Текст книги "Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ)"

Автор книги: Яра Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 29
Большой императорский дворец и его маленькая тайна

Я никогда не была в Большом императорском дворце. Очень надеялась увидеть его целиком, но мотор подвез нас к парадным воротам, от которых виден лишь небольшой фрагмент фасада, потому что для удобства гостей здесь был сделан красивый навес, украшенный цветными магическими огоньками, которые перетекали по поверхности материала навеса, смешивались, произвольно меняли цвет и яркость. Как чудесные цветы среди зимы. Несмотря на то, что час был еще не поздний, над городом повисли сумерки.

Мы, как и другие гости, ступили под навес, на синюю (в цветах зимы) ковровую дорожку. С перепугу я выпрямила спину, и так крепко вцепилась в руку Шандору, что он даже шепнул:

– Ящерка, все хорошо.

Но где же хорошо, когда слева и справа толпятся зрители и журналисты, а идти добрых пятьдесят шагов в перекрестье их взглядов.

Я, было время, спрашивала у родителей – какой он, дворец? Граф говорил – «Там шумно, людно, и вокруг одни сплетники и интриганы. Но сделано добротно, и стиль есть!»

Мама смеялась и дополняла: «Там действительно бывает шумновато, особенно в праздник. Но в целом, это чудесное место. Очень красивое. Особенно хороши два зала – парадный и коронный. Они украшены резьбой по камню и зеркалами, а среди картин есть несколько оживающих».

Я продолжала расспросы, но маме, кажется, дворец был не интересен, и она куда охотней рассказывала про дальние страны, в которых бывала, про обычаи и нравы людей, которые там живут. Рассказывала сказки нам с братом, но мне кажется, как раз их-то она сочиняла сама, потому что иногда казалось, что они всегда об одной и той же заколдованной принцессе, и темном волшебнике, которому удалось ее расколдовать.

Наконец мы миновали почетный караул и вошли во дворец. Сразу нас встретила широкая парадная лестница из белого резного мрамора. Такого белого, что страшно дотрагиваться.

– Я здесь не был лет пять! – шепнул мне Шандор, – обычно все пользуются входом для посетителей, это ближе к жилой части здания.

– А в этой части не живут?

– Нет, что ты. Это дорого, содержать такой дом. Здесь в обычные дни даже экскурсии водят.

Стены украшала лепнина и медные подсвечники, которые, впрочем, не горели. Горел магический свет под потолком, имитируя сияние старинных люстр.

Уму непостижимо, как в давние времена слуги зажигали в них свечи. Там же не две и не три, а несколько десятков.

– А в остальном, здесь поддерживают климат, прибираются. Император живет в другом крыле. И у него там нет всего этого…

Он сделал широкий жест рукой, и я без слов поняла. Император Игнас не любит помпезную роскошь. А ее здесь много!

Гости поднимались по лестнице, как нельзя более ей соответствуя: все в них говорило о богатстве и роскоши, от украшений и причесок до тканей, из которых были сшиты их наряды. Платья сидели точно по фигурам, где нужно – скрывая, где надо – подчеркивая. Мое голубое платье, всего час назад казавшееся верхом роскоши, было едва ли не самым скромным, хотя сидело так, как будто шилось на заказ: мастерица магической лавки подогнала его, даже не притронувшись к иголке и нитке. Ну и отлично! Меньше внимания.

В зале играла музыка, свет был куда ярче. Мастера иллюзий потрудились над тем, чтобы создать атмосферу праздника и ожидания чуда. Дакар знал многих присутствующих – здоровался, раскланивался, говорил изысканные комплименты, договаривался о будущих встречах, не забывая представлять «свою очаровательную спутницу».

– Верона Фелана, моя невеста.

Меня разглядывали с любопытством, но вслух никакого недовольства или сомнений не высказывали: дворец, это не академия. Репутация и дипломатия здесь значат больше, чем амбиции…

Тихий шепот в самое ухо:

– Прости, по-другому нельзя. Несколько танцев, прием у императора, и одно маленькое семейное представление… и мы сможем вернуться домой.

