Текст книги "Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ)"

Автор книги: Яра Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

– Тамир пойдет первым, мы за ним. Не бойтесь!

Но мне не было страшно. Я готова была кричать от восторга, я захлебывалась от веселого и звенящего воздуха. И вместо ответа, отпустила куртку всадника и подняла руки, как будто они у меня – крылья.

Под нами тонула в синих тенях долина, а грифоны поднимались все выше в небо. И вот уже даже город внизу стал больше похож на топографическую схему. Ни облачка, теплое солнце, прохладный осенний, но еще далеко не ледяной ветер…

Это все нужно было запомнить. Сохранить в сердце. Потому что вряд ли когда-нибудь этот день повторится. Вряд ли я когда-нибудь еще раз полечу на грифоне наяву.

Во сне-то теперь – точно полечу!

Впереди, далеко, показались белые горные вершины.

– Нам туда! – крикнул Эван, – за хребет!

Я хотела ответить, что знаю, что эти места мне практически, родные. Но промолчала. Зачем говорить, когда можно просто дышать и лететь.

В горах стало холоднее, особенно, когда перелетели через перевал (здорово! Каждую сосенку видно, даже хвою можно различить, так это все оказалось близко) и попали в тень от склона самой высокой из здешних гор. Сразу стало понятно, зачем нужна была куртка и теплые штаны. Здесь я бы точно начала стучать зубами в своем обычном наряде. Здесь был даже настоящий снег, хотя на противоположном склоне, со стороны солнца, его почти не было.

Ну вот. Теперь начались уже совсем знакомые места. Вон, даже Старая дорога четко видна. По ней ездим… ездили. В город. И сегодня мы с ректором тоже по ней поехали бы, если б не грифоны.

Я поискала взглядом второго грифона и обнаружила по правую руку и чуть выше нас. Помахала, но ни всадник, ни его пассажир, на нас не смотрели.

Надо будет купить для Тигры какую-нибудь вкусняшку. Они, наверное, мясо едят. Спрошу у Дакара, когда прилетим… или лучше у Эвана. Он с удовольствием расскажет.

Я, даже замерзнув до косточек, все равно, наверное, предпочла бы летать так еще… ну, сколько разрешит усталый Тигра.

Глава 14
Замок ди Стева

Хотя, когда мы приземлились, Тигра как раз усталым не выглядел. Это я едва смогла разогнуть ноги! Ну правда, почти полтора часа в одной позе, даже особо не размяться.

– Тяжело с непривычки?! – сочувственно посмотрел на меня капитан всадников, и я ответила со всей искренностью, на которую только была способна:

– Нет, здорово! Тигр, ты лучший грифон, слышишь?!

Тигра, как будто понял, выпятил грудь и утробно не то заклекотал, не то заурчал.

Эван рассмеялся и потрепал рыжие перья своего крылатого друга.

– Хотите его погладить?

– А он разрешит?

– Он обожает, когда его не боятся. Вот. Подходите сбоку, чтобы он видел. И можно сделать вот так…

Он запустил в гриву из широких желтых перьев руки. Грифон лбом тут же уткнулся ему в грудь, чуть наклонившись вперед. Я завороженно повторила действия капитана. Под гривой грифон был теплый. А еще там прятался нежнейший пух, в который оказалось невероятно приятно забраться пальцами.

– Тигра, ты чудо, – прошептала я в грифонью макушку. Ты же такой красавец!

Грифон снова заурчал, и вдруг требовательно закрутил шеей, заставляя себя начесывать и гладить – ну сущий кот!

– Ты же солнце рыжее, – шептала я, – красавец золотой… котенок ты пернатый…

– Первый раз слышу, чтоб грифона назвали котенком, а он от этого растекся лужицей! – хохотнул Эван. – Жаль вас прерывать, но пора. Идемте. Ваш преподаватель уже ждет.

Дакар черной вороной стоял на краю каменной посадочной площадки, спиной к грифонам и всадникам. Сутулился. Эван, посмотрев на него, замедлил шаги и издалека бодро сообщил:

– Шад, твоя студентка – это нечто! По-моему, она бы еще полетала. И Тигра от нее в детском восторге.

