Текст книги "Системный Кузнец XVII (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Системный Кузнец XVII

Глава 1

Кулак пошёл вперёд.

Торн увидел короткое движение плеча и серую полосу, стянувшуюся вокруг костяшек. Ветер сорвал с пола капли, разбил их о кладку и погасил вторую свечу. Камень за спиной задрожал раньше, чем рука пересекла половину расстояния. Тело попыталось уйти, однако связанные ноги и затёкшие мышцы отозвались с запозданием.

Торн рванул правое плечо вниз, кожаная петля соскользнула с культи к локтю. Он одновременно завалился на левый бок, поджал колени и позволил весу протащить себя вдоль стены. Цепь ударила о плиты. Затылок пронзило болью, перед глазами полыхнуло, зато голова сместилась достаточно, поэтому чужой кулак врезался рядом с виском.

Плита лопнула с треском. Шов над ней раскрылся, в комнату хлынула каменная крошка. Тяжесть Земли прошла через кладку и добралась до трещин, которые Торн нащупал возле пола – они соединились в глубине стены. Нижний ряд камней качнулся и просел наружу.

Человека в маске дёрнуло вперёд, его кисть ушла в расколотый шов почти до запястья, рукав зацепился за острый край. Собственная сила на несколько мгновений удержала его возле стены.

А Торн уже двигался: освободившийся обрубок он протолкнул под ремень, вывернул плечо и левой рукой дотянулся до пряжки за спиной. Мокрая кожа скользила под пальцами. Ноготь дважды сорвался с язычка. Боль в голове заглушала всё вокруг, и тогда Торн вспомнил старую страховочную обвязку Руд: перегиб проходит сверху, свободный конец тянется вниз, пряжка раскрывается к телу. Палец нашёл край металла, рывок освободил язычок, ремень ослаб и упал на пол.

Незнакомец выдернул руку из стены. Каменная крошка брызнула из-под плаща, маска повернулась к Торну, в глубине глазниц вспыхнул серый свет.

– Лежи.

Слово пришло вместе с потоком Ци. Воздух навалился на плечи, пригнул голову и прижал грудь к полу. Треснувшие судя по всему рёбра отозвались тупой болью. Торн подтянул связанные ноги и вскинул их навстречу противнику. Цепь легла поперёк его голени. Человек легко ушёл, переставив левую ногу, а правая на долю мгновения задержалась.

Старая травма, которую Торн приметил в нем, кажется действительно существовала! Торн развернулся к другой стене и ударил обеими пятками в повреждённую плиту. «Давление» открылось внутри толчком, Ци Земли прошла по позвоночнику, собралась в бёдрах и уплотнила кости перед столкновением. Когда-то всю эту силу принимала рукоять Талисмана, а сейчас кувалдой стало его собственное тело.

Плита устояла, зато раствор вокруг неё вылетел наружу. Камень накренился и провалился в соседнее помещение. За ним открылся низкий пролом высотой чуть больше двух ладоней. Оттуда пахнуло старой землёй, мышиным помётом и мокрым деревом.

Торн перекатился и полез туда головой вперёд – то, что он всю жизнь был низким, и не широким в плечах, теперь играло на руку. Плечи прошли свободно, грудь протиснулась следом, а цепь возле щиколоток зацепилась за выступ. Крюк развернулся поперёк шва и удержал ноги в прежней комнате.

Пальцы незнакомца сомкнулись на правом сапоге и Торна потащило назад. Разбитый затылок проехал по краю плиты, подбородок ударился о камень, а в рот хлынула кровь. Он вытянул левую руку в темноту соседней комнаты и нащупал пол, расположенный ниже примерно на половину локтя. Под ладонью лежали щепки, истлевшая верёвка и основание сгнившего ящика. Из доски торчал толстый гвоздь.

Торн обхватил его и рванул – железо вышло вместе с куском дерева.

Незнакомец продолжал вытаскивать его из пролома размеренно, будто тянул мешок по полу. Сопротивление силой только помогло бы противнику. «Давление» после удара в стену уже жгло повреждённые меридианы вдоль позвоночника.

Пепельного уже почти затянуло назад в комнату. Торн развернул гвоздь и ткнул в крюк: первый удар скользнул по звену, второй пришёлся в изгиб и застёжка приподнялась. Петля вокруг правого сапога ослабла, и Торн резко потянул ногу на себя.

