Текст книги "Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ)"

Автор книги: Яра Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 18
Сула

Погода испортилась. Много дней на улице стояло нежданное, но приятное тепло, но в день, когда мы вернулись в Академию, откуда ни возьмись поднялся ветер, нагнал хмурые седые облака и мелкий дождик.

Эван счел долгом не только проводить меня до станции телепортистов, но и сопроводить в Академию. Кроме прочего – с неприятной миссией уведомить руководство, что Дакар ранен и вернуться к ректорским обязанностям сможет не скоро.

А на следующее утро он проводил меня в Сурраг, район, в котором, по словам капитана, можно не слишком дорого снять довольно приличный вольер и даже нанять людей, которые умеют присматривать даже за такими экзотическими в наших краях существами, как грифоны.

Сурраг – действительно окраина. Немного дальше от центра и от академии, чем тот же веселый город. Впрочем, мы доехали на наемном моторе.

Миновали по мокрому проулку какие-то склады-заборы, проходную небольшого завода, и уже почти полностью пожелтевший сквер, состоящий из старых кривых лип.

А потом – приоткрытые ржавые ворота и неожиданно крепенькая кирпичная сторожка, из которой нам на встречу шустро выскочил пожилой сторож.

– Добрый день, молодые люди, вы это к кому?

Капитан протянул старичку свои документы и пояснил:

– Мы у вас арендуем вольер для грифона. Хозяин – Шандор Дакар, всадник. Он временно не сможет навещать Сулу, находится в больнице. Но вот, знакомьтесь. Это Рона. Она будет присматривать за грифоном. Вопросы финансирования и питания – тоже на ней.

Я подтверждающе кивнула. Ничего сложного – выплатить зарплату смотрителю и оплатить закупку корма.

– Что-то я вас не припомню, Рона, – Ухмыльнулся дед. – Здесь у нас таких давно не водилось. Ладно. Идите. Отметитесь в журнале, как надумаете уходить…

– Вообще-то, – рассказал мне жизнерадостный Эван, – место это не слишком легальное. Налогов хозяева, во всяком случае, не платят. Но работают добросовестно. Да здесь даже… вон, видите, денники? Здесь содержат лошадок, которые по городу детей катают. Это дешевле, чем на официальных конюшнях. Вон там высокое здание. Там всякая экзотика обитает, но я вам не говорил, а вы не слышали. Это эм… можно сказать, контрабанда. Несколько грифонов живут ниже, за манежем. А Сула – вот… идите сюда!

В природе грифоны обитают в горных пещерах, живут прайдами и охотятся всей стаей. Здесь для них, видимо, пытались создать сходные условия – невысокий, но широкий загон был изнутри облицован камнем. Частично. Еще там были сложены чурбачки и ветки. У выхода стояли ведра и лопаты – для уборки, а глубже внутри ведро с водой – поилка, и широкая длинная доска.

Мы остановились, не заходя внутрь. Эван продолжил рассказ:

– Сула – особый случай. Она не летает и вряд ли когда-нибудь встанет на все четыре лапы. А вот у других здешних грифонов условия лучше, чем у нас в форте. По два выхода из грота, проточная вода в прямой доступности. Так, Рона. Должен предупредить. Сула – это не Тигр. Она очень не любит посторонних, которые входят к ней. А из-за болезни характер у нее все хуже. Так что, близко не подходите. Не надо. Достаточно будет, если вы просто проследите, что зверь накормлен, а вольер вычищен.

– Хорошо, – Кивнула я. А сама почему-то подумала: мы с ней похожи, с Сулой. Может, получится как-нибудь договориться? В конце концов я тоже…

Надо, наверное, с этим уже смириться. Я тоже как-то слишком привязалась к Дакару. Ладно. Это неправильные слова. Мне за него тревожно, мне хочется все бросить, и попросить Эвана, чтобы он меня увез назад в форт. Чтобы убедиться, что с ним все хорошо.

Но, это означает, что я не выполню обещание. А я – обязательно выполню!

Эван вызвал кого-то по магворку, через минуту к нам подошел молодой, не старше меня, парень в грязной спецовке, которая когда-то была оранжевой. Парень отчетливо пах зверьми. Сверкнул зубами, сказал:

– Ну Дакар и выдумал тоже! Такую барышню к своей крокодилице отправить. Разве что, вы перед ним как-то сильно провинились, и он решил таким образом решить сразу две проблемы.

