Текст книги "Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ)"

Автор книги: Яра Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды

Глава 1
Попалась!

Я холодными пальцами сжала амулет.

Влажный после дождя сквер пестрел лужами. В лужах отражались деревья и прохожие. Яркие одежды, веселые лица. День выдался почти праздничный и теплый. В такие дни приятно прогуляться по парку развлечений, съесть мороженку или поучаствовать в любом из множества аттракционов.

В прошлой жизни я любила такие праздничные дни, хотя у нас на севере летом куда холоднее. Но фокусники и уличные маги блестя серьгами так же показывают фокусы, разворачивают в воздухе целые иллюзорные спектакли, а зазывалы так же приглашают в «зеркальный лабиринт» или на шоу «поющих питонов».

Пальцы немного дрожали, и это было плохо, потому что в сквере появилась девушка с длинной светлой косой – аристократка! – в нарядной белой блузе и длинной модной синей юбке. Абитуриентка магической академии. У нее на груди значок– пропуск, значит, абитуриентка. И значит, я здесь прячусь за деревом именно ради нее, или верней, ради ее большой красиво вышитой сумки.

Я могу легко предположить, что там, в этой сумке – фиал с водицей из семейного источника, и пара-тройка интересных артефактов, которые должны ей помочь при поступлении. Абитуриентам можно приносить на экзамен любые артефакты, кроме запрещенных. А под запретом во всех четырех академиях Мерании разве что эмульсии.

Но эмульсии – зло, и те, кто их продает – убийцы. А кто использует – самоубийцы.

Да, смесь живой и мертвой воды может ненадолго поднять магический уровень до небывалых высот. А из не-мага сделать на время вполне сносного волшебника. Только время это слишком небольшое. А цена – сначала здоровье, потом жизнь.

…ведро с раствором соли припрятано за углом.

Если я не добуду сейчас эту сумку, останется только, как уличная босота из веселого города, подбегать к богатеньким дяденькам и клянчить монетку на хлебушек. Или снова идти проситься к какой-нибудь мадам из красного квартала.

Неделю назад я туда уже сунулась. Но «им не нужны неприятности». И «проклятым, уж прости, в моем доме не место!».

Если не заплачу завтра взнос за угол в «Приюте бродяг», придется уходить и оттуда. «Каждый член общины должен приносить посильную пользу!».

Мытье полов в «Приюте» пользой не считалось. Это была обязанность. Пользой были деньги. Две трети от заработанного бродягой за день.

Моего фамильного «графского» кольца хватило на «первичный взнос».

Случайные заработки случались слишком редко. А вчера хозяин намекнул, что мой угол может пригодиться кому-нибудь более «прибыльному». Ну или я могу начать отрабатывать в его постели.

Абитуриентка аккуратно поставила сумку на скамеечку совсем рядом со мной и сделала дежурный пасс рукой – навесила охранку – и убежала купить сладких орешков и лимонада.

Пора действовать.

Охранка – это не страшно. Я к такому готова.

У меня нет выбора.

И замолчи, совесть! Она не нищенка. Она поступает в престижную академию. Ужинает, наверное, каждый день. Да и обедает тоже.

Она аристократка. Наверняка родственников навалом. И уж водицы из семейного источника наверняка дома есть запас. Да и артефакты тоже вряд ли она несет уникальные и слишком дорогие. Ничего, выкрутится.

Знал бы отец… отчим. Что я ворую на улице, отрекся бы от меня второй раз. Но к бесам его! Не хочу вспоминать. Это не ко времени.

Пальцы мерзли, несмотря на теплый день. У ларька, куда отошла моя будущая жертва, собралась небольшая очередь. Если сейчас промедлить, то к прежним неудачам можно записывать смело еще одну.

Да в конце концов, у меня за плечами два года в Академии Северной Башни!

Справлюсь.