– Да. Точно. Нечто. Пойдем, нечто. Нам еще до станции топать…

– Эй, – Эван даже растерялся. – Мы бы подвезли. Я же спросил, куда вам…

Дакар вздохнул, улыбнулся, и ответил более развернуто:

– Вам отсюда ближе до форта. Мы спустимся через тоннель, разомнемся. Я уже забыл, как задница устает от таких полетов.

– Ну, если размяться, то дело хорошее. Свистни, как обратно соберетесь. Не я, так ребята подхватят. Все равно мотаемся каждый день.

Ректор махнул им рукой и пошел к дороге, ничего мне не сказав. А я не удержалась, осталась посмотреть, как грифоны, разбежавшись, прыгают со скалы – так им удобней взлетать.

И только когда две темные точки затерялись на фоне дальнего леса, спохватилась и побежала догонять.

Дакар ждал меня у чернющей огромной пещеры, в которую ныряла дорога. Сидел на камне, сцепив пальцы в замок, и ждал.

Почему-то полет наоборот, поверг его в мрачноватую задумчивость. Вероятно, и вправду, что-то себе отсидел.

Но стоило мне подойти, легко вскочил и направился к темному провалу входа.

Нам – туда? Нет, понятно, что туда, я не глухая, и помню, что он сказал – спустимся по тоннелю. Но так не хотелось разменивать ясный, почти праздничный день, на эту черноту…

Впрочем, о чем я. У меня впереди замок ди Стева. Как-то за время полета я успела об этом забыть. Просто радовалась, да и все. Но дома – отчим. И неизвестно, что вообще меня ждет. Неизвестность – это хуже любого тоннеля.

Дакар, похоже, все мои мысли прочитал по лицу. Снова скривил рот в улыбке и засветил магический свет над нами.

А потом просто взял меня за руку и повел. Туда. Как на станции тащил через толпу – только с одной разницей. Сейчас он так не торопился.

Световой шар освещал грубо отесанные камни над нами и опорные балки из толстнных бревен. Все звуки изменились. Шорохи глохли, а наши шаги порождали эхо. Я обернулась, и поняла, что тоннель не только ведет вниз, но и плавно поворачивает – больше не было за нами яркого пятнышка ясного дня.

Как будто мы попали в безвременье – позади ничего, впереди ничего. Только наше шарк-шарк по каменному полу тоннеля.

Дакар почувствовал, что я почти остановилась и напомнил:

– Там, впереди, совсем скоро выход. И будет солнце.

Он это как-то так сказал, словно не мне обещает, а себе. Я вцепилась в его пальцы посильней и уже сама потащила к выходу. Нечего торчать в темноте, когда впереди – солнце!

Солнце больно ударило по глазам, стоило только свернуть за поворот. Оказалось, мы бы давно его увидели, если бы не выступ скалы, который дорога у самого выхода плавно огибала.

Я зажмурилась, привыкая к свету. А потом посмотрела на Дакара. Он тоже щурился.

Отчим никогда не ездил по тоннелю, эта дорога, кажется, в город и вовсе не ведет.

Но, оказывается, она, спустившись, утыкается в деревню Ключи, которую я хорошо знаю, и от которой до нашего замка ну, минут десять на моторе. А мотор как раз там и можно нанять…

Всю дорогу я все больше тряслась. Ждала, когда появятся над лесом знакомые крыши. Меня туда тянуло, да. Замок был моим домом много лет. И одновременно я не хотела его видеть. Два года я старательно вытравливала это все из сердца.

Я ждала крыши высоко в небе. По воспоминаниям, наш замок казался мне очень высоким и вообще огромным. На древнем каменном основании, на скале…

А оказалось, он не так уж и велик. Просто расступились деревья и впереди появился мой бывший дом.

Каменный, в три этажа, с башенками по углам и с не слишком ухоженным садом, присыпанным осенними листьями. На первом этаже горел свет – значит, отчим дома. Это окна его кабинета.

Дакар расплатился. Помог мне выйти из мотора, протянул руку.

Когда мы остались одни у приоткрытых кованых ворот, он вдруг сказал:

– Ящерка. Что бы ни было… просто помни. Этот человек ничего плохого с тобой больше не сделает.

Я кивнула: знаю.

– Вот и молодец. Я сам с ним поговорю. Хорошо?

– Ладно.

– Выше нос.

Я снова кивнула. Кажется, он хотел еще что-то сказать, но покачал головой – не сейчас.

