Текст книги "Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ)"

Автор книги: Яра Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 25
Заманчивое предложение

Горячий ветер высушивает одежду быстро. Тисса с Дакаром уединились обсуждать вопросы частного капитала в нашем маленьком предприятии, а я осталась с грифоном наедине. Сула разволновалась. Конечно, ей хотелось к хозяину! Конечно она боялась, что он опять вот так пропадет – и на два месяца. А она тут одна среди врагов.

Очень удобно наглаживать грифона, если сидишь рядом с ним на коленях. Грифон и крылышко поднимет, и горлышко почесать подставит. Все же грифоны – куда больше кошки, чем птицы. Даже рождаются котятами. Никаких гнезд и яиц. А клювы у них и вовсе начинают твердеть только к пяти месяцам.

Дакар вернулся, вызвав новый приступ кошачьего счастья. Вот интересно, как он теперь отсюда уйдет? Не ночевать же останется?

Хотя, мы все периодически подумывали о ночевке.

Присел рядом с нами, позволил грифону взползти себе на ноги – пол Сулы справа, пол Сулы – слева. Сам-то как кот – глаза прикрыты от удовольствия.

Вот сейчас заснет, и что я буду делать? И надо ли что-то делать? Может, просто тихонечко выбраться, и домой? Завтра семинар по основам стихийных плетений. Надо хотя бы открыть конспект, хоть я и помню материал довольно сносно.

И еще надо сесть и аккуратно разложить по полочкам все, что я теперь знаю про эмульсии в академии. Потому что без доказательств все мои домыслы – это сущая ерунда.

Я подождала еще немного. Сула урчала, Дакар уже даже перестал перебирать ее перышки, может действительно задремал. Но стоило мне только дернуться, как прозвучало знакомое в меру грозное: «Стоять?! Куда?!».

Я улыбнулась:

– Час уже поздний. А мне еще до академии добираться. И готовиться к занятиям.

– Погоди. Подвезу, я на моторе.

Но глаза при этом так и не открыл.

А я стояла и умилялась этой парочке. Такая мирная сценка!

Сула недовольно уркнула, когда ее вынудили отпустить лежаночку на свободу. Потом сообразила, что Дакар собрался уходить, распахнула глазищи: Как? Куда? Стоять!

И услышала тихую добродушную команду:

– Ждать, Сула. Завтра вернусь. Отдыхай!

И удивительное дело! Грифон, слегка поменяв позу, действительно не стал возражать нашему уходу.

Дакар пояснил уже у выхода:

– Грифоны – сильные эмпаты. Она чует, что я говорю то что думаю. И знает, что я намерен выполнить обещание. Тебя, я думаю, она тоже. Слышит.

Снаружи смеркалось. Если он приехал на моторе, то оставил, наверное, на стоянке, на площади. Это неподалеку от прежнего вольера Сулы, а отсюда – лишний квартал.

Дакар подставил локоть – естественный такой галантный жест. А мне в последний раз вот так пришлось прогуляться под ручку с кем-то два года назад. В нашей Северной Башне. И то это было открытие сезона, а я, как честный студент-заучка больше переживала, что меня оторвали от книг, чем о предстоящих танцах.

Снова сыпал снежок, за день намело даже небольшие сугробы. А к середине зимы, ох, чувствую, нам всем предстоит помахать лопатой.

Снег поскрипывал. Мы молчали.

Темный парк, тишина, только огоньки далеко где-то, за фабриками, за веселым городом. Так можно идти бесконечно. Бесконечно откладывать вопросы и ответы.

А в салоне мотора было тепло, я даже расстегнула куртку. Интересно, до ночи еще далеко, но сумерки, и такое сонно-расслабленное состояние. Мне нравится ездить на моторе – можно смотреть из окна на мир вокруг. Мир мерцал огоньками. Там на кухнях – разговоры, люди готовят ужин. Кто-то делает уроки, кто-то читает газету или пьет кофе.