Я неосознанно проверила, надежно ли повязан платок. Платок скрывает волосы, верней, их остатки, а вместе с ними и мое проклятье. Тетушка Примула научила. Она говорила – «Прячь на виду. Не хочешь привлекать внимания к бедовой голове, привлеки его к платку. Пусть все думают, что это у тебя такой стиль… и бусы надень! Ты ученица гадалки или первокурсница с некромантского факультета⁈»

Вообще-то некромантского факультета не бывает – это тетушка взяла из популярной книги. И имела она в виду мою тягу к черной или серой одежде.

После побега я действительно. Больше не ношу ничего модного и светлого. Черная широкая блуза и юбка в пол, выгоревшая, коричневая. И сандалии. Удобные, жаль, что единственные.

…не знаю, каким заклятием она привыкла защищать свое добро, но для меня оно не преграда. Потому что я хочу украсть сумку вместе с охранкой, перенести заклинанием левитации к ближайшей подворотне и там утопить в ведерке с соленой водой: соль убивает магию, как известно.

За фиал и амулеты можно не волноваться. Они так или иначе – проводники силы, а не сама сила.

Рука невольно потянулась опять к одному из моих амулетов. Почти все они или разряжены, или подделка, но я ношу их в память о тетушке.

Просто мне спокойней, когда я до них дотрагиваюсь.

Ладно. Все. Я спокойна. Плетение зеркальной сферы требует двух рук, а не только мысленного усилия. На самом деле, то что получится – снаружи будет невидимо и неразличимо. А вот изнутри, например, если бы я сидела в сумке или была сумкой, то я бы безусловно увидела именно зеркальную сферу и, вероятно, свое перекошено-перевернутое отражение.

Сфера – на случай, если «охранка» у девушки какая-нибудь опасная и может попытаться меня испепелить или проткнуть. Моя сфера перенаправит действие заклятья внутрь, если это понадобится.

Прикусив губу, я осторожно потянула сумку к себе. Надо просто аккуратненько ее переместить. Очень аккуратно. Чтобы ничего не звякнуло.

Сумка поднялась над скамейкой на толщину моей ладони и немного сдвинулась.

Никакая охранка не сработала. Отлично! Все по плану.

И никто не обратил внимания. Хорошо! Теперь надо плавно опустить ее к земле. Теперь перетащить через дорожку…

Вот тут– то все и пошло наперекосяк. Как обычно со мной и бывает.

Права была мадам из красного квартала, да и все те люди, которые отказывают мне даже в мелкой поденной работе: проклятие – это проклятие. Даже если это официальное проклятие, наложенное судом.

И конечно, как в моем случае. Стихийное проклятие, наложенное вблизи семейного источника, ритуальным оружием и на эмоциях…

Сначала на руки словно плеснули кипятком, а потом, когда я от боли упустила плетение левитации, меня вздернуло в воздух. Кверху ногами.

Я вскрикнула от боли и неожиданности, а мой полет, конечно же не укрылся от людей, гуляющих по парку. И от хозяйки сумки, безусловно тоже.

Увидела я и того, кто меня поймал… и испугалась. В первый момент подумала – полицейский, или кто-то в этом роде.

Мужчина. Высокий.

Старше меня. Брови темные, яркие синие глаза смотрят презрительно и хмуро. Бледная кожа. И скулы. Четкие. Щеки под ними кажутся впавшими… а может, так и есть. Но его внешности это добавляет некую демоничность.

Темные слегка вьющиеся волосы встрепаны ветром, поношенная летная куртка небрежно перекинута через локоть, одежда какая-то тоже пыльная, не яркая. Но видно, что дорогая: рубашка с шитьем, на руке перстень.

Сильный маг – я не могла пошевелиться. А люди, которые до того просто шли мимо, начали не только оборачиваться, но и подходить ближе.

При других обстоятельствах он бы мог мне понравиться. Но не сейчас.

Вся его поза, выражение лица – скорей даже брезгливое, а не презрительное. Все просто кричало, что надо от него бежать и больше никогда не встречаться с ним.

Позорище. Мало того, что пыталась совершить мелкую уличную кражу, как какой-нибудь босяк, бродяга. Так еще и попалась.

