Текст книги "Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ)"

Автор книги: Яра Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

– Тише. Ящерка, все хорошо, я здесь.

– Пожалуйста. Не говорите. Им. Ему. Что нашли меня. Пожалуйста…

Я повторяла шепотом, как заведенная, одно и то же. И никак не могла остановиться.

– Обещаю, что не скажу. Рона, ну хватит. Ну посмотри на меня.

И я посмотрела.

Зачем только? Дакар выглядел взъерошенным и угрюмым, меж прямых бровей залегла складка. Его лицо было близко. В одном дыхании. Глаза, глубокого синего цвета. Расширенные черные зрачки. Выдох. Я почувствовала щекой щекотное движение воздуха.

Слишком близко.

Он вдруг наклонился и поцеловал меня в губы. Это оказалось и неожиданно, и странно. Как будто спросил о чем-то. Как будто, так и должно быть…

И сладко, и страшно.

У меня нет опыта в поцелуях. Он прав, когда я училась, то была заучкой и не обращала внимания на парней, даже когда они обращали настойчивое внимание на меня.

А потом это стало неактуально.

В первый миг я подалась навстречу, позволяя себе поверить этому поцелую, прижимаясь теснее… а потом отскочила от него, как укушенная. Или ужаленная. Еще чего не хватало!

Да чтоб все свечки погасли! Так не бывает. Не со мной. А значит, есть какая-то подлянка. О которой я пока не догадываюсь, но скоро узнаю…

– Прости, – сухо и как-то резко сказал Дакар, с новым интересом меня разглядывая. – Ящерка, я обещаю, что выполню твою просьбу. Но у меня есть встречная маленькая просьба.

Я отвернулась к окну, чтобы только не видеть лица Дакара в этот момент. Щеки разжигало. Я была уверена, что увижу насмешку или презрение. Он и так-то обо мне не весть что думает. Только он один ведь здесь и знает про мою красную голову.

Но как ни вслушивалась, а голос ректора звучал подчеркнуто ровно. Ах, мне бы так научиться!

– Я слушаю! – с трудом просипела я.

– Ты восстановишься в Академии. Не в Северной Башне. Здесь. Мы оформим перевод и смену фамилии. Никто не узнает, что ты это ты. Так подойдет⁈

Я не ответила.

Мне только что предложили шанс на новую жизнь с чистого листа. Так почему же я все еще молчу и не повисаю с восторгом у Дакара на шее?

– Можно, я пойду? – спросила я тихо.

– Хватит себя наказывать! Рона! Я не знаю, что ты сотворила, и что с тобой случилось. Но это не повод для самоистязаний. Слышишь?

– Слышу. Можно я пойду⁈

– Ты будешь учиться?

Я обернулась. Подошла к нему. Посмотрела в глаза. С безопасного расстояния.

– Да. Конечно, да. Но… я не сдавала экзамены за второй курс. Я не справлюсь.

– Справишься. Ты упрямая. И сильная. А еще всегда можешь обратиться за помощью к друзьям…

– У меня здесь нет друзей. Таких друзей.

– Тогда тебе помогу я. Кивни, если согласна.

Кивнуть оказалось проще, чем выразить в словах все те эмоции, что кружили мне голову.

Зачем он так сделал? Я не хочу возвращаться. Я не смогу делать вид, что все в порядке. Зачем предложил помощь? Я справлюсь сама. Со всем справлюсь.

Меня преследовал хвойно-кофейный запах. В комнате я забралась под одеяло с головой и попробовала заснуть, но сон не шел. Никакие овечки и уточки не помогали.

А еще он меня поцеловал. Это полностью выбивало почву из-под ног, это было из другой вселенной. Он ректор. Он не какой-то там лаборант или даже младший преподаватель, который только что закончил эту же самую академию.

А я всего лишь уборщица в студенческом общежитии. Да. Не без способностей к магии, но таких – каждая первая тут. Он что же, перецеловал всех уборщиц?

Я обняла полушку и уткнулась в нее носом. Соседка сладко посапывала на своей кровати. Ей, наверное, снилось что-то хорошее. А я пыталась понять, что двигало Дакаром, когда он сделал то, что сделал.

Явно он не успел бы ко мне привязаться, мы виделись два раза. И оба раза я представлялась не в лучшем свете. То украсть что-то, то изгадить одежду и ковер в прихожей – это я могу. А очаровать-приворожить – это не ко мне.

