Текст книги "Империя Женщин (СИ)"

Автор книги: Ярис Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

Глава 10

Под звон столовых приборов и стук тарелок, беседа пошла куда живее. Раки лишились своих красных от варки панцирей, а пассе, то бишь вино Совильон оказалось вполне себе ничего, даже привкуса алкогольного особо не ощущалось, так что и притворяться не пришлось.

Баронесса Густа все распалялась на тему асакского воспитания, шутила на тему того, что таким темпом, скоро видно девицы будут землю копать, в поле пахать и коров доить, а мужики, вместо тяжелого земного труда, ради которого и созданы, станут сидеть в высоких кабинетах, да обсуждать политику и науки, затянутые в узкие женские брюки. А рожать и вовсе не ясно кто будет. Так как от труда ручного женский организм надорвется, а мужской и вовсе к этому не приспособлен. Такое безумное общество вызвало у нас всех лишь смех.

– Не выйдет, голубушка моя – улыбался баронессе Милон Лизаветыч – Да ты представь совет княжеский, целиком из мужчин состоящий? В первый же день перекричат друг друга, да передерутся, а со второго все заново начнется. Мужская натура требует постоянного выхода силы и энергии. А какой там выход, в тех высоких кабинетах?

– Изящество ума более свойственно женщине – внес свою лепту Инвар – А прямота – мужчине. Глупо менять. Это как забивать колбой гвозди.

– Ты бы такое лучше на балах и выездах, при девушках говорил – Смеялась баронесса – А то двадцать четвертый год пошел, а все в мальчуках ходит.

В конце, когда мы уже заканчивали десерт, беседа вновь свернула на случившееся с Фогелем, и разгоряченная вином баронесса, поманила меня, так, что мне пришлось подняться и подойти к ней, миновав острые колени Инвара и его пристальный взгляд. Баронесса произнесла вполголоса

– Я даже и рада, что такое случилось с Фогелем.

– Отчего же? – изумилась я.

– Да я уж дурным делом подумала, что и второй мой сын девушками не интересуется. Только пыльными книжками своими. Конечно вряд ли из его наивной любови что-то выйдет, Ирма все ж княжна, а мы так, барончики простые, из народа. И кобыле ясно, что она сына моего всерьез не ставит…

– Но я очень, на ваше слово ратую, что вы за нее замолвили, госпожа Ариана.

– Я вам клятву даю, ничего моя сестрица с Фогелем не сделает и чести его не помешает – Порозовевшая от легкого вина,я, щедро рассыпалась обещаниями за своих родственников. Хотя, ежели быть честной, прекрасно знала, что мое слово – это не материно, и для Ирмы значения не имеет. Так что оставалось надеяться на здравомыслие сестрицы и на возврат баронета до наступления темноты.

– Не дело юноше зарываться в книгах, и девушек сторонится. – продолжила размышлять вслух баронесса – Вон, Инвар, поглядите, с детства в своих книжках сидит, всем кто ему предложения делал, отказывал. Та ему чересчур высока (то же мне недостаток!), другая не образована и не знает наук, третья поверхностна, и видит в мужчине лишь внешность. Это между прочим о вас, дорогая. – Вот так неожиданность! Я то считала, что Инвар и вовсе не замечает меня, как впрочем и всех других живых людей вокруг. А тут такие отзывы!

– Опять на меня наговариваете, матушка – Выдохнул Инвар без намека на какую либо эмоцию на сей счет, просто закрыл книгу, и встал, намереваясь уходить.

– Я вам предложений не делала, но разве проявила к вам когда-либо поверхностность? – Улыбнулась я Инвару, и тот отвел взгляд, коротко, неопределенно кивая на мои слова – Прошу прощения, иногда, я бываю необдуманно эмоционален. – И он вышел, рваными резкими шагами. А мы все, оставшиеся в беседке вновь рассмеялись. Инвару не были свойственны мужские чувства. Да вообще любые человеческие эмоции. Возможно потому он и был до сих пор один.

