Текст книги "Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ)"

Автор книги: Яра Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 3
А кто такой этот Шандор?

Когда этот гад вернулся, то голова моя уже была замотана чисто выстиранным и очень хорошо выжатым платком. Мне под ноги упал белый пакет:

– Переодевайся. И поживее, контролер вот-вот явится.

Я вскрыла пакет.

Этот вышел из комнаты, давая мне насладиться. Ну, что же. Одно могу сказать – скромно. Очень скромно. Серые бриджи, туфли на подъеме, но без каблука, простая туника из дешевой ткани. Серая. Щеки невольно вспыхнули – в отдельном пакете женское нижнее белье. Если мне глаза не врут, польстил мне этот Шандор: все было на размер или на два больше, чем нужно. Но дареному дракону чешую не красят.

Я оделась. В сочетании с платком и всеми моими подвесками и амулетами получилось еще более крышесносно, чем, когда я ходила в простой юбке. Даже я самой себе представлялась клоуном из городского сквера, который изображает культурную девицу. Изображает гротескно и неумело, а потому – смешно. Но пусть так. Зато чистое.

А всего через несколько минут появился и тот самый контролер.

В кожаном плаще и кепи, выше ростом даже этого Шандора, контролер производил впечатление унылого и уставшего от жизни аристократа, ради развлечения, отправившегося «в народ». Но и в народе ему уже стало скучно.

– Снова вляпались, молодой человек! – окинул он взглядом хозяина квартиры.

– Этот праздник никогда не кончится, – осклабился в ответ тот. – Не могу же я позволить, чтобы вы заскучали.

Контролер кивнул. Так, как будто воспринял эту фразу на полном серьезе. Даже усы качнулись, хотя для полноценного покачивания они были еще коротковаты.

– Ваша версия происшествия⁈

– Уличная воровка попыталась обокрасть нашу абитуриентку. Пришлось вмешаться.

– Претензии, жалобы? Наверняка же есть или будут. Выкладывайте!

Кажется, подобные споры происходили между Шандором Дакаром и его контролером регулярно. Можно расслабиться. И понаблюдать. Но отчего-то наоборот, стало тревожненько.

У меня особые отношения с Удачей. Да, я все время во что-то влипаю. Но в противовес этому свойству, мне какие-то нехорошие боги подарили умение чуять неприятности.

Только умные-то люди чуют и обходят, а некоторые, не будем показывать пальцем, с радостным гиканьем бегут им навстречу. Испытывать безобразие на себе.

– Я разобрался, – скривился Шандор в очень неприятной улыбке. – У абитуриентки претензий нет. И не будет. Что до воровки…

– … то вы непременно расскажете, что она сбежала, прихватив кое-что ценное…

– Да нет, вот она. Знакомьтесь. Рона. Как там тебя…

– Верона Фелана! – поспешила я представиться. Даже поклонилась.

Получилось, правда, неуклюже и неглубоко. Я боялась, что платок развяжется и упадет.

Контролер скользнул по мне скучающим взглядом.

– И вы, конечно же, собираетесь прямо сейчас передать девушку в руки правосудия? И даже приготовили доказательства ее вины и стенограмму опроса свидетелей…

Вот я дура! А ведь это могло быть правдой!

Хотя, он же собирался меня сразу в участок увести. Как только поймал. Если бы «косистая» не вмешалась. Оттуда и ближе бы было. Нет, тут, кажется, в другом дело.

И чем недоволен этот контролер?

Хотя… он же язвит, просто как-то дежурно и уныло. Он же имеет в виду, что нужно было Этому не геройствовать и лично выводить меня на чистую воду, а позвать полицейских и вернуть им их хлеб.

– Нет, – покачал головой Дакар. – Со стороны пострадавшей никаких претензий нет. Я выплатил ей компенсацию за весьма чувствительные потери. Однако, Фелана – презрительный кивок в мою сторону, – признала за собой долг. Так что…

– Так что вплоть до выплаты долга я не могу ее забрать для подробного опроса в полицейском участке, если дело не носит уголовный характер. А оно не носит…

– Не носит!.., – развеселился Дакар.