Судя по этой программе, домой мы должны были попасть не раньше утра следующего дня. Но я не стала возражать. Во дворце было интересно и мне хотелось побывать в других здешних залах и комнатах. А может, полюбоваться императорским зимним садом. Мама про него рассказывала, что он очень большой, и даже зимой в нем цветут тропические растения.

Танцы здесь были не сложные, классические: я знала все движения с самого детства и в общем ритме не сбилась и не потерялась, чем вызвала у Дакара веселое удивление:

– У тебя столько талантов…

На самом деле, танцевала я не слишком хорошо. Помогал разве что музыкальный слух и то, что меня учила всему этому мама, а она была строгой учительницей и не заканчивала занятие, пока не увидит результат.

Впрочем, абсолютное большинство двигалось ничуть не лучше. Выделялся, пожалуй, Дакар, которому требовалась куда более ловкая и подвижная партнерша, да еще один незнакомый аристократ, одетый, как будто в пику Шандору, во все белое. Но этому гостю с партнершей повезло: она двигалась идеально!

После второго, кажется, общего «протокольного» танца, Шандор осторожно, за локоток, вывел меня в соседний зал, где, оказывается был накрыт фуршет – бокалы с игристым вином и легкие закуски чередовались с декоративными корзинками орехов и фруктов.

– Подумал, тебе стоит отдохнуть.

Вино оказалось терпким и легким. Вечер определенно удался, и жалеть было не о чем пока… пока меня не узнали!

Шандор оставил меня наедине с виноградом и яблоками, а сам отошел поговорить со знакомым. И вот тут из-за спины донеслось:

– Катрина Даворра?! Какая встреча!

Я резко обернулась, и увидела высокого, полноватого, но элегантного господина, пожилого, но по лицу видно, добродушного.

– Ох, простите старика! Обознался! Просто, это платье и эти удивительные локоны… но великолепная Катрина должна сейчас выглядеть несколько старше. Признайтесь, вы же родня?! Не может быть, чтобы я ошибся, не разбивайте мне сердце…

Я улыбнулась господину. Ну обознался, с кем не бывает.

– Мою маму звали Катрина, да. Она умерла. Два года назад.

– Ох, простите! Простите, я не знал об этом… Но вы невероятно похожи! Просто удивительно! Хотя, постойте! Постойте, позвольте… я же вас прекрасно помню! Только вот такой совсем, крошечной! Кати увезла вас отсюда после того несчастного случая, однако я не думал, что прошло уже столько лет! Вы выросли, стали такой красавицей! Ах, какой молодец Тарбо, что вас нашел и спас…

– Тарбо? Простите, но я совсем не понимаю, о чем речь!

– Вар Тарбо, Каритский посол. Был тогда, сейчас-то давно уже уехал на родину. Надо сказать, его при дворе не слишком-то любили, но уважали. А после того случая…

– Какого случая? Вы говорите загадками, господин… – я приклеила самую вежливую из улыбок, давая ему возможность представиться.

И он, конечно же, тут же возможностью воспользовался.

– Ах, извините мне мою старческую забывчивость и невольную бестактность! Конечно, вы меня не помните! Тогда я был высокий, красивый и молодой офицер… ну, может, не столь молодой и красивый, как ваш спутник, но все равно, лет пятнадцать назад я был о-го-го! Позвольте представиться. Граф Матис ди Рудва, полковник, командир Первого гвардейского Императорского полка… в отставке, разумеется. Сейчас я – всего лишь любитель садовод. Но вы не представляете, какие потрясающие у меня в этом году выросли яблоки! Это что-то невероятное! О! Я же вспомнил! Вы Верона ди Стева! Граф тогда служил в Императорской канцелярии, и вы жили в столице. И бывали во дворце чуть не каждый день. Это потом уехали на север и превратились в настоящих затворников.

– Совсем не помню! – вздохнула я.

Я очень отрывочно помню свое детство. Помню какой-то праздник зимой, на улице, фейерверки и магические огни. Помню, как мы куда-то долго-долго едем на медленном и худом наемном моторе, и отец громко ругается каждый раз, когда вынужден останавливаться и что-то чинить. Хорошо помню жизнь дома, в усадьбе. Мой домик на дереве и почти настоящий лук из которого можно стрелять соломенными стрелами по всем врагам, осмелившимся сунуться под то самое дерево.