Мы с тетушкой вечерами читали книги. У нее были старые сказки, сборники по магии и прорицаниям. Просто модные романы.

Остро захотелось опять побывать в том – нашем – доме.

Он для меня очень много значит, хотя новые хозяева, наверное, все переделали на свой лад.

Мотор начал мягко останавливаться, я моргнула и поняла, что приехали мы не к Академии. Это был городской дом Дакара. Я видела его всего-то пару раз, но запомнила.

– Мне надо переодеться, взять документы. Подождешь? Или пойдем. Кофе там точно есть!

Ну, если кофе…

Как будто бы это и не я. Не я иду по ступенькам за Дакаром. Не я первой захожу в его темную и пыльную квартиру, в которую никто не заглядывал и не прибирался уже два месяца.

Вспыхнул свет. А ведь у него совсем небольшая квартира, а летом казалась огромной…

Он запер дверь, помог мне снять куртку. Хотел сказать что-то. Но передумал. Вдруг прижав меня к себе так, что как бы выдержали ребра.

Поймал мои губы своими. Сильно и нежно. Я ответила. Все возвращалось: берег Остоши, моя радость, его нежность и тепло. Его запах – запах кожи, кофе, хвои.

У меня горло пересохло. У меня, кажется, голова закружилась. Или это меня закружили его ладони. В которых так уютно, в которых хочется остаться. Оказывается, я все помнила. Каждое мгновение, каждое прикосновение и вздох.

– Ящерка. Я не…

Я ладонью закрыла его губы. Не надо сейчас ничего говорить! Не надо ломать это мгновение. Я знаю не хуже самого Дакара, чем может… да нет, чем обязательно кончится этот вечер. И хочу этого, и точно знаю, что он тоже хочет.

У него шершавые щеки. Но их почему-то приятно гладить. Он что-то шепчет и снова добирается губами до моего лица. Целует, словно пробует на вкус, щекотно и приятно. Тепло дышит совсем рядом. И между нами бесконечность шириной в одну ладонь.

Пытаюсь расстегнуть пуговку на своей блузе, но руки трясутся. И он ловит их, отводит в сторону. Молча, сам расстегивает верхние три пуговки. Потом с ухмылкой дергает полы в стороны, и пуговки стучат по полу. Ну зачем?! Искать потом…

Зачем…

По обнаженной коже – сухие горячие пальцы. По бедрам. Ниже.

– Ронка... выйдешь за меня? Отвечай сейчас!

Но я не могу «отвечать сейчас» потому что внутри меня все скрутилось тугим узлом: все переживания и страхи этих месяцев, все неразгаданные, а больше разгаданные! – загадки. Я нашла в себе силы кивнуть, но этого Дакару хватило.

Он меня подхватил – вот так прямо, полуодетую, растрепанную, на руки, прижал к груди. Несколько шагов, еще одна комната. Спальня?

Она. Падаю поверх пледа. Помогает мне избавиться от штанов, тех самых, им же и подаренных. Одежда летит куда-то. Уже не важно куда. И не только моя. Он… теплый.

Затаив дыханье, жду.

– Ронка… Верона… вороненок мой… ящерка…

Ото одного шепота меня бросает в дрожь. А он продолжает ласкать меня, не останавливаясь. Как будто заколдован. И я тоже тогда заколдована!

Пробегает дорожкой легких поцелуев по груди. Ловит губами сосок, дразнит его языком, а я, полностью растаяв под его поцелуями, тянусь навстречу, больше всего на свете желая продолжения…

Лежим, кожа к коже. У меня, кажется, слезы из глаз. Дакар разглаживает их большим пальцем, и улыбается. Такое острое мгновение…

– Ронка! Люблю тебя!

Мой единственный, мой чудесный мужчина… конечно я тоже тебя люблю...

Отвечаю эхом:

– Да…

Наша ночь смеется городскими огнями сквозь окна. Караулит за дверью.

