Текст книги "Системный Кузнец XVII (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

[ВНИМАНИЕ: ЛОКАЛЬНАЯ ДЕФОРМАЦИЯ.]

[ПРОХОДИМОСТЬ КАНАЛА: 63%.]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЧАСТИЧНЫЙ ОТЖИГ; ОБРАТНАЯ ПРОТЯЖКА НА 3,2 ММ.]

Огненным касанием прогрел участок вокруг зажима. Алекс придержал пластину тряпицей, Мартен упёр её в край верстака. Медленно подал трубку назад, чувствуя каждое движение меди по сердечнику. Складка расправилась. Ещё один нагрев, капля смазки, новый проход. На этот раз металл вышел с другой стороны ровным.

Из темноты донёсся тяжёлый топот. В калитку первой влетела Берта, прижимая к груди закупоренный сосуд. Следом показался Ульф, весь мокрый и запыхавшийся. Пых сидел у него на голове, вцепившись лапками в волосы, и светился так ярко, что освещал дорогу вокруг.

– Добыли, – выговорила Берта. – Пелла ворчала, потом услышала имя Виго и сама полезла в нижний чан.

Алекс принял сосуд, сорвал пробку и вдохнул запах. Связь тут же принесла терпкую горечь свежей коры, холод воды и едва заметную примесь извести.

[МАТЕРИАЛ ПОЛУЧЕН: ДУБИЛЬНАЯ ВЫТЯЖКА ВТОРОГО ОТСТОЯ.]

[КАЧЕСТВО: 81%.]

[ПРИГОДНОСТЬ: ВЫСОКАЯ.]

– Подходит, – сказал он. – Ульф, занеси мой короб и поставь воду греться. Берта, вымой стол ещё раз и приготовь чистые полотна. Мартен, нужна лампа у изголовья и крепкая скамья для Кая. Во время установки он будет держать проводник и следить за рунами.

Все разошлись выполнять поручения. Я остался у наковальни с тонкой медной трубкой в пальцах. Основная форма была готова, впереди ждали серебряная протрава и четыре микроскопических русла. До установки оставался час и двадцать одна минута.

Из дома донёсся кашель. На этот раз он длился дольше прежнего. Алекс выругался, дверь хлопнула, затем внутри заговорила Берта. Общая связь дёрнулась и передала провал грудного жара, такой глубокий, что пальцы сами сжались вокруг трубки. Вовремя разжал ладонь и проверил металл. Стенка уцелела.

Перед глазами обновился прогноз.

[СОСТОЯНИЕ ОБЪЕКТА УХУДШАЕТСЯ.]

[ТЕКУЩАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ ПЕРЕЖИТЬ УСТАНОВКУ: 31%.]

Семь частей из сотни исчезли, пока мы готовили инструмент. Времени оставалось достаточно для хорошей работы и уже почти не оставалось для ошибки.

Глава 3

Я тихо выругался. Впереди оставалась самая сложная часть работы: покрыть серебром внутреннюю стенку капилляра и выдержать допустимую неравномерность в четыре части из сотни. На трубке толщиной с тонкий шнур такую протраву обычно выполняли ювелирными иглами, стеклянными рожками и вращательными рамками. Состав прогоняли через канал под слабым давлением, медленно поворачивая изделие, чтобы серебро ложилось одинаковым слоем по всей окружности. В хорошей мастерской нашлись бы мерные капельники, вытяжной сосуд и хотя бы линза для проверки устья.

В прежнем мире для подобной работы наверняка использовали химические ванны, насосы и электрический ток. Я видел блестящие покрытия на инструментах, контактах и деталях, однако никогда не задумывался, каким способом металл заставляют осесть внутри узкого отверстия. Возможно, там применялись совсем другие составы, а возможно, существовали десятки приёмов, о которых я даже не слышал – в любом случае эти смутные догадки сейчас мало помогали.

Под навесом имелись куцая наковальня, ручник Виго, клещи, разбитая волочильная пластина, несколько оправок и мои руки. Ещё лежала серебряная монета. От неё предстояло отделить крохотную долю чистого металла, растворить её кислотной Ци, провести получившуюся взвесь через капилляр и заставить серебро сцепиться с медью. Система показывала конечный результат и основные этапы, при этом оставляя способ выполнения на моё усмотрение.