Но вот дворец – нет. Не помню. Этих зеркал, этих роскошных рам и картин, вычурной мебели и огромных окон в моем детстве не было точно.

Ну, или тогда я бывала в другой части дворца, той, которую Дакар назвал жилой.

Словно подслушав мои мысли, Шандор оставил приятелей и подошел к нам.

– Доброго дня, граф!

– Дакар, что же вы не сказали, что женитесь на дочери Кати Даворра? Это просто преступление с вашей стороны!

– Граф, я и не знал, что вы знакомы! Но так и есть, Верона – дочь графа ди Стева и Катрины Даворра.

– А Фелана…

– Граф, это долгая история… – попытался увильнуть Шандор.

– Понимаю, должно быть, граф все еще опасается за ее жизнь!

– И это тоже, – еще шире улыбнулась я, хотя казалось, что уже некуда. – Но на самом деле, просто учиться в Западной Башне намного проще имея скромную и ни о чем не говорящую фамилию. Я взяла псевдоним. Милене Латава, например, приходится очень непросто.

(Ведь это правда! Какими бы ни были ее обстоятельства на самом деле!)

– Почему же граф должен опасаться за жизнь дочери? – искренне заинтересовался Шандор.

– Ну как… такая громкая была история! Дело чуть не дошло до магической дуэли. Впрочем, в те времена вам самому-то, милорд герцог, было слишком мало лет… я даже не помню, чтобы вы появлялись на светских приемах. Вряд ли вы можете это помнить. А история была громкая.

– Да, в те времена меня интересовали только грифоны и возможность жить и учиться в Форте Северного Рубежа. Но я даже предположить не мог, что Верона бывала во дворце, пусть и в раннем детстве.

– Я не помню, – повторила я на всякий случай.

– А давайте пройдемся? Тут есть очень милая чайная гостиная. Можно посидеть в тишине и поговорить, не опасаясь, что к нашей тесной компании присоединится еще кто-то!

Мой новый знакомый, Матис ди Рудва, и вправду помнил не так уж много. Но кое-что помнил. По его словам, юным наследным принцам было лет по десять, или чуть меньше, и во дворце привечали детей знатных вельмож, чтобы мальчики учились общаться со сверстниками. В основном дети играли в жилой части дворца, но летом они выбегали и в парк, разумеется, под приглядом опытных воспитателей и наставников.

– Однажды, дело было в конце зимы, дети играли в зимнем саду и слегка опаздывали на какие-то занятия. Мне иногда так было жалко принцев – совсем же свободного времени пацанам не доставалось! Впрочем, дисциплина у них была отменная – деда заслуга. Предыдущий император, Медир, был отменно строг. Да! Почему-то это касалось посольства, возможно занимались дети как раз каритским языком. Так что вар Тарбо сам отправился их искать, и нашел девочку в бассейне в том самом саду, почти бездыханной. К счастью, посол быстро вынул ее из воды и по магворку позвал мать. Она прибежала почти сразу, а следом и его величество король. Выяснить, как девочка оказалась в воде, тогда не удалось. Граф, как говорят сплетники, пытался вызвать Тарбо на дуэль, поскольку заподозрил, что тот, напротив, желал ребенку смерти, но Катрина как-то убедила его отказаться. К счастью, все обошлось. Но граф увез семью из города подальше от скандала, поближе к фамильному магическому источнику. Вот… такая история. Судите сами, правда или нет, молодые люди. Прошло лет пятнадцать, детали я уже не вспомню…

А у мамы уже не спросишь. Да и у отца. И у других, кто тогда был во дворце.

Я поймала взгляд Дакара, который как будто говорил: «Так вот, откуда твоя боязнь бассейнов!».

Наверное, так и есть. Но приходится верить догадке, ведь я ничего такого просто не помню. Сколько мне тогда было, предположительно? Лет пять? Семь?

Дакар задумчиво спросил:

– Интересно, а тот зимний сад. Это тот же самый зимний сад, что и сейчас?

