Текст книги "Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ)"

Автор книги: Яра Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 22
Новости от ректора

В день, когда Тисса сказала, что городские власти в целом одобрили реабилитационный центр для служебных животных, и даже готовы частично профинансировать это начинание, мы привезли Сулу в ее новый дом. К тому времени мы превратили в вольер одну из комнат для отдыха, убрали двери и расширили проемы.

Постепенно перевезли даже любимые и знакомые вещи грифона – подстилки, миски, доски, инструменты. Даже присыпку, которой Тисса велела посыпать намокающие пролежни (мы почти все вылечили!)

Как-то получилось, что нас теперь было пятеро – Я, Тисса Налсана, Фарат, у которого договор с Дакаром до середины зимы, помощник Тиссы по имени Эдмунд, но с подачи Фарата он быстро стал просто Эдом, и его приятель или родственник (во всяком случае, появлялись они обычно вместе) по имени Густав. Вот он как раз сразу пресек попытки Фарата как-либо сократить его имя.

И странное дело. Именно в тот день я впервые спокойно и незаметно сняла платок. Он мешал просто, было тепло, и я сняла. И никто не обратил внимания. Он перестал быть необходим. Но он был красивый – можно потом использовать просто как шарфик. Многие носят шарфики.

Мы привезли Сулу спящей – так было проще. Договорились, что когда проснется – рядом будем мы с Фаратом – нас она хоть подпускает к себе.

Ждали, ждали, а все равно все произошло неожиданно!

Раз! И янтарные глаза открыты. Два! И крылья в растопырку, как по команде «Бриз!».

Она испугалась: новые запахи, другой свет.

Воздух тоже другой, более влажный и теплый.

Она испугалась, в очередной раз попробовала вскочить, забила крыльями. Так что Фарат даже ее окликнул, привлек к себе внимание.

Новый вольер да, был даже просторней старого, но вот «порожка», разделителя территории на грифонью и человеческую части – не было. Мы просто стояли в дверях. Ветер от крыльев долетел до меня. А потом она вновь упала. К сожалению, без разбега грифоны не умеют взлетать. А для разбега нужны все четыре лапы.

Я метнулась к ней – успокоить, тоже позвала по имени. Чуть не получила клювом по руке… но она вдруг узнала меня, передумала клевать и даже пожаловалась, проворчав что-то на грифоньем мне в плечо. Можно сказать, полдела было сделано!

– Вот вернется ректор, – говорила я ей в ответ на ее ворчание, – представляешь, как он удивится? Вернется, а ты у нас уже не птичка, а рыбка, и в бассейне плаваешь! Как тебе такая идея? А потом снова как научишься летать… Сула, Сула! А вот пообещай мне! Самый красивый ты грифон этого мира и окрестностей… пообещай, что обязательно меня покатаешь на себе, как только будет можно. Потому что мы тебя непременно вылечим, маленькая! Даже не сомневайся! С таким-то бассейном!

Конечно, она не могла меня понять. Но грифоны, как любые животные, прекрасно умеют понимать интонации. И мои интонации, кажется, ей нравились.

Фарат хохотнул и сказал:

– Ронка, ты не представляешь, насколько вы с ней похожи! Вот сейчас – особенно!

Я показала ему кулак, но возражать не стала. Мы с ней похожи.

Похолодало через несколько дней. Однажды вечером я пришла в нашу с Дрианой комнату со стучащими зубами – да и ноги-руки тоже сильно замерзли: холод пришел как-то резко. Эд, выглянув на улицу и сравнив температуру, и вовсе намеревался ночевать «на объекте», но начальница выгнала. Остался Фарат, у которого богатый опыт и зарплата. Хотя, мне кажется, он давно уже с нами не за деньги.

Впереди еще много работы, но самое сложное – кран и подвесы. Медики и сегодня еще спорили, обсуждали детали. Разошлись поздно. Хорошо, Тисса меня подвезла почти до самой Академии, можно обойтись просто горячим душем, без применения магии.

Но не успела я войти, как Дриана, до того занятая каким-то занимательным чтением, вскинулась:

– Ронка, а что я знаю!