Мы вошли на территорию. Точно знаю, что где-то в доме звякнул колокольчик, предупреждая о гостях. Ну, вот. Теперь уж точно – отступать поздно.

– Я провожу, – сказала тихо. – Парадный вход мы никогда не открывали. Надо обойти. Вот по этой дорожке.

Дорожку было едва видно среди палой листвы.

Дверь открыл Маргел Ридал, наш эконом. Хорошо, что он не уволился. С порога, окинув Дакара взглядом, заявил:

– Их сиятельство не принимают.

– Господин Ридал, – в голосе ректора прозвучала нотка иронии, или мне показалось? – Вы меня не узнали?

– Узнал, господин всадник. – вздохнул тот. Сначала показалось странным, что они знакомы. Потом я сопоставила. Форт всадников не так далеко от нас. Они бывали в доме раньше. Да и Дакар, наверное, тоже бывал. Просто в детстве они все казались мне одинаково недоступными, прекрасными и волшебными. А с того момента, как я отправилась учиться в Северную Башню, я никого из них не видела.

Помню Маргела Ридала, когда его борода еще не была седой, и залысины были значительно меньше.

– Я ненадолго. Мне только задать графу пару вопросов. И мы уйдем.

– Я бы впустил, – вздохнул эконом, страдая оттого, что приходится проявлять невежливость, – да он же специально приказал.

– Приказал меня не впускать?!

– Никого! Никого не впускать. Он видите ли… несколько не здоров.

– А меня, – все-таки встряла я в разговор, – дядя Маргел, меня тоже не впустишь?

И встала так, чтоб он меня точно увидел.

Интересно. Раньше двери гостям открывала служанка Вайта. Может, уволилась? Или наоборот. Продвинулась по службе. Как я – из прачек в уборщицы.

Старик вдруг заморгал, вглядываясь. А потом еще и за сердце схватился.

Ну только этого мне не хватало! Мы здесь не для того, чтобы доводить старичков до инфаркта. Зачем только влезла?!

– Верона… малышка! Живая!..

– Дядя Маргел, ну что вы! Тише! Все хорошо!.. – попробовала я как-то исправить ситуацию, а ректор вдруг подошел, подхватил старика под руку и спросил озабоченно:

– Ему бы прилечь… есть в доме удобное место?

Я показывала дорогу, а Дакар почти нес старика на себе. На первом этаже со стороны кухни есть две гостевые спальни, я рассудила, что вряд ли они заняты, раз хозяин болен. И оказалась права.

В спальне этой, видимо уже очень давно никто не жил – мебель под чехлами, Шторы задернуты. Мы помогли старику усесться. Я заглянула на кухню. Там на столе у выхода всегда стояли графины со свежей водой, разносить по комнатам. У нас было принято два раза в день менять воду. Мама очень любила свежую воду.

Меня не заметили. А может, в кухне и вовсе никого не было: я просто протянула руку, забрала графин, и так же быстро ушла.

Дакар помог старику напиться, а потом, как когда-то мне, уткнул в лоб три пальца, и несколько секунд так держал.

– Лучше? – спросил у эконома, когда он вдруг глубоко вздохнул и задышал ровнее.

– Лучше. Зря вы приехали, господин всадник, – прошептал в смущении Ридал. – Ведь не в себе он. Толку от разговора все равно не будет. А может, я вам смогу помочь? Вы говорили, всего один вопрос… может, я знаю ответ?!

– Было два вопроса, – развел руками Дакар. – Но с первым уже и так все понятно.

– Да? – спросили мы с экономом одновременно.

– Как ему жилось последние два года. Но я уже вижу, что не просто. Это был первый вопрос. А второй – мне нужно найти нож. Вернее, ритуальный кинжал.

– Прадедушкин, – дополнила я объяснение, – такой, с черным лезвием.

– Обсидиановый клык?! – охнул Маргел, – Он не отдаст…

– Мы попробуем.

– Мааааргел! – донеслось вдруг из глубины дома. – Убери ее от меня! Немедленно!

Мы переглянулись с ректором и одновременно выскочили в коридор. Конечно, не дав эконому даже шанса нас догнать! Отличная возможность найти хозяина по звуку его голоса.

Отчим был в зале. (Надо привыкать назвать его «отчим»). Одет, как на выход, в темный тренч и черные брюки. Перчатки держал в руке. Но при этом видно было, что под плащом – несвежая мятая рубашка. Волосы были всклокочены.

