ.]

Убрал отсчёт с середины зрения. Ритм Виго и без него почти болезненно ощущался в голове, а цифры закрывали рабочее место. Алекс обрабатывал кожу возле прежней метки. Его движения стали скупыми; временами он останавливался, ожидая подходящего вдоха, и в эти паузы я видел, как напряжены пальцы. Руки оставались уверенными. Он пять лет работал с моими меридианами, но сегодня всё начиналось заново, с человеком, который мог уйти прямо под его ладонью.

Когда Алекс подал знак, взял проводник. Металл был тёплым, защитная плёнка чуть скользила по пальцам. Общий чертёж совместился с грудью Виго, показывая путь вдоль повреждённого русла. На неподвижной схеме всё выглядело понятно, а вот живое тело двигалось с каждым вдохом, и линия входа тоже смещалась, уходила глубже, возвращалась. Пришлось несколько раз проследить этот ход, прежде чем я перестал пытаться удержать её в одном положении.

– Вижу, – произнёс я. – Путь двигается вместе с грудью. Держу за тобой.

Алекс ответил едва заметным кивком и заговорил с Виго. Тихо, почти буднично, объясняя очередное движение раньше, чем касался его. Мастер слушал, глядя в потолок. На первом болезненном прикосновении пальцы его сжались, Берта вложила в ладонь свою здоровую руку и придвинулась ближе. Виго попробовал повернуть к ней голову, однако Алекс попросил смотреть прямо, и тот послушался.

Проводник вошёл в подготовленный путь. Я держал его свободную часть, следуя за рукой лекаря, и смотрел на медь через слои плоти. Любое усилие теперь отзывалось внутри чужого тела. Стенка, которую я полчаса назад правил над старой наковальней, оказалась возле живого меридиана, и мысль об этом на мгновение сбила дыхание. Заставил себя выдохнуть. Сейчас следовало видеть направление, остальное подождёт.

На середине пути Виго дёрнулся. Алекс остановился сразу, я удержал трубку вместе с его рукой. Через связь прошла боль, чужая и неожиданно близкая; потемневшее русло сжалось вокруг проводника, не позволяя двигаться дальше. Берта шептала что-то у изголовья. Я различал её голос, однако слова терялись за собственным пульсом. Алекс дождался следующего выдоха и чуть изменил положение.

– Кай, смотри на дальний конец. Есть ещё место?

Сосредоточился. Кончик оставался возле повреждённой ветви, которая почти сливалась с тёмным участком вокруг. На схеме проход сохранялся, а в теле он выглядел закрытым. Попробовал отследить его по слабому теплу и заметил короткое движение в стороне: Ци обходила сужение по уцелевшему краю. Передал увиденное через связь, даже не успев подобрать слова.

Алекс принял поправку. Рука его сдвинулась совсем немного, сопротивление ослабло, и проводник занял нужное положение. Виго выпустил воздух с протяжным хрипом. Берта наклонилась к его лицу, но лекарь попросил оставить ему место для вдоха. Она выпрямилась, сохраняя его ладонь в своей, и уставилась на нас так, что я предпочёл смотреть только на металл.

[ПОЛОЖЕНИЕ ПРОВОДНИКА: ДОПУСТИМОЕ.]

[ПОВРЕЖДЕНИЯ СОСУДОВ: НЕ ОБНАРУЖЕНЫ.]

[ТРЕБУЕТСЯ СВЯЗЬ С ЖИВЫМ КОНТУРОМ.]

Резервуар закрепили снаружи. Я проверил соединение, следя за каналом, пока Алекс закрывал место введения и удерживал грудной меридиан от нового спазма. Самая страшная часть вроде бы осталась позади. Эта мысль пришла слишком рано, я даже разозлился на себя: внутри ещё ничего не работало, состав стоял под Исой, и вся наша медь пока оставалась просто медью.

Подвёл к знакам слабый поток. Райдо отозвалась первой, свечение побежало вдоль трубки и остановилось у связующей ветви. Гебо требовался ритм Виго. Алекс прижал пальцы к его груди, передавая живой толчок в матрицу состава, а я следил за моментом, когда две нити коснутся друг друга. Они сходились с задержкой. Сердце билось рвано, каждое следующее движение отличалось от предыдущего, и руна словно ждала повторения, которое никак не наступало.