– Что?

– А Дакар скоро вернется. Мужчина моей мечты победил всех врагов и сможет, наконец, отдохнуть в нашей тиши…

– Откуда новости?

Я подышала на руки, разделась, активировала нагреватель. Скоро можно будет попить чаю.

– Бррр! Ты как из холодильной камеры!

– Так я из нее! Снаружи даже снежок пошел! Так что там с мужчиной мечты?

Дриана свою симпатию к ректору не скрывала. Но при этом никаких планов на него не строила и вообще, кажется, на данном этапе строила глазки какому-то уж очень недоступному и прекрасному парню с боевого факультета.

– А вот!

Она подняла с тумбочки и помахала у меня перед носом свежей городской газетой. Зачитала с выражением:

– В Оставленном Городе силами всадников и лучших магов королевства, при поддержке лорда-правителя Каритской республики, прошла операция по выявлению и уничтожению преступных картелей бутлегеров. Несмотря на отчаянное сопротивление бандитов, большая их часть была уничтожена, многие руководители были взяты в плен. Так же всадникам удалось добыть документы, способные бросить тень на древнейшие благородные дома Империи. И хотя наш корреспондент не смог узнать конкретных имен, скандал обещает быть крупным. Император выказал озабоченность этой проблемой. В Северных провинциях так же были найдены и уничтожены тайные склады картелей, некоторые из которых скрывались под вывесками солидных фирм и организаций… но это уже не так интересно. В общем, на что спорим, что Дакар там был?! И что раз они уже всех победили, и об этом можно писать в газетах, значит, он скоро приедет?

– Может быть!

Я села на свою кровать и протянула руку. Понятливая моя соседка тут же сунула газету мне в ладонь.

Ого! Да статья-то была на всю полосу! Правда, львиную долю места занимали красивые цветные снимки… и тут я чуть не выронила эту самую газету: один из домов на снимках был мне хорошо знаком!

Да я сама провела в нем больше месяца, когда сбежала из родного дома.

Дом, в котором останавливалась тетушка Примула, когда приезжала к нам на Север. «Деревня Ключи, дом двадцать восемь», не оставляла сомнений и статья.

Только на снимке дом был, как после пожара – выбитые окна, обгорелые стены. И только палисадник с аккуратно постриженными кустами и синими бессмертниками казалось, был кем-то дорисован.

Но именно он-то и был таким, каким я его помнила.

Дом тетушки. Именно в этих кустах я и пряталась той ночью, будучи ящерицей. И все уговаривала себя успокоиться, и что я непременно смогу опять стать человеком. Потому что отчим даже волшебным кинжалом не смог бы меня заколдовать навсегда.

Я облизнула пересохшие губы и прочитала:

«Один из перевалочных пунктов трафика мертвой воды проходил через деревню Ключи Провинции ди Стева. Местные жители и не догадывались, что на одной улице с ними…». Но… какое к этому всему имела отношение Примула Фелана?

Надо будет спросить у ректора…

А тетушка часто общалась с мамой.

Могут ведь и маму заподозрить… а она в горах разбилась. Куда-то ездила по делам, так отец сказал. Но дела. Если следователь окажется предвзятым, то легко предположит, что именно по таким делам она и ездила. И поэтому погибла.

Но… этого не может быть!

Да, я редко бывала дома. Я ничего не знала про то, чем занимаются родители и на что вообще живет семья. Верней, знала то, что мне говорили. У нас сильные семейные источники, неплохое производство магических артефактов и концентраторов…

Да в нашем доме никому и не нужна мертвая вода. Зачем нам? С хорошим «своим» источником и доступом к нему.

Я захлопнула газету, прижала ладони к вмиг вспыхнувшим щекам. Но Дриана восприняла мой жест немного иначе:

– Ро-он! А ведь признайся… тебе же наш ректор тоже нравится? У нас шептались, что вы с ним даже встречаетесь!

Она вздохнула:

– Вот почему про меня таких сплетен не ходит?!

– Ты не даешь повода? – подняла я брови.

Она рассмеялась.