Нет, не мог он ко мне настолько воспылать нежной страстью. Не с чего.

Тогда, что остается? Остается кое-что невеселое.

Он мог все время помнить кто я и откуда взялась. И про мою голову красную тоже. И он же совершенно уверен, что это – магическое наказание. Таковое и правда существует. Им «награждают» дамочек-мадамочек, которые пытаются торговать натурой не на красных улицах, а в гостиницах, например.

И вот он меня такой и считает. Поэтому и…

И в свете этого открытия, предложение подготовить меня к экзаменам звучит куда более двусмысленно.

Сказал бы уж сразу. Что ему нужна в Академии девка для увеселений, непритязательная, покладистая и недорогая. Чтобы, так сказать… не отходя от рабочего места.

Или все совсем не так? И он просто захотел меня поцеловать. Ну может же он на минуту забыться. Забыть, на какой он должности, и что он вообще-то всем примером должен быть. И что я могу ведь неправильно. То есть, правильно. Все понять.

Да ерунда. Дакар, насколько я успела узнать, умеет держать себя в руках и предугадывать последствия поступков. Значит. Первый вариант…

Хотелось выть в ту самую подушку, или ругаться. Или сбежать.

Да, именно, и завтра же. Никто меня не запирал. Просто возьму свои вещи и уйду. Это просто.

Глава 7
Тетушкин сарай

Шандор Дакар

Какого беса. Какого зеленого беса.

Верона сбежала так быстро, как будто боялась, что я ее съем. Ящерка!

И что с этим делать?

Сам, конечно, дурак.

Но выверт судьбы, однако! Когда я прочитал письмо от коллег из Северной башни, у меня цензурных слов не осталось, а ругаться при секретаре не позволили только остатки воспитания.

Она оказалась из семейства ди Стева! Она – ди Стева. Пропавшая два года на зад. Таких совпадений не бывает! Но вот же!!!

То есть, чисто теоретически, если бы я в двадцать лет не был таким непуганым романтиком, именно она могла бы стать… ну, уже сейчас-то точно. Могла бы стать моей счастливой супругой. Благородная древняя фамилия, сильный источник, а самое главное – провинция возле северных границ, совсем недалеко от мест, где я начинал тогда служить. Отец предложил на выбор трех невест, я выбрал, конечно, вариант поближе в форту.

Но тогда я предпочел Сулу, форт, будни крылатого патруля.

У родителей, слава Златокрылому, нас трое наследников, так что особенно никто не спорил: отец сказал – ладно, летай пока. А там посмотрим.

Так что, до помолвки, представления и прочих ритуальных действий дело не дошло, да и не могло дойти. Но мы бывали у ди Стева, чаще, правда, по делам охраны границы. Граф и его супруга всегда были рады гостям.

Они мне нравились – аккуратный садик, дом, построенный «под старые времена», сам граф. Охотник, в прошлом – путешественник, знаток множества забавных историй.

Вот Верону я не помнил. Она поступила в Северную Башню, но и до этого училась в пансионе для девочек.

Можно сказать, я действительно что-то о ней узнал, только когда она пропала, и нас вызвали на поиски.

И вот, нашлась.

Первая мысль была – немедленно написать графу ди Стева, что его пропажа у меня в Академии. Пусть забирает домой. Пусть нанимает мозгоправа, благо, сейчас это не проблема. И тихо ждет, когда спадет полицейское проклятие. Такое редко накладывают дольше, чем на три года. Так что если постараться, то даже скандала в обществе можно избежать.

Вторая мысль была – ну почему это оказалась именно ди Стева? А не какая-нибудь… ну мало ли в городе начинающих воровок?

Так было бы проще. А это как контрольный выстрел. Занесло, так занесло.

По ней видно, что если сейчас все просто оставить, как есть, то совсем скоро она себе придумает вескую причину и сбежит. Как вот сейчас сбежала от меня.

Воровка. Девица из красного квартала.

Казалось бы, она в тепле. С работой. У нее теперь есть какая-никакая крыша.

Все, накормили-обогрели, можно думать о ком-то другом.

Но не получается. Даже злиться на нее не получается.

Она какая-то…

Не то, чтобы беззащитная. А как будто притягивает к себе проблемы.