Граф ди Рудва солидно покивал:

– Там, конечно, многое изменилось, были кое-какие реконструкции. Но в целом, да, это он.

Я посмотрела на жениха, у которого уж и глаза заблестели, и поняла без всяких слов, что нам предстоит прогулка в зимний сад.

В зимнем саду ярко светились огни досветки: иноземным растениям зимнего солнца не хватало, так что маги придумали, как сделать для них комфортную среду. Воздух был теплым и влажным, а сквозь прозрачный потолок отлично видны были зимние колючие звезды. Шла между пальм и акаций, любовалась чудесными орхидеями, огромными каннами и нежными азалиями, и десятками видов других цветов и деревьев, названий которых я даже не знала.

Было очень тихо. Шандор шел чуть позади меня, и я думаю, так же вслушивался в тишину, но кроме наших шагов, ее ничто не нарушало.

Во влажном воздухе переплетались запахи, густые, южные. У нас цветы пахнут совсем иначе. Они одновременно казались мне и знакомыми, и незнакомыми: а может, это я просто пыталась себя убедить, что знаю тот или иной запах.

Где-то капала вода в искусственных водопадах. На скамеечке возле одного из осветителей кто-то забыл книгу. Я подняла – «История путешествий» вара Берната с иллюстрациями. Довольно тяжелый томик.

– Оставь! – улыбнулся Шандор. – Завтра хозяин вернется и заберет. Здесь так принято. Идем, бассейн, кажется, в той стороне.

Совсем небольшой, оказывается, с голубой водой, еще и подсвеченной в глубине. А дно выложено натуральным камнем. Разве что, водорослей не посадили. Место все еще не казалось мне знакомым. Может, дело в реконструкциях, о которых говорил граф?

Я обошла его по кругу. Меня привлек цветок с другой стороны. Не слишком высокий куст, прямо скажем, зато цветы выглядели здорово – как маленькие белые облака.

Я наклонилась понюхать – наконец-то что-то знакомое! Кажется, подобные цветы растут и у нас в усадьбе. И тут словно все сошлось к одному. Я увидела этот бассейн с нужной высоты. С нужного ракурса. А может, в тот день здесь так же цвели эти самые цветы.

Только… место немного не то. Надо зайти за клумбу, там будет хозяйственный закуток с лейками и прочим мелким садовым инструментом. Именно там удобней всего прятаться. Именно там меня не находили никогда! Даже когда искали всей компанией.

Взрослая я быстро догадалась в чем дело: просто закуток прятался под амулетом отвода глаз, чтобы гости, гуляющие по саду, видели только растения, водоемы и огромные светлые окна.

Но маленькой Вероне, которая вдруг во мне проснулась, было не до этих тонких материй. Она здесь с приятелями просто играла в прятки.

И сегодня тоже играла. Сегодня, правда, это были почти «незаконные» прятки. Принцы, двойняшки, дети императора Игнаса, предложили нам всем сбежать со скучных занятий по иностранному языку. Ощущение украденной свободы меня пьянило и все время хотелось смеяться.

Конечно, «прятки» были идеальной игрой для этого ощущения. Мы всегда играли «по всему этажу, кроме взрослых комнат». Потому что взрослые почему-то не любят, когда по их гостиным носится ватага развеселых детишек в возрасте от семи до десяти лет.

Все знали, что я буду прятаться в саду, и иногда кто-то даже пытался выследить мое тайное место, но безуспешно. Сад я знала очень хорошо.

В тот день все было так же.

Я-девочка забежала в Зимний сад, убедилась, что следом никто не увязался, и забралась в укрытие. Теперь оставалось только ждать…

Глава 30
Тайна семьи ди Стева

Из моего укрытия прекрасно просматривалась дорожка, ведущая вдоль бассейна, сам бассейн, и небольшой пятачок – перекресток двух других дорожек. Сейчас этого пятачка уже не было, на его месте красуется клумба с пальмой.

Я сидела, ждала приятелей, изредка доставая из кармашка платья мелкие леденцы, и засовывая по одному в рот.