Ну да, какой там – не дает повода! Разве что сама в университетский бюллетень не выставляет списки покоренных сердец. Зельеваров и артефакторов.

– Дакар мне нравится. – Обстоятельно ответила я. – Он мне помог с волосами, помнишь?

А про себя добавила: «Даже слишком. Но вдруг он решит, что я тоже. Как-то связана с мертвой водой? И может, даже специально оказалась у него на пути в тот летний день?». Завтра же надо хоть попытаться все узнать про тетушку!

***

Я снова ждала под дверью кабинета следователя, когда пригласят. У него кто-то был там, в кабинете, я слышала голоса, шорохи.

Стояла, сжав в кулаке газету, и ждала своей очереди.

Наконец из кабинета быстрым шагом вышел незнакомый мне полный и высокий мужчина. Окинул меня презрительным взглядом, даже поморщился, как от зубной боли, и ушел. Так и не сказал ничего.

Одно понятно, он не с севера. Наших соседей, отцовых знакомых и приятелей я всех знаю хотя бы в лицо.

Нет, этого я точно раньше не встречала. Понятно, что из знатных.

– А, вы… – немного расстроился следователь. – Что же. Заходите, слушаю.

– Вы говорили, – безуспешно пытаясь унять дрожь в голосе, вступила я, – что в курсе моей истории. И вам не надо объяснять.

Он поднял брови, но ничего не ответил. Я сочла добрым знаком.

– Вот.

Я протянула ему газету нужной полосой вверх.

– Я просто уверена, что мои родные никак не причастны к провозу и добыче мертвой воды. Поэтому. Вы просили, если что-то узнаю или вспомню. Я вот, узнала, и пришла к вам.

– Так…

– Вот, снимок дома, видите?! Не этот, в Ключах который.

– Да, вижу.

– Когда я сбежала из дому, я пряталась в нем, у Примулы Фелана. Она была маминой, ну, можно сказать, почти подругой. Я хорошо представляла, где она живет, и первым делом отправилась именно туда. Вот. Я не знаю точно, но могу предположить, дом принадлежал тетушке. Она жила в нем, когда приезжала к нам на север. За тот месяц, что я у нее пряталась, к ней заходили только клиенты.

– Я понял. Вы не хотите, чтобы под разбирательство попал кто-то из ваших родных и знакомых, – вздохнул господин Крейн Багран. – А за себя не опасаетесь.

– За себя точно нет! – улыбнулась я. – Я не боюсь тюрьмы и сплетен. Но, есть вещи… мой отчим почти потерял рассудок, за ним приглядывает брат. Если вы станете их подозревать, соседи перестанут поддерживать брата, от усадьбы ничего не останется.

– Ваш отчим… – поморщился Багран. – Вы уверены, что он не притворяется? Впрочем, не мое дело. Я учту ваше мнение, но, простите, проверять мы будем всех без исключения. А сейчас…

Надо было уходить, но что-то дернуло сказать. Может, чувство мести и жажда справедливости. А может, моя природная вредность, существование которой всегда отстаивал младший брат.

– Еще только одно слово.

– Да?

– Смотрите… тетушка умерла весной, после поездки в свой дом в Ключах. Она была уже не молода, а на обратном пути простудилась. Все, даже она сама была уверена, что это случайность. А если не случайность? Потому что буквально на следующий день после ее смерти, даже не дождавшись похорон, приехали какие-то люди, наследники. Адвокаты. И оказалось, что ее городской дом заложен, тетушка вся в долгах и всего ее имущества едва хватит, чтобы этот долг закрыть. Я пыталась спорить, но я – не родственница, и в завещании она меня не указала. Если честно, она не собиралась умирать, и не оставила завещания.

– Никто не планирует умирать… кроме самоубийц, – вздохнул следователь. – Но это явно не ваш случай.

– Вы не понимаете. Она была гадалка, с природным даром. И почти никогда не ошибалась. И регулярно на себя тоже делала расклад. Понимаете, и ничего не предвещало. Она в самый последний день, знаете, что сказала? «Видимо, время пришло. Мой дар сбежал от меня даже раньше, чем жизнь!». Хотя, конечно. Дакар тоже считает тетушку мошенницей. А эти люди показали документы, купчие какие-то. Ну, я их прогнала. Сначала. А на следующий день они уже вернулись с приставами.