Он высокий. Мне всегда казался очень большим и сильным. А тут я увидела вдруг обрюзгшего и похудевшего за последнее время человека, с дряблыми мышцами и мутным взглядом.

Отчим заметил Дакара, и замолчал на полуслове.

Я осталась в тени холла, не заходя в зал. Испугалась – но не так сильно. Не до ящерицы.

– Вы. – Сказал он вдруг куда более спокойным голосом. – Здравствуйте, господин Дакар.

Дакар кивнул, но в ответ здоровья не пожелал.

– Вот, – развел руками отчим. – Видите… была у меня семья, и нет семьи. Были друзья – и нет. Знаете, после смерти моих девочек, от меня же все отвернулись. Никто не приезжает. Да я и сам, знаете, никого не хочу видеть. Это слишком тяжело.

– Вы говорили, что не знаете, когда и как исчезла ваша дочь.

– Так и есть.

– В таком случае… – если бы я не вслушивалась в голоса этих двоих до звона в ушах, я бы не уловила странную, натянутую, почти ласковую интонацию в голосе Дакара. Как будто он осторожно, по чуть-чуть, сдергивает пластырь с почти зажившей раны. – Вас не затруднит отдать мне кинжал. Обсидиановый клык. Он принадлежал вашему деду, кажется.

– Нет!!!

– Почему?

– Я никогда! Не отдам в чужие руки. Этот нож. Он для меня. Слишком много значит! Все кинжалы моего деда хранятся в сейфе. Я достаю их только когда приходит время обрядов воды.

– Но так было не всегда. – жестко оборвал его Дакар. – Однажды вы уже воспользовались этим кинжалом. Для совсем другого. Обряда!

– Что?! Да как вы! Вы не смеете!

– Отдайте нож, и я уйду.

– Вон из моего дома!

Мне показалось, что отчим сейчас тоже или схватится за сердце или просто взорвется от переполняющего его бешенства.

И тут в зал с другой стороны, со стороны хозяйских комнат, вбежал юноша, в котором я с трудом узнала брата. Два года назад он был еще мальчишкой, для своих четырнадцати лет – даже слишком щуплым и низеньким.

А тут – парень ростом почти с Дакара, еще по-мальчишески гибкий, но красивый, отлично сложенный. Светлые волосы забраны в хвостик на затылке, в глазах тревога.

Надо же! Вит! А я все его представляла маленьким.

В детстве мы не дружили. Все время делали друг другу какие-то пакости, одинаково боролись и за мамино внимание, и найденный в гараже велосипед…

А он вырос.

– Отец, что происходит? У нас гости?

– Это не гости! Это ворон прилетел и каркает! Он уже уходит!

Но Вит заметил кое-что, чего не увидел отчим – меня. Он даже сбился с шага. Как налетел на невидимую стену. Я раньше думала, что это просто красивый образ, но нет. Так бывает, оказывается.

– Верка? Верона…

Он, забыв про все, подбежал ко мне и не обнял даже, а подхватил на руки и закружил! А потом поставил на пол и растерянно сказал:

– Верона! Ты оказывается, такая…

Я подняла брови, и он смущенно договорил:

– Такая маленькая… а я тебя помню дылдой на голову меня выше.

Отчим вздрогнул. Даже с того места, где я стояла было видно.

– Вит! Отойди от нее! Ты что, не видишь? Всадники хотят задеть нас побольней! Смотри, даже нашли девицу, похожую на нашу Верону. Но это не она. Не она. Моя девочка умерла. Пропала в лесу, погибла. Ее не смогли отыскать. А вы! Мало вам, что я ночами не сплю! – он всхлипнул. – Я не могу спать… все мне снится, что она меня зовет. Катрина моя… и Верона.

– Вит, – шепнула я, – давно он так?

– После похорон… ну, с месяц прошел, я стал замечать. Но ты не думай, он обычно не такой. Ты вернулась? Насовсем?

В голосе брата звучала надежда, но я покачала головой:

– Нет. Я скоро уеду. Он отлучил меня от источника, помнишь?

Брат даже шагнул назад и посмотрел на меня, как на еще одну сумасшедшую в доме.