Сапог остался в руке незнакомца.

Босая ступня выскользнула наружу. Торн протиснулся через пролом и рухнул на пол кладовой. На левой ноге всё ещё болталась цепь вместе с остатком разомкнутой петли. Голая правая ступня попала в жижу, колено ударилось о камень. Он откатился к стене как раз в тот миг, когда расколотые плиты начали расходиться под чужими руками.

Две оставшиеся свечи горели в прежней комнате, а вот в этой царила темнота, знакомая Торну с детства. Зрачки расширились и серебристые очертания проступили вокруг предметов. Вдоль стен стояли пустые бочки, у дальней лестницы громоздились ящики. Потолок держался на поперечных балках. Один пролёт заметно просел: опорный столб почернел возле основания, и хозяева подперли его двумя кривыми жердями.

Над кладовой проехала телега, колёса прогрохотали по мостовой, одно попало в выбоину. Нагрузка прошла через балки, и трухлявый столб едва заметно качнулся.

Торн поднялся, опираясь на стену. Пол поплыл под ногами. Пришлось переждать несколько ударов сердца, пока головокружение ослабло. Цепь волочилась за левой щиколоткой, правая ступня быстро немела.

Позади рухнула ещё одна плита.

– Далеко ты не уйдёшь, – донёсся хриплый голос. – Наверху мои люди. Лестница заперта. Продолжишь дёргаться, сломаю тебе ноги.

Торн прислушался. За дверью наверху действительно стояли двое, а ещё один человек ходил возле телеги. Их шаги проходили через балки отчётливым рисунком. В дальнем углу кладовой так же ощущалась другая пустота: проход заложили досками и заставили бочками, однако за ним тянулось какое то длинное пространство, которое Торн пока не могу определить…

Он приблизился к просевшей опоре и ухватил ближайшую бочку. Разбухшее дерево сдвинулось на палец, обручи скрипнули, а движение передалось подпоркам.

Человек в маске протиснулся через пролом. В темноту сначала вошла его рука, затем показались плечо и голова. На костяшках блестела кровь. Несколько мгновений он стоял неподвижно – узкие глазницы маски оставляли перед ним чёрную пустоту.

Торн прижался к опорному столбу и затаил дыхание.

Незнакомец поднял ладонь. От неё разошёлся тонкий поток Ветра, обогнул бочки, ящики и стены, коснулся одежды Торна. Воздушная волна кажется показывала этому человеку помещение, однако каждый такой поиск сопровождался влажным свистом под маской. Словно горло с трудом пропускало нужный объём воздуха.

– Нашёл, – произнёс он.

Торн дёрнул цепь ногой. Звенья громко прошлись по камню возле бочки. Следом он толкнул её плечом, заставив дерево заскрипеть. Незнакомец повернул маску на звук и выпустил новый поток.

Бочку сорвало с места. Она ударилась о дальнюю стену и разлетелась на клёпки. Тяжёлая волна Земли прошла по полу, подняла каменные осколки и врезалась в основание опоры и внутри столба лопнули последние целые волокна.

Торн бросился к заложенному проходу, когда за спиной опустилась балка – её конец выскочил из кладки и ударил человека в плечо, сбивая на колено. Следом рухнул отсек перекрытия: земля, щебень и плиты мостовой провалились между соседними балками. Наверху закричали. Телега накренилась, колесо ушло в образовавшуюся яму, лошадь заржала и рванула постромки.

Дальний край кладовой устоял. Торн врезался плечом в доски, первая треснула, вторая прогнулась, третью удерживал ржавый поперечный засов. Он просунул пальцы в щель и попытался приподнять железо. Петли заросли ржавчиной, а дерево разбухло вокруг креплений.

Позади раздался рёв. Ци хлынула через кладовую, удерживая часть камня вокруг заваленного человека. Обломки поднялись и разлетелись к стенам и кусок доски ударил Торна по боку. Воздух вышел из груди, пальцы сорвались.

Он упал на колено и всё же снова вцепился в засов.

Незнакомец выпрямился среди обвала, земля доходила ему до бёдер – маска съехала набок, одна пластина возле рта висела на медной заклёпке. Под ней виднелись бледная кожа и глубокий рубец от подбородка к шее. Влажный свист сопровождал каждый вдох.