– Так, стоп.

Я замолчала. И вправду, от волнения разболталась, хуже некуда. Никогда за собой такой болтливости не замечала. А может, у полицейских здесь спрятан какой-нибудь развязывающий язык амулет?

– Когда умерла ваша тетушка?

– Весной, в мае.

– Так. А на севере, когда она была?

– Весь апрель. У нее в наших местах много клиентов. Все солидные. Это в городе – кто угодно мог в лавку зайти.

– Понятно. Связи должны быть обширные. И отношения с клиентами доверительные…

– Ну не могла она!.. – возмутилась я. – Да у нее внук из-за эмульсии погиб…

– Тише. Разве я обвиняю?! Просто она много с кем встречалась по… эм. Работе. И могла что-то не то услышать или узнать. А подскажите-ка мне адрес дома, в котором ваша тетушка жила в городе?

Я назвала.

– Хорошо. Я пошлю кого-нибудь проверить. Это все?

– Да. Простите за беспокойство.

Мне показалось, что он не отнесся серьезно к моим словам. И как только я уйду – забудет. И займется чем-то более важным.

Но Багран вдруг хмыкнул:

– Вы что ни появитесь, все наводите следствие на интересные находки.

– Вы что же, поймали тех, кто за мной следил?

Вот не повезло-то парню. Сначала – приятели Фарата, потом и вовсе – официальная власть! Хотя, поделом!

– Нет. Но выяснили, что нанимал его кто-то из академии. Так что будьте осторожны. В свете последних событий, кто-то может захотеть отомстить тем, из-за кого они лишились доходов… а кое-кто и родственников.

Глава 23
Приз для Милены

– Эй, Фелана!

Я сидела на подоконнике в библиотеке. Снаружи в один момент, как-то резко, осыпалась листва и стало очень светло. А в библиотеке широкие подоконники специально снабжены подушками, чтобы студенты могли и на них сидеть тоже, не только за красивыми столиками в центре зала.

На подоконнике светло, уютно. А если из своей комнаты принести плед, то еще и тепло.

Я закрыла учебник и оглянулась, хотя была уверена, что увижу Вильгельмину, одну или с приятелями. С однокурсниками у меня взаимоотношения так и не наладились, зато ребята с первого курса, как только была возможность, звали или присоединиться к вечеринке, или к прогулке, или просто в компанию.

Я поначалу опасалась подвоха, но его все не было.

Вообще, после зачисления специально меня никто не цеплял, а Милена, похоже, в последние дни и вовсе держала максимальную дистанцию, что меня устраивало в полной мере. Хоть и удивляло.

Ну не до них мне было! Сула, наш будущий реабилитационный центр, переживания за Дакара и учеба. Я даже почти выкинула из головы факт, что нелюбовь одногруппников может мне добавить еще неприятностей.

С самого моего возвращения… верней, если подумать, то с нашей с Миленой стычки из-за Вильгельмины, было тихо.

Когда-то так же дальней дорогой меня стали обходить нечистые на руку тетушкины клиенты. Подметили, что встреча со мной рушит их сделки. По этой же причине – во многом по этой причине – летом у меня не задалось с поиском официальной работы. Ну, дело прошлое!

– Привет, – улыбнулась я Мине, и подвинулась, освобождая место на подоконнике.

– Извини за дурацкий вопрос.

– Спрашивай!

– А помнишь плетение, из-за которого у меня фиал умер. Летом? Что это было? Очень надо!

Я пожала плечами и объяснила про принцип действия магических зеркал и про теорию магических измерений. Мина слушала с нарастающим интересом, так что в один момент я спохватилась:

– Погоди. Что-то случилось?

– Это такой, – она нахмурилась. – Деликатный вопрос. Нехорошо будет, если все узнают…

Я подняла брови.

– Ну да, не от тебя, понятно. Тут все дело в том, что… А! бесы! Не знаю, как сказать. В общем, все дело в Милене Латава.