Уел он контролера. Хотя, непонятно, чем.

– В таком случае, – с прежним унынием принял решение контролер, – возьмите шар, повторите свои показания и подтвердите честность и полноту своего ответа. А вы, девушка…

Это он сказал уже мне. Совершенно не меняя интонации.

– А вы – мужайтесь. Быть должником Шандору Дакару…

Договаривать он не стал. Но видимо, знал, о чем говорил, потому что вздох, который сопроводил эти слова, был глубок, максимально печален и искренен.

Ну, значит, будем мужаться. Какие варианты?

Когда за контролером закрылась дверь, этот «охотник на ящериц» дернул себя за челку. И сказал:

– Не думай, что обошлось. Он запомнил. Если не будешь соблюдать условия нашего магического договора, мигом найдет… уголовный характер в твоем. Неосмотрительном деянии. А теперь…

Я думала скажет, что, де, давай. Пошли. В прачечную, знакомится с местом работы. Но нет. Лелея собственную снисходительность к тварям малым и неразумным, он подбросил в воздух монетку и тут же поймал:

– Я заказал обед. Должны вот-вот привезти. Вилкой пользоваться умеешь?

– Вилка – ненадежное оружие! – зачем-то отзеркалила я ему интонацию.

– Смотря, в чьих руках – был ответ.

Похоже, он все-таки поверил, что я не так дика, как кажусь на первый взгляд.

Впрочем, обедать со мной не остался. Похоже, ему было чем заняться и без меня, потому что он почти сразу ушел, как будто и вовсе не побоявшись оставить воровку в своей м… довольно богато обставленной квартире. Потом только догадалась проверить на маг-защиту, и осознала, что тут даже опытный вор не расплетет. И вероятней всего, сперев что-то в этом доме на всю дальнейшую жизнь приобретет себе или свиные ушки, или пятачок или даже копытца.

Хотя стиль обстановки мне понравился. Этакий благородный минимализм.

Я успела пообедать, постирать и высушить свои вещи. Успела даже подремать.

Даже посмеялась над собой: жду Этого , как честная жена со сковородкой.

А вернулся он уже в сумерках. Окинул меня таким взглядом, точно успел забыть, что это за чучело в его квартире, и почему оно не исчезает при моргании.

– Идем, – велел. – У нас мало времени!

Не думала, что по городу разрешены полеты на сабах, но оказалось, мэрия специальным приказом дозволила лихачам летать над улицами. Однако – только после заката, когда весь прочий транспорт отправится на отдых.

У нас в Северной Башне эти магические «летающие доски» и вовсе были запрещены для всех, кроме срочных курьеров и почтальонов.

Саба «охотника на ящериц» была черной, довольно длинной и широкой, и вид имела весьма бывалый. Габаритные огоньки ее горели, как тусклые красные глаза легендарных драконов.

– Что встала, – недовольно нахмурился он.

Пришлось признаться:

– У меня такой не было.

– Встань спереди. Не дергайся. Управлять буду я.

Я хотела сказать, что именно поэтому и нервничаю. Но промолчала.

Во-первых, нервничала я, потому что придется ехать на глазах у всего города на одной доске с Этим . А во-вторых, упасть же можно. Саба – транспорт самоубийц.

Но нельзя показывать страх. Иначе не простят. Да я сама себе не прощу!

Я осторожно встала на доску, после чего была поймана за талию, и… и мы полетели. Быстро, и по каким-то совсем уж узеньким улочкам и проходным дворам. Иногда мне казалось, что доска не впишется в поворот и перевернется. И мы вместе с ней.