Эти ее бесформенные одежки, звенящие бусы и амулеты, затравленный, но как будто читающий мысли взгляд. Упертая уверенность, что ей никто не нужен.

При этом, как она успела поймать Вильгельмину, выпрыгнувшую из окна! Даже не то, что успела. Тут другое. Она же бездумно и сразу ринулась спасать. На пределе возможностей, всей доступной магией. Может, и не догадывается сама, насколько близко подошла к тому, чтобы потерять связь с источником, вместе с силой. Вряд ли догадывается.

Надо было сразу напоить ее живой водой, а лучше облить. Но также надо было увести куда-нибудь от толпы. И разобраться до прихода полиции, что здесь случилось. Потому что Ящерка могла быть замешана.

Да я тогда был уверен, что замешана!

Нес ее на руках к себе в кабинет, чтобы расспросить подробней, а казалось – несу просто охапку ярких тряпок, в которых никого нет, даже скелета, даже ящерицы.

Напугала. Она так хорошо держалась поначалу, что я думал – обошлось. Сейчас выпьет крепкого чаю, придет в себя, и как ни в чем не бывало пойдет опять. Коридоры отмывать.

А страшно стало, когда я ее попробовал погрузить в ванну с растворенной живой водой. Это полезно бывает при быстрой потере магии.

Никогда не слышал и не видел до этого такую тихую и безнадежную истерику. Она плакала, кричала шепотом, как будто вода может душить…

Я позвал докторов, и был прав: Ящерка ко всему прочему, видимо, в последние дни питалась солнечным светом и росой, переутомилась.

Как она оказалась в столице? На себя совсем не похожа, как узнать? Нет толстой косы ниже лопаток, этой красы и гордости знатных девушек империи. Нет миленьких аккуратных платьев, как на снимках, которые показывал ее отец. Есть – голод, который заставляет воровать на улице, наложенное судом проклятье, и абсолютная уверенность, что так все и должно быть.

Да, первое, что надо было сделать, что любой сделал бы на моем месте – это написать графу, что его дочь жива.

Вероятней всего, с ней случилось то, что часто бывает с юными глупенькими девочками из провинции. Сбежала с каким-нибудь красавчиком, а он погулял и бросил. Сколько ей тогда было – восемнадцать? С учетом пансиона для девочек и знатного происхождения – знания жизни никакого, а романтических мечтаний – хоть отбавляй. Оказалась одна, в чужом городе, без денег. Попала еще в дом к гадалке Фелане как-то. Наверняка с ее подачи и начала подрабатывать на улице.

Надо было написать.

Но я сначала решил все же расспросить саму Верону. И понял, что не сходится.

Трудно сказать, что именно не сходится. Ничего не сходится.

То, что с ней случилось, началось еще дома.

Может, смерть матери так на нее повлияла. Но стоит вспомнить, как она бледными губами повторяла: «Не говорите им, что меня нашли», и сразу как-то верится, что все в этой истории непросто.

И стоит закопаться.

Стояла, маленькая такая, несчастная. Ящерка, как есть – того и гляди сбежит, оставив мне на память свой ящерный хвост.

Вот и гадай, как правильней поступить.

Поверить, спрятать? Если подумать, то это выгодно и моей семье: скандал с ди Стева неминуемо затронет и меня.

Все-таки вернуть домой?

А может, она – просто хорошая актриса и сейчас старательно давит на жалость, таким образом наивно пытаясь привязать меня к себе?

Бес знает, почему. Чтобы что-то проверить про нее. Может, чтобы успокоить. Или чтобы успокоиться самому. Ей нужна защита, да. И помощь. Вот только не примет она ни помощь, ни защиту. Может, если в обмен на что-то…

Наполовину смеясь над собой, наполовину ругая себя за дурацкую выходку, я ее поцеловал. И… ничего не понял.

В первый миг она словно согласилась, подалась ко мне доверчиво, но… это был слишком быстрый миг. Вспомнила где и с кем находится. Отскочила. И больше не приближалась ко мне ближе, чем на пару шагов.

Опять напугалась. Не знаю, удалось ли загладить вину, или так и будет теперь от меня шарахаться.

Да какого же беса. Кажется, я все запутал еще больше. Потому что мое тело отреагировало на нее, потому что на губах остался соленый привкус ее губ, а ладони запомнили, как было приятно держать девчонку в объятиях.