Но вместо друзей, на дорожку вышел высокий темноволосый дяденька. Я его не испугалась, потому что видела раньше. Он даже один раз заходил к нам домой. Мама не была ему рада, но встречала вежливо, поэтому я тоже, в подражание, старалась быть с ним построже, и подарков не принимать. А он все время норовил что-нибудь подарить.

Иногда что-то просто вкусное, иногда – красивое.

Сейчас он выглядел встревоженным. Шел быстро, слегка сутулясь.

Пробежался туда-сюда по аллее. Возможно, кого-то ждал.

Но вдруг появился не тот, кого он ждал, а посол Тарбо.

Его я тоже вспомнила: он занимался с нами каритским языком. Меня даже иногда хвалил. А принцев называл маленькими лентяями.

И вот посла я испугалась. Он не был похож на себя. Обычно он такой был спокойный, уверенный, немного надменный. Он мне-маленькой напоминал кота.

Сейчас в воспоминаниях, на милого котика он совсем не был похож. Скорей уж, на разъяренного зверя, прошедшего через тысячи драк.

– Адар! – Крикнул он еще издалека.

Мужчина обернулся.

– Что ты здесь делаешь, Тарбо, – хмуро спросил он.

– Догадайся!

– Следишь за мной. Но зачем?

Посол нехорошо усмехнулся, и вдруг оголил запястье, что-то показывая – вероятно, татуировку.

– Именем инквизиции Штайо, Адар Кет, наследник страны, которой нет, ты проговариваешься к немедленной смерти. На любой земле, под любым флагом, по закону живой воды…

Я-взрослая словно заново проживала те мгновения, и повторяла губами слова посла Тарбо: «по закону живой воды. Проклятая кровь дайваров должна быть уничтожена! Слово сказано!».

Вспыхнуло что-то невероятно яркое, запахло дымом, а человек, который всегда приносил мне конфеты, упал на дорожку. Посол Тарбо подхватил его и… и потащил прямо в мое укрытие!

Непонятно выругался, и бросил, чуть ли не к моим ногам. В луче осветителя я увидела глазаАдара Кета – яркие, серые. Мертвые.

Я закричала и выскочила оттуда. Выскочила, побежала вперед. Запнулась обо что-то… наверное, об ногу Адара Кета. И…

И вероятно, тогда впервые обернулась ящеркой.

Только сама этого не поняла. И продолжила улепетывать. И именно тогда меня впервые поймали обездвижкой.

А потом этот вар Тарбо что-то сделал. Что-то наколдовал. И я снова стала собой!

Никогда даже не догадывалась, что кто-то может управлять этой магией извне! А он заставил меня вернуться. Правда, только для того, чтобы, кое-как засунув назад в платьишко, кинуть в воду. Двигаться я не могла. В горло попала вода, и как бы я ни старалась задержать дыхание, у меня не получалось. Я тонула…

А следующее воспоминание – яркий свет по глазам, причитание матери. Крик отца, что он убьет этого негодяя. Рык императора, чтобы все разошлись, потому что «за девочкой пришел врач!».

Я бы и хотела рассказать про того мужчину, Адара. Что он лежит в моем тайном укрытии мертвый. Но я не могла. Язык словно отнялся.

Посол Тарбо, склонившись к самому моему уху, шепнул:

– Забудь этот день, проклятая кровь.

После чего, улыбаясь отцу очень искренне, сказал:

– Граф, ну что вы! Когда я пришел, девочка уже была в воде. Я думал, что достаю из бассейна труп. Но нам с вами очень повезло, не так ли?

Потом несколько дней я болела. Я все хотела рассказать маме про того мужчину, но так и не смогла. Физически не смогла. Ни открыть рот, ни даже думать об этом. А вот забыть оказалось просто…

Почти на пятнадцать лет!

– Что такое – инквизиция Штайо? – спросила я Шандора.

Оказывается, мы уже с ним сидели на той самой лавочке, где я нашла книгу. Он обнимал меня за плечи, но ни о чем не спрашивал. Ждал, пока сама расскажу. Или промолчу. Воспоминания налетели слишком яркой волной. Как будто мое детство выскочило на меня из ближайших кустов, чтобы радостно повиснуть на шее и больше не сбегать.