– Ну Инвар то вопрос решенный, я его в военные отдам. Уже давно определилась. Может война, армейская подготовка, постоянные трудности и слепят из него что то более на мужчину похожее. Тем более женить его, я уже отчаялась. Хотела начать обмундирование собирать, так вон Люка, сорванец!

– Да, маменька? – сияюще улыбнулся очаровательный Люка, и ему невозможно было не ответить тем же.

– На ногу твою, болезную, говорю, все мундирские брата ушли! И надо ж было так не вовремя!

– Ну уж извините, матушка, что голова вашего сына оказалась крепче его ноги. – Пошутил Люка, зная, что под сопровождение обезоруживающей улыбки, ему сойдет любая дерзость.

– Вот расскажи-ка милостивой сударыне Ариане, зачем ты на коня полез! – я посмотрела на парня вопросительно. Эта часть истории, тоже меня интересовала весьма.

– Хотел Фогеля вернуть. – Вздохнул Люка раздосадованно. – Увидел что он собирается, уже заполночь время было. Да и понял сразу, что к княжне вернутся решил, слово маменькино порушив. – ответил Люка мне. Баронессе и остальным присутствующим, эта история явно уже была известна, и смотрели они на парня кто как. Олиса – осуждающе. Отец – с пониманием. – Я вида не подал, что проснулся, а после за ним до самой конюшни и проследил. Долго ждал пока он с конем управится, думал успею поговорить с ним, слова подбирал, а он из ворот мимо меня, выгнал пулей, так что воздух только просвистал. На двоих своих я его не догнал бы. Так что сам за конем и вернулся.

– Чего ж сестру не разбудил, окаянный, а сам на лошадь полез⁈ – возмутилась громко баронесса.

– Дык мужчина я. К раздумьям долгим не предрасположен. Сами же так говорите постоянно, маменька – Хитро улыбнулся Люка. Вот наглец! Баронесса даже вымолвить ничего не смогла на такую дерзость, лишь набрав воздуха в грудь, явно для гневной тирады, выпустила его шумно носом, точно лернийская гидра пламя. Видать решила не выговаривать при мне. Но пальцем предостерегающе покачала.

– И что же после случилось? – спросила заинтригованная я.

– С лошади упал он и даром что лицо не расквасил, итак не лучшее, а просто ногу подвернул.– закончила за сына баронесса – И конь в яму приболотную свалился, вчетвером вытаскивали. Бриссы между прочим конь, скажи спасибо что я в светлице тебя заперла пока она не остыла.

Люка поднялся с кресла, стараясь не ступать на перевязанную ногу, и начал говорить очень хитро и проникновенно

– Не вы ли маменька восхищались мужеством и отважностью Левицкого сегодня? Что ради сохранения добрых отношений, к нам засветло приехал, а потом, между прочим за Бриссой на коне ускакал!

– Ну вы посмотрите-ка на него! – с долей восхищения в голосе произнесла баронесса– Ты ему слово, а он тебе два! Олеська, позови из слуг мужика покрепче, пусть поможет ему вернутся в дом. А то по дороге он и вторую ногу в какой нибудь канаве переломает.

– Да я и сам дойду!– Резво поскакал на одной ноге Люка, но был изловлен отцом.

– Я помогу – пробасил тот, и оба вышли.

– Ну вот теперь остались мы без лишних ушей, и можем обсудить наши женские дела – Я села обратно за стол, слуги убирали приборы, Олиса принесла свежую скатерть, и положила ее рядом с моим локтем. Под взглядом баронессы я тут же ощутила себя кроликом под прицелом охотничьего ружья. Оправдывать Ирму? Или продолжить делать вид, будто все в порядке? Баронесса, будучи женщиной мудрой, сразу разгадала мое смятение.

– Не вешайте на себя больше положенного, дитя – Сказала она успокоительно, раскуривая длинную трубку с завитым мундштуком. – Знаю я, что нет у вас воли и права решать за сестру. Будем надеятся, что Фогель, сын мой пропащий, до темноты вернется. Но если нет, и ночь, остолоп, проведет в компании девицы, жду я от вас лишь слова замолвленного за их нечаянный брак перед княгиней, матушкой вашей. Чует сердце мое, вскоре не станет Верги Левицкой, и ваша матушка, как глава станет решать судьбу и Ирмы и Фогеля.