Торн вложил в левую руку остаток сил и засов вышел из петель. Доски распахнулись в узкий проход, заполненный водой до щиколоток. Торн нырнул внутрь и побежал, прихрамывая на босую ногу. Коридор сразу повернул, скрывая кладовую.

Поток Ветра догнал его через несколько шагов. Вода поднялась стеной и ударила в спину. Торн полетел вперёд, проехал по камню на коленях и ладони. Пальцы содрало до крови, в плече болезненно дёрнулось, цепь хлестнула по стене и едва снова за что-то не зацепилась.

Он поднялся и двинулся дальше. Сзади грохотал обвал, над провалившейся мостовой кричали люди. Человек в маске выбирался из кладовой. Камень передавал Торну тяжёлые толчки его шагов, и расстояние между ними пока росло.

Коридор спускался к реке. Вода стала глубже, течение тянуло вправо. Впереди судя по всему шумела Морра, мерно стучало мельничное колесо. Запах ила, дубильной коры и прогорклого жира подсказал место: старые склады возле нижнего края Медного Ряда, неподалёку от Кожевенного моста.

Дальше ход раздваивался. Левая ветвь уходила вниз и вскоре скрывалась под водой. Правая поднималась к деревянному люку. Над ним шуршал дождь и проходили люди; шаги звучали беспорядочно, без караульного ритма. Обычная улица или тесный двор у берега, поэтому Торн выбрал правую ветвь.

За спиной металл царапнул стену. Преследователь видимо вошёл в коридор, и его дыхание стало слышно даже сквозь шум воды. В тесном ходе Ветер возвращался к хозяину рваными завихрениями, цеплялся за повороты и бил в кладку. Каждый поисковый толчок сообщал Торну положение врага столь же ясно, как шаг.

Он поднялся к люку и упёрся плечом в мокрые доски. Крышка поддалась, в лицо ударил дождь, серый ночной свет и запах реки. Торн вылез в узкий промежуток между складом и подпорной стеной, закрыл люк и навалил сверху пустой ящик. Задержит на несколько мгновений, сейчас этого хватало.

Впереди тянулись мокрые дворы, водоотводы и подвалы, соединённые старой кладкой. Торн слышал пустоты под мостовой, каналы под складами и тяжёлую Морру справа. Человек в маске превосходил его силой во много раз, вот только здесь сила требовала воздуха, свободного места и твёрдой опоры и каждый подземный поворот понемногу отнимал у неё все три.

Торн вытер кровь с губ, подхватил волочившуюся цепь и заковылял вдоль стены. После слов про крыс это даже выглядело справедливо, ведь крысы отлично чувствовали себя в подвалах.

Глава 2

– Это правда, кузнец? – Голос Виго ослаб после приступа и едва пробивался сквозь хрип. Он лежал на узкой лежанке у стены, приподняв голову на свёрнутом одеяле, и смотрел на меня мутными глазами. – Есть шанс меня подлатать?

Я остановился посреди комнаты и кивнул. Алекс стоял рядом, прижимая к боку короб со склянками. Его взгляд скользнул выше моего плеча и замер в пустоте. Зрачки двигались короткими рывками, будто он читал строки, возникавшие одна под другой. В тот же миг связь между нашими Системами натянулась и передала мне часть увиденного.

Ощущение вышло странным. Собственное окно оставалось закрытым, однако рядом с мыслями проступил чужой расчёт: вязкость состава, частота дыхания Виго, провалы грудного жара. Формулы Алекса приходили без слов, смутными образами. Белый осовец оседал на стенке медного сосуда; раковинная пыль забирала избыток водной Ци; три капли крови расходились по вытяжке тонкими нитями и связывались с руной Гебо. Затем возник ритм сердца – слабый, рваный, с каждым ударом теряющий силу. Алекс смотрел на свою часть общего чертежа, а связь позволяла мне различать её, словно сквозь тонкий лист.

[СОСТОЯНИЕ ОБЪЕКТА: ТЕРМИНАЛЬНОЕ.]

[РАСЧЁТНАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ ПЕРЕЖИТЬ УСТАНОВКУ: 38%.]

[ПРОГНОЗ СНИЖАЕТСЯ.]

Виго кажется заметил, куда направлен взгляд лекаря, и понял по своему.