Ни чему не удивляясь, Шандор ответил:

– Организация. Древняя и тайная. У нас в Мерании о ней почти не знают, а вот в Карите она больше столетия определяла не только политику, но и саму жизнь. Они провозгласили себя хранителями живой воды и поклялись уничтожить проклятых дайвар, которые по тогдашним убеждениям, превращали живую воду в мертвую. Уничтожить физически. Двести лет назад дайвар вполне можно было еще встретить в Карите, были целые деревни. Но инквизиция призвала не изгонять проклятых, а уничтожать. Темные были времена. А зачем тебе?

– Я видела, как такой инквизитор обвинил человека в том, что он – дайвар. И убил. Здесь. Вот, у бассейна. Я бы переждала, а потом все рассказала и друзьям, и маме, но он меня нашел. И… вот тут непонятно. Вернее, я боюсь, что как раз понятно. Потому что сходится…

– Ящерка, где-то с этого места непонятно уже мне.

– Он сказал, что я – проклятая кровь. Я думаю, я стала ящеркой у него на глазах, но он заставил меня превратиться обратно. И назвал проклятой кровью. А потом бросил в тот бассейн. Надеялся, что захлебнусь. Да я почти и захлебнулась. Не помню, как меня спасли. Но выходит, что вроде это он и был. Вар Тарбо. Сам скинул, сам спас… но если он инквизитор, то должен был убить, наверное…

– Просто, – в повисшей звенящей тишине вздохнул Шандор. – Просто даже инквизиторы иногда не могут спокойно убивать детей…

– Шандор, я все вспомнила. Но теперь мне кажется, что я сумасшедшая.

– Почему?

– Потому что тот человек, которого убили. Он всегда был ко мне добр. И вежлив с родителями. Вар Тарбо называл его по имени, Адар Кет. И сейчас мне кажется, что ждал он у бассейна именно мою маму. И не думал, что умрет. В общем, если граф ди Стева мой отчим. То возможно… а вар Тарбо назвал меня проклятой кровью. А его убил. Сказав что-то вроде…

Я процитировала, что вспомнила из когда-то здесь прозвучавшей ритуальной фразы.

Шандор покачал головой и тесней меня к себе прижал.

– И было еще кое что.

– Что?

– Он назвал Адара Кета наследником страны, которой нет. Что это значит?

– Это значит, что мы с тобой сегодня же напросимся на прием к королю. Расскажешь все это Игнасу Четвертому. Потому что мне тоже знакомо это имя – Адар Кет. Лет двадцать-тридцать назад был у его величества друг и советник. Так его и звали как раз. В галерее даже портрет висит. Но он, вроде как, спешно уехал на родину.

Я поежилась. Уехал. А возможно, он до сих пор в этом саду… где-то глубоко под азалиями.

– Еще сходится… мама почти сразу уговорила отца покинуть королевскую службу и двор и вернуться в родовое поместье. Она хотела увезти меня подальше. Может, что-то узнала о варе Тарбо. И что он для меня опасен… не знаю. И мы уехали насовсем. А я все забыла. Он приказал, и я забыла!

– Про инквизиторов у меня есть книга. Но, Ящерка…

– Что?

– Если ты наполовину – дайвар, это же…

– Что «это же»?

– Считается, что их не осталось. И секрет их магии утерян навсегда…

Я вспомнила, что знала о дайварах:

– Но это были дикие племена, которые убили обитателей Оставленного города и в нем поселились… в учебниках по истории пишут, что у них даже письменности не было.

– Знаешь, не нужно слепо верить учебникам, наверное. И пойдем-ка в зал, к гостям. Помелькаем еще немножко. А потом забежим в секретариат и оставим визитку…

Его величество Игнас Четвертый принял нас в жилой части дворца. Здесь тоже вся обстановка говорила о статусе хозяев, но в данном случае, именно говорила, а не кричала. Светлые стены, отделанные теплым деревом, светлые же шторы и изящная, но простых контуров мебель.