– Отчего же мысли такие?– удивилась я. Тетка Верга составляла о себе впечатление, как о удивительно крепкой особе. Страдала она лишь сенной лихорадкой, это у нас наследственное, а в ином же это была удивительной физической стойкости женщина. Даже после войны с асаками, ломаная – переломаная, никогда и ни на что не жаловалась, и я ни разу не слыхала, чтобы она болела. И тут мне вспомнились слова дядьки – «…а это ее и вовсе убьет…»

– Я лишь передаю слова вашего дяди. Удивлена, что вы этого не знали.

– Даю слово. Я переговорю с матушкой и всё устрою.– баронесса по доброму улыбнулась мне

– я знала, что могу рассчитывать на вас, дитя. Идите в дом, тут становится холодно.

– Простите, баронесса. Я понимаю, вам сейчас не до того, но я хотела бы – подойдя к женщине вплотную я шепнула ей на ухо, чтобы никто точно не услышал этот семейный секрет.– заглянуть в инфотеку.

– Ариана, я с радостью провела бы вас туда, никто кроме вашей матушки не может ее открыть. – Баронесса внимательно на меня посмотрела – что вы планируете искать в инфотеке?

– Это…личное – отвела взгляд я – никак не касается наших семей.

– Хорошо. В любом случае, вам потребуется ключ – печатка. Просите ее у матушки. Но ежели хотите знать моего мнения – скорее небо поменяется с землёй, чем княгиня Левицкая расстанется с печаткой.

– Я понимаю – обречённо вздохнула я. Кто же знал что матушка так сильно защищает свом секреты? Даже у близкой подруги ее не было ключа, как я надеялась. Что ж. Видимо чтобы узнать личность Астора, придется ехать в столицу и копаться в библиотеке. Чего мне бы очень не хотелось

Тихие шаги у беседки… некто украдкой подслушивал нас. И отнюдь не камердинес

Олиса стояла под тенью чугунных виноградных завитков, что украшали собою потолок беседки. Летом эти рукотворные стебли овивали настоящие, и сочную, согретую солнцем, виноградную кисть можно было сорвать прямо тут, попросту протянув руку

– Хорошо, я пойду в дом – нарочно громко произнесла я, и тут же вышла с противоположной стороны, чем ожидал подслушивающий. В наступающей темноте сразу бросился в глаза его белоснежный сюртук. Я едва не столкнулась с Инваром, это был именно он.

Глава 11

Сколько я себя помнила, Инвар и я испытывали друг к другу взаимную неприязнь. Поэтому я без сомнений поймала его за запястье. С любым другим братом Бриссы я бы никогда не стала так поступать.

Инвар застыл и затряс рукой, пытаясь стряхнуть мою ладонь.

– Княжна, что вы делаете⁈ – возмутился он, глядя на меня с высоты своего роста. Во взгляде брезгливость и отвращение. – решили последовать примеру своей сестры⁈

– А чьему вы решили последовать примеру, подслушивая женские разговоры? – поинтересовалась я, отпуская худое мужское запястье. Он тут же его растер – я приложила всю силу и негодование к этому жесту.

– Это ваши фантазии, не более – насмешливо произнёс он.

– Да? Как интересно? А что же вы забыли в саду ночью, вельмипочтимый баронет? Может у вас оговорено свидание, и вы намерены последовать примеру своего брата? – при всей моей неприязни к тетке и сестре, я никогда не позволила бы оскорбить свою фамилию. Поэтому ответила упреком на упрек. Он сжал губы.

– Напомню, моя сестра не увезла Фогеля силой. Не оскорбила его. Он сам побежал по ее следам, словно преданный щенок, забыв о благопристойности! – я выдала эту речь глядя на Инвара с гневом. Он наклонился ко мне так близко, что я могла легко коснутся его лица. Во взгляде читалась огромная ненависть.