– Да ерунда, он не мог. Он же памятник поставил. Каждую неделю новый венок сам плетет… Он плакал. Запретил всем говорить о тебе плохо.

– Вит! – велел отчим хмуро, – немедленно отойди от самозванки. И вызови полицейских, чтобы убрали отсюда этих мошенников…

Я погладила брата по плечу.

– А ты как?

– Потом, – шепнул он. – Сейчас придумаем что-нибудь.

– Отец, у нас гости, надо распорядиться об ужине. И вам следует отложить прогулку!

Он подхватил отчима под локоть и увел из комнаты – а тот безропотно подчинился!

Как все… насколько все не так, как я ожидала.

Я поняла, что все это время практически не дышала. И что ноги меня держат исключительно каким-то чудом.

И Дакар как будто понял мое состояние. Взял за плечи и легонько прижал к себе.

– Скоро уедем, – шепнул тепло. – Потерпи немного.

– Все хорошо.

Вит вернулся.

– Я попросил накрыть ужин в столовой, но у нас некоторые проблемы с поставками. Если честно, на ужин – яйца и тушеные овощи.

– Мы не претендуем, – ответил Дакар, не отпуская меня от себя. Я через платок чувствовала его теплую ладонь.

Я осторожно отстранилась: хотелось видеть Вита.

– Мы ищем прадедушкин кинжал. Такой, с черным лезвием.

– Помню его. Он в сейфе. Пойдемте!

В кабинете отчима все так же горел яркий магический свет. И даже была заметна попытка прибрать это помещение: книги и бумаги неаккуратной стопочкой лежали на углу стола, скомканные листы – в корзине.

Брат выдвинул верхний ящик, достал ключ.

Молча показал мне его. Открыл сейф. Выставил оттуда несколько не початых бутылок дорогого вина. Пояснил:

– С самых похорон не пьет. Вот, смотрите. Вся прадедушкина коллекция.

На стол перед нами лег с десяток ритуальных кинжалов.

– Который? – спросил Дакар.

Но я уже протянула руку к нужному – кинжал с черным лезвием из вулканического стекла, с серебряной рукоятью и крестовиной, украшенной желтым самоцветом, похожим на глаз грифона.

Взяла его в руку – длинный. В две мои ладони. И очень острый.

– Мы вернем, – сказала я Виту.

– Не нужно. Отец помешался на этих ножах, но думаю, он не вспомнит. Он помнит только то, что ему кажется правильным. Иногда ему кажется, что он помнит, а на самом деле он это придумал.

– Может, стоит нанять сиделку? – спросил Дакар.

– Я несовершеннолетний, – усмехнулся брат. – Если станет известно, что у отца не все дома, его лишат права опеки. А я только поступил в Академию. Придется бросать учебу. На самом деле надо продержаться до середины зимы, мне исполнится семнадцать, смогу подписывать документы сам. А так – мне помогают. Господин Ридал. Вар Сенката, наш водитель. Ну и Тина из деревни приходит прибираться. Я же говорю, он, когда все тихо, вполне вменяем. Просто сейчас… ну, почти годовщина со дня смерти мамы. Ну и…

Он коротко кивнул в мою сторону.

Мы вышли на порог. Солнце если и сдвинулось за то время, что мы провели в замке, то очень незначительно.

Дакар пожал Виту руку, и вдруг предложил:

– Я попрошу всадников, чтобы заглядывали к вам хоть изредка.

Он удивился, но поблагодарил.

– Вы все-таки, может, поужинаете? Я дал отцу снотворное. Не будет мешать. Я понимаю, может… Верона, тебе, может, неприятно здесь оказаться. Если ты сбежала, значит, была причина. Но все-таки. Я буду рад, если ты…

– Да ладно, – улыбнулась я. – И никаких кровавых следов на дверях? Которые даже с нашатырем не оттереть? И никаких подсоленных конфет?

– Даже за косу тебя дергать не буду, обещаю! – Хохотнул он.

Ну вот надо же ему было именно о косе… да ж Златокрылый…

Брат заметил, что я помрачнела и уточнил:

– Я опять что-то не то ляпнул?

– Все хорошо. Конечно, я еще приеду. Когда учеба позволит.

– Учишься?

– В Западной Башне.

Я не стала добавлять, что уже целый второй день. Пусть думает, что уже второй год!

– Здорово.