Я ждала.

– Понимаешь. Ну, ты же не бываешь в гостиных… и вообще. Как-то отдельно всегда.

Гостиные, да. У каждого курса каждого факультета есть небольшая комната, в которой студенты могут заниматься, проводить свои кружки, репетировать что-то. Читать. Да просто отдыхать. Нет, есть вещи, которые там под строгим запретом – любого вида алкоголь, эмульсии, разного рода зелья для помутнения или просветления сознания.

Зато там библиотечный портал – небольшой артефакт, с помощью которого можно заказать себе любой учебный материал из академической библиотеки, таблица успехов, по которой видно, кто из студентов бежит вперед, а кто растит хвосты, магворк, которым может воспользоваться любой студент, и много что еще.

Я там действительно не бываю – незачем. Да и много ли радости, когда на тебя пялятся с десяток человек, которых ты отчетливо раздражаешь?

– В общем, мне нужна эта зеркальная сфера, чтобы кое-кто очень крупно не влип…

Вильгельмина нахмурилась, чтобы всего через миг невесело усмехнуться:

– Латава, она… в общем, она из высшего света, потому и нос задирает. Такая вся знатная, что если бы мы были не в академии, а, например, в императорском дворце, то… если не ошибаюсь, в ее присутствии сидеть имеют право только сам Игнас Четвертый, да все пять герцогов. А здесь, в академии, все по-другому. Никто п… пятки не лижет...

– Так ты хочешь упаковать ее в сферу, чтоб она от собственной спеси однажды аннигилировала?

Мина вновь хохотнула, не сдержалась. И честно ответила:

– Было бы неплохо. Но дело не в этом. Понимаешь, она весь сентябрь звонила, что уже в этот сезон наверняка кто-то из герцогов, или, верней, из их наследников, позовет ее замуж. И ах-ах, можно будет перестать заниматься ерундой и оставить академию неудачникам и бездарям. И что скорей всего, это будет Дакар, потому что он ей, якобы, оказывает знаки внимания. И вообще, в старших семьях почти все нормальные мужики уже «пристроены», осталось трое. Но Дакар – единственный, на которого действительно приятно смотреть!

И вот тут я чуть не икнула. Если честно, дар речи встал у меня поперек горла не меньше, чем на полминуты, после чего я осторожно уточнила:

– Дакар – герцог?

– Я тоже недавно только узнала. Да от нее и узнала! Трудно было не узнать, когда она каждый день об этом звонит. Просто я стала обращать внимание на такие вещи недавно. Опять не то говорю! Вот же…

Так Дрианин «мужчина мечты» еще и знатен как памятник прошлому императору? Вот это поворот! А он со мной нянчится… даже… тогда на берегу мне показалось, что у нас что-то может сложиться, и что он это серьезно. Ух! Надо как-то это уложить у себя в голове…

– Он, – Мина задумчиво потрепала себя по губе. – Третий сын в семье герцога Амида ди Риста, у него даже полное имя есть какое-то длиннющее. Не помню. Я после того случая с фиалом старалась обходить всякие такие темы… но Милена очень настойчива в своем желании поделиться добытой информацией. Он вообще-то всадник, в звании командора, у него есть грифон. И знак за отвагу. Последние несколько лет жил в форте Северного Рубежа, но потом, вроде, из-за ранения его не то уволили из армии, не то перевели к нам. Типа, на легкую работу.

Мы некоторое время молчали. Я пыталась как-то уложить в голове, что целовалась с настоящим герцогом. И это уже никак не отменить, не забыть и… вероятно, не повторить.

Однако, что же с этой дурочкой Миленой, что даже Вильгельмина зуб наточила и хочет накрыть односторонним зеркалом?

Мимо прошла компания девушек со старшего курса. Мы молчали, пока не убедились, что нас снова никто не слышит.

– Вооот. И наша красавица с начала семестра, как только узнала, что он – новый ректор, всем рассказывала, что у них двоих вариантов нет, кроме как зимой пожениться. Даже если он еще об этом не знает. Так уверенно рассказывала.