Нет, я как ни старалась, ничего из этого вспомнить не могла. Но прошло больше десяти лет – все могло быть переделано, и возможно, уже не один раз.

Королевский кабинет, светлый и при этом уютный, мне понравился. Он неуловимо напоминал кабинет отца в нашей усадьбе. Только, пожалуй, это граф позаимствовал у императора дизайнерские решения, а не наоборот.

И одет он был в светлый костюм под коротким плащом из волчьего меха – символ императорской власти в Мерании.

И вот его я узнала.

Надо же, столько раз видела портрет – и на деньгах, и хотя бы даже в кабинете ректора в академии. А даже мысли не возникло, что когда-то я его видела по-настоящему. И даже, наверное, разговаривала с ним.

Игнас IV просматривал какие-то документы, когда мы вошли. Но тут же отложил их и поднялся навстречу. Я дернулась, вспоминая правила придворного этикета, но оказалось, это не нужно. Встреча была неофициальной, и император поздоровался с Шандором за руку, а он тут же представил меня:

– Ваше величество, разрешите представить! Это моя невеста Верона ди Стева. Вы можете ее помнить маленькой девочкой…

– Конечно помню! – император слегка пожал в приветствии мои пальцы. Так принято. – Я немного скучаю даже по временам, когда здесь бегало с десяток детишек разного возраста. Очень рад за тебя, Шандор! У тебя невероятно красивая невеста. Однако, секретарь сказал, вы решили использовать праздник для каких-то важных дел? – В голосе правителя сквозила легкая ирония. – Неужели эти дела не могут потерпеть до окончания бала? Вы здесь для танцев, приемов и представлений – как минимум в ближайшую неделю. Я надеялся, во всяком случае, принудить тебя к отдыху хотя бы здесь.

– Да вот как-то, – смутился Шандор, – Мы тоже планировали только танцы. Но Верона вспомнила кое что важное. Из очень давнего прошлого. Это касается Адара Кета.

– Адар? – Игнас нахмурился. – Давно я о нем не слышал. Ему пришлось спешно уехать по приказу Каритского короля. Интересный был человек. Одно время я считал его даже другом – насколько это возможно в нашей среде. Шандор, вина? Кофе?

– Сегодня лучше кофе, ваше величество.

– Почему я не удивлен? Идемте. Вы ведь впервые во дворце – с детства, я имею в виду? – вежливо обернулся ко мне император. Я поспешно кивнула. Даже добавила:

– Но я из детства вспомнила только летний сад…

– Знаете, а мне всегда казалось, что страшные и шокирующие события детская психика старается наоборот, запрятать поглубже. А вы опровергаете теорию.

– Вовсе нет! – улыбнулась я. – Я и этого не помнила, если бы не подсказал граф ди Рудва. А Шандор не предложил в этот самый сад прогуляться. Там-то я и вспомнила. И бассейн и все остальное. Вы же там были, ваше величество – в тот день когда я чуть не утонула. Но знаете, причина моей амнезии не стресс, а магия.

– Поэтому мы и здесь, – напомнил Шандор.

Король проводил нас в небольшую чайную гостиную – круглое помещение с высокими и узкими окнами, сквозь которые был виден ночной город и часть королевского парка. Значит, мы в одной из угловых башенок королевского дворца, где-то близко к верхнему этажу.

Здесь были кресла цвета чайной розы, черный ковер и такие же черные другие элементы декора – вазочки на белой каминной полке, рамы небольших этюдов на стенах.

Чашки имели такой нежный теплый оттенок белого, цвет топленого молока. И в эти тоненькие чашки кофе разливал сам император, своей рукой.

– Здесь нет слуг – чайная гостиная, это полностью защищенное помещение. Защищенное и магически, и физически. Можно попить в тишине кофе, послушать музыку, или поговорить о чем-то таком, что не должно коснуться посторонних ушей. Верона, какой кофе вы предпочитаете? Из Лоэца или с островов?

Я вспомнила, что граф ди Стева всегда закупал островной кофе. Думаю, делая это тоже в подражание императору.

– Острова, – улыбнулась я.