Посмотрел на ладони. Пальцы сохраняли полную неподвижность, даже когда по крыше ударил новый порыв дождя. За последние годы руки привыкли к работе, где одна ошибка могла разорвать изделие, горн или самого мастера, однако напряжение всё равно дёргалось под рёбрами и понемногу стягивало плечи. Второй проводник изготовить мы уже не успевали, повторная очистка меди, три отжига и вытяжка съели бы около часа, а Виго мог потерять этот час за один новый приступ.

Осторожно уложил трубку на сухой край верстака. Под неё подложил кусок мягкой кожи и прижал концы двумя деревянными щепками, чтобы тонкая медь не покатилась от случайного толчка. Сердечник пока оставался внутри и поддерживал форму канала. Выдёргивать его сразу было опасно: стенка ещё хранила напряжение после последнего прохода через доску и могла стянуться возле исправленной складки.

Отступил к наковальне и прикрыл глаза. Работа уже имела понятные части: требовалось вынуть сердечник, приготовить серебряный состав, провести его через трубку равномерным потоком и закрепить слой слабым нагревом. Главная трудность скрывалась в движении жидкости, если просто залить капилляр и оставить лежать, серебро сперва осядет возле входа, а середина получит лишь обеднённый остаток. При сильном давлении состав проскочит насквозь и оставит пропуски. Значит, нужен медленный поток с постоянной скоростью и вращением трубки вокруг оси.

Подходящей рамки здесь не было. Её ещё предстояло собрать из того, что накопилось у Мартена под навесом.

Присел возле ящика и снова принялся перебирать содержимое. Теперь искал вещи, которые прежде счёл бесполезными. В самом углу обнаружилась костяная рукоять с просверленным каналом. Когда-то судя по всему она служила частью ручного сверлильного воротка, однако деревянная ось давно сломалась и осталась внутри обломком. Рядом лежали два железных крючка, катушка тонкой проволоки и узкая медная трубочка с расплющенным концом – последняя оказалась носиком старой маслёнки, клепальщики пользовались такими, чтобы подавать смазку под край листа и в закрытые швы.

Вытащил всё на верстак и разложил возле будущего проводника. Костяная рукоять годилась для крепления, крючки можно было вбить в края доски, натянуть между ними проволоку и подвесить капилляр в двух петлях, а свободный конец проволоки, намотанный на вороток, позволит поворачивать трубку понемногу, без касания пальцами. Маслёнка могла дать нужное давление, если очистить её и покрыть внутренний носик воском. Сам металл носика вступил бы в реакцию с серебряным составом, поэтому прямая подача через него грозила потерей части протравы.

Снова полез в ящик. На этот раз нашёл короткое гусиное перо, забитое засохшей смазкой. Видимо, им когда-то прочищали отверстия в мелких муфтах. Срезал конец и протолкнул через канал тонкую проволоку. Комок старого жира вышел с другой стороны. После промывки слабой кислотой перо стало чистым и могло войти в медный носик как сменная вставка.

Мысль постепенно обрела форму. Маслёнка станет малым резервуаром. Внутри останется воздушная полость. Нажатие на мягкую стенку подаст состав через перо. Восковая обмазка защитит металл носика, а тонкий конец пера войдёт в устье капилляра. Трубка будет висеть под небольшим уклоном и вращаться между проволочными петлями. Прошедший состав соберётся в глазурованной чашке, откуда его можно вернуть в маслёнку и провести повторно с другого конца.

Имелся риск, что давление пойдёт рывками. Для выравнивания потока требовалась прокладка, способная удержать жидкость и отдавать её постепенно. Провёл взглядом по верстаку. Кусок прожжённой кожи отпадал: зола и жир загрязнят раствор. Тряпица могла оставить волокна внутри капилляра. Возле чашки со смазкой прилип клочок льняной пакли, скрученный в тонкий жгут. Волокна выглядели целыми и после промывки могли послужить фильтром.

Система откликнулась, когда я приложил паклю к широкому концу пера.

[ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ УЗЕЛ: КАПЕЛЬНЫЙ РЕГУЛЯТОР.]

[МАТЕРИАЛЫ: ПОЛОЕ ПЕРО; ЛЬНЯНОЕ ВОЛОКНО; ВОСКОВОЕ УПЛОТНЕНИЕ.]