– Цена у этого способа… – Он сглотнул, поморщившись от боли. – Великая, судя по вашим лицам. Могу помереть прямо во время вашей работы?

– Да, – ответил я. – Риск высокий. Подготовка займёт время, и каждый новый приступ его увеличивает. Сейчас… – Слово «Система» едва не сорвалось с языка, пришлось оборвать фразу и подобрать другую. – Сейчас наши расчёты дают около четырёх шансов из десяти пережить установку. Через час останется меньше.

– При удачной установке проводник выровняет грудной жар и замедлит кровотечение. Тогда появится время для дальнейшего лечения. Сколько именно, пока сказать нельзя. – добавил Алекс.

Виго прикрыл глаза. Грудь поднялась, воздух прошёл с влажным свистом и сразу вырвался кашлем. Берта подалась вперёд, поднесла к его губам чистый платок и придержала за плечо. Виго схаркнул в ткань, переждал ещё два толчка и отстранил её руку. На белом полотне расползлось свежее пятно.

– И вы точно знаете, что делать? – спросил он, отдышавшись. В голосе появилась осторожная надежда, от которой в комнате стало ещё тяжелее.

Подробный чертёж давал направление, а наши навыки заполняли промежутки между системными строками, однако впереди ждали десятки мест, где рука могла дрогнуть, медь – повести себя иначе, состав – осесть раньше времени. Одна ошибка при установке задевала лёгкое или крупный сосуд. Всё это я понимал ясно, но рядом стоял Алекс, пять лет собиравший мои меридианы по волокну. Общая связь уже передавала его расчёты и уверенность в выбранном составе.

– Знаем, – сказал я. – Работу понимаем от первого шага до последнего. Сложности возникнут обязательно, и разбираться с ними придётся по ходу, но основа у нас есть.

Виго медленно кивнул, затем долго смотрел на меня. Боль стягивала его лицо, пот блестел у висков, а пальцы продолжали теребить край одеяла. Казалось, он пытался удержать в голове сразу болезнь, двор, Берту, собственную смерть и неожиданно появившуюся дорогу вперёд.

– Откуда? – спросил он.

Вопрос застал меня врасплох.

– Разве сейчас это имеет… – заговорил Алекс, но Виго поднял ладонь, прося дать ему закончить.

– Полчаса назад вы толковали, что дни мои сочтены. Рыжий обещал поднять меня на ноги на один день, после которого тело окончательно выгорит. Потом оба вышли под дождь, вернулись с глазами людей, которым предки будто чертёж в руки вложили, и уже знаете, как провести лекарство к сердцу. – Виго перевёл дыхание. – Так решения не находят. Я со светлым металлом несколько недель возился, семь раз работу переделывал и всё равно остался дураком возле собственной наковальни, а вы управились за несколько минут.

Больше говорить он уже не мог. Глаза закрылись, голова откинулась на свёрнутое одеяло. Берта вытерла кровь с его подбородка и замерла рядом, не сводя взгляда с нас.

Посмотрел на Алекса. Он встретил мой взгляд, и по едва заметному движению зрачков стало понятно: расчёты продолжались. Связь принесла ещё один обрывок – температура состава чуть выше тепла живого тела, возможное выпадение осадка у серебряной протравы, опасность закупорки капилляра. Алекс ждал моего решения.

Кивнул ему и подошёл ближе к лежанке. Ульф сидел возле печи на низком табурете, который жалобно скрипел под его весом. Пых устроился у великана на коленях, свернувшись багровым клубком. Ульф медленно гладил зверька одним пальцем и глядел на меня с тихой уверенностью. Я давно научился читать этот взгляд: Кай разберётся, Кай найдёт, что делать, порой такая вера давила сильнее любого приказа, однако сейчас она помогла подобрать слова.

– Послушай, Виго. Источник части наших знаний останется тайной. Она касается нас с Алексом и может навлечь беду на всех, кто окажется рядом. Врать тебе я тоже не стану, поэтому скажу только то, за что готов отвечать: расчёты имеют основание, чертёж опирается на наши навыки, а каждый его шаг мы понимаем. Я доводил трудные работы до конца и сейчас вложу в эту всё, что умею. Алекс уверен сделает то же самое. Но начать нас удерживает твоё решение и дать его нужно сейчас.