Мы дошли до гаража, и Вит окликнул:

– Вар Сенката! Подойдите, пожалуйста!

– Я здесь!

Водитель вышел не из гаража, а из-за густых кустов сирени, гараж окружавших.

– Отвезите наших гостей… ну, куда они скажут. Хорошо?

Водитель был мне незнаком. Видимо, граф нанял нового водителя.

– Конечно. Садитесь! – улыбнулся тот в усы.

А мотор был тот самый. Любимая игрушка отчима. Черный лак и хром, кожаный салон. Очень дорогая и любимая игрушка.

Глава 15
В Остошь!

Дакар сказал водителю – «Едем к форту Северного Рубежа», и замолчал. Сидел, отстраненно откинувшись на спинку кожаного кресла, прикрыв глаза. Не спал, я видела. О чем-то думал таком. Невеселом.

Миновали Ключи. Потом долго ехали через ельники. Точно знаю, что справа от дороги течет Кешта, в этом месте очень широкая и мелкая река. Весной, правда, превращается в мощный поток, так что смельчаки даже сплавляются по ней на лодках. Но это опасно. А слева, чуть выше, прекрасный грибной лес. Мне когда-то Вайта, и другие наши девушки, показывали, как отличить съедобный гриб от несъедобного. Это было давно, кажется, Виту было всего лет пять, и его на ту лесную прогулку не взяли.

У Красной Скалы водитель немного притормозил, а Дакар вдруг выглянул в окошко и оживился.

– Это же поворот на Остошь?

– Так и есть.

– Тогда, едем туда.

Я хотела напомнить, что уже вечер, и что в Остоши нет нормального жилья… а потом прикусила губу. Жилья там и верно нет. Но есть учебная база всадников, где они тренируют молодняк. Маленьких грифонов водят купаться на озеро.

Водитель, мне кажется, удивился, но свернул. Дорога стала сильно хуже – грунтовка! Но мотор справлялся.

Мы въехали на холм, миновали сосновую рощу и снова спустились в долину.

– Куда дальше? – уточнил водитель.

– На три камня. Доедем?

– Конечно!

Три камня – это совсем рядом с учебкой. Значит, я догадалась верно.

В том месте на берегу большого озера, которое и называется Остошь, стоят три камня-останца, огромные и выглядящие совершенно фантастично среди светлого соснового леса. Самое красивое место на берегу озера. Одно из моих любимых мест…

Когда мотор остановился, я долго не могла заставит себя покинуть салон. Просто сидела и смотрела через переднее стекло, как по прозрачной воде бегут мелкие волны, и все это просвечивает вечернее медовое солнце.

Ректор даже успел выйти, открыть дверцу с моей стороны, и протянуть мне руку.

Водитель отсалютовал нам, усмехнулся в усы и уехал, а Дакар сказал:

– Здесь недалеко есть источник. Я думаю, не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Ящерка, ты не против?

Сегодня. Не завтра, не через неделю, сегодня.

С того самого момента, как обсидиановый кинжал оказался у меня в руке, я могла думать только о том, когда. Когда я… верней Дакар. Когда он попробует снять проклятье.

А если не получится?

Я даже повторила этот вопрос вслух – так зябко было все время держать его в голове.

– Значит, попробуем еще раз, завтра. На самом деле, просто так, наощупь, снять проклятье с первой попытки удается редко даже опытным мастерам. Но я сделаю, что смогу. Верона, ты мне доверяешь? Хоть немного.

Как же часто в качестве ответа на его вопросы мне хочется пожать плечами.

Доверяю ли я? Безусловно, иначе не отправилась бы с ним в эту поездку. Но доверяю ли я ему слепо и безоговорочно, как раньше доверяла друзьям и родным?

Нет. Так безоглядно я уже давно никому не доверяю. Даже тетушке Примуле не доверяла, хотя она-то как раз считала иначе.

– Что нужно делать? – вместо ответа спросила я.

– Возможно, понадобится твоя кровь. Капля. Может и нет, посмотрим.

– Ладно.

– Пойдем. Здесь недалеко.

Источник прятался среди замшелых камней почти на вершине холма, под которым расположились останцы. Пришлось пробираться через колючие кусты, но за ними обнаружились остатки каменной тропы и идти стало легче.