[РАСЧЁТНАЯ РАВНОМЕРНОСТЬ ПОДАЧИ: 73%.]

Семьдесят три процента для обычной работы выглядели терпимо, но здесь требовалось больше. Повернул перо в пальцах и прикинул, откуда возьмётся основное отклонение. Пакля ляжет внутри неравномерно, жидкость найдёт свободный край и пойдёт вдоль него. Значит, волокно следовало скрутить вокруг сердечника подходящего размера, вставить в перо и лишь затем вытащить сердечник, оставив ровный круговой зазор.

На верстаке лежала катушка проволоки. Откусил прямой участок, прокатал его ручником по наковальне и проверил толщину. Проволока вошла в перо почти вплотную. Обернул её одним слоем промытого льна, смазал вытяжкой и протянул через канал. Затем осторожно выдернул металл.

[РАСЧЁТНАЯ РАВНОМЕРНОСТЬ ПОДАЧИ: 91%.]

Этого уже могло хватить. Оставшиеся отклонения выправит вращение и повторный проход с обратной стороны.

– Кажется, сработает, – пробормотал я.

Собрал простую рамку на краю верстака. Один крючок вбил возле стены, второй закрепил с противоположной стороны. Между ними протянул две проволочные петли, оставив трубке свободный ход. Костяную рукоять насадил на конец общего воротка. При повороте обе петли двигались вместе и перекатывали лежащую в них оправку вокруг оси.

Проверил устройство на швейной игле – та вращалась плавно, хотя возле третьего оборота одна петля начинала сползать. Подогнул крючок, укоротил проволоку и добавил возле края крохотную восковую бусину. Второе испытание прошло ровнее.

[ВСПОМОГАТЕЛЬНОЕ УСТРОЙСТВО: РАМКА ДЛЯ ВНУТРЕННЕЙ ПРОТРАВЫ.]

[КАЧЕСТВО: 64% (ХОРОШЕЕ).]

[РАСЧЁТНАЯ НЕРАВНОМЕРНОСТЬ ПОКРЫТИЯ: 5,7%.]

До допустимого значения оставалось меньше двух частей. Можно было снизить разницу дополнительным проходом и разворотом капилляра, однако каждый новый цикл повышал риск закупорки, поэтому требовалось улучшить саму рамку.

Взял трубку маслёнки и поднёс к одной из петель. Прикреплённая рядом направляющая удержала бы устье на одной высоте и сняла боковое усилие от пера. Сейчас мягкий наконечник неизбежно толкал бы изделие при каждом нажатии на резервуар. Добавил третью проволочную опору, загнул её кольцом и пропустил через него гусиное перо. Теперь подающий носик двигался только вдоль оси.

[РАСЧЁТНАЯ НЕРАВНОМЕРНОСТЬ ПОКРЫТИЯ: 3,6%.]

План выглядел рабочим. Оставалось извлечь сердечник и приготовить раствор. Серебряную монету придётся нагреть по краю, удерживая остальную часть холодной. Затем оттянуть каплю металла, снять её на чистую керамику и раздробить кислотной Ци до состояния, в котором серебро сможет пройти через волокно и осесть на меди.

В доме снова закашлялся Виго и приступ прокатился через тонкую стену. Связь с Алексом дрогнула, и перед внутренним взглядом мелькнул грудной узел больного. Красная линия сжалась возле сердца, тёмный провал расползся к левому лёгкому, а поверх образа возник новый отсчёт.

[СОСТОЯНИЕ ОБЪЕКТА: НЕСТАБИЛЬНОЕ.]

[ОСТАТОЧНОЕ ВРЕМЯ ДО РЕКОМЕНДУЕМОЙ УСТАНОВКИ: 1 ЧАС 13 МИНУТ.]

[РИСК НОВОГО ПРИСТУПА: ВЫСОКИЙ.]

Стиснул зубы и дождался, пока кашель стихнет. Каждый такой сигнал бил по голове сильнее молота. Алекс держал Виго составами, следил за дыханием и одновременно готовил алхимическую часть проводника. Моё напряжение через связь наверняка доходило до него, поэтому пришлось выровнять дыхание и сосредоточиться на собранной рамке.

План имелся. Теперь его следовало выполнить.