– Чувствует его, – проговорил Алекс. На верхней губе блестел пот. – Дай ещё немного времени. Я удержу этот ход.

Виго вдохнул. Гебо вспыхнула, и связь замкнулась.

Первую долю состава я увидел как слабое светлое движение внутри серебряного канала. Иса отпустила её коротким раскрытием, Райдо провела дальше, к повреждённому меридиану. Там жидкость будто потерялась в темноте. Я подался вперёд, всматриваясь, и только после следующего сердечного толчка заметил, как тонкая линия расправляется возле выхода. Беркана отозвалась на живую ткань. Пальцы Алекса дрогнули, затем снова легли ровно.

[СВЯЗЬ С ОБЪЕКТОМ УСТАНОВЛЕНА.]

[ПОДАЧА СОСТАВА НАЧАТА.]

[ГРУДНОЙ ЖАР: СЛАБАЯ ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ДИНАМИКА.]

– Идёт, – сказал я и услышал, насколько пересохло горло. – Алекс, состав дошёл. Возле выхода русло принимает, посмотри.

– Вижу. Держи так, ничего пока не меняй.

Следующий толчок открыл затвор вовремя. Виго набрал воздух глубже, с коротким присвистом, но кашля следом не было. Берта вскинула голову. Она смотрела на грудь мастера, ожидая привычного приступа, и понемногу ослабляла хватку на его ладони. Мартен возле двери тоже замер, прислушиваясь.

Несколько ударов прошли ровно. Я чувствовал их через медь, словно держал пальцы на чужом запястье. Потемневшее русло у конца проводника сохраняло слабое свечение, тяжёлый застой возле лёгкого едва заметно сдвинулся. Работа ещё только начиналась, Алекс говорил о месяцах лечения, но эти несколько вдохов вдруг показались огромным расстоянием. До них мы весь вечер добирались через мокрый двор и чужую кровь.

Виго повернул глаза к Берте. Губы шевельнулись, она наклонилась, подставляя ухо. Он сказал что-то неразборчивое, попытался сглотнуть, и Алекс попросил его пока молчать. Мастер даже нахмурился в ответ. Это обычное, упрямое движение лица едва не заставило меня рассмеяться. Ладно, ругайся потом, сколько захочешь, сейчас хотя бы дыши.

На очередном толчке затвор закрылся поздно.

Я заметил задержку и прижал Ису, удерживая лишнюю долю в резервуаре. Алекс поднял взгляд. Общая связь передала сбой: сердце дало слабый удар, следом почти сразу пришёл второй. Гебо приняла оба и потянула ограничитель раскрыться повторно. Мы предусмотрели неровный ритм, проверяли его на составе, однако в живом теле расстояние между толчками оказалось слишком коротким. Поправил поток, дождался закрытия знака.

– Удержал, – сказал я. – Двойной отклик. Сейчас снова ровно.

Алекс кивнул, но пальцы его сильнее прижались к груди Виго. В общей картине возникла тень, сперва возле прежнего сужения, затем ближе к сердечному узлу. Я решил, что это след последнего сбоя, и проследил движение состава. Проход оставался свободным. Серебряный слой держался, у выхода тоже ничего не мешало. Значит, искать следовало глубже.

Виго открыл рот и втянул воздух. Берта сразу поднесла полотно, ожидая кашля, однако грудь мастера застыла на неполном вдохе. Через проводник прошла слабая дрожь. Ритм, к которому я уже успел привыкнуть, растянулся, и пальцы Алекса скользнули выше.

– Кай, трубку держи. Совсем неподвижно.

Его голос прозвучал тихо, но Ульф у двери поднялся. Я видел это краем глаза и хотел сказать, чтобы он оставался на месте, однако в тот же миг Гебо погасла. Иса закрылась, запирая состав. Внутри капилляра всё сохранилось целым; я проверил это сразу, почти с яростью, проводя вниманием по собственным рунам. Они отвечали. Каждая линия работала именно так, как мы её сделали.

[ОПОРНЫЙ ИМПУЛЬС НЕ ОБНАРУЖЕН.]

Берта произнесла имя Виго. Один раз, потом ещё, уже громче. Алекс наклонился над ним, и через общую связь я почувствовал, как лекарь ищет знакомый толчок в угасающем сердечном узле. Под моими пальцами лежал исправный проводник. Серебро удерживало готовый состав, затвор ждал сигнала, а следующий удар сердца всё не приходил.