Стоять на сабе – отдельное искусство. Она же летит, ветер в лицо! Схватиться не за что, для особой устойчивости хочется расставить ноги пошире, а лучше просто сесть на доску и вцепиться в края руками, но в полете этого нельзя делать, чтоб не нарушить баланс. И кричать нельзя – улица такие вещи запоминает сразу и не прощает никогда.

Если бы я сама хоть ей управляла, сама задавала скорость и угол наклона. А так – стой, маши руками и молись всем известным богам, чтоб проклятая летайка не перевернулась, не взбрыкнула и тебя не сбросила…

Но прошло несколько секунд, и вдруг оказалось, что держат меня крепко и уверенно, так что и захочешь спрыгнуть и тем завершить свой земной путь, то не получится. А еще – запах кофе и хвои. И внезапное понимание, что на нас оглядываются редкие прохожие. А еще – платок. Вдруг размотается? Это страшней, чем упасть.

Я даже забыла, что сейчас темно, и видны разве что огоньки сабы да наши силуэты. Быстро! Как в детстве с горки на санках. Вжух!

А потом как-то внезапно. Выскочили из-под крон темного и мрачного сквера, свернули к боковым воротам, и оказались у стоянки таких же досок, но уже на территории Академии магии.

Меня отпустили. Сказали:

– Пошевеливайся, если хочешь ночевать в нормальной комнате, а не в кладовке со швабрами. Нам туда!

«Туда» было небольшим одноэтажным корпусом неподалеку от студенческого общежития, но зато на приличном расстоянии от учебных корпусов.

Когда вошли, то навстречу брызнул яркий поток света. Из которого, как из другой реальности, вдруг высунулась пожилая хмурая дама в переднике поверх длинного шерстяного, несмотря на довольно теплую погоду, платья.

– Господин Дакар! – возмутилась она. – Я жду вас уже час! Даже больше!

– Был занят. Знакомьтесь, госпожа Корч. Это Фелана. Она будет работать в прачечной. С Лорой Хатона я договорился, она не против. Но Фелану надо как-то устроить. Комната или хотя бы койка…

– Вы с ума сошли! Перед самыми экзаменами⁈ Да у нас заселение на носу, у нас нет мест!

– Рузана! Ни за что не поверю, что во всем общежитии нет ни одного угла на какой-нибудь серьезный форсмажорный случай.

– Но…

– Это тот самый случай. Не обсуждается!

И все получилось так, как планировал господин Дакар, стоило ему только сверкнуть глазами в сторону неулыбчивой госпожи Корч. То есть, через четверть часа, пострадав на публику, госпожа Корч отвела меня в общежитие. А уж другая дама, которую представили комендантом, показала комнату, в которой мне и еще одной бедолажке придется жить.

Комната эта располагалась в непосредственной и опасной близости к местам обычного вечернего скопления студентов. У меня, проще говоря, планировались довольно шумные соседи.

Но господин Дакар, убедившись, что цель достигнута, быстро и сухо с нами попрощался, на прощание навесив на левое запястье «запирашку» – узкий браслет, который полагается носить магам в Академии всюду, кроме учебных кабинетов. Он помогает понизить магический эффект до минимального и не дает особо шустрым и неловким начинающим магам причинить зло друг другу и окружающему миру. Браслет был теплым – все это время Шандор Дакар носил его, зажав в кулаке.

Я осталась наедине с комендантом общежития и госпожой Корч. Впрочем, и они скоро ушли, убедившись, что я внимательно ознакомилась с правилами поведения и напомнив, куда и в котором часу мне надо завтра быть.

Крохотная комнатка вмещала две койки, одну широкую тумбочку у окна, платяной шкаф и шкафчик для верхней одежды. Удобства на этаже. Зато есть небольшой балкон с видом на лужайку возле главного студенческого корпуса.

В Северной Башне у меня была отдельная комната с отдельным туалетом. Здесь у студентов, наверное, условия жизни тоже получше.