Но мне уже ничего не страшно. И не важно ни то, что было до, ни то, что будет потом…

Хотя бы до рассвета. Вместе.

Проснулась от прикосновения. Дакар лежал рядом, приподнявшись на локте, смотрел на меня, улыбался. А другой рукой гладил меня по щеке.

– Доброе утро, солнышко.

Солнышко как раз золотило дальнюю стену. Холодное декабрьское солнце…

А значит, я проспала. Мы проспали. Занятия в Академии давно идут, а я лежу и нарушаю сейчас целый свод академических правил. Лежу и любуюсь Шандором Дакаром. Самым красивым, самым сильным, самым талантливым из магов столицы.

Лежу и улыбаюсь.

– Ронка, – сказал он вдруг. – Ящерка. Не думал, что все будет так...

Я подняла брови.

Он увидел, усмехнулся, и быстро добавил:

– Если ты думаешь, что я забыл или вовсе пошутил. Повторю еще раз. Верона Фелана. Я тебя люблю. А ты согласилась стать моей женой.

Я не успела об этом подумать. Я вообще ни о чем не успела подумать, если честно.

Но так не бывает. Ну не в нашем мире, не со мной.

– Шандор… – попробовала я позвать его по имени. В академии он всегда был ректор Дакар. Я не думала, что просто вслух произнести имя – это так сложно, тревожно. Так необычно.

Губы снова пересохли. То, что было ночью. Я была уверена, что это останется со мной навсегда, но только со мной! Почему-то не вызывало у меня сомнений, что эта ночь больше не повторится. Что бы он вчера ни говорил.

Но ведь могут быть другие ночи. И другие дни.

– М?

– А так бывает?

– Как?

– Все знали, что ты герцог. Только я не…

Я, кажется, впервые сказала ему «ты». Щеки вспыхнули пожаром, я спрятала лицо в подушку.

– Эй, ты чего? Не король же…

Я нервно хохотнула.

– У меня два старших брата, если что… – неуверенно сказал он. – Ронка, что не так?!

Меня снова накрыла та необузданная радость, которая заставляла прыгать по берегу Остоши и кричать в небо от радости. Но сейчас я еще сдерживалась. Я еще старалась оставаться собой – Вероной Фелана, сиротой с окраин, которую лишь по доброте ректора и взяли в академию.

– Ящерка, у меня было время подумать. В больнице. Да и потом, в Карите, во время посольства. Если честно, я больше всего боялся, что пока меня нет рядом, с тобой снова что-то случится, и я не успею вернуться. А потом понял, что это я для тебя – главная опасность… тебе всего двадцать, ты могла бы встретить кого-нибудь, а я дурак из приграничья, ни нормального дома, ни особых денег, да еще с грифоном-спинальником в довесок… что я только все рушу…

– Ты не рушишь, – шепнула я. – ты собираешь. Назад. Из кусочков.

– Ронка, посмотри на меня! Прямо сейчас!

Сдерживать эмоции сил больше не было. Я напрыгнула на него с радостным кличем и поцеловала, куда попало. Попало нос.

И в то же мгновение исчезли все сожаления по поводу пропущенных лекций. Вообще все исчезло, кроме искрящейся радости, которую мне есть, с кем разделить.

Вот так и получилось, что о серьезном мы смогли поговорить только вечером.

– Ксарина Дилтара? – Шандор нахмурился.

Мы возвращались из Суррага. Если пропущенные лекции – это только моя проблема, то Сулу обмануть мы не могли.

Вообще, все наши разговоры рано или поздно возвращались к грифону, к затее с реабилитационным центром и к тем необходимостям, которые нужно сделать в первую очередь…

В доме из еды оказался только кофе и баночка консервов неизвестного состава и возраста, так что по дороге мы заехали в один из небольших ресторанов и получили через некоторое время большую, слегка промасленную коробку – ужин «с собой». Коробка одуряюще пахла, так что до квартиры Дакара мы домчались очень быстро.