– Ваша сестра, такая же легкомысленная девица как и вы!

– Инвар, вы переходите все рамки! – я подняла голос на полтона. Внутри полыхала ярость. Если бы не мое воспитание, клянусь, я бы ударила его по лицу.

– Вы играете людьми словно игрушками. Вся ваша семья – Он придвинулся ещё ближе. Ох как я была неправа называя его затухшим угольком! Меня аж жаром отдало от этой бурлящей магмы под каменным слоем обычного для Инвара равнодушия.

– Сейчас вы конечно же отправитесь к Люке, чтобы снова тешить его надеждой о вашей взаимности?

– Люка – мой хороший друг. И в отличие от вас, я уважаю и люблю его больше, чем любила бы собственного брата. Если бы он у меня был.

– Ваша любовь – пустое слово. Я наблюдаю за вами с детства. Все чего вы ищете – пустые удовольствия, праздность и мужчины! В вас нет ничего, за что бы вас стоило любить! – последнюю фразу он произнес повысив голос.

– если бы вы по настоящему ценили мою семью,то отправились бы искать Фогеля вместе с Бриссой. А не пировали бы на костях нашего благополучия! – этот упрек попал в точку. Меня и вправду не задела ситуация с Фогелем. Я была настолько эгоистична, что могла заботиться лишь о тех, кто представлял для меня интерес. И то, с небольшим усердием. Но это брат Бриссы. Только после слов Инвара я поняла как это важно для неё

– Хорошо. Сейчас я велю оседлать коня и последую за Бриссой. Вы довольны? – сквозь зубы процедила я. Он удивленно поднял брови. Видимо даже не рассчитывал на такое решение.

– Я…я…извините – он отступил, мигом потеряв весь свой гонор. И растворился в неумолимо приближающейся темноте.

Я жестом подозвала слугу убиравшего со стола в беседке и велела подготовить Ромулу. Сама же отправилась к Люке. Глупо ехать ночью искать парня в лес. Все равно что иголку в свадебном наряде – не отыщешь, разве что случайно. Мне нужна была информация. А лучший источник ее – младший брат Фогеля и он же его лучший друг.

После знакомства с домочадцами Бриссы, и их радушия, я стала воспринимать этот дом своим. А всех их – близкими к сердцу людьми. Кроме, пожалуй, Инвара, но и того я принимала частью дома, его неотъемлемым элементом, и даже находила радость, подшучивая над его высокопарными морализаторскими речами. Но что было не отнять а нем – он никогда не притворялся и говорил прямо всё что думает.

Мне было больно от осознания собственных пороков. Я редко задумывалась об этом, но тут Инвар поставил меня перед зеркалом и я увидела свой эгоизм в его отражении.

Россыпью лепестков яблони, нанесенных с улицы шальным ветром, засыпало старое пианино. Я провела пальцем по потертым клавишам давнего знакомого, вспоминая моменты юношества, проведённые тут.

С пятнадцати лет, ежегодно, я с весны и до конца лета бывала гостьей Густов. И даже играла на этом пианино пару неуклюжих раз. Простенькие партии, все же музицирование – не мой конёк.

А вот Фогелю, злополучному брату Бриссы, музыка напротив давалась с самого юного возраста. Он мог играть часами, увлеченно, но только когда его никто не видел. Стоило ему услышать чужие шаги – прекрасная музыка тотчас затихала. Я никогда не была с ним близка и представить не могла, что именно он поставит на кон, столь дорогую мне дружбу. Как же всё это могло случиться?

Палец резко провалился в пустоту – одной клавиши не хватало. Я вернула сдвинутую тряпицу на место и пошла дальше по коридору.

– Ви произносите этьо неправильно! – доносился из-за двери комнаты Люки голос мсье Ляпуша. – Vi farle cin macustion! (1) – рассерженный голивец перемежал лернийские фразы с голивскими. – Этьо нужно говорить через горловой звукь, вот так! – Голивец неразборчиво забулькал, вероятно демонстрируя на своем примере как должно произносится нужное слово.