Потянулся за трубкой и уже собирался перенести её на наковальню для мягкого прогрева, когда сквозь мелкий дождь донеслись чужие шаги. Звук шёл со стороны прохода между плавильнями. Подошва шаркала по земле, цепляла камни и с трудом отрывалась от грязи. Следом тянулся металлический звон – цепь или длинная связка колец волочилась за человеком, временами ныряла в лужи и ударяла о мостовую.

Замер, удерживая пальцы над медной трубкой. Шаги приближались. Человек двигался медленно, однако направление сохранял уверенно.

Раскрыл Зрение Творца и направил внимание за стену соседнего двора. Сквозь кирпич, мокрые доски и угольные штабели проступил сгусток Ци. Плотная Земля держалась внутри тела рваными пластами, несколько каналов вдоль позвоночника потемнели от перегрузки, поток возле рёбер расходился вокруг повреждённого участка, а узел в голове пульсировал после тяжёлого удара. Практик шестой ступени находился на ногах лишь благодаря Закалке и упрямству. В обычном человеке такие повреждения уже погасили бы сознание.

Сигнатура Ци показалась знакомой. Земля собиралась внутрь характерным давлением, уплотняя кости вокруг травм. Может быть он, а может быть и нет?

Отошёл от верстака. Работа ждала, отсчёт продолжал идти, однако человек мог привести за собой преследователей. Подошёл к крайней балке навеса и выглянул через калитку.

Во тьме двигался Торн – шёл, чуть согнувшись и прижимая левую руку к рёбрам. Правая культя болталась возле тела; ремень повязки сполз к локтю и потемнел от воды. Один сапог отсутствовал. Босая ступня оставляла в грязи следы крови, на второй ноге возле щиколотки висел обрывок цепи. Звенья тянулись по земле, ударялись о камни и исчезали в лужах. Рубаха на спине была разорвана, лицо заливала кровь из разбитого носа. Левая скула распухла так сильно, что глаз превратился в узкую щель.

Торн останавливался через каждые несколько шагов. Поднимал голову, втягивал воздух и прислушивался к плавильням, словно искал нас по запаху угля, трав и следам Ци. Потом снова двигался вперёд.

Рванул калитку и выбежал в проход.

– Торн! – окликнул я.

Пепельноволосый повернул голову. Усталость почти стёрла выражение с его лица, один глаз заплыл, губа была рассечена. И всё же в уголках рта держалась странная, почти самодовольная улыбка.

– Нашёл всё-таки, – прохрипел он.

– Торн…

Больше сказать не успел. Ноги парня подломились, тело качнулось в сторону, и он рухнул прямо в грязь. Цепь ударилась о землю, плеснула водой и скрылась в луже.

Добежал до него в два шага и подхватил под плечи. Через Зрение Творца повреждения раскрылись целиком: ушиб затылка, трещина в скуловой кости, два надломленных ребра, ожог меридианов вдоль позвоночника после грубого применения техники. Ци ещё двигалась. Сердечный узел держал ровный ритм, хотя тело уже выключало лишние мышцы, сохраняя остаток сил.

В тот же миг связь между Системами дёрнулась. Мой испуг ушёл по ней к Алексу коротким толчком. За спиной распахнулась дверь дома.

– Рыжий, ты куда? – окликнула Берта.

Однако Алекс уже бежал к нам. Он успел накинуть передник поверх рубахи, рукава оставались закатанными после работы с составами. В одной руке лекарь держал чистую тряпицу, на пальцах другой блестела зелёная мазь.

Опустился рядом с Торном и сразу положил ладонь ему на шею.

– Торн? – вырвалось у него.

Пепельноволосый лежал с открытыми глазами и рассматривал нас через дождь. Улыбка всё ещё держалась на разбитых губах.

– Что? Удивил я вас?

– Какого чёрта стряслось? – спросил я, поддерживая его голову над грязью.

Торн шевельнул плечом и тут же поморщился. Алекс провёл пальцами вдоль рёбер, надавил возле бока и проверил зрачок. Затем прижал ладонь к затылку, осторожно ощупал основание черепа и проследил ток Ци вдоль позвоночника. Через нашу связь пришёл быстрый разбор повреждений: кости выдержали, внутреннее кровотечение отсутствовало, лёгкое свободно, меридианы перегружены техникой Земли.