Она поежилась снова – от окошка и правда веяло прохладой.

– Все верили. А потом она вроде как подсмотрела, что он тебя на руках нес. И не куда-нибудь, а к себе в кабинет.

Настал мой черед нервно смеяться:

– У него ванна. Там. В личных комнатах. С раствором живой водицы. Он думал, я выгорела, хотел зззамочить на пару часов. Он сам так сказал.

– И помогло?

– Да он же не знал, что яще… что я еще и воды боюсь. Вернее, утопления. Мокрый потом бегал за доктором.

Разве герцоги так делают? Разве герцоги целуются с уборщицами? Непрошенные воспоминания заставили меня больно прикусить щеку. Вечный кофе, и настоящий и парфюмерный. Саба как средство передвижения. Рядом с Дакаром одновременно тревожно и невероятно спокойно. Он может обругать – он вообще-то может быть совершенно невыносим. Но потом улыбнется, и обзовет «ящеркой», и мир снова окажется насмерть приколоченным к небесной тверди.

– Она так разозлилась, стала придумывать всякое. Вещами швырялась. Правда, я плохо помню то время, после больницы, и особенно – до. Все, как в тумане. Я ведь понятия не имела, что мне продали эмульсию тогда. Думала – просто водица с небольшими добавками. И продал-то вроде как студент академии. Подешевле, для своих.  А получилось такое вот.

– Так что там с Миленой?

– Вчера в гостиной она не видела, что я там тоже есть. Она ругалась. С этой. С вашего курса. Все раньше хотела прибиться к Милениной компании. Такая… серая. И платья все время носит на размер меньше.

Я сразу поняла, о ком речь – Эльза Здана. Не слишком красивая, полноватая, с жиденькими серыми волосами. Взгляд колючий.  С ней мы все время оказываемся в паре во время практических занятий и на боевой площадке.

Задним числом я сообразила, что она и правда грозилась мне оторвать руки ради дружбы с Миленой. Чудеса, да и только.

– Да, знаю ее. – подтвердила я. – Эльза Здана.

– Вот, точно. Я всегда думала, она хочет с Миленой дружить, но тут совсем что-то другое. Наша красавица кричала, что не будет чего-то делать, что она – не преступница. Еще про честь рода что-то. И что не убийца. А Здана все повторяла – «Ты же не хочешь огласки?! Ты же переживаешь за своего непутевого братца?!» И все в этом духе. И что ей всего-то надо «сделать сюрприз» или «вручить приз», я не расслышала. В определенный день. Милена оттуда вылетела, как ошпаренная. А эта так… недобро посмотрела. И улыбнулась. И знаешь, я так-то обычно от улыбающихся девушек не шарахаюсь. А тут так и просидела за ширмой, пока она не ушла. Я думаю, она Милену хочет заставить сделать не просто гадость, а что-то опасное. Брат еще…

– Это тот, которого поймали с эмульсией? – уточнила я.

– Не совсем, он был в списках покупателей или распространителей. Но за руку его не ловили. Да выкрутится! С его-то семейкой.

Да, рассказ Мины тревожил. Милена и верно может наворотить дел, если почувствует себя загнанной в ловушку. Я сама все время так влипаю.

– В полицию…

– С предположениями? Латава летают так высоко, что как бы мне не прилетело за один только косой взгляд. Знать бы еще, против кого ее настраивают. Вот. Решила тебя предупредить. Потому что тебя она, кажется, не любит больше, чем других. Милена, в смысле. – Она вздохнула. – Так поможешь? Эту сферу же можно использовать при попытке нападения?

– Помогу, но это плетение ставится медленно, не успеешь, если внезапно прилетит. Могу показать пару надежных и быстры щитов. Здесь такие не ставят, а у нас на севере опасностей больше, и даже бытовики к концу первого курса могут за себя постоять.

Так я поняла, что теперь придется выкроить пол часика в день на занятия с первокурсниками не слишком программной магией.