Мсье Ляпуш порой бывал совершенно невыносим, а сейчас, явно испытывая уколы совести за проступок Фогеля, срывался на другом своем подопечном, устроив тому внеочередной урок.

Я постучалась и сразу вошла не дожидаясь приглашения.

Люка сидел на стуле, и судя по растрепанным вихрам и его растревоженному взгляду, я поняла, что зашла совершенно вовремя. Голивец ступил в сторону, пропуская меня.

Эта комната выполняла собой сразу две функции – классной, где юношам преподавали уроки, и маленькой мужской гостиной, где братья могли принимать своих друзей и знакомых, пока сопровождавшие их женщины, отдыхают в большой гостиной, на втором этаже.

Мне всегда она нравилась, эта комната. Может из-за оливково-зеленых стен, одного из любимых мною оттенков, может оттого, что связана она была в моей памяти только с радостным, окна ее выходили в сад, и я частенько болтала так с Люкой. Когда он стоял в комнате, опираясь руками о подоконник, а я – в саду. Возмущенный мсье Ляпуш при том, из-за спины Люки обязательно кричал по голивски и требовал от меня, чтобы я не отвлекала юнош от занятий.

Прекрасное время!

Внутри комнатка была совсем маленькой. Две лавки у стен, потемневшие от времени, картины на стенах – портреты семейства созданные художницей средней руки. Похожи, но без живости, свойственной кисти настоящего таланта.

Гипсовый бюст древней военачальницы на полу у стены, с типичным для таких фигур – напыщенным взглядом в пустоту. Явно не первая копия – отливка, отчего черты ее были смазаны и плохо различимы. Да и кончик носа отколот, в чем был повинен шебутной Люка, но вину за это благородно взяла Брисса.

Влетело в итоге обоим.

– Msya Lyapush, katie torturate a malrlina ratie prononcado.(2) – Вместо приветствия произнесла я и улыбнулась. Люка посмотрел на меня с уважением, оценив то, как легко я управилась с заковыристой фразой.

– Вот этьо и есть правильный произношений, мсье Люка! – Гувернер подошел ко мне, и вновь поклонился, хотя мы виделись сравнительно недавно. – Fanien! Fanien!(3) Ощень изьящно, Ваша светлость! Упрямый мальчик совсьем не хочет заниматься! – Мсье Лапуш видно посчитал, что мое присутствие поможет ему преодолеть нежелание Люки вникать в таинства голивской дикции, и преждевременно обрадовался.

– Опять вгоняете меня в краску, своим знанием языков, княжна? – Парень смотрел на меня улыбаясь, и явно продумывая как избавится от опостылевшего голивца, который как всегда мешал остаться нам вдвоем.

– Я бы никогда не позволила бы себе такого, Люка.– Произнесла я с притворной серьезностью, легко вовлекаясь в игру младшего Густа – ведь ваш смущённый вид лишил бы меня сна и покоя!

– Видясь в мечтах или кошмарах? – уточнил Люка деловито, беззастенчиво флиртуя на глазах у учителя. Рыжеволосый, не будь братом Бриссы, точно бы покорил мое сердце своими ямочками на щеках, густой огненно-рыжей гривой, и несравненным очарованием наглости человека, прекрасно осознающего свое влияние на окружающих.

Но я не давала своей симпатии развиться дальше по вышеупомянутой причине. Братья Бриссы для меня неприкосновенны.

– Вы должны больше учиться языкам, а не заигрывать с барышнями!! Да еще после того что произошло с вашим братом! – Возмутился гувернер – Недопустимая дерзость, еще и в присутствии княжны! Мадамес Арияна, я очень извиняюсь… – тут же начал горячо винится голивец. Люка закатил глаза, пробормотав себе под нос что-то на корявом голивском.

Но я остановила учителя.

– Несомненно только ваше целомудренное влияние и голивская грамматика могут усмирить этого юношу. Are vi msya, hie ciul tapablas kie compouziding elegantie kiegiel. (5).