– Виго в тяжёлом состоянии, надолго отлучиться я не могу, – проговорил Алекс, продолжая осмотр. – У Торна треснула скула, надломлены два ребра, затылок разбит. Меридианы вдоль спины обожжены собственной силой. Голова выдержала. Кровь внутрь не идёт. Достанется ему ещё несколько дней боли, но жить будет. Тащи в дом, там я перевяжу и сразу вернусь к Виго.

– Нормально всё со мной, – прохрипел Торн.

Подсунул руку ему под колени, вторую провёл за спиной и осторожно поднял. Торн оказался тяжёлым даже для моих рук: промокшая одежда набрала воды, цепь тянула ногу вниз, а тело сохраняло плотность шестой ступени. Он всё же попытался устроиться удобнее и придержал ладонью повреждённые рёбра.

– Полегче, кузнец, – усмехнулся пепельноволосый. – Люди ещё подумают, что ты тащишь меня под венец.

Шутка вышла специфическая, да и время для неё Торн выбрал скверное, но его голос всё же немного ослабил узел у меня внутри. Шутит – значит, сил ещё хватает.

Перехватил его удобнее и понёс к дому. Алекс шёл рядом, придерживая цепь, чтобы звенья не цеплялись за камни и не дёргали повреждённую ногу. Под навесом показался Мартен с лампой. Старик оглядел Торна от босой ступни до разбитого лица, молча отступил от двери и ногой подвинул табурет к стене.

В комнате сразу стало тесно. Виго лежал у дальней стены, Берта стояла возле него с полотном в руках, Ульф занял место у печи. Пых сидел у великана на плече и вытягивал шею, следя за каждым нашим движением. При виде крови зверёк приглушил свечение, прижал уши и издал короткий тревожный треск.

Уложил Торна на освобождённую скамью возле двери. Доски прогнулись под весом практика. Пепельноволосый попробовал опереться спиной о стену, однако Алекс сразу удержал его за плечо и заставил лечь ровнее.

– Лежи спокойно, – распорядился лекарь. – Твоё тело уже истратило всё силы на дорогу сюда. Ещё один рывок выключит тебя.

Алекс быстро вытер грязь с лица Торна и приложил к затылку сложенное полотно. Кровь проступила через ткань тёмным пятном. Затем лекарь повернул голову раненого к свету, осторожно отвёл нижнее веко и несколько раз провёл пальцем перед зрачком. Торн следил за движением с явным раздражением, хотя голову удерживал послушно.

Связь между нашими Системами передавала мне отдельные ощущения: пульсацию ушиба под черепом, воспаление возле скулы, надорванные волокна вдоль позвоночника. Общий чертёж проводника оставался где-то рядом и напоминал о себе отсчётом, который продолжал уменьшаться. Два человека требовали помощи одновременно, и один из них уже терял жизнь с каждым приступом. Напряжение снова стянуло плечи.

– Сколько тебе нужно? – спросил я.

– Минут десять на первичную помощь, затем смогу вернуться к Виго, если Мартен подержит повязку, а Ульф поможет снять цепь. С ребром пока ничего делать не стану. Оно держится, лёгкое свободно. Голову обработаю, дам состав против внутреннего отёка и стяну скулу.

Торн поднял левую руку и поймал Алекса за запястье.

– Сначала выслушайте. Потом давай свои отвары. От них язык становится тяжёлым, а голова плывёт.

– Голова у тебя уже плывёт.

Алекс посмотрел на меня. Судя по напряжённым пальцам, ему хотелось уложить раненого и продолжить осмотр, однако слова Торна касались угрозы, которая могла прийти к этому двору по его следу. Присел возле скамьи, положив ладонь на край доски.

– За тобой кто-нибудь идёт?

– Шёл. Я снял его с хвоста.

– Уверен?

Торн прикрыл целый глаз и втянул воздух через разбитый нос. В груди влажно хрипнуло, лицо исказилось от боли. Алекс поднёс к его губам чашку с водой. Парень сделал один глоток, прополоскал рот и сплюнул кровь в поставленную Мартеном миску.