– Какие? – спросили мы одновременно с капитаном.

– Какие… наказание виновной и прокорм этого чудовища. Кстати, господин Эван, довожу, что она не жрет со вчерашнего утра. И шипит. Я боюсь подходить, честно! Ладно, барышня, меня зовут Фарат, я за ней приглядываю, чищу тут и кормлю… Но чищу – когда она дается. А со вчерашнего дня мне близко не подойти. Хотя при Дакаре она у меня с руки мясо брала! Сейчас даже не верится!

Я по случаю прохладной погоды спрятала волосы под платком. Да, стесняться больше нечего. Но мне так спокойней. Люди оглядываются на мою слишком короткую прическу все равно – и я каждый раз вздрагиваю. Привыкну однажды! Обязательно привыкну! Ну или они раньше отрастут.

– Что, рискнете?

Мы с капитаном переглянулись, и он кивнул за нас обоих.

Вот тогда-то Фарат и распахнул единственную дверь, и я смогла окинуть взглядом обстановку в «гроте» Сулы.

Изнутри на звук дверных петель раздалось такое низкое и грозное рычание, что невольно захотелось втянуть голову в плечи и не входить.

– Смотрите, – сказал Фарат. – Она близко к выходу не может, и тут еще есть такой приступок впереди, который лучше не пересекать без хозяина. Сейчас будет свет… Сула, это я, ты меня знаешь, крокодилица! Никакого вреда тебе никто не причинит!

Рычание превратилось в грозное шипение. Грифон своего смотрителя наверняка узнал, но все равно решил живым не выпускать.

И тут в гроте вспыхнул неяркий желтоватый свет – Дакар не иначе, из Академии принес парочку световых кристаллов. Свет был мягкий, лился сверху, и глаза не резал, но Сула была против подсветки.

– Это что, – вздохнул смотритель. – Она ночами тут иногда так воет… жуть берет.

Он даже продолжал что-то говорить и, наверное, стоило бы прислушаться, но в тот момент я разглядела грифона, и застыла, едва не с открытым ртом.

Потому что Сула была белой. У нее была белая шкура, и белая грива, и только в этой белой гриве были перья, черные по краям. Как черный ореол.

Я не сразу увидела, что некоторые перья сломаны, что в вольере действительно давненько не убирали как следует, что на сгибах крыльев у нее ссадины и проплешины. Грифон хотел двигаться и помогал себе крыльями. На передние мощные лапы она опиралась, но вот задняя часть лежала на боку, неудобно.

Из грота пахло звериным потом и испражнениями, но мне было плевать.

Сула была красавицей. Она была чудом.

Но это чудо было в беде. И очень хотело моей крови и плоти.

– Мясо так и не съела, – заметил главное Фарат. – А воду, видать, пила. Вон, там тазик, видите? Или расплескала, или все-таки выпила. Лучше бы выпила. Жалко ее, крокодилицу. Был случай, ухаживал я за одним грифоном. Тоже, поломался в бою, нелетный стал. Крыло ему одно ампутировать пришлось. Вот он ласковый был, незлобивый. Со всеми готов дружить. И знаете, ведь хозяин нашел выход. Вран детишек катает в центральном парке. Может, видели. А с этой совсем беда.

«Эта» не считала, что беда с ней. Она считала, что беда – это мы. Но было кое-что еще. Страх, дискомфорт, усталость, и злость – это можно объяснить и просто взглянув на нее. Но меня не покидало ощущение, что она мной заинтересовалась.

Медовые глаза, не то кошачьи, не то птичьи, не отрываются от меня, ноздри ходят ходуном. Когда-то я слышала, что у грифонов нюх не так хорош, как у собак, но тоже очень острый. Слышат они почти так же, как люди, а вот в способности разглядеть с трех миль жирненькую мышь в поле им равных нет.

Хотя, разглядев мышь, родичи Сулы, вероятней всего, презрительно дернут крылом и полетят искать не менее жирненького кабанчика. Или хоть зайца.

– …вот, такая у нас история, – закончил экскурсию смотритель. – Приношу ей мясо два раза в день. Заказ господин Дакар оплатил до конца месяца. Мясо, кстати, неплохое привозят, свежее. Витамины ей прописали, так вот они кончаются, надо б еще заказать… И мне новое ведро, старое