Виго слушал, не перебивая. По моему голосу и взгляду он наверняка понял, где проходит граница разговора. За ней лежали две Системы, два прошлых мира и тайна, которую я пока не готов был доверить человеку после одного дня знакомства.

Мастер снова закашлялся. Берта потянулась к платку, но он повёл ладонью, показывая, что справится. Приступ оказался короче прежнего. Виго несколько раз втянул воздух и хрипло усмехнулся.

– Речь у тебя извилистая. Через болотный туман проще дорогу отыскать.

– Могу повторить короче.

– Не утруждайся. Смысл я уловил.

Он прикрыл глаза и несколько мгновений лежал, собирая дыхание. Пальцы Берты оставались возле его руки. Она словно боялась коснуться и всё же держала ладонь так близко, чтобы Виго хватило одного движения.

– Сам понять не могу, отчего тебе верю, – продолжил он. – Будто кто над ухом шепчет: хватайся, пока дают. Пожить ещё хочется. Ради Клёпки хочется. Ради Мартена, который пять месяцев горшки таскал и ни разу не спросил, когда ему за это заплатят. Ради горна моего…

Его лицо на мгновение ожило: взгляд прояснился, по губам прошла слабая улыбка, будто Виго увидел свой двор в Медном Ряду: высокую трубу, каменную кладку, наковальню на живой скале. Следом брови сдвинулись, а в глазах вспыхнул гнев, быстро истощившийся до горечи.

– Ради мастерской, – закончил он.

Слова повисли в комнате, оставляя за собой продолжение. Виго снова посмотрел на меня, и я уже понимал, куда повернул его разум.

– Если ваше средство сработает, если встану и проживу ещё какое-то время… Трудно мне будет отдать тебе мастерскую, кузнец.

Досада поднялась сразу. Ради этого двора я ходил по цеховым книгам, искал Берту через половину Заречья и предлагал больше сорока золотых поверх долга. Теперь передо мной лежал человек, которому впервые за несколько месяцев показали возможность жить, и вместе с надеждой к нему кажется вернулось желание удержать собственный горн.

Ответ пришлось придержать. Порыв сейчас только испортил бы разговор.

– Виго, долг останется на тебе, – произнёс я после паузы. – Вексель у Берты, и его ещё можно предъявить, когда запись о смерти отменят. Следом придут цеховые требования за подати и присмотр, а долг ведь Берта не выкупила полностью, лишь треть. Инструмента во дворе почти не осталось – Берта продала всё, что могла. После твоего возвращения взыскание начнётся сразу, и цех получит законное право забрать двор за долг. Деньги на расчёт дам я. Условие сделки было связано с этим.

– Чёрт… – выдохнул Виго.

Он попытался подняться. Берта подхватила его под спину, поправила свёрнутое одеяло и помогла устроиться выше. Дыхание сразу участилось. Ульф наклонился вперёд, будто готовый подхватить мастера, если тот завалится, однако Виго удержался сам.

– Мысль о жизни голову затуманила, – признал он. – Уже увидел себя у горна. Дурак старый. Руки пустые, двор под цеховой печатью, долг на шее, а я мысленно уголь перебираю.

Он замолчал, пережидая слабость, затем упрямо поднял голову.

– Ты прав, кузнец. Сделка остаётся. Закроешь долг, двор перейдёт тебе. Цена будет вдвое меньше прежней.

Я нахмурился.

– Почему все же?

– Жизнь спасёте. Она сорока золотых стоит, как думаешь?

– Думаю, её цену нельзя вписать в купчую.

– Красиво ответил. Только старого мастера словами вокруг пальца не обведёшь. – Виго слабо улыбнулся. – За двор возьму я все таки только двадцать. Хватит на новый инструмент, жильё и жизнь свою дожить достойно. Клёпке тоже верну всё, что она в меня вложила, хотя она, конечно, станет ругаться.

– Уже ругаюсь, – глухо сказала Берта.

Виго повернул к ней голову.

– Вижу.

Она прижала его ладонь к щеке. Плечи Берты дрогнули, но голос остался ровным:

– Сперва выживи. Потом стану считать, сколько с тебя причитается за горшки, травы и мои нервы.

– Вот потому и нужны деньги.