– После плена ушёл в подвалы возле Морры, – заговорил он. – Там старые ходы идут под дворами, часть залита, часть завалена. Сначала двигался вдоль реки. Потом дважды вернулся по соседним проходам и спустился в воду почти по пояс. Цепь завернул в рубаху, чтобы звенья молчали. Он искал Ветром. Каждый толчок шёл по кладке и воде, я слышал, где поток цепляется за поворот.

Торн говорил медленно, экономя дыхание. Между фразами Алекс продолжал работу: промыл рассечённую губу, нанёс мазь на скулу и ощупал рёбра. Пепельноволосый время от времени замолкал, пережидал боль и продолжал с того же места.

– Возле красильни есть три стока, – произнёс он. – Один выводит к Морре, второй идёт под кожевенным двором, третий возвращается к складам. Я оставил кровь возле первого, протащил цепь по камням ко второму, а сам полез в третий. Снял рубаху, выжал её в воде и бросил там, где ход сужается. Он пошёл за запахом и звоном. Я слышал его ещё долго. Тяжёлый шаг, свист под маской, удары по дверям. Потом всё ушло к реке.

– Сколько времени ждал? – спросил я.

– Примерно минут пять. Дальше пробрался через угольные подвалы, поднялся возле костеварни и снова спустился под землю через два двора. За последние полчаса за мной никто не двигался. Каждый раз останавливался и слушал кладку. Пусто.

Его уверенность опиралась на привычку, выработанную целой жизнью под землёй. Торн мог услышать пустоту за стеной и шаг человека через несколько помещений. Погоня оставила его в состоянии, где обычный прохожий свалился бы у первого порога, а он всё равно запетлял по подвалам, пустил врага по ложному следу и лишь затем стал искать нас. Судя по направлению, нашёл через запах плавилен, свежие следы Ульфа и Берты, а возможно, уловил знакомую Ци среди десятков горнов.

– Хорошо, – сказал я. – Вкратце с начала. Кто тебя взял?

– Крепин отправил за оправкой к старику. Возле водокачки меня направили в переулок за складом замочника. Там ударили сзади. Очнулся уже под землёй, связанный. Передо мной стоял человек в железной маске.

При имени Крепина внутри поднялся жар. Он уже поставил клеймо под ложным свидетельством и отослал Торна туда, где его ждали. Возможно, старик знал лишь про просьбу убрать чужака со двора на время подписи. Возможность похищения тоже укладывалась в его испуганное молчание. Сейчас гадать о глубине его участия было рано. Торн принёс факты, и каждый требовал отдельного места в общей картине.

– Что спрашивал человек в маске?

– Истинную цель нашего приезда. Про мастерскую услышал, потом решил, что я вру. Спрашивал про тебя и рыжего. Эйру тоже упомянул.

У стены тихо звякнула чашка. Берта поставила её на пол возле лежанки Виго и повернулась к нам. Алекс замер на мгновение, затем продолжил разматывать чистую полосу полотна.

– Что именно он знал об Эйре? – спросил я.

Торн посмотрел на меня. Самодовольная улыбка исчезла, в лице проступила усталость.

– Знал, что она кузнец и живёт с тобой. Знал, что мне она нравится. Предлагал сдать вас двоих, обещал деньги, свободу и её впридачу.

Пальцы сами сжали край скамьи. Дерево хрустнуло, возле большого пальца появилась тонкая трещина. Ослабил хватку и выровнял поток Ци. Ярость сейчас могла только выдать наше присутствие любому сильному практику поблизости хотя мне в любом случае придется использовать силу в своей работе еще.

– Ты много рассказал ему? – спросил Алекс, перевязывая Торну голову.

– Всё самое главное, что Ульф любит булки, Пых ворует еду, а ты тот еще душнила.

Ульф нахмурился.

– Пых ворует редко. Когда голодный.

Огненная мышь пискнула и спрятала морду в его волосах. Торн попытался усмехнуться, однако повязка стянула скулу и заставила его зашипеть.

– Про мастерскую сказал, – продолжил он. – Про соединение ковки и алхимии. Общими словами, которые слышал от вас. Про Все остальное язык удержал. Он спрашивал так, будто уже знает часть ответа и хочет проверить остальное.

– Какие у него приметы? – спросил я.