Одна из коек в комнатушке была обжита. На подушке-раскрытый на середине роман, на тумбочке – косметика и фантики от конфет. На полу – махровые домашние тапочки, довольно милые.

Я села на свою койку и… и вдруг меня разобрал какой-то дикий, неостановимый смех!

Это вот кем надо быть, чтобы вляпаться в такую историю? Начну рассказывать – никто не поверит! Знать бы еще, кому именно я задолжала сто сольмов, что он так легко и без всяких согласований распоряжается ресурсами Академии! Но самое главное – быть его должницей, оказывается, не так накладно: вчера еще я ночевала в пыльном сарайчике новых хозяев тетушкиного дома. Сегодня утром была уверена, что следующая ночевка предстоит в дилижансе где-то между Каной и Этриной, а днем – попросту знала, что изолятора в полицейском участке мне не миновать. Но в результате оказалась в хоть и маленькой, но чистой комнатке в общежитии, предназначенной для технического персонала. Даже с работой. Финт ушами судьбы!

Я постелила постель, я даже немного успокоилась, когда вдруг объявилась моя соседка. Невысокая блондинка в длинном форменном платье с передником явно работала горничной: кому еще нужна здесь опрятненькая форма с косынкой и значком Академии на рукаве.

– Привет, – сказала она мне. – Ты кто?

– Рона.

– А я Дриана. Тоже к нам в корпус? Или к живности?

– Кажется, к тряпкам ближе, – развела я руками. – Назначили в прачечную.

– О, ну там, наверное, будет поспокойней… хотя, студенты – те еще грязнули. Но среди них есть несколько вполне перспективных экземпляров. Правда, парней больше на третьем этаже, где артефакторы и военка. У нас на бытовом – так… два-три зельевара. Но они такие ботаны, что абордаж требует серьезной алкогольной подготовки.

– Разберемся, – осторожно пообещала я. – Мне, честно говоря, эта работа досталась за долги…

– И кто тебе так задолжал? – округлила она красивые зеленые глазки.

– Это я задолжала, – призналась я.

Чем не шанс что-то узнать про «охотника на ящериц»?

Соседка села напротив и изобразила абсолютное внимание.

Кажется, мне досталась вполне мирная соседка.

– Я задолжала сто сольмов Шандору Дакару…

– О! Это ты… это круто. Это, я не знаю… как задолжать сто сольмов его императорскому величеству Игнасу Четвертому…

– Он препод?

– Эм… Какая разница, я хочу с ним селфи уже второй год…

Второй год? «Охотник на ящериц» – знаменитость? Впрочем, весь последний год мне было не до светских новостей. А в прежние времена меня мало что интересовало кроме учебы и планов на вольную жизнь приграничного мага-разведчика. В которую никак не вписывались условности столичного высшего света.

Словно поняв мою растерянность, Дриана уточнила:

– Погоди, ты не знаешь, да?

– Чего?

– Ты задолжала нашему новому ректору. Вернее, он исполняет обязанности, но какая разница! Он крут. Я серьезно. Если мы говорим об одном и том же человеке…

– Шандор Дакар. – повторила я имя.

И меня снова начал разбирать нервный смех, пока я вдруг не вспомнила контролера, который сегодня приходил к Дакару днем.

– А почему ему тогда нельзя колдовать?

И вообще. На ректора он похож примерно, как я на императора Игнаса. Ну какой ректор? Сколько ему, от силы тридцать… ну тридцать пять. Ректор в Северной Башне – это такой седой дядечка с окладистой бородой. Хотя, у магов возраст – вещь не очевидная. Может, мой охотник на ящериц все детство в источнике купался.

Но все равно. Саба. Куртка какая-то полуармейская, опять же, запрет на магию…

– Не знаю. Вроде говорили, что он кого-то нечаянно магией слишком сильно приложил. Но это, точно говорю, была самооборона.