Я взглянул на Алекса. Тот моргнул, видимо прогоняя системное окно, и едва заметно кивнул. Возможность получалась выгодной, хотя сейчас золото волновало меня меньше самой работы. Если Виго выживет, сорок золотых всё равно останутся при нём, я не поскуплюсь. Пусть поставит другой горн, купит клещи и ручник, вернёт Берте её инструмент, однако обсуждать это стоило после установки, когда жизнь перестанет измеряться минутами.

Связь между Системами снова натянулась. Перед внутренним взглядом появилась медная трубка, разделённая на слои, а рядом проступил новый расчёт.

[СОГЛАСИЕ ОБЪЕКТА: ОЖИДАЕТСЯ.]

[ТЕКУЩАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ ПЕРЕЖИТЬ УСТАНОВКУ: 36%.]

Два процента ушли за время разговора.

Подошёл к лежанке ещё на шаг.

– Виго, к цене вернёмся после. Сейчас мне нужен окончательный ответ. Ты согласен на установку нашего проводника и понимаешь, что можешь умереть во время процедуры?

Он кивнул прежде, чем я успел закончить вопрос.

– Согласен. Делайте.

Системные строки вспыхнули у меня и, судя по движению глаз Алекса, одновременно появились перед ним.

[СОГЛАСИЕ ОБЪЕКТА ПОЛУЧЕНО.]

[СОВМЕСТНАЯ ЗАДАЧА АКТИВИРОВАНА.]

[МЕРИДИАННЫЙ ПРОВОДНИК МАЛОГО ЦИКЛА.]

[РЕКОМЕНДУЕМОЕ ВРЕМЯ ДО УСТАНОВКИ: 2 ЧАСА 14 МИНУТ.]

Два часа четырнадцать минут выглядели щедрым сроком лишь до того мгновения, когда рядом раскрылся перечень работ. Система разложила чертёж на отдельные узлы, и каждый потребовал собственного инструмента, материала и времени. Медную накладку следовало очистить, отжечь трижды, вытянуть в полосу, свернуть вокруг сердечника и закрыть продольный шов. Затем предстояло нанести серебряную протраву на внутреннюю стенку, вытравить четыре русла толщиной меньше волоса, проверить их проходимость и соединить трубку с малым резервуаром. Алекс должен был приготовить состав, настроить его кровью и удержать Виго живым до установки.

[СОВМЕСТНАЯ ЗАДАЧА: «МЕРИДИАННЫЙ ПРОВОДНИК МАЛОГО ЦИКЛА».]

[ДОПУСТИМОЕ ОТКЛОНЕНИЕ ВНУТРЕННЕГО КАНАЛА: 0,08 ММ.]

[ДОПУСТИМАЯ НЕРАВНОМЕРНОСТЬ СЕРЕБРЯНОЙ ПРОТРАВЫ: 4%.]

[КРИТИЧЕСКИЕ ЭТАПЫ: ФОРМИРОВАНИЕ КАПИЛЛЯРА; НАНЕСЕНИЕ МИКРОКОНТУРА; УСТАНОВКА.]

От последней строки в ладонях появилось знакомое желание уже сейчас взять металл. Хорошая работа всегда успокаивала, потому что превращала общую беду в последовательность понятных действий. Здесь такой порядок требовалось построить быстро. Часть нужного сырья лежала во дворе, часть хранилась у Алекса, а дубильная вытяжка кажется пока отсутствовала вовсе.

– Алекс, что у тебя есть прямо сейчас? – спросил я.

Он поставил короб на стол, откинул кожаные застёжки и принялся выкладывать склянки на чистую тряпицу. Пальцы двигались уверенно, хотя взгляд временами цеплялся за общую схему.

– Осовца хватит на три замеса. Раковинная пыль есть. Воск, слабая кислота и средство для очистки раны тоже здесь. Дубильной вытяжки осталось на дне, она слишком старая и уже дала осадок. Нужен второй холодный отстой, свежий. Серебро возьмём из монеты, если она чистая.

Достал кошель и высыпал на ладонь несколько серебряных. Система откликнулась на первую монету, показав медь, следы свинца и слишком высокую долю примесей. Вторая оказалась лучше. Третья дала девяносто одну часть чистоты и подходила после отделения внешнего слоя. Положил её рядом с коробом.

– Вытяжка есть у Пеллы, – сказала Берта. – Мокрая сторона, дальний чан возле старой красильни. Она ночью ворота держит закрытыми.