На мой крик от воды примчалась хозяйка сумки и конечно же, дернула ее к себе. Ну зачем! Там же ее собственная охранка. Надо сначала снять…

А еще там моя сфера, которую я снять не могу, потому что заклинание неизвестного мага меня не только вздернуло в воздух, но и обездвижило.

Все!

Внутри сумки жалобно звякнуло и ярко вспыхнуло. Запахло дымом и кислотой. Абитуриентка в ужасе уставилась на быстро растущее пятно жидкости на ткани сумки.

Да и я тоже. Я не хотела разбивать фиал. Во-первых, потому что иногда они стоят дороже, чем водица, которую содержат. А во-вторых… ну мало мне того что меня поймали на воровстве, а тут еще и это…

Маг держал меня крепко, не вывернуться. Ошпаренные руки болели. Но я вдруг поняла, что могу говорить. Скорей всего, чтобы смогла отвечать на его… их вопросы. Да лучше прямо сейчас пусть в полицейский участок уведет…

– Что вы наделали⁈ – накинулась вдруг на спасителя своей сумки абитуриентка. – Вы хоть представляете, сколько все это стоит? Да вы… вы заплатите! Что мне теперь делать⁈ Я не могу сказать отцу, что снова разбила фиал! Он же меня пришибет! Нет, просто… это невероятно!

Маг ее как будто и не услышал. Стоял, думал о чем-то своем. Но когда из толпы понеслись предположения, что случилось, и что со мной следует сделать, вдруг рявкнул:

– Тихо!

Да так убедительно, что замолчала не только девушка, но и все вокруг.

В наступившей тишине я попросила:

– Поставьте меня! Я не сбегу.

Но он опять даже бровью не шевельнул. Только одно коротенькое движение пальцами, и магия перестала меня удерживать, я упала плашмя в грязную лужу. В парке после дождя было много луж. Воздух из легких вышибло, было мерзко и обидно.

И даже возразить нечего – они кругом правы!

Сгореть бы на месте. Провалиться бы. Вскочить бы да убежать, но больно было даже просто медленно подняться. Воздух вышибло из легких.

Я встану! Сейчас, еще мгновение полежу и…

Но я не успела. Знала бы, что последует – на четвереньках бы поползла!

– Ах ты, дрянь! – закричала вдруг абитуриентка, метнулась ко мне, и схватила за волосы. Вернее, за платок. – Мерзкая дрянь, бродяга! Ты знаешь, сколько стоит один такой фиал⁈ Да ты в жизни не расплатишься!

Платок слетел. Горло повторно перехватило, только на этот раз удар получился сильнее – сразу по всем чувствам. Лучше б уж снова об землю. Или – ножом, да на раз!

Если сейчас же не сдохну от стыда, то все равно в городе не жить…

Перед глазами все поплыло. Обморок? Да что ж это… Я даже в голодный обморок никогда не падала, хотя за последние месяцы такое не раз могло случиться.

Не может быть…

Все завертелось. Мелькнуло какое-то огромное черное полотнище. Кто-то, я успела услышать, вскрикнул. Наверное, в толпе…

А потом оказалось, что я снова не могу пошевелиться. Мне темно, больно и…

Что происходит? Что со мной?

Я бы закричала, если бы хватило воздуха. Но воздуха не было. Едва хватало, чтобы дышать. То, что я слышала было странным. Какой-то стрекот и шум мешали разбирать голоса.

Вот перестала ругаться абитуриентка. Вот кто-то в толпе весело гоготнул.

Вот кто-то смачно выругался.

– А где воровка-то? Телепортировалась, что ли? Она что, маг?

– Видимо, маг.

– Да ладно! Тогда как ее поймать смогли? Уж наверно, сейчас саданула б огнем, да и выкрутилась. Маги такое могут.

– Где она⁈ – оглушительный вопль абитуриентки.

И тут вдруг до меня дошло, что это снова случилось.