Польщенный мсье Ляпуш с достоинством одернул накрахмаленный воротничок, снова изящно кланяясь мне. – Пресветлая княжна совершенно правы, но все же мсье Люка могли бы постараться, а не расстраивать своего бьедного учителя упрямством!

Люка сощурился по-лисьи, явно посчитав меня предательницей в этом споре. Но я знала что делаю, и продолжила

– Sagas vi madames Olisa separite. Servisiti nenie pova traktie goliez produktie, clam konfuzie. Vi nua bezonie en la kitchel! (6)

– Madames Olisa? – тут же навострился гувернер. Я кивнула. Гувернер пожевал губами в задумчивости, явно колеблясь между желанием помочь камердинес, и неприличием оставлять молодого человека с девушкой наедине. Но первое все же победило. Люка с непониманием переводил взгляд с меня на гувернера и обратно, но последний выскочил из двери предупредив нас, обращаясь преимущественно ко мне – Ведите сьебя хорошьо, и не балуйте этього озорника! Я пообещалась этого не делать, и мсье Ляпуш наконец оставил нас одних.

Люка смотрел на меня с сияющими глазами.

– И как вам удалось приручить этого цербера⁈

– Банальная наблюдательность, мой друг. – улыбнулась я, не став углубляться в то, что заметила какие взгляды бросает гувернер на камердинес.

– Вам нет равных в игре чужими судьбами, княжна – преувеличенно театрально начал было Люка, но заметив мой поникший взгляд, осекся. Его слова напомнили мне Инвара, и легкий муар веселья тут же спал.– Прошу вас, княжна Ариана, что произошло, я обидел вас⁈ – он попытался привстать, но я жестом указала ему сидеть. И сама села на тахту у стены. Рассказывать ему о брате или нет? И все же…

– Ты же знаешь, я никогда не стану жаловаться тебе попусту – Вздохнула я. – Твоя доля тяжелее моей сейчас.

– И что же в ней тяжелого? – Усмехнулся Люка и повернул свой табурет так, чтобы сидеть совсем близко от меня, почти касаясь коленями. – Даже если вдруг ваша сестрица откажется связывать свою судьбу с Фогелем, и на нас падет бесчестье, ну что ж. Придется никогда не женится. Не очень то и хотелось – Люка усмехнулся.

– Даже на мне? – не удержалась от шутки я, ведь невозможно было долго печалится в его обществе.

– Если вы предложили мне быть вашим мужем…– Люка притворно задумался, откинувшись назад и перекинув одну ногу на другую. Ох уж этот полный коварства взгляд прищуренных лисьих глаз! – То я бы разумеется согласился. Но! – он сделал паузу, и поднял палец вверх, – исключительно потому, что цесаревна уже вышла замуж и я потерял шанс стать её супругом!

– Как жестоко, Люка – притворно всхлипнула я. – Слова мужчины ранят острее стрел!

– Острее и прекрасней нет чувства, что вы считаете меня мужчиной. А не сопливым мальчишкой, которым помыкает гувернер. – Склонил голову Люка, глядя на меня из под рыжих ресниц. Вот паршивец. У меня даже дыхание перехватило от столь лихо закрученной фразы.

– Я считаю вас сопливым мальчишкой, который разобьет в ближайшем будущем множество женских сердец – Усмехнулась я.

– Как жаль, что ваше занято лишь лошадьми да карточной игрой. – Тут же парировал юноша.

– Люка я… просто рада, что ты так же как и всегда относишься ко мне, несмотря на всё это.– Вздохнула я, чувствуя как от шуток баронета мне становится легче.

– Ари, княжна – Люка придвинулся ближе, и нерешительно коснулся моего плеча кончиками пальцев. – я клянусь вам в своем расположении, что бы не случилось – Это было сказано непривычно серьезно как для него. Но он тут же вернулся в свою легкую манеру вести разговор – Тем более, княжна Ирма и вовсе не причем. Фогель своевольно уехал за ней, хоть она и приказала ему оставаться.

– Он сам это сказал? – удивилась я.

– Нет конечно. Я подложил лист бумаги под промокашку и смог прочитать последнее письмо от Фогеля княжне.