Идиот.

Впрочем, если она станет студенткой, продолжения точно не будет. Всякие отношения преподавателей со студентками во всех учебных заведениях империи под строгим запретом.

Это сделка с совестью, но это выход.

Уж оплатить-то хоть один семестр для нее, мне труда не составит. А потом… потом разберемся. Хорошо, что она даже не вспомнила про деньги за весь разговор. Хотя бы, не озвучила. Иначе, я не смог бы придумать, что соврать. Это проблема завтрашнего дня.

Ладно. Забыли.

Как будто думать больше не о чем. Не о ком.

Да. Кстати, о мыслях… пора навестить Сулу.

Верона

Я проснулась с четким планом действий. Вот сейчас пойду в город. Заберусь в мой сарайчик, заберу все, что там есть. Там немного, и из всего, что осталось от тетушки Примулы продать можно, пожалуй, только ее старую гадательную сферу. Да и то, как сувенир. Сферы от гадалки к гадалке не переходят. Тетушка говорила – им наново к другой хозяйке не привыкнуть.

Но пусть, как сувенир!

Я куплю билет в Этро. Или в любой другой городок подальше от сюда и подальше от родных мест. Доберусь туда, и попробую или наняться к какому-нибудь магу в ученики… хотя, без справки о начальном образовании вряд ли возьмут.

Или поступлю в какое-нибудь училище. Специальность – погода и пророчества. Мне нужно где-то закрепиться. Получить хоть какое-то образование и возможность работать магом хоть в какой-нибудь сфере. Но это не главное. Я придумаю, как снять проклятье. Я разберусь с ним. А потом я вернусь в замок ди Стева и встряхну отца. Он надолго запомнит, что такое и ритуальные кинжалы, и техника безопасности. Он надолго запомнит нашу встречу…

Главное – решиться. И не сомневаться. И идти вперед напролом. Как наш ректор.

А долг ведь можно и по почте отдавать. Я от него не отказываюсь. Даже наоборот.

Как заколдованная, я пришла на завтрак в общую столовую – сотрудников здесь кормят бесплатно. Поздоровалась с поварами. Кроме меня больше никого не было, час ранний. Потом прошла по своим участкам, там тоже все было в порядке. Студенты приказ ректора приняли близко к сердцу и как-то донесли до других шутников. Жаль, не я сама их смогла унять. Но мне никогда не удавалось быть убедительной.

Все хорошо. Проживет общежитие и без меня.

Намотав круг по двору до стоянки с сабами (ректорской не было) я поняла, что откладываю неизбежное.

Даже если мои выводы не верны, так будет лучше. Еще не хватало, чтобы Дакар из-за меня влип в неприятности. Я дошла до ворот. Вот он, мой рубеж. Выйти и не вернуться.

Трудно.

Меня ждала пустая утренняя улица, одинаковые домики, первые желтые листочки на обочинах – немой укор дворникам. Здесь, в богатой части города, улицы чище и шире, чем в тех местах, где я жила. И дома выше. И люди спят дольше. И меньше полиции.

Вспомнив про полицию, я тут же вспомнила и про кожаный браслет – университетский ограничитель магии. Надо снять. Сниму, и связь разорвется окончательно.

«Было бы, о чем жалеть!» – одернула я себя и оттянула кожаный ремешок от запястья.

Ладно. Пусть пока болтается. Если полицейские спросят, кто я и откуда, предъявлю. Скажу, что отлучилась по делам из академии.

До базарного района отсюда идти почти час. А если никуда не спешить, то и больше. Я не спешила. Было тихо-тихо, солнце только поднялось над крышами. Можно никого не бояться и делать, что захочешь. Никто не увидит и ничего не скажет.

Спустившись в тот самый парк, сквозь который мы летели на сабе, я посидела на одной из лавочек, закрыв глаза и выкидывая из головы все сомнения и неприятные открытия вчерашнего дня. Если так время от времени не делать, то можно свихнуться.

Птицы пели, шуршали листья.

Удивительно приятное ощущение, которое хотелось продлить. Растянуть если не на всю жизнь, то хотя бы на остаток дня.

Но оно кончилось внезапным порывом ветра и шорохом шагов. И вопросом:

– Решила сбежать?