Бывает обмен душами. Когда внезапно в теле вроде давно знакомого тебе человека начинает жить кто-то другой. Это запрещенная магия, за такое у нас в стране вообще-то полагается пожизненное, сколько бы той жизни ни оставалось.

А бывает, как со мной.

Побочный эффект семейной магии.

Обмен телами. То есть, прямо сейчас где-то в иномирных джунглях-пустынях мое голое тело бегает на четвереньках и пытается ловить мух языком.

Потому что я на данный момент – ящерица. Не крупная, горбатая… не так. Сильно горбатая ящерица с локоть длиной. Не дракон, огнем стрелять не умею. Но умею плевать клейкой ядовитой слюной на пять человеческих шагов и сбивать мух на лету.

Когда это со мной случилось впервые, я долго была ящерицей. Думала, совсем не смогу вернуться. Даже подумывала выпрыгнуть на дорогу, под едущий мотор. Передумала. А пока бежала через лес в соседнюю деревню, гоня из памяти перекошенные лица друзей отца и его самого, успела много узнать о ящерице. И о возможностях ее тела.

Но тогда меня никто не сковывал заклинанием.

А сейчас было не скрыться.

Парализованная горбатая ящерица, в ворохе мокрых грязных тряпок, которые совсем недавно были моей одеждой…

Одежду пнули. Потом еще раз, почти попали. Я почувствовала скользящий удар.

– Прекратите, – чуть ли не сквозь зубы процедил этот маг . Который меня поймал.

– Имею полное право! Она испортила мои вещи, я испорчу ее! Где я сейчас возьму новые амулеты? А фиал? Отец и так был готов меня убить за предыдущий. А тут… да у меня денег на новый нет! Ни на какой! Даже на дешевый! А экзамен – завтра!

Да, в другой ситуации я, пожалуй, прониклась бы и посочувствовала.

Но вдруг услышала от этого :

– Сколько?

– Что?

– Стоил этот ваш… склянка ваша. И остальное пострадавшее барахло.

– Я… сейчас проверю. Может что-то уцелело. Да нет, у меня же хорошая стояла защита от воров, мощная, брат делал… у вора должно было всю его… все его артефакты… высушить… и может… силуууу… тоже!.. а оно на мои амулеты… а фиал…

Она плакала. Кажется, кто-то ее тихонько утешал.

Минута прошла. Или больше.

Я очень явственно, как будто рядом, слышала шорох шагов: расходились зеваки. Не все, конечно. Но плачущая жертва воришки – это не скандал с подвешиванием. Это не так интересно.

– Не знаю… – новый всхлип. – Не знаю, сколько стоило. Много. Сейчас. Ф-фиал шестьдесят сольмов… он ценный. Старинный. Был.

Да драконово дерьмо! На шестьдесят сольмов я бы год жила, горя не знала… ладно, не год. Полгода. Но это-то точно!

– А-а еще амулет для улучшения памяти… и концентратор. Новый! И мамина «чистопись»…

Ой-ой-ой…

– То есть, накругло – сто сольмов? – уточнил маг.

…если в той пустыне или джунглях, где сейчас бегает мое тело, водятся хищники посерьезней горбатой ящерицы, то мне в этой ящерице жить до конца дней.

Абитуриентка на его слова только горестно всхлипнула.

– На вот, возьми. Как раз сотня. – вздохнули у меня над головой.

Что? Это он сейчас выплатил мой долг? Вот одним широким жестом? А ведь он прекрасно знает, что я валяюсь в тряпках и все слышу. Сам же и поймал. Гад.

– Но, – проглотила слезы девица, – А как же. Вы же ее теперь не найдете. Деньги не сможете вернуть…

– Думаю, мы ее легко выловим, – зловеще усмехнулись сверху. – По запаху. Не волнуйтесь, свои деньги я верну. А вам стоит поторопиться. Маг-рынок скоро закроется. И вы не успеете пополнить свой запас артефактов…

– Да, да! Благодарю! Кстати, меня Вильгельмина зовут. Вильгельмина Ставора. Для друзей – Мина.