– Как это некрасиво, читать чужие письма, Люка! – пожурила я его.

– То есть вы тоже хотите его прочесть – улыбнулся Люка самодовольно, и потянулся к секретеру.

– Разумеется! – ответила я, полная нетерпения.

'Пишу, уже в третий раз получив от вас обратно мой, так и не распечатанный конверт.

Ирма, пресветлая княжна, я более не знаю как называть вас, чтобы мое письмо было наконец отвечено. Я так глуп и жалок в своем стремлении быть с Вами, но не могу больше справиться со своим бестолковым чувством, хотя, клянусь, пытался.

Я был бесконечно счастлив услышать ваше признание, тогда у Левицких а в саду.

А теперь же…безо всякой причины всё сломленно.Мне невыносимо горько ощущать себя преданным и брошенным. Ведь дав мне надежду, обещавшись просить брака у моей матери, вы через две недели так жестоко оборвали нашу связь своим молчанием.

Неужели это связано с вашими опасениями насчет того мужчины?

У меня более нет сил ждать в неведении, как вы меня просили. Если вы не ответите на это письмо, я буду вынужден спросить ответа лично.'

– Ну вот и поехал. Просить. – Веско завершил чтение письма вслух Люка, и поднял на меня взгляд – Ари? Княжна?

– Теперь мне всё ясно – я выдохнула с облегчением. Моя сестра действительно была не причём. Но то, что Ирма сделала предложение и пропала совсем не было на нее похоже. Моя главная конкурентка, при всем своем высокомерии и холодности ко мне, не была насквозь порочным человеком. И точно не обидела бы семью Густа.

Возможно что-то случилось. И что за мужчина? Тут же вспомнились слова Инвара

– Я так понимаю твоя семья знает про письмо?

Люка кивнул.

– Хорошо, у тебя есть идеи где может быть Фогель?

– Я думал, он у избушки лесничего, ближайшей от нас. Помнишь, где мы прошлым летом нашли барсучат? Он несколько раз уходил туда чтобы встретиться с Левицкой. Но когда я приехал туда, то никого не нашел. Я сказал Бриссе, думаю она поехала туда.

– Хмм. – я задумалась – не упоминал ли Фогель про другие места? Может вскользь? – Люка задумался, нахмурив лоб.

– Как-то…он спрашивал матушку про историю прабабки. Особенно его интересовал гипподром. На прошлой неделе, помнится.– слова старосты про пожар тут же мне вспомнились. Заброшенный гипподром был построен как раз недалеко от границы с Ливандией.

– Больше ничего не помнишь? – уточнила я.

– Нет, увы.

– Хорошо. Тогда я начну поиски оттуда – я встала, направляясь к выходу. И прежде чем уйти, вспоминила ещё о кое каких словах Инвара

– Люка?

– Да, княжна?

– Ты же не влюблен в меня? – я повернулась к нему и наши взгляды встретились.

– Нет, разумеется нет. – он усмехнулся и тут же посерьёзнел – Но если вы вернете Фогеля домой до рассвета, я готов об этом подумать.

– Не шути так, Люка. Я сделаю всё возможное, обещаю. – и я вышла из комнаты.

(1) Vi farle cin macustion! (гол.) – Вы все делаете неверно!

(2) Msya Lyapush, katie torturate a malrlina ratie prononcado.(гол.) – Мсье Лапуш, хватит мучить бедного мальчика произношением.

(3) Fanien! Fanien! (гол.) – Прекрасно! Прекрасно!

(4) Aceptie! (гол.) – Недопустимо!

(5) Vi msya,are hie ciul tapablas kie compouziding elegantie kiegiel. (гол.) – Но не каждый может быть способен к такому изящному словосложению, как вы, мсьe.

(6) Sagas vi madames Olissa separite. Servisiti nenie pova traktie goliez produktie, clam konfuzie. Vi nua bezonie en la kitchel! (гол.) – Кажется мадам Олиса искала вас. Слуги никак не могут разобраться с голивскими продуктами, вечно все путают. Вы просто необходимы ей на кухне!