Мы еще немного пообсуждали предположительно нового ректора, студентов и местные порядки, а потом улеглись спать. Пришлось только платок перемотать потуже. А сегодня же ночью я все-таки снова сбрею всю волосню налысо. Буду ходить еще смешнее, чем обычно. Но пусть лучше ржут или жалеют, чем пристают с неприличными предложениями или устраивают скандалы. Знаем-проходили! Да, так и сделаю!

Глава 4
Повышение

Без волос все выглядят жалко. Так что соседушка моя ничуть не удивилась платку и даже посочувствовала моей вселенской проблеме. Я соврала, что волосы у меня растут кривыми пучками после того, как мне в детстве на голову пролили некое зелье. Так что – «без бритвы и платка ну совсем никак!».

– А если магией лечить?

– Ну, да, пробовали. Не помогло.

– А если парик?

– Мне сейчас не по карману. А дома я все надеялась вылечить…

– Так, тут есть один алхимик… я у него спрошу. Вдруг что-то придумает.

– А? Хорошо. Благодарю!

Может и придумает… ах, как жаль, что это было не просто какое-то разлитое зелье для бритья… как бы все легко решилось!

Вообще, работа оказалась монотонной и не такой тяжелой, как казалось на первый взгляд. Ну да, приходилось перетаскивать с места на место тюки с сортированным бельем. Да, все время жарко и влажно.

Но зато никто с ножом за тобой не бегает, в душу не лезет и вообще, относится в достаточной мере равнодушно, чтобы даже начать испытывать благодарность.

И хотя другие студенты и даже сотрудники за глаза называли Рузану Корч «Старой Корчей», я старалась так не делать. Пусть она продолжала на меня недобро коситься, пусть ставила на самые неудобные часы дежурства. Мне все равно казалось важным оставаться с ней корректной и вежливой: в конце концов, не мне выбирать с кем работать. Вероятно, никакой другой столь же приличной работы мне в ближайшее время не найти.

Форму в прачечной тоже полагалось носить, но немного другую. Более пригодную для влажного теплого помещения. Форма состояла из длинных тонких штанов и рубашки простого кроя, но я не успела ей обзавестись, потому что в один не слишком счастливый день та самая Рузана Корч специально вызвала меня от котлов и баков. Поговорить.

Рядом с ней ждала комендант студенческого общежития, которая в самый первый день показывала мне комнату. Я с тех пор ее ни разу и не видела. Впрочем, узнать ее не сложно – высокая худая дама очень строгого вида с тощей, но о многом говорящей косой между лопаток.

Маг из старой аристократической семьи. Ну да, не всем удается сохранить источник магии, фамильная гордость хранится дольше. Но и она перестает иметь значение, когда кушать хочется, и я тому яркий пример.

– Ты, что ли, «исполнительная и спокойная девица»? Корч тебя хвалит.

Понятия не имею.

Корч вообще-то никого не хвалит. Даже молчит всегда неодобрительно.

– Не знаю, – ответила я на всякий случай.

Комендантша закатила глаза и полезла в шпаргалку:

– Да ты, ты, ошибка исключена, я тебя помню. Собирайся… хм. Верона Фелана.

– Что-то случилось?

– Что… у нас нехватка людей в студенческом корпусе. Так что мы попросили прачечную кем-нибудь поделиться. Корч решила поделиться тобой. Да не бойся, ничего страшного не происходит. Можешь вообще считать это повышением и продвижением по службе.

Комендантша была немного на взводе. Шутки получались нервными.

Я осторожно спросила:

– Простите, а… до кого меня повысили⁈

– До младшего лаборанта… почти. В общем, ничего особенного, надо будет прибирать лаборатории и кабинеты после занятий, мыть зал после боёвок. Работы тоже много, но хоть не в темном подвале. Будешь на солнце бывать, а то вон, какая бледная. Опять же. Общения будет больше с людьми…

Вот чего-чего, а общения мне точно было не надо.