Спутать с чем-то этот голос совершенно невозможно. И вот же я дура! Знала же, что сабы нет на месте, и что он через этот парк возвращается в Академию.

Я встала со скамеечки, но ничего не ответила. И так-то щеки разжигало – поймали! Как за чем-то постыдным.

– Я пошла за вещами, – наконец, удалось придумать, что соврать. – Может, что-то сохранилось. Там ничего ценного. Просто. На память.

Ректор не ответил. Стоял напротив меня, придерживая доску одной ногой. Не верил – я макушкой чувствовала. И печенкой.

Но пусть думает, что хочет. Я ведь и вправду, сначала собиралась за вещами.

– Давай, провожу. – предложил вдруг резко. – На сабе быстрее.

На мой писк, что неудобно, и что вероятно, он торопится, только хмыкнул:

– Хватит болтать. Давай сюда, вставай впереди меня.

Я вздохнула. Но встала, куда велели.

На сабах часто катаются парочки: и экстрим, и повод пообниматься. Я всегда хотела научиться. Но у нас дома – не было. А в северных городах для частных лиц они под запретом.

Я не то, чтобы боялась, что он будет распускать руки. Просто почему-то стало стыдно за побег.

Дакар осторожно придержал меня за талию, саба качнулась, когда он на нее вспрыгнул.

– Говори адрес!

Я назвала, и мы снова полетели! И на этот раз все было прекрасно видно, и ветер овевал лицо теплым потоком. Редкие прохожие, солнце, отраженное окнами, рыжие отблески, голубые акварельные тени. Полицейский патруль…

Я дернулась, но ректор был к этом готов, и чуть сильнее сжал руки.

Даже на сабе лететь было далеко, а пешком бы я точно топала все утро. За респектабельным районом центра идет та часть города, которая ночами не спит. Ресторанчики и клубы, разрешенные игорные дома. Да, красные кварталы тоже здесь, просто чуть дальше. Эта часть города живет своей жизнью. Чужакам здесь опасно.

Я за два года стала почти своей. Не настолько, чтобы одарить меня хоть какой-то работой, но достаточно, чтобы не оказаться проданной каким-нибудь жаждущим приключений теневым дельцам.

Если честно, меня считают тут горем и напастью. Там, где я пытаюсь работать, весь темный бизнес рано или поздно рушится. Причем, сам без всякого моего желания или участия. Во всяком случае, они в это верят. Даже на порог меня не пускают. Не пускали.

А из красного квартала меня просто выгнали. Несмотря на голову.

Здесь уже было людно – кто-то прибирал свою часть улицы от последствий ночных гуляний, кто-то грустно тащился домой, кто-то тихо спал в кустиках. Этим не позавидуешь. Карманные воришки наверняка уже вытащили из их карманов и то, что у них с собой было, и возможный выигрыш…

Потом начинается район, который когда-то был респектабельным и спальным, но сейчас близость развлекающегося и шумного «веселого города» сделала жилье недорогим и в основном съемным. Здесь много невысоких особнячков. В одном из таких тетушка Примула и проживала.

Ветер гнал нам навстречу по улице знакомую зимнюю шляпу с розами. Я снова дернулась и на этот раз Дакару не удалось меня удержать как следует: то есть, за талию-то удержал, а вот ноги у меня соскользнули с доски, и мы оба, конечно, полетели на дорогу, хорошо, не через голову! Ах! Саба улепетнула вперед, меня перевернуло и прижало к земле чем-то тяжелым, колени однозначно были содраны, локти тоже.

Я вскрикнула, попробовала встать, но оказалось, на меня сверху свалился ректор. И… эй! Он что, башкой стукнулся? И сейчас без сознания⁈

Вот уж действительно, кто со мной свяжется, тому не поздоровится!

Я осторожно, вбок, выскреблась из-под ректора и присев в пыль, похлопала его по щекам. На лбу ссадина, но может, у него еще какие-то внутренние повреждения…

– Эй! – окликнула я. – Вара ректор! Господин Дакар…

Я рискнула садануть ему по щеке сильнее, и оживила, на свою голову!

Ругая меня, на чем свет стоит, он поднялся, и принялся отряхивать свои прекрасные модные черные брюки.

Ну, значит, в порядке.