Водица тонкой струйкой стекала по каменному желобу в крохотное озерцо – как раз одному человеку ноги помочить, – и исчезала в камнях. Я ее почувствовала. Когда рядом магический источник, всегда волоски на коже встают дыбом. Ну и вообще, ощущения такие. Электрические.

Сильный источник… и как будто знакомый. Хотя я про это место никогда не слышала. Даже не догадывалась, что на Остоши такое может быть.

Ректор спросил:

– Знакомилась когда-нибудь с чужой водой?

– Да, конечно.

Обряды, связанные с «привыканием» к разным источникам, в старых семьях проводятся постоянно. Об этом вслух не принято говорить, но семейные источники слабеют. Магия как будто уходит из них. Ученые говорят – вырождается.

Но не добавляют, что вырождается она в мертвую воду.

Хотя, думаю, именно это они и подразумевают.

Впрочем, этому источнику до вырождения или ослабевания было далеко.

– Знакомься, тогда. – велел Дакар. – Я подожду. Пока подготовлю нож.

Мама говорила: «Просто погрузи ладони в воду. И жди. Настанет момент, и вода покажется тебе теплой. Ее запах изменится, да и вкус тоже, но не пей – ты знакомишься, а не просишь!».

Я всегда так и делала. А брат – всегда сразу пил. Ему так проще.

Вода под руками нагрелась очень быстро и даже приобрела синеватый оттенок: похоже, источником давно не пользовались, он накопил очень много магии.

Я шепнула: «Здравствуй!».

Это не обязательно, источник – не человек, он не услышит и не поймет. Но мне так приятней.

– Все! – окликнула я ректора. – Я готова…

Оказалось, Дакар уже очистил от мелкого мусора и шишек ровную площадку с два шага размером.

– Иди сюда, – сказал мне. – Встань вот… в серединку. Лучше босиком.

– Хорошо. Мне снять платок?

– А? Нет, не надо. Будет отвлекать.

Хвоя и камушки оказались неожиданно колючими. Я встала, куда велели, и поджала пальцы ног.

Дакар ладонями принес воды из источника, тонкой струйкой налил вокруг меня – получилась кривая такая окружность. Достал тот самый кинжал. Через лоскут, как артефакт чужой магии. Опустил в родник. С моего места ничего особенного видно не было. Верней, было видно, что ничего особенного не происходит. Когда он вернулся, я уже основательно замерзла.

– Дай мне руку, любую. Придется, все-таки, тебя уколоть.

Я хмыкнула и протянула левую руку. Мало ли, вдруг надо будет колдовать. А кровь – это в том числе и соль. Соль забирает и рассеивает магию.

Моя ладонь по сравнению с рукой Дакара мне самой показалась маленькой бледной и слабой. А вот его пальцы были теплыми и чересчур осторожными. Словно ректор боялся мне как-то навредить.

Растер мне замерзшие пальцы, чтобы кровь прилила. Велел терпеть – так велят маленьким детям перед тем, как скормить горькое лекарство или снять повязку с разбитого колена. В детстве я часто разбивалась. И с дерева. И с того самого велосипеда.

А укол я почти не почувствовала: отвлеклась на действия ректора. Вот вроде, ничего не происходит. Просто он растер мне пальцы. Добыть капельку крови.

А у меня почему-то во рту пересохло и жар прилил к щекам. Хорошо, что уже сумерки и вообще, Дакару не до меня. И он не смотрит на мое лицо, и не догадывается, какое он на меня внезапно произвел впечатление.

Я на себя разозлилась и заставила отвести взгляд от черного лезвия, по которому стекала капля моей крови, и взглянуть за плечо Дакара. Сквозь сосновые стволы догорал закат. Удивительно теплый для конца сентября. Ярко-алое солнце, пурпурные облака, шоколадные стволы и изумрудные кроны…

И озеро. Озеро поблескивало отраженным светом.

– Забери себе свое! – резко приказал Дакар кинжалу и тут началась та самая высокая магия, о которой на младших курсах только рассказывают, ибо это опасно.

От камней, от неровной водяной линии вокруг меня взвилось искристое синее пламя, не горячее, но очень яркое. Стало трудно дышать.

От земли вверх по ногам повеяло таким холодом, что я даже вскрикнула – но удержалась на ногах. Дакар за этим сиянием просто-таки исчез, хотя я знала, что он там. И что он в целом контролирует происходящее.