– Шандор. Очень приятно, Вильгельмина, с вами познакомиться, но вам действительно стоит поспешить.

– А вы… можете составить мне компанию⁈ То есть, я вот совсем не умею разговаривать с торговцами! Меня все время пытаются надуть. А с вами…

– Назовите им свое имя полностью и намекните, что в случае обмана они будут иметь дело со службой безопасности вашего отца. Думаю, этого должно хватить!

Надо же, отшил. И что он собирается делать со мной… ай!

Меня подхватили, как тряпочку, вместе с блузкой и другими пожитками. И вместе с ними же сунули в какой-то мешок… а, нет. В мокрую и опустевшую сумку Вильгельмины.

Скорей всего, осколки были выброшены. А остальные артефакты прекрасно помещаются в карманы. У красивых и модных юбок, в какой она гуляла по набережной, отличные глубокие карманы. А мокрая и наверняка сильно попачканная отраженным заклинанием сумка стала ей совершенно не нужна.

Зато пригодилась этому Шандору. Чтобы меня в нее запихнуть.

Глава 2
В прачки!

Меня вывалили на пол. Вместе с комом грязных тряпок, в который превратилась моя одежда. Рук-ног-лап-хвостов я не чувствовала. Все это занемело и очевидно, что потом будет сильно болеть.

Над головой устало раздалось:

– Сейчас освобожу. Без глупостей. Дернешься сбежать – накрою надолго. Останешься ящерицей до самой смерти. Я не шучу. Надеюсь, это понятно.

Интонации стали занудно-менторские. Куда уж понятнее.

– Рекомендую обернуться сразу же. Вряд ли разум этого зверька справится с твоим человеческим телом. И не думаю, что оно в своем мире – доминирующий вид. Но решать тебе.

Решать, безусловно, мне. Хотя нет, решать – двоим, мне и ящерице. Если моя зеленая подруга в другом мире не захочет вернуть свое тело, я тоже не смогу вернуть свое…

Впрочем, так ли уж это важно.

Мне сейчас нельзя оборачиваться. Во-первых, я буду голой. А этот ведь не уйдет и не отвернется. И без драного этого платка. Без которого я хуже, чем просто голая.

…Все из-за того, что отчим отрезал мне косу не простым ножом, а тем, который в тот момент оказался под рукой. А под рукой оказался заговоренный прадедушкин кинжал…

Надо бы рассказать об этом подробней. Но вот прошло уже много времени, а я все еще вздрагиваю.

В общем, в один прекрасный момент мой отец внезапно открыл для себя страшную правду. О том, что он мне вовсе не отец, и это не ошибка. Он и вообще-то человек не слишком приятный, но нас с братом по-своему любил, даже подарки покупал. Я, по его плану, сразу после Академии должна была выйти замуж за какого-то там наследника приграничной провинции, брату светила военная карьера и в перспективе – все семейное наследство. Хотя, Виту и сейчас это все светит. По чистой случайности его отцом оказался действительно граф Марион ди Стева.

И все бы может сложилось не так плохо, если бы при конфузе не присутствовали некоторые друзья моего отчима. Они на тот момент были уже порядочно надравшись, так что начали над графом насмешничать. А граф насмешки терпеть не может. Вскипел, конечно, как медный чайник. Ну и… устроил мне публичное наказание. Да-да, вот вся эта ерунда с отрешением от семейного источника, хватанием за ритуальное оружие и отрезанием косы под самый корешок. Именно, вы правильно подумали. Как режут пойманным воровкам, убийцам и шлюхам.

Именно тогда я в первый раз и превратилась в ящерицу. Хорошо, догадалась под стол сбежать. С перепугу даже разобралась, как этими четырьмя конечностями надо перебирать. И насколько быстро. Потом еще между мебелью – в какие-то коридоры, в кладовки…

Самый смех в том, что я не представляла, как обернуться обратно. Я не знала, как так вышло, почему мне все хочется потрогать языком, и больше всего на свете хочется выбраться на солнце. Хотя я прекрасно понимаю, что лучше всего мне сидеть в темной щели и не отсвечивать.