Я тоже встала, и сделала вид, что мне все нипочем. Хотя локти и особенно колени сильно саднило. Но ругающийся Дакар, это нормально, а ругающаяся я – это всегда грустно смотреть. Так тетушка всегда говорила: «Верона, когда ты ругаешься, то больно смотреть!».

Зыркнул на меня недобро. Спросил:

– Что тебя дернуло-то?

Я вздохнула:

– Шляпа. Тетушкина. Вон. Укатилась.

– Ну и что в той шляпе⁈ Старье. Не продать. И носить вряд ли бы ты стала.

– Она была в том сарае. – пояснила я. – где все вещи сложены… которые не продать.

На самом деле, новые жильцы наложили лапы на все тетушкино имущество «за долги». Я собрала в сарай то, что они выкинули за ненадобностью.

– Ладно. Пошли, посмотрим!

Огородик за домом, старая яблоня. Никогда на ней не было яблок, но тетушке нравилось, как цветет.

Сарай. Двери нараспашку.

Я растерянно вошла внутрь. Ничего там не осталось. Выбрали, вычистили. Какие-то тряпки на полу, коробка со спичками, бусина от стеклянных бус. Такие я не помню, но наверняка же – тетушкина. Я подняла бусину. И с вызовом посмотрела на ректора.

– Все. Можем возвращаться.

Он мог подумать, что я специально заставила его лететь через полгорода, зная, что сарай пуст. Да плевать!

Ничего же не сказал. Только головой покачал.

Молча мы вернулись на улицу, к сабе, которую два ушлых беспризорника уже пытались угнать. То есть, унести на руках или утолкать. Но она держалась, как боец на последнем рубеже.

– Брысь, – сказал им ректор.

И сила его слова оказалась такова, что мелюзга мигом исчезла без всякой магии.

– Можно чуть медленнее, пожалуйста! – попросила я.

– Страшно?

– Я не хочу снова нечаянно вас уронить.

– Второй раз не получится. Я буду начеку.

Я впервые на него взглянула за все это утро. Вид – усталый и встрепанный, как будто тоже этой ночью не спал, а занимался чем-то неприятным. Щеки еще больше ввалились, меж бровями складка. Все время у него от меня какой-то ущерб.

– Я вам рукав порвала. Такая дыра. Давайте, зашью, когда вернемся?

Вздохнул. Как будто я сказала глупость. Ах, ну да. У него таких рубашек целый шкаф, наверное.

Мы стояли, смотрели друг на друга, разделенные сабой, и молчали еще несколько мгновений.

Потом он так же молча протянул мне руку, и придерживая доску, помог забраться. Встал сзади сам. Почему-то показалось, что я слышу дыхание слишком близко. Но оборачиваться не стала. Испугалась.

Мы действительно возвращались несколько медленней. О, да, возможно, это было безопасней, только теперь на улицах было намного больше народу. И мы были слишком на виду. А еще, мы, вероятно, опаздывали к часу, когда сабы в городе становятся под запретом для частных лиц, потому что вот-вот поедет большой городской транспорт.

Мы успели. Даже еще до начала занятий. Но стоило сабе встать на стоянку, ректор снова окинул меня хмурым взглядом и уточнил:

– Что случилось? Почему передумала?

Я пожала плечами. Кажется, это уже становится привычкой. Но я не хочу отвечать на этот вопрос!

– Чтоб тебя! Ящерка, я не умею читать мысли и кроме тебя у меня вон, целая Академия травматиков! Отвечай!

Академия травматиков? Это он про Вильгельмину, что ли? Или случилось что-то еще?

Я вдохнула поглубже, выдохнула. И все-таки сформулировала:

– Не смейте меня жалеть! Не надо! Пожалуйста! И больше не надо. Не целуйте меня больше.

– Ладно. – с непонятной интонацией согласился ректор. – А ты больше не сбегай. Лучше сразу спрашивай прямо. Что ты там себе надумала.

Как будто я промахнулась против правды. Нет, серьезно?

– Согласна.

– Тогда, первое занятие сегодня после ужина. Надеюсь, кабинет мой найдешь сама. С собой – тетрадь, ручку и…

– … и голову…

Договорила я вместе с ректором любимую поговорку моего бывшего профессора по магическому сопровождению. Похоже, он тоже знает мастера Антвана Стиара. Надо же.