Торн описал тёмную маску из чешуйчатых пластин, медные заклёпки и прорези у рта. Под ней скрывался глубокий рубец, тянувшийся от подбородка к шее. Человек дышал с влажным свистом, особенно после работы Ветром. Правую ногу берёг, хотя во время удара тело двигалось уверенно. Его Ци соединяла Землю и Ветер, сила держалась высоко среди ступеней Закалки. Торн сомневался в точной оценке, поскольку противник умел сворачивать поток внутрь.

Пока он говорил, в голове постепенно собирался образ. Человек знал о составе нашей группы, следил за гостевым домом или получал сведения от того, кто следил. Разговор Кая с Торном об Эйре проходил в узком проулке, вдали от остальных. Значит, наблюдение началось раньше нынешнего дня и велось плотнее, чем я замечал, а может это смотритель оказался слишком болтливым и видел что-то по самому Торну во время наших завтраков и ужинов.

Виго закашлялся. Первый толчок вышел сухим, второй поднял из груди влажный хрип. Алекс мгновенно обернулся и оказался возле лежанки прежде, чем Берта успела сменить платок. Связь ударила в голову новым провалом. Грудной жар Виго опустился, сердечный ритм сбился, затем лекарский состав подтянул его обратно.

[СОСТОЯНИЕ ОБЪЕКТА: КРИТИЧЕСКОЕ.]

[ОСТАТОЧНОЕ ВРЕМЯ ДО РЕКОМЕНДУЕМОЙ УСТАНОВКИ: 1 ЧАС 04 МИНУТЫ.]

[ВЕРОЯТНОСТЬ ПЕРЕЖИТЬ УСТАНОВКУ: 29%.]

Алекс придержал Виго за плечи, заставил сделать несколько коротких вдохов и капнул под язык тёмный состав. Через минуту кашель ослаб. Берта вытерла кровь, Мартен заменил остывший жаровой горшок. Все движения в комнате уже складывались в привычный порядок, выученный ими за месяцы болезни.

Торн проследил за происходящим и тихо выдохнул.

– Нашли его? Он что болен?

– Да, – ответил я. – Сейчас каждая минута на счету.

– Тогда чего сидишь возле меня? Я всё рассказал. Вали давай, делай свое дело.

Парень был прав. Угроза потеряла след, насколько позволяли судить способности Торна. Человек в маске получил ложное направление и сейчас искал беглеца ближе к реке. В доме находились Ульф, Мартен и Берта. Пых чувствовал приближение опасности раньше людей. Моё место было под навесом, возле медной трубки и серебряной монеты.

Поднялся со скамьи и оглянулся на цепь. Обрывок петли туго охватывал щиколотку Торна. Кожа под железом распухла, края звеньев врезались в неё при каждом движении.

– Ульф, держи звено возле замка. Снимем эту дрянь, пока она окончательно не передавила ногу.

Великан опустился на колено и сжал цепь обеими руками. Провёл пальцем по крюку. Металл оказался обычным железом, грубо прокованным и покрытым ржавчиной. Тонкая струйка Кислотной Ци вошла в надрез, расширила его и добралась до сердцевины. Затем Ульф потянул звенья в разные стороны. Железо хрустнуло и раскрылось.

Торн посмотрел на освободившуюся ногу, пошевелил пальцами и откинул голову к стене.

– Сапог жалко, – пробормотал он. – Хороший был. Почти новый.

– Двадцать золотых у тебя остались, – напомнил Алекс, вернувшись от Виго. – Купишь пару.

– Один уже есть. Зачем мне ещё пара?

Алекс прижал к его губам чашку.

– Выпей и помолчи.

Торн послушался. После нескольких глотков веки начали тяжелеть, дыхание выровнялось. Ульф подсел рядом, удерживая сложенное полотно на затылке, как велел лекарь. Пых перебрался к нему на колено и осторожно обнюхал босую ступню раненого.

Вышел под навес. Дождь почти стих, с карнизов падали редкие капли. Собранная рамка оставалась на месте, медная трубка лежала на кожаной подкладке между щепками. Время продолжало уходить, и принесённая Торном угроза уже заняла своё место среди прочих задач. До человека в маске мы ещё доберёмся. Сейчас требовалось сохранить жизнь Виго.

Взял серебряную монету и положил её на край наковальни. Затем осторожно подхватил трубку, проверил внутренний канал и потянулся к капельному регулятору. План оставался прежним. Руки знали следующий шаг.