Я попробовала протянуть руку и дотронуться до светового кокона, но куда там! Руки были как чужие и не слушались, более того, я уже не понимала, стою я на земле, или падаю, или может, это кружится искрящееся пламя. Именно в этот момент я как будто отмерла и смогла втянуть немного воздуха, как вдруг по возгласу Дакара все это пламя метнулось ко мне, сжалось, опаляя холодом глаза, и погасло, напоследок вспыхнув еще ярче.

Перед глазами все поплыло, но упасть мне не дали. Ректор, видимо, догадывался, чем все кончится, и караулил. Поймал за плечи, притянул к себе.

Я непослушными руками потянулась к платку, но он шепнул:

– Ящерка, погоди немного. Пойдем вниз. Тебе сейчас здесь нельзя…

Я кивнула. Все равно не смогла бы открепить булавки и размотать хитрые узлы. Кажется, прадедушкин кинжал вытянул из меня не столько магию, сколько физические силы.

Мне даже удалось сделать пару шагов в сторону тропы, когда Дакар вдруг проворчал:

– Ну-ка, погоди. Дай-ка…

И подхватил на руки. Сразу вспомнилось, как он меня так уже нес – в примерно таком же состоянии. После великого падения Вильгельмины. Так давно это было, оказывается.

Я и заснула так, пристроив голову на коленях у ректора. Даже не проснулась, когда он уложил меня на собственную свернутую куртку.

Проснулась оттого, что мне тепло.

Над головой ярчайшие звезды и сосновые ветки. Рядом – костер. У костра – Дакар. Он не спал, подбрасывал хворост. Такое умиротворяющее зрелище.

В следующий раз я проснулась на рассвете. Ректор то ли не ложился, то ли успел проснуться раньше. Костерок все еще горел, но весь берег заливало яркое, просто-таки ослепительное солнце. И вода казалась зеркалом. Чистым и гладким стеклом.

Зеркалом!

Зеркалом…

Я вскочила. Самочувствие было удивительно хорошим, я даже забыла, насколько вымотал меня вчерашний день. Просто цель была прямо рядом. Передо мной, можно сказать. Гладкое зеркало воды не соврет, обязательно все покажет, честно, и как надо.

Я еще на бегу начала отстегивать булавки, а потом и распутывать платок. Я суетилась, булавки, конечно, потеряла, руки дрожали. Как будто можно опоздать. Как будто я уже опоздала, и все вернулось как было, только потому, что я вовремя не сняла этот самый платок.

Сквозь прозрачнейшую воду был виден песок, несколько ракушек – речных мидий, какие-то мальки.

Над всей этой подводной жизнью отражалось глубокое утреннее синее небо и мой силуэт – коротенькие, с толщину пальца, волосы примятым ежиком, уши – хрящиком. Но самое главное я увидела.

– Не красные… – прошептала я.

Солнце совершенно четко высветило волосы. Обычные, темные, просто очень короткие. Проклятие исчезло?

Мне нужно было подтверждение.

Я вернулась к костру, остановилась напротив не выспавшегося и мрачного по этому поводу ректора. Спросила настойчиво:

– Не красные?

Он усмехнулся, покачал головой, и подтвердил:

– Не красные.

Я закружилась на пятке. Я побежала по песку вдоль озера, восторженно выкрикивая одну и ту же фразу: «Не красные! Не красные! Не красные!». Я подхватила горсть песка и бросила в небо: «Не красные!».

Если бы я умела, я прямо сейчас прошлась бы на руках, или сделала колесо: «Не красные!». Я бегала по берегу, я махала руками, я смеялась, как безумная. Не красные!

Потом, запыхавшись я вернулась к костерку, схватила за руки ректора Дакара и вовлекла его в свою безумную радостную пляску: «Не красные!».

Я подпрыгивала, наверное, как обезьяна. И впервые за долгое время отсутствие на моей голове платка меня совершенно не смущало. Не красные!

Дакар такого напора от меня совершенно точно не ожидал. Но, хоть сам в дикую пляску не пустился, но кружился вместе со мной. А когда я упала в песок, ловко поднял. Он улыбался мне, совершенно не так, как улыбался раньше – в Академии. Кажется, мои скачки его веселили и удивляли. Он же не мог знать, что для меня означает снятый платок.