Хватало моей веселой соседки.

Но я пошла с комендантшей, потому что никто мне выбора не предлагал.

Академия в Западной Башне – уникальное место. Это один из немногих домов старой постройки, времен еще до проявления мертвой воды. Оно из толстого камня, с башенками. Настоящий реликт среди современных высоких – до восьми этажей! – домов.

У академии несколько корпусов. Но только один главный. Остальные построены уже в этом веке, хоть и выглядят куда хуже.

Общежития и прачечная располагаются в новых корпусах. Столовая, кстати, тоже. А вот учебные кабинеты все в старом здании. Туда-то мы и шли, и даже почти дошли, уже поднимались по ступенькам, когда сверху вдруг со звоном распахнулось окно и вниз полетело что-то большое и орущее…

Я сначала подставила воздушную подушку – поток плотного воздуха, идущий на встречу падающему предмету, который сразу поднял пылищу вокруг, – а уж потом поняла, что это там такое летело и орало.

Оказалось, орала та самая студентка с первого курса, из-за которой я и влипла.

И если бы я не успела «дунуть», то она непременно себе сломала что-нибудь нужное, на выбор. Ногу или руку. Или хребет. Или вообще, дурную голову.

А так – отделалась задранным платьем и купанием в пыли.

А когда я вдруг пришла в себя в той же пылище, с привкусом крови во рту и темными мерцающими пятнами перед глазами, до меня дошла еще одна простая истина. У меня же на запястье был браслет, понижающий магический уровень. Как это я умудрилась подхватить «косистую» Вильгельмину-то? С пониженной магией, которой за минувший год остались-то сущие крохи? Но ведь умудрилась. Кажется!

И подушка получилась годной, ее хватило секунд на пять.

Жаль взгляд сосредоточить не получается и… это еще что⁈

«Это еще что» оказалось ректором Дакаром, который, похоже, тоже откуда-то спрыгнул. Как снег на голову, в буквальном смысле. То есть, мимо головы, конечно, промазал, но совсем чуть.

Присел рядом с пострадавшей, мгновенно потрогал живчик у нее на шее, выругался.

Неужели мне показалось, и маневр не удался?

Я потрясла головой, но лучше не стало. Более того, вдруг откуда ни возьмись подкатила тошнота, которую удалось сдержать только диким усилием воли.

Все внутри меня кричало: Ронка, подбирай свои руки-ноги, приставляй туда, откуда они росли, и ходу, ходу!

Но ноги и руки не слушались. Надо мной склонилась комендантша, что-то спросила. Я не расслышала, а переспрашивать не решилась. Казалось, стоит открыть рот, и меня все-таки вывернет прямо здесь на потеху публике.

Она вдруг сунула мне к носу резко пахнущий флакончик – нашатырь!

Два вздоха и, вроде, немного полегчало. Меж тем ректор Дакар продолжал колдовать над Вильгельминой. И мне показалось – как-то уж слишком долго.

Точно, что-нибудь сломала или отшибла. Интересно, откуда это она слетела, и сама ли, или кто помог…

Я все-таки проморгалась. Оказалось, я не упала совсем уж окончательно, просто аккуратненько села на покрытую желтым песком дорожку, опершись на локти. Достижение. Повозившись, я смогла даже привстать (зря!).

Упала, на этот раз и затылком хрясьнулась. Пришлось полежать с закрытыми глазами перед тем как все-таки перевернуться и встать на колени. Я бы так, на четырех костях, потихонечку и отползла бы куда-нибудь в тень, но вокруг уже собрались люди, комендантша зачем-то поймала за плечи, а Дакар, не отвлекаясь от моей «косистой» подруги вдруг рявкнул:

– Ящерка! Куда⁈ Лежать!

Лежать я, конечно не стала. Но села, придерживая голову руками.

Кажется, у меня в Западной Башне появилось прозвище, от которого не отмыться. Раз уж сам ректор придумал, чтоб ему.