– Откроет, если увидит тебя?

Берта посмотрела на Виго. Её пальцы всё ещё лежали поверх его ладони, словно она боялась, что связь прервётся при первом движении.

– Откроет. Зимой я ей котёл латала. Только идти далеко.

– Ульф пойдёт с тобой. Возьмёте Пыха и вернётесь быстрее.

Ульф осторожно поднялся. Табурет под ним облегчённо скрипнул, а Пых перебрался на плечо и сразу вытянул морду к коробу Алекса. Запах раковинной пыли ему явно понравился. Великан прикрыл склянки ладонью.

– Пых не будет кушать лекарство. Ульф проследит.

– Заодно проследи, чтобы он не полез сушить чужие чаны, – сказал я. – Нужна вытяжка второго холодного отстоя. Берта знает какая.

– Знаю, – отозвалась она и наконец убрала руку от Виго. – Только Пелла может цену заломить, когда поймёт, что дело срочное.

Я протянул ей серебряный. Берта посмотрела на монету, потом перевела взгляд на меня.

– За такую плату она всю бочку отдаст.

– Пусть отдаёт. Остаток пригодится в мастерской.

Слово вырвалось само и на мгновение заставило Виго открыть глаза. Взгляд его прояснился, задержался на серебре и ушёл к стене, где прежде висел ручник. Молот находился у меня в руке. Эта мелочь вдруг сделалась важной: хозяин ещё лежал здесь, дышал через боль, а его инструмент уже участвовал в работе, от которой зависела будущая судьба двора.

Берта накинула плащ, забрала со стола небольшой глиняный сосуд и направилась к двери. Ульф двинулся следом, пригнув голову под притолокой. Возле порога Пых обернулся и тревожно затрещал. Его хвост вспыхнул, осветив мокрые доски пола.

– Возвращайтесь за половину часа, – велел Алекс. – Вытяжку держите холодной. Если Пелла предложит верхний слой, откажитесь. Нужна жидкость со дна, после оседания коры, до перемешивания.

– Ульф запомнил: снизу, холодное, не мешать.

Дверь закрылась, вместе с ней в комнате стало просторнее. Мартен поправил заслонку топки и спросил, чем может помочь. Я отправил его под навес искать тонкую стальную иглу, гладкий сердечник и любую пластину с отверстиями. Волочильной доски во дворе клепальщика, конечно, могло вовсе не оказаться, однако Мартен годами собирал инструмент для мелкой работы. Порой в старом ящике находилось больше полезного, чем на прилавке дорогой лавки.

Алекс тем временем склонился над Виго. Он разрезал ворот рубахи, провёл ладонью вдоль рёбер и поставил угольную метку чуть ниже груди. Через нашу связь пришло ощущение повреждённых меридианов: три тёмных русла огибали сердце и сходились возле левого лёгкого, где Ци застаивалась тяжёлым холодным комком. Каждый удар сердца проталкивал сквозь него слабую волну, после чего часть жара рассеивалась в ткани.

Я увидел Виго сразу двумя способами. Глазами – иссушенное тело, серую кожу, старые ожоги и кровь возле губ и через Зрение Творца: мерцающий рисунок каналов, в котором жизнь ещё двигалась, цепляясь за уцелевшие участки. Чужое восприятие Алекса давило на голову. Хотелось отступить и закрыть связь, однако тогда мы потеряли бы главное преимущество будущей работы. Пришлось выровнять дыхание и пропустить ощущение через Очаг Равновесия.

– Тебе не комфортно? – спросил Алекс.

– Ещё как, рыжий.

– Сейчас станет сильнее. Нужно понять, куда ляжет проводник.

Он надавил двумя пальцами возле отмеченного ребра. Виго втянул воздух, лицо стянулось, пальцы впились в одеяло. По общему образу прошла дрожь. Один меридиан вспыхнул тусклым красным, второй остался почти чёрным, третий ответил коротким толчком возле сердца.

[ТОЧКА ВВЕДЕНИЯ УТОЧНЕНА.]

[РЕКОМЕНДУЕМАЯ ГЛУБИНА: 7,4 СМ.]

[ОТКЛОНЕНИЕ СВЫШЕ 0,6 СМ: РИСК ПОВРЕЖДЕНИЯ ЛЁГКОГО.]