Но мой пьяный отчим ограничился тем, что швырнул мне вслед сапог. И не попал. Иначе эта история закончилась бы, не начавшись…

Тогда я пробыла ящерицей больше пяти часов. Я не вернулась в дом, не знаю, искали меня потом или нет, и что врал граф знакомым про мое исчезновение.

Я сбежала к тетушке Примуле.

Она не моя тетя, на самом деле, просто мамина любимая гадалка. Мама когда-то неплохо ей платила за предсказания, и предсказанное сбывалось. Но старушка ко мне всегда была добра. И я понадеялась – не выдаст!

Так и получилось. Жаль, гадалки тоже смертны, как все люди.

И жаль, что освоить прекрасное искусство гадания я так и не смогла.

Иначе, не влипла бы сегодня.

Кажется, ящерка не меньше чем я хотела заполучить себе – себя. Свои лапы, хвостик и горб в полспины. Так что, улучив момент, когда Этот отвернется, я забралась в самый темный угол комнаты, за портьеру, закрыла глаза и сосредоточилась. Ровно так, как делала в прошлый раз. Но тогда мной руководили страхи и инстинкты. А сейчас я точно знала, что делать. Было время изучить вопрос. Почти год.

Сам переход я не почувствовала – в тот раз было так же. Просто очнулась в том самом углу, быстренько притянула к груди коленки и так застыла. Долго пришлось моргать, возвращая глазам зрение, было довольно темно. Вдруг на меня сверху упало что-то пыльное и тряпочное. А потом этот гад еще и прокомментировал:

– Душ за стенкой. Помойся, воняешь. И тряпки свои возьми!

«Я не воняю!» – хотела крикнуть в ответ, но промолчала. Потому что…

Потому что не знаю, что делала ящерица с моим телом по ту сторону реальности весь этот час, но оно действительно воняло! Гнилью, болотиной. И кажется, тухлым мясом. И во рту – привкус гнилой болотной воды…

Да чтоб тебя! С трудом сдержав рвотный позыв, я вскочила, поспешно прикрывшись пледом, и нырнула в ту самую душевую.

Под смешок Этого . Которому, вероятно, все это происшествие целиком кажется веселым развлечением.

Ну, ладно, ладно. И правда, если со стороны посмотреть, то выглядит не очень-то трагично: неумелую воровку поймали с поличным, посмешили публику ее худыми панталонами, потом, чтоб от долга не сбежала, еще и в авоське домой приволокли.

Что-то не похоже, что этот тип – дурак, и реально надеется, что я ему все сто сольмов выну и на стол положу. Да мне столько не заработать. Разве что, снова попытаться у кого-нибудь украсть. С предсказуемым результатом.

Значит, ему от меня что-то надо.

Мир вне благополучных высокородных семейств устроен просто. Или тебе что-то надо от других, или другим – от тебя. Альтруизма и благородства здесь не бывает. Для благородства надо быть чуть более сытым. А для альтруизма – чуть более богатым.

Душевая комната в этой квартире была, почти как у нас в доме, большая. Действительно комната. Если бы хозяева захотели, то и бассейн сюда влез бы. Черный мрамор, Свет от магических шаров, плавающих в воздухе у самого потолка. Мягкие ворсистые разноцветные коврики и шторы с переливчато-морским узором. Зеркало в полстены, хотя вот его-то может, лучше бы и не было. В зеркале была я. Все мои сто семьдесят щуплых сантиметров. Со сбитыми грязными коленками и локтями, с физиономией в зеленой неприятной жиже и волосами, которые от потусторонней грязи слиплись коркой и стояли сейчас дыбом. И плед. В который я даже не завернулась – не успела.

Да уж, красавица. С платком и в тетушкиных шмотках еще ничего, а вот так, наедине с собой, сразу видно, что этому тельцу придется пробиваться в жизни исключительно одним собственным интеллектом. В позапрошлом году, оказавшись одна и вдали от дома я это очень хорошо поняла.