– И снова поздравляю, Шандор. У твоей невесты вкус несколько лучше, чем у тебя.

Я завороженно следила за священнодействием Игнаса IV с глиняной джезвой «секретными ингредиентами» и небольшой спиртовкой. Подумала, что время серьезного разговора пришло, когда кофе был готов и разлит, а Шандор протянул мне мою чашечку. Но мужчины оказались мудрее меня. Так что несколько минут мы просто пили кофе, наслаждаясь его чудесным запахом и вкусом. В кофе король добавил, мне кажется, немного соли, миндаля и совсем уж каплю корицы. Чудесное сочетание, при котором сахар только мешал бы.

У отца такой кофе никогда не получался. Похожий умела делать мама. Но у нее были свои секретные ингредиенты.

Наконец, кофе был допит, и Игнас IV отставил чашечку – как сигнал к беседе.

– Значит, вы что-то вспомнили о Адаре. Расскажите.

Я, сбиваясь и перескакивая с мысли на мысль все-таки смогла пересказать императору события того злополучного дня. Все, что смогла выжать из памяти.

Игнас не перебивал. Только при упоминании инквизиции Штейо побарабанил кончиками пальцев по столу. А когда я замолчала, уточнил:

– Значит, вы считаете, посол Тарбо и скинул вас в воду, и потом спас…

– Звучит глупо…

– Да нет, если у него был выбор – признаться в убийстве и быть выдворенным на родину, под суд, или временно отступиться и сохранить свою роль при дворе. Надо же.

Я решилась спросить:

– В книгах везде дайвары – вымершее племя дикарей. Но тогда, зачем этих дикарей преследовать и уничтожать?

– Дайвары – древний и очень интересный народ. Они испокон веков жили на севере, там, где сейчас Каритская республика. Многие ученые и вовсе считают, что Оставленный город и другие подобные места, построили когда-то они. Но, как все мы знаем, историю пишут победители. Время дайваров, к сожалению, а может, к счастью прошло.

– Шандор сказал, что их уничтожила… и видимо, до сих пор уничтожает, инквизиция Штайо. Потому что это они превратили живую воду в мертвую. Но тогда, почему эта организация запрещена?

– Потому что они считают себя судом, более высоким чем суд людей. Хотя изначально они не выносили приговоры и лично никого не убивали, все изменилось. Собственно, изменилось, когда этот самый Штайо придумал для инквизиции понятную и четкую цель, сформулировал постулаты и выстроил структуру организации. По некоторым признакам, с тех пор, а это почти двести лет, мало что изменилось. Что же до Адара… ему было лет восемнадцать, всадники Северного рубежа нашли его неподалеку от Остоши, раненого, и привезли в свой форт. Он оказался образованным парнем, говорил на двух языках и как только пришел немного в себя, попросил убежища в Мерании, рассказал, что он – дайвар. И сказал, что у него есть слово к императору.

Игнас потер лицо руками.

– Я тогда только-только короновался. Когда мне доложили о нем, я из любопытства согласился… вскоре мы стали приятелями. Он казался хорошим человеком, через какое-то время выучился, стал прекрасным юристом, завел даже практику в городе. Его многократно проверили, но никаких связей с Каритом не обнаружили. Так длилось несколько лет… и да, графиня, Адар встречался с Катриной Даворра. Мы… я так точно. Надеялись, что дело идет к свадьбе. Но в одночасье все изменилось. И теперь я даже догадываюсь, почему…

– Потому что при дворе появился новый посол? – догадался и Дакар.

– Да. Адар очень болезненно относился к новым людям из Карита. Думаю, он догадывался, что в покое его не оставят. Потому что судя по документам, которые, по его словам, ему удалось выкрасть из архива большого княжеского совета, он принадлежал к одной из королевских семей дайваров. И меня убедил. Я даже гордился в тайне, что помогаю укрыться на наших землях магу самого таинственного и удивительного племени. Теперь понятно, что его страхи не были беспочвенными, а я над ним смеялся, помнится. Мне тоже казалось, что инквизиция – это что-то из области сказок и музейных редкостей. Да и сейчас, несмотря на ваше свидетельство, все равно кажется.