Вот тогда-то и пришло время поговорить.

Шандор мне сразу поверил: может, и сам сомневался в своем секретаре.

– Сорок лет или около того. Училась у нас в академии, но родом из северных провинций. Исполнительна, внимательна. Умеет расставлять приоритеты. Мне казалось всегда, что у нее амбиции значительно серьезней, чем амбиции просто секретаря. Пусть даже это секретарь ректора одной из самых крупных академий страны. Давай-ка соберем все вместе.

Я кивнула:

– Милена с приятелями начали прессовать Мину после того, как закрыли лабораторию в городе. Среди прочих задержали ее брата, она решила, что раз ректор теперь Карт, то можно отомстить тем, кто в этом виновен. И ничего ей за это не будет.

– Зря. Привлекла внимание.

Я кивнула:

– Среди ее подпевал есть такая Эльза Здана. Я думаю, о делах и словах Милены настоящие бутлегеры хорошо знали от нее. Не знаю, насколько моя догадка верна…

Стоит ли рассказывать о моих подозрениях про эмульсию? Хотя решила говорить – значит, надо рассказать все.

– Слушаю, Ронка.

Когда он так говорит и так смотрит, думать хочется совсем не о бутлегерах.

И, кажется, не только мне. Потому что Дакар хмыкнул и легонько тряхнул головой, как будто сметая наваждение.

– Мне кажется, Милену Латаву кто-то… ну или с ее согласия, или без ее согласия. Поит эмульсией. Я расскажу. На самом деле она ходит расстроенная чуть ли не с середины октября. Но поначалу это было почти не заметно…

Я рассказала про ее истерику на занятии по стихийной магии. И про ее слова, что хотела бы для кого-то стать «невидимкой, неслышимкой и неосязанькой». А увлекшись, заодно уж и про Здану, которой зачем-то было надо, чтобы меня держали подальше от Милены. А потом в подробностях пересказала и разговор между Миленой и Зданой, тот самый, который подслушала Вильгельмина.

– Никаких доказательств, – задумался Дакар. – Но звучит убедительно и тревожно. Пожалуй, будет лучше, если госпожу Дилтару проверит мой приятель Крейн. Заглянем к нему утром.

Следователь Крейн Багран. Я так и думала, что они с Дакаром приятели.

Глава 26
Мамины письма

Мы опоздали. Когда мы с Дакаром и Крейном Баграном зашли в ректорский кабинет, Ксарины Дилтара там не было, а на столе раскладывала приборы новый секретарь. Дама уже пожилая, но одетая строго и чопорно.

Ректор Карт только развел руками:

– Еще позавчера вечером госпожа Дилтара написала заявление об увольнении. Кажется, у нее кто-то умер или заболел. Знаете, она ведь тоже родом с Северного Рубежа.

– Знаю, – раздраженно кивнул Дакар. – когда-то из-за этого я ее и оставил на должности.

– А Здана? – спохватилась я. – Эльза Здана из моей студенческой группы. Она тоже забрала документы?

– Почему же. Нет, просто написала заявление на академический отпуск на полгода. А откуда вы догадались?!

– Они родственники, – Крейн положил перед ректором Картом выписку из какого-то документа. – Эльза дочь ее старшего брата. А господин Здана, если вы не слышали еще, правая рука руководителя одного из крупнейших северных картелей по производству и продаже мертвой воды.

Ректор Карт едва не схватился за сердце:

– Но здесь-то она… госпожа Карина, зачем она здесь была? Да нет, не верю! Она прекрасно справлялась. Еще и столько времени. Кажется, года два? Или больше даже.

– Два года и семь месяцев, – четко ответил следователь. – Дело принимает неприятный оборот. Я пошлю приставов на ее адрес! Но если только она не дура, а она не похожа на дуру, дома мы ее не застанем.

– Ректор, а может, кто-то еще из сотрудников уволился на днях? – движимая своей знаменитой интуицией, спросила я.

– Да, один лаборант с факультета зелий. И молодой человек из котельной основного корпуса.

– Благодарю, госпожа Фелана! – многообещающе улыбнулся следователь, – значит, стоит заглянуть в эту самую котельную…

Да, я правильно догадалась, лабораторию мы быстро нашли. И дело у злоумышленников явно было поставлено широко. Вот только, убегая, они уничтожили почти все приборы. Под ногами у нас хлюпала темная жидкость. Осколки и обломки вызывали ощущение провала. Вот она, лаборатория. Есть даже небольшой запас воды, одни в прозрачных бутылях, это живая вода. Другие в наглухо черных: мертвая.

Был даже запасец фиалов. Разве что готовую эмульсию по ним не разлили. Ну или ту, которую успели разлить, успели и вывезти.

Как только Крейн понял, с чем имеет дело, сразу велел нам с Дакаром выйти, и опечатал помещение. А потом добавил:

– Шад, если ты обещаешь напоить меня своим знаменитым кофе, я расскажу, что нам удалось сделать по следам вашей облавы и по информации, полученной от госпожи Фелана.

Ректор Карт, который при этом разговоре тоже присутствовал, немного смутился, и сообщил, что кофе не держит, но зато у него есть прекрасный чай с чабрецом и мятой. И потому он всех приглашает к себе в кабинет.

Сначала беседа касалась вещей мне непонятных и незнакомых: Крайн то и дело упоминал императора и старшие дома. Говорили про посольство и про успешность операции в Оставленном городе.

А примерно через час в кабинет ректора постучали, и полицейский в форме передал Крайну две довольно пухлые папки и одну тощую.

– Ну вот, – усмехнулся тот, жестом отпуская подчиненного. – Дошли до самого интересного. И кое что из того, о чем пойдет речь, напрямую касается вас, госпожа Фелана… или вас уже можно называть иначе?

– Лучше не стоит! – испугалась я.

А потом подумала немного и поняла, что это уже почти не имеет значения. Потому что проклятия больше нет. Мне не зачем прятаться.

Я покачала головой и не слишком решительно – голос дал петуха – призналась ректору Карту:

– Ректор, прошу простить за мистификацию. Просто иначе было нельзя. Я назвалась чужим именем из-за проклятия, от которого долго не могла избавиться. Я думала никогда не избавлюсь. Раньше меня звали Верона ди Стева. Я дочь… не родная дочь. Графа ди Стева.

Профессор удивленно приподнял брови и перевел взгляд на Дакара. Тот кивнул:

– Да, я знал. И счел аргументы Вероны достаточными, чтобы помочь сохранить ее тайну. К тому же, – он улыбнулся, мимолетно взглянув на меня, – проклятье мы сняли.

– Я тоже знал, – кивнул следователь. – Верона, если вы хотите просмотреть эту информацию лично, я просто отдам вам папку, и делайте с ней, что хотите.

– Там есть что-то… – осторожно уточнила я у следователя, – что-то такое, что стоит скрыть?

– Не думаю. Все здесь касается дел вашего отца. Кроме того, кое-какие наши находки позволили пролить свет на гибель вашей матушки. Шад, ты уже рассказал…

– Нет, не успел. Да и только со слов одного свидетеля, картина может не соответствовать действительности. Полностью.

– Хорошо, – приподнял брови Крайн, – значит, все восторги – мне!

Надо же, он умеет быть не только унылым, слегка раздраженным профессионалом. Даже вот, пошутил!

– Верона, откройте папку. Там сверху договор двухлетней давности и несколько расписок, составленных вашим отцом.

Да, почерк я сразу узнала, да и витиеватую подпись отца – тоже.

– Аренда помещений под склад… а это ссуда. И еще одна, доверенному лицу Аспину Здана.

– Отец Эльзы. – кивнул Дакар.

– Две расписки, в том, что он действительно получил в личное пользование… ритуальный кинжал дайваров «Нефритовый Змей». И в том, что он обязуется выплатить взнос за земельный участок на берегу Остоши… карта прилагается.

Крайн кивнул:

– Мы выяснили, что примерно два года тому назад Аспин Здана решил расширить бизнес и предложил некоторым землевладельцам приграничья сдать ему часть складских помещений, где планировалось разместить перевалочные пункты, которые просто необходимы при незаконной транспортировке мертвой водицы. Понятное дело, что не ко всем он обратился, а только к тем, кто по его мнению, или не станет вникать в суть вопроса. Или же уже сотрудничал с этим конкретным картелем. К графу к тому же был подобран особый подход – коллекционный кинжал. Как я понимаю, ваш отец их собирает?

– У него их десять, или чуть больше… то есть, сейчас уже меньше. Драконий Клык мы потеряли в Остоши…

– Что это сразу – потеряли! – улыбнулся Дакар. – Кинжал все время был со мной, и как только представилась возможность, я вернул его на место. А за одно поговорил с прежним водителем твоего отца, а он рассказал, почему в день гибели вашей матери за рулем был не он…

– Почему? – вскинулась я.

– Потому что Катрина ди Стева, в отличие от мужа, умела читать документы. – вновь взял слова Крайн, – И как правило, все подобные сделки проводила она, а не сам граф. О чем представители картеля могли не знать. К сожалению, именно этот договор Катрина увидела слишком поздно, когда он уже был подписан. Первое, что она сделала – это выговорила мужу за невнимательность.

– По словам водителя, – кивнул Шандор, – она ему сказала буквально, что он за ржавый ножик готов душу продать. Вышла семейная ссора. Граф расстроился, наговорил жене гадостей и велел водителю заводить мотор. Он велел ехать в город. И весь день там пил крепкое вино, рассказывая всем желающим, какая у него суровая, но справедливая жена. Водитель все это время был при графе, и вечером отвез домой. Он даже не знал, что графиня тоже отправится в город, но не на моторе мужа, конечно. А на моторе своей гадалки, госпожи Фелана. Которая, кстати, отговаривала ее от поездки из-за нехорошего предчувствия. Это мне рассказал один из постоянных клиентов госпожи Фелана, ваш сосед… не помню имени, там есть в протоколе. Видимо, у Примулы действительно было некое мистическое чутье. Но сейчас уже невозможно судить.

Я кивнула. Я-то уверена, что у гадалок, у настоящих гадалок, своя магия. Кстати, гадалками их называют только те, кто в этот самый талант не верят. А сами они называют себя прорицательницами и провидицами, и только так!

Следователь, с минуту подумав, продолжил:

– Мои коллеги из Северного рубежа еще раз осмотрели место гибели вашей матушки, но к сожалению, мы до сих мор с уверенностью не можем сказать, случайность это была или нет. Участок дороги этот действительно очень опасный. При том, что на севере моторы есть мало у кого, и движение очень небольшое, именно в этом месте зарегистрировано уже три аварии со смертельным исходом. Вот, так. Но что неоспоримый факт, это то, что она в городе встретилась с Аспином Здана. Больше скажу, она явилась к нему с юристом и объяснила, что контракт заключен незаконно и силы не имеет. И что ваш дом не будет иметь дела с незаконной торговлей. Возможно, были озвучены и некие угрозы, хотя юрист и утверждает, что Катрина была максимально корректна и осторожна в выражениях. Вот, так. Новость о гибели вашей матери на дороге между городом и Ключами добралась до замка ди Стева раньше, чем ваш отец. Он тут же написал вам. А потом через день, еще до похорон, отправился к Аспину, выяснять отношения. Тот уверил графа, что разошлись они миром, и что он, конечно, расстроен что так получилось, но очень сочувствует графу, и все-таки подарит ему кинжал. Этот разговор так же смог передать ваш прежний водитель.

Я вздохнула. И правда, отчима невозможно назвать дальновидным человеком. Но в детстве у меня и мысли не было смотреть на него критическим взором. А потом я уже как-то думала о вещах совсем других.

– Аспин угостил графа вином – в память о Катрине. – Крайн вздохнул, – они говорили об охоте, о различных техниках выслеживания добычи. Где-то во время этого разговора, водителя попросили выйти. Не могу сказать, о чем пошла речь дальше, но факт – господин Здана был на поминках вашей матери.

Я не знала никого из отцовых приятелей, что задержались тогда погостить. Просто незнакомые пьяные знатные господа.

– Значит, они снова договорились…

Стало грустно. Выходит, зря я так старалась обелить честь семьи. Отчима, возможно, уже арестовали или вот-вот арестуют. Вся эта история станет публичной. Ее станут обсуждать совершенно нам незнакомые люди.

Может, действительно, стоило просто забрать папку и читать в гордом одиночестве. И разбираться самостоятельно.

– А вот не факт! – с удовольствием возразил Шандор. – во всяком случае, никаких бумажных свидетельств этому нет.

– Думаю, – кивнул Крайн, – господин Здана пытался убедить вашего отца. Вероятно, потому и остался, когда все гости разъехались. И несколько своих подельников по картелю тоже оставил. Возможно, план был – дождаться, когда граф будет в подпитии и в хорошем расположении духа. Тогда бы новый договор ему и подсунули. А может план был – шантажировать графа тем, что он… хм. Что вероятно, он воспитывает неродную дочь.

Воспоминания из того дня были яркими и четкими лишь до того момента, как я начала убеждать гостей разойтись по комнатам…

И я почему-то не помнила лица. Только фрагменты, какие-то незначительные черты, вроде часов на синем ремешке у одного из них.

– Ах, да! – вспомнил Шандор. – Ваша тетушка Фелана ведь знала, зачем именно Катрина поехала в город. Она-то была убеждена, что графиню убили. И она так же после похорон подходила к твоему отцу. И советовала обратиться в полицию. Иначе она это сделает сама. Но граф не подал виду, что испугался, и Примула уехала из замка с оказией. Потому что к сожалению, Катрина разбилась за рулем именно ее мотора. По словам дворецкого, она была очень сердита.

– Вы говорили с дядей Маргелом?

– Да. И он очень хорошо помог нам при опознании бандитов после облавы, – продолжил рассказ Шандор. – Так вот. После того случая, после которого ты сбежала. Вспомни-ка. Кто-то из вашего дома к Примуле Фелане приходил?

– Не помню. Хотя, возможно. Я же не все время сидела в комнате. Я… только первые три дня. А потом за нами приехал мотор. И я туда больше не вернулась. До этого года.

– Ящерка, – вздохнул Шандор. – Прости, что спрашиваю. Представить не могу, как ты тогда выбралась…

– Ничего. Я себе говорила – это не страшно. Это глупая история. И я обязательно придумаю чем покрасить волосы. Или вовсе введу новую моду. Тетушка меня поддерживала. Мы… мы шутили над. Над этим. Кроме отца. Про него я не хотела говорить. А она не настаивала. А надо было! Тогда бы мы сейчас знали больше!

– Может быть. А могли и погибнуть, – разорвал вдруг повисшую паузу следователь. А профессор Карт поднялся со своего места, и через минуту вернулся с графином настойки янтарного цвета и несколькими миниатюрными рюмочками.

– Почему Ящерка? – удивился он, возвращаясь за стол. – потому что такая шустрая?

– И это тоже. – Шандор развел руками, но рассказывать правду об особенности моей магии не стал. – Как-то так повелось.