А половички пыльные, да и по полу пыль катается. Сухой пол. Здесь давно никого не было. Никто не прибирался.

Даже воздух. Такой, не то, чтобы какой-то особый запах. Просто он застоялся, стал мертвым.

В черном, тоже каменном, шкафчике у стены обнаружились вполне себе живые принадлежности для мытья, мыло, разные отвары для волос и скрабы для кожи. Я мстительно решила воспользоваться всем, что найду.

Дрожащим голосом я приказала воде литься и встала под теплые тугие струи.

Это было острое и неожиданное ощущение возвращения. В давнее прекрасное прошлое, где мама еще жива, отец не напивается с приятелями, а я – одна из лучших студенток магической Академии. Вернее, ее северного филиала. Но это как раз без разницы. В Северной Башне, конечно, нет таких денег, как в столичной Западной. Но преподают у нас во многом даже лучше. Так считается.

Я стояла под душем прикусив губу и старалась ни о чем не думать.

Потому что, если думать, то непременно начнешь себя жалеть.

А такие вещи на улице недопустимы. Жалеть – значит признавать слабость. Слабой быть нельзя. Тем паче, что в связи с последними событиями, мне, скорей всего, надо будет очень быстро улепетывать. Или придумывать какой-то парик, я не знаю. Что-то придумывать. Выкручиваться.

Я натирала кожу до красноты, до скрипа и блеска. Я остатки волос несколько раз покрывала разной пеной, внезапно почти уверовав в чудодейственную силу горячей воды. Может, смоет прадедушкину магию, и через годик голова у меня станет почти приличной.

Потому что сейчас… сейчас волосы у меня не растут, это раз. И два – они магией покрашены в ярко-красный, зазывающий цвет.

Все, наверное, знают, почему красный квартал так называется. Потому что дамы и мадамы с красными башками ищут там своих клиентов.

Дело в том, что мой не-папаша, размахивая ритуальным кинжалом еще и орал, как переполошенный, что и я сама шлюха, и мать моя такой была.

В общем, веселый был день, да. Я прямо скажем, думала – зарежет. Но обошлось.

Кажется, я уже упоминала свое потрясающее ни с чем не сравнимое везение? Ну вот, это оно, в полный рост.

Пробовала ли я их красить – о да!

Но магия есть магия. Ей плевать, что там такое под ней намазано. Она – всегда поверх. Она то, что видят другие.

С год тому, когда надежда, что заклинание само развеется и спадет, угасла, я сбрила все наголо. Именно тогда-то и появился у меня на голове яркий платок. А потом оно выросло. Ровно до того состояния, в каком было. И того же цвета. Магия, чтоб ее разорвало…

Я бы год так простояла. Но на всю жизнь в душе не закроешься. Не хватало еще мне за коммуналку этому магу задолжать. Так что – стоп вода. Одежды нет, но есть тот самый плед. Видимо, чистый. Мою одежду тоже придется стирать. Эх, надо было сразу подхватить с собой…

Полотенца в душевой комнате не было. Но плевать. Я посмотрела на себя в зеркале – красная волосня дыбом, локти-колени как у кузнечика. Ну насекомое, конечно! Зато чисто отмытое насекомое. И не буду я голову прятать, раз уж так сложилось. Пусть сам объясняется с друзьями и знакомыми, если вдруг заглянут, что это в его квартире делает голая девица легкого поведения. И будет моя очередь смеяться…

Впрочем, возможно, это квартира как раз для таких девиц. А я ему еще и денег должна.

Ой блин! Влипла, Ворона безмозглая. Чего делать-то?

Так, спокойно. Пока что ничего смертельного не случилось.

Вот, даже помыться удалось.

Хозяин квартиры говорил с кем-то по магворку, которым у него был желтый мутный кристалл размером с ладонь. Кристалл летел в воздухе около его лица.

Забавно. Обычно маги – если это не высшие маги – используют серьгу или клипсу. Это удобно. Не нужно тратить дополнительной силы на левитацию, и кроме того, летающую приспособу легко потерять, а сережку – только если вместе с ухом.