***

На улице шел снег. Сквозь высокое окно в тренировочном зале было отчетливо видно, как он надежно закрашивает остатки опавшей листвы в сквере, прилегающем к главному корпусу со стороны городской улицы. На белом снегу отчетливо были видны черные мокрые дорожки. С ними снег пока не справлялся.

Сегодня занятие по стихийным плетениям было первым. Даже сумерки еще не до конца развеялись.

Преподаватель Эдвард Тавада – худой и сутулый мужчина, в котором я до сих пор подозреваю того пиромана, который устроил мне сожжение платка на экзамене, – порадовал нас, что он решил объединить группы. Так что – добро пожаловать на общую тренировку! «А теорию потом прочитаю отдельно!».

Пришли почти все – практику что в Западной, что в Северной башне пропускать не принято. Это тренировка контроля магии, это настройка сознания и работа с водицей, без которой нет магии.

Поскольку в одном зале встретились две группы, привычных противников мы лишились. Предстояло выбрать новых – из параллельной команды. Я не раздумывая одной из первых выбрала в противницы Милену.

Она, было, вскинулась, но взгляд тут же померк, а плечи расслабились. Красавица сегодня даже не выглядела такой уж красавицей. Макияж явно накладывала второпях, вид имела осунувшийся и усталый. Права была Вильгельмина.

Даже если ей не капает кто-то в утренний чай эмульсию или яд, с ней явно что-то происходит.

Между тем преподаватель шел по залу и размеренно, если не сказать занудно, доносил до нас вводную часть занятия. О том, что:

– …только дилетанты считают, что в быту стихийные плетения неприменимы и даже опасны. На деле же, что получается? Если нужно зажечь камин, никто из вас же не лезет в карман за спичками? Если возникает необходимость подогреть воду, никто же не торопится возжигать открытый огонь прямо у себя в ванной. Нет, мы действуем иначе. Но чтобы стать виртуозом и с легкостью удерживать пламя на кончике пальца – нужны тренировки. А чтобы получить патент на новое плетение, нужно это плетение сначала изобрести и доказать его нужность и полезность миру. Итак, на прошлом практикуме мы с вами учились ставить ограничения на собственных плетениях…

Да уж, практикум был веселый: с ограничителями справились не все, а кое-кто и вовсе считал их ненужными и даже вредными.

– …работать будем в парах. Но на этот раз, для разнообразия, сделаем так. Результат я вам зачту, только если будут выполнены все условия. И самое сложное, с чем мало, кому удается справиться с первой попытки – это то, что вам не придется соревноваться. Более того, общий результат будет зависеть только от того, насколько точно и слаженно вы выполните задание. Вместе. Да, да, да, госпожа Здана, а также моя прекрасная Фелана, и вы, господин Сильвер Ратер. Никаких индивидуальных забегов, только командная работа!..

Сначала захотелось выругаться – ну надо же было ему поменять обычные правила именно сегодня! А потом я пожала плечами. Я выполню задание. И если будет нужно – за нас обеих.

По эффектному жесту профессора Тавады в зале появились и встали небольшие каменные столики. Кто-то из студентов сделал вид, что не успел увернуться, началась веселая возня с писками об отдавленных ногах и летающих каменюках. На самом деле, конечно, никто пострадать просто не мог: столы не появились бы в месте, где есть какая-либо помеха.

Милена с непроницаемым видом встала по другую сторону ближайшего столика.

– Моя стихия – воздух, – напомнила я ей.

– Огонь. – прозвучало в ответ равнодушно. – Начинай!

На наш столик опустился конверт с заданием. Милена не собиралась его трогать, так что я взяла и развернула.

Прочитала вслух:

– Смысл упражнения – научиться видеть в привычных плетениях новые свойства и не только открыть для себя альтернативные применения элементарных плетений, но и на их основе комбинировать нечто новое. Один участник пары создает само плетение, второй формирует ограничители…

– Да, – неожиданно за моей спиной отозвался преподаватель. – Потому что для создания ограничителей необходимо разобраться в изначальных узлах. А я несколько сомневаюсь, моя дорогая госпожа Фелана, что вы, с вашим опытом, или вернее, его отсутствием, сможете разобрать хотя бы половину комбинаций госпожи Латава.