Алекс убрал пальцы и начертил на коже короткую линию. Потом накрыл её чистой тканью, смоченной в пахучем составе.

– Путь нашёл, – произнёс он. – Теперь дай ему полежать. Нам потребуется стол возле окна, хотя света там нет совсем… Света вообще мало, добавьте лампы.

Берта прежде держала комнату в строгом порядке, и освободить место удалось за несколько минут. Мартен вернулся с навеса, принёс две оправки, длинную швейную иглу и толстую железную пластину, в которой когда-то протягивали проволоку для заклёпочных колец. Отверстия оказались грубыми, края давно разбило, зато одно сохраняло ровный конус. Для последнего прохода его ширины всё равно не хватало.

– Мельче нет, – сообщил Мартен. – Берта свою доску продала ещё зимой.

– Эту исправим.

Перенесли инструменты под навес. Дождь ослаб, превратился в ровный шорох по железной крыше. В лужах отражался жар соседней плавильни, вода в канаве светилась тусклым багрянцем. Положил пластину на наковальню и пропустил через неё Зрение Творца. Возле подходящего отверстия тянулись три трещины, край с одной стороны просел. Обычная правка заняла бы слишком много времени. Кислотная Ци могла снять металл точнее, если удержать поток на самом кончике пальца.

Сначала обработал иглу. Срезал ушко, выровнял стержень и отполировал его мелкой золой со смазкой, пока пальцы перестали чувствовать шероховатость. Затем нагрел конец до тёмно-вишнёвого цвета и вытянул длинный конус. Получившийся сердечник оказался тоньше прежнего в несколько раз.

[Создан инструмент: капиллярный сердечник.]

[Качество: 76% (Отличное).]

[Рекомендация: окончательная полировка перед сворачиванием трубки.]

С доской пришлось возиться дольше. Кислотная Ци входила в металл тонкой зелёной нитью, растворяя выступы вдоль отверстия. Запахло мокрой медью и горьким дымом. Каждый лишний миг расширял проход, поэтому приходилось постоянно проверять форму. Мартен держал лампу возле плеча и молчал. Один раз капля воска сорвалась с фитиля, упала на пластину и тут же задымилась от жара моей руки.

Когда конус стал ровным, Система приняла инструмент как пригодный. До установки оставался час и сорок семь минут.

Медную накладку очистил ножом, сняв старый припой и потемневший слой. Первый отжиг дался легко. Разогрел металл между ладонями, дождался ровного свечения и опустил в миску с водой. Пар ударил под крышу. После второго нагрева Алекс вышел из дома, принёс слабую кислоту и сам полил поверхность. Зелёная пена побежала по краям, унося олово и грязь.

– Сердце проседает, – сказал он, следя за медью. – Я дал ему четверть прежней меры. Этого хватит примерно на час. Следующая порция войдёт уже через проводник.

– Берта ещё не вернулась?

– Пока нет.

Его взгляд упал на обработанную пластину, и общий чертёж сразу уточнился. Система показала последовательность вытяжки. Я увидел собственные будущие движения, Алекс получил через связь назначение каждого этапа. Странное ощущение уже понемногу становилось привычным. Рядом существовал человек, который понимал работу почти одновременно со мной, хотя всю жизнь держал в руках ступку и лекарский нож. Возможно, наша мастерская именно так и должна была работать: два ремесла встречаются внутри одной вещи, а граница между ними постепенно теряет значение.

Третий отжиг завершил очистку. Вытянул медь в узкую полосу, обернул вокруг сердечника и начал сводить края ручником Виго. Удары ложились тихо. Тонкий металл прощал гораздо меньше стали; лишнее усилие расплющило бы внутренний канал, слабое оставило бы продольную щель. Ручник помогал своей развесовкой. Его скошенный край закрывал шов короткими касаниями, позволяя вести соединение по всей длине.

Алекс стоял напротив и следил за схемой. Иногда поднимал палец, заставляя меня задержать удар. Через связь приходило предупреждение о сужении русла или будущем месте рунного затвора. После первой протяжки трубка вышла толщиной с тонкую верёвку. После второй приблизилась к нужному размеру. На третьем проходе медь застряла в волочильной пластине.

Остановился сразу. Тянуть силой было нельзя: стенка собиралась складкой возле середины, внутренний канал сплющивался.