Вообще, людям без магического дара или с маленьким даром лучше серьги не носить. За подобное от магов можно получить, и не только по сопатке.

Исключение – светские дамы. Этим все можно.

…хозяин квартиры говорил с кем-то, но обернулся на звук закрываемой двери в душевую. Сморщил породистый нос и взмахом руки отправил кристалл на стол.

Взгляд его не сулил ничего хорошего.

Я ждала, что скажет. Лебезить или прятаться, ровно, как и рассказывать, кто я и откуда на самом деле, я не собиралась.

– Волосы покрасишь, – вынес он вердикт. – С улицы уйдешь. Тряпье свое выбросишь.

– Нет, – ответила я. Голос и вправду прозвучал, как карканье.

Вообще-то меня Верона зовут. Но у тетушки, а потом и на улице, я быстро стала Вороной.

– Нет, – повторила я, – не выйдет. С волосами. Магия.

Он грязно выругался, пробормотав: «Да Златогривый! еще и по суду!..».

Ну что сказать. Действительно, очень похоже на наказание, вынесенное по суду. Когда девица легкого поведения ищет заработок не в красном квартале.

– Может, – осторожно предложила я, – Мне просто уйти⁈

Он посмотрел на меня, как на дуру. И вдруг очень спокойно, даже как-то с налетом досады, сообщил:

– Деньги – фигня. При твоей работе, ты быстро бы вернула. Но. Мне нельзя колдовать в городе. А значит, я должен предъявить тебя. И осколки этой… бутылки. Как доказательство, что я тут не развлекаюсь. А делаю за полицию их работу.

«Кому предъявить⁈», – могла бы спросить я, но ответ прозвучал через мгновение.

– Сейчас сюда явится мой контролер. Когда он придет, постарайся свой рот не раскрывать. Просто сиди и жди.

Чего ждать? Приговора? Или сразу уж казни?

Я, тем не менее, кивнула.

– Хорошо. Так. По существу. Давно на улице?

Зачем ему это знать-то?

Но я все-таки ответила.

– Только одно лето. Это. Почти.

– Надо же. И каков профиль? Суккуба? Нимфа? Огонек? Хотя, о чем я… и так понятно.

Что? О чем…

Впрочем, конечно. Он уверен, что я работаю на улице по тому самому всем известному профилю. Трижды ха. Да даже голодный матрос на сушеного кузнечика не повелся бы. Даже за никакие деньги.

Хотя, это, конечно, тоже отговорка. Просто, есть предел, за которым человек перестает себя уважать. Я ходила по этой грани. Раз или два я почти была готова через нее переступить. Только Этому… знать не обязательно.

А он тем временем еще раз внимательно меня осмотрел и изрек:

– Как бы тебе ни было это неприятно, а долг придется отработать. И уж прости, но натурой я не беру. Так что, завтра ты отправишься в Академию. Будеш работать… ну хоть, в прачечной. Это довольно тяжелая работа. Но это – работа! Часть денег будешь оставлять себе. Часть – переводить на мой счет. Пока полностью не расплатишься. Это понятно?

– Понятно, – процедила я.

С зарплаты прачки? Сотню сольмов? Да я за пять лет не расплачусь!

– Документы есть?

– Нет.

– Имя?

– Рона.

– Полное, дура!

– Верона.

Подумала, и добавила фамилию тетушки Примулы. Думаю, она не обиделась бы.

– Верона Фелана.

– Хорошо. Голову спрячь. И оденься.

Да чтоб ему провалиться! Я помылась, но одежду-то не постирала. Подошла к кучке на полу, и двумя пальцами подняла за рукав блузку.

Лужа ее не пощадила. Хоть большая часть грязи осыпалась еще в сумке.

– Да чтоб тебя. Сиди. Жди.

Он куда-то ушел, а я не стала сидеть. Я подобрала свой платок и пошла стирать. Ненавижу его…