– Значит – я на ограничителях?

– Но до того… ознакомьтесь со списком стандартных узлов и вместе попробуйте придумать, как их можно сочетать, и чисто теоретически, какой результат можно получить.

– Да профессор! – Милена кивнула.

– Вот и отлично. Работайте!

Я не знала, чего от нее ждать. Но сначала все шло хорошо: она разложила карточки с предложенными преподавателем стандартами… на чем и зависла. Смотрела в стол, но как будто его не видела.

Мне пришлось даже окликнуть:

– Милена, ау! Я их визуализирую, так удобней будет.

Она вздрогнула. Кивнула. Но теперь уставилась в пустоту уже между моими воплощенными узелками. Ну что же, значит, самой…

И тут она сказала:

– Из этого можно много всего накрутить. И все –скучное. Да вот – этот… узел ветра, если за основу. И этот… и петля от призыва огня. И вуаля! Обычный маг-фен. Скучно.

Это был вызов. Я сказала:

– Добавляем дугу из огненных. Получаем огненный вихрь…

– Зачем он нужен?

– У нас вот, остаются две отталкивающие стенки. Будет огненный вихрь в воздушной банке. Можно использовать, как источник света или тепла.

– Смешно. Тратить воду на ерунду. Это все – детские игры! Которые ничего не стоят! Совсем ничего! Понимаешь? Просто возня с бумажками! Все эти вихри придумали до нас, описали до нас, и еще в каменном веке забыли, как использовать!

Я попробовала ее переключить на другую тему, потому что Миленин «не так» замеченный мною перед началом занятия, стремился перерасти во что-то более масштабное, от скандала до истерики.

– Эй, ну ладно. Давай, может, по-другому на все это посмотрим?

– Как по-другому? Да бесы зеленые! Нет никакого «по-другому»! Все просчитано. Мы думаем, что делаем что-то сами, а на самом деле все сто раз уже повторилось, тысячу раз уже использовалось. Думаешь, то, что ты сейчас скажешь, еще никто до тебя никогда не говорил? Тогда, ты самонадеянная дура…

– Милена, эй, стоп! Я ничего еще не сказала.

– Да? – нездоровый блеск в глазах становился все заметней, я раздумывала – не пора ли обратиться за помощью к господину Таваде, или еще пока рано.

– Смотри. Профессор хочет, чтобы мы сделали черте что из понятно, чего. Но когда надо сделать что-то новое, мы думаем сначала не о том, как это сделать, а решаем, что именно и для чего мы делаем… вот и нам надо придумать, что мы хотим. Полезного. Сделать. Вот ты бы. Прямо сейчас… чего бы ты сделала?

Она посмотрела на меня темным мрачным взглядом.

– Я бы… что такое можно сделать, чтобы стать невидимкой? Не для всех, а для кое-кого конкретного… невидимкой!

Она зажмурилась, добавила:

– Неслышимкой. Неосязанькой.

Я перевела взгляд на нашу коллекцию узлов, петель, дуг и связок...

А Милена с той же мрачной интонацией вдруг возбужденно сказала:

– Хотя, вижу!

И начала быстро собирать плетение.

В какой момент я поняла, что к невидимости оно отношения иметь не будет? И к неслышимости – тоже? Не знаю. Но поздно поняла, надо было раньше. Надо было с самого начала! Ведь видела же, что творится с Миленой.

Но нет, не догадалась! Упустила. Слишком уж мои мысли были заняты другим.

Плетение наливалось силой. Даже несмотря на ограничивающий браслет, Милена вливала в него максимум энергии. Так, будто в ней – неиссякаемый источник. Из глаз у нее текли слезы, но она продолжала.

Это было боевое плетение, хорошее, крепкое. Огненное. В ход пошло, видимо, все, что Милена только могла придумать. Я в первый момент даже подумала, что она это на меня готовит. Что вот прямо сейчас как швырнет и… и в лучшем случае, я опять стану лысым бобиком на неопределенное время. Потому что «огненный вихрь» с таким количеством водицы, которое она, предположительно, уже влила в него, должен получиться размером с дом.