Меж тем зевакам тоже досталось:

– Что встали⁈ Вот вы двое – за медиками. А вы, кажется, староста у бытовиков? Возьмите блокнот и составьте список присутствующих… варада Маргита! Тащите ваш бутылёк! Дайте сюда!

Варада… это у нас в северных провинциях так говорят. В городе уже давно нет, в городе по именам больше. Варада – старейшина, уважаемый человек. Как-то так. Странно услышать такое обращение в академии магии…

О чем я думаю⁈

Надо все-таки встать и тихонько уйти. Незаметно. Пока все озаботились выполнением поручений.

Но я не успела. Прибежал доктор в компании двух рослых студентов с носилками, все они под руководством ректора осторожненько переложили слегка постанывающую «косистую» на носилки. А доктор вдруг заметил меня и даже шагнул в мою сторону:

– А тут у нас что⁈

– А тут у нас я сам справлюсь. Ничего серьезного!

Резко и жестко. Да чтоб его! Я-то понадеялась денек полежать в лазарете! С таким ректором разве отдохнешь…

Значит, тем более. Надо встать и сделать вид, что все нормально.

Мимо меня пронесли носилки. Рука Вильгельмины свесилась, и я вдруг обратила внимание на сбитый и слегка окровавленный ноготь…

Итак, она или цеплялась за что-то, не хотела падать, но упала. Или за кого-то цеплялась. Или ее, наоборот, столкнули. Но в любом случае, кто-то же должен был там быть…

Дакар вцепился, как клещ, в студента со списком, выясняя, всех ли он успел посчитать, я наконец снова смогла встать на четыре кости и даже отползти на три шага, к ближайшему фонарному столбу. Когда ректор вдруг обо мне вспомнил и подошел.

Тоже присел, как приседал возле Вильгельмины. Ткнул тремя холодными (мне показалось ледяными) пальцами мне в лоб.

Уточнил резковато:

– Как она упала? Как вы здесь вообще встретились-то⁈ Опять что-то пытались у нее стащить? Или что?

– Разумеется… – пробормотала я в ответ, чувствуя, что снова уплываю. – Только того и ждала…

– Да чтоб тебя. Встать сможешь? Мне бы не хотелось тащить тебя на руках.

Вместо ответа опираясь с одной стороны на его руку (кофе и ёлки!) и на руку комендантши Маргиты – с другой стороны, я встала.

– Почему не сняла браслет перед тем, как колдовать? – вопрос прозвучал так, будто он отчитывает нерадивого помощника.

В тот момент я даже не подумала про браслет. Да вообще ни о чем не думала!

Да и не успела бы его снять.

Выразить все это словами не получалось. Я покачала головой. Опять с последствиями. Голова закружилась, на какой-то миг ноги стали ватными, и если бы не двусторонняя поддержка, я бы точно снова оказалась в пыли.

А следующее воспоминание – я сижу на банкетке в прохладном каменном коридоре, бездумно глядя в противоположную пустую каменную стену и слушаю, как ректор Дакар о чем-то яростно спорит. П магворку, судя по тому, что собеседника не слышно. А здесь прохладный воздух и вообще как-то комфортней, чем на улице. Кажется, что безопасней.

Тошнота, правда, никуда не делась, я попробовала прикрыть лицо ладонью и вдруг обнаружила что под носом влажно. Посмотрела на собственную ладонь – кровь.

Вот так она и выглядит, та самая пресловутая кровь из носу…

Коридор слегка покачивался.

Чтобы унять это дурацкое ощущение, я наклонилась вперед и вдруг увидела краем глаза то, что не увидел ректор, который болтал за углом, и пропустили те, кто болтался тут раньше нас.

В темном углу между банкеткой и стеной, под окном блестел фиал из-под воды чьего-то семейного источника. Ну или из-под покупной водицы. Характерной формы скляночка. Их всегда делают вычурными и грушевидными, чтоб ни один маг даже в темноте не спутал ни с каким зельем.