– Но это тоже не конец истории, – Крайн задумчиво повертел в пальцах рюмочку, и со вздохом отставил: служба. – Вы, Верона, оказались правы и во втором вашем утверждении. Да, ваша тетушка Примула действительно умерла от простуды. Но не все так просто. Все дело в том, что дом, в котором она жила в Ключах, принадлежал вашей матушке. Графиня не брала с Примулы плату за аренду, но и услуги гадалки при необходимости получала совершенно бесплатно. Да и вообще они, как я понимаю, успели стать почти подругами. И после гибели Катрины, дом снова вернулся в собственность графу. Граф написал гадалке, чтобы она забирала имущество и выметалась. Примула так и сделала, напоследок напугав, что пойдет в полицию и все расскажет про делишки графа с бутлегерами. Она забрала практически все.

– Да, мы ездили прошлым летом «за вещами». Тетушка говорила, что уже стара, жить на два дома. И что теперь будет работать только в столице. Я видела, что она расстроена и даже потрясена, но она не отвечала на расспросы. И я перестала спрашивать. Какая же я была глупая!..

– Ронка, ты молодец. Дослушай. Это интересно!

– Именно. Ваша тетушка забрала в столицу в том числе и документы, оставленные графиней на случай, если разговор с бутлегерами не заладится. Те самые, о которых упоминала в беседе с графом. Второй раз она приехала, чтобы сообщить, во-первых, что вообще-то дочь его жива, и что у графа есть неплохой шанс ей помочь. А во-вторых, договориться, что она не даст ход бумагам Катрины, если граф поклянется вам помочь. Но граф был несколько не в себе. Обругал Примулу и выгнал. Та была вынуждена идти до Ключей пешком, в сильный дождь. В Ключах она тоже не стала останавливаться, да там уже и не где было. Дом в Ключах для нее уже год как не был доступен. Так, вероятно, она и простудилась. И вернулась домой в столицу уже с больной. Однако на допросе один из сообщников господина Здана, рассказал, что он регулярно под видом клиента приходил к вам в городской дом и подсыпал небольшое количество яда в лекарства. Простуда просто довершила начатое. А делал он это, потому что дальновидная госпожа Фелана не хранила бумаги дома. Люди из картеля несколько раз забирались к вам, искали документы. А Примула убрала их в банковскую ячейку. Здана и его босс об этом понятия не имели. План был – заполучить дом, как только старушка скончается.

– И план удался… – поежилась я.

– И опять же, не совсем! – улыбнулся следователь. – они решились на подлог, который любой юрист выявит, не просыпаясь. Так что, спустя несколько формальностей, вы станете обладательницей небольшого и довольно запущенного особняка в спальном районе. Прямых наследников у Феланы не было, а вы жили с ней, вели общее хозяйство и помогали в последние дни жизни. Думаю, суд легко признает ваши права на это наследство…

– А письма? Те? Мамины? И другие бумаги?!

– Письма могут до сих пор храниться в банке – мы не знаем, нашли их бандиты или нет. Мы даже не знаем, что за банк это мог быть. Возможно, к сожалению, что бандиты их все-таки нашли и сожгли. Дом им был не нужен, но и он требует теперь ремонта. Однако, думаю, трудности вас не пугают. Вот так.

– Не пугают, – повторила я.

Значит, у меня теперь снова есть дом. Свой собственный. Тетушкин. Ох, какая это отличная новость!

Конечно два этажа для меня одной – многовато. Да и зал на первом этаже тетушка Примула использовала только для того, чтобы принимать в нем клиентов…

А вот и решение! Мы можем устроить на первом этаже приемное отделение нашего будущего центра. Это к тому же не так уж и далеко от Суррага. Если по прямой.

– А еще две папки? – спохватилась я. – Это же тоже важно.

– Конечно. – Крайн снова мне улыбнулся. А он может быть даже симпатичным. Когда вот так улыбается: добродушно и лукаво. – Вот эта папка – это ваше приключение в Остоши. С именами, датами, биографиями. А это – все, что касается фигурантов дела о лаборатории в академии Западной Башни…