Я ме-едленно, чтоб головокружение снова не перешло в обморок, осторожно передвинулась к краю банкетки и вытащила на свет фиал.

В нем оставалось немного воды. И вообще-то следовало воспринять его, как подарок свыше, снять браслет и выпить то, что там плескалось, но… но я уже один раз почти обокрала косистую. И как-то сейчас мне отчетливо не хотелось воплощать ожидания ректора на свой счет.

Фиал был совсем обыкновенный, даже на донышке – клеймо известной в городе мастерской. Солнышко и корона. У тетушки Примулы в похожие не только живая вода была разлита, но и туалетная.

Я потянулась вытереть кровь из-под носа, но, кажется, только размазала. Зеркало потом покажет. Подождала еще с минуту, но обо мне, кажется, забыли. Ах, самое время бежать и прятаться. Но на это нет ни магических, ни физических, ни моральных сил.

Вопреки этому ясному пониманию я по стеночке встала и так же по стеночке забрела за угол, где у распахнутого окна стоял, опершись о раму ректор, и сильно свешивался наружу.

За его спиной двое хмурых преподавателей о чем-то шепотом разговаривали, но под завесой неслышимости.

Мое появление заставило обоих замолчать и резко обернуться. Я пояснила, протягивая фиал сразу всем – и этим двоим и спине Дакара:

– Вот! Нашла. Здесь.

Ректор мгновенно вернулся в коридор, а ведь почти совсем уже наружу вылез!

Посмотрел на меня и скривился:

– Сказали же! Сидеть и не ползать! Что?

– Вот! – повторила я.

Подошел. Хмурый и опасный, как змей к кролику. Молча взял у меня из рук склянку. Потом вдруг сменив интонацию, велел:

– Вернись на банкетку. Я сейчас здесь закончу. И провожу. Сможешь отдохнуть.

Только я возрадовалась, что этот непрошибаемый зануда вдруг смягчился, как он пояснил, испортив весь эффект:

– Мне нужны твои ответы. Честные. И прямо сейчас. Мне нужна неискаженная картина событий…

– Вы же не следователь, – пробормотала я тихо.

– Я хуже. Я отвечаю за все, что в этом дур… в Академии происходит. Так что постарайся не заснуть!

Я легонько кивнула и тем же путем, как пришла, вернулась назад. Правда, я на этот раз почти не придерживалась за стену – запах кофе и елок так на меня действует, что ли?

Прав был Дакар – стоило сесть – неудержимо начало клонить в сон. Почему-то из глубин выплывали воспоминания детства – мама за пианино, я пою, бессовестно путая слова и не попадая в ноты. Брат, ему четыре года, кривляется и делает вид, что у него болят уши, а я, глядя на него даю петуха еще больше. Позлить.

Я специально порчу хорошую песенку, мама внезапно захлопывает крышку пианино и говорит, что во мне слишком мало душевной чуткости, и из меня вряд ли получится музыкант, зато получится хороший клоун.

Мне становится немного стыдно, но…

– Держи!

Дрема слетает, как не было. Я все на той же банкетке, рядом все тот же ректор Дакар. Со стаканом воды в руке. Верней, с бумажным стаканчиком.

– Пей!

Я беру стаканчик, пью. Это просто вода, без всякой магии, но мысли на удивление проясняются. Почему-то подумалось: вряд ли он пролил на себя кофе, раскачиваясь на макушке елки. Это парфюм. Это не надо обращать внимания.

Вернув пустой стаканчик, я поблагодарила кивком. Но ректор не отстал:

– Пойдем. Тут, недалеко.

«Недалеко» было и впрямь. Для здорового человека – один коридор и десяток ступенек. А я спеклась после ступенек. Просто встала у стены, благодаря всех богов, какие есть, что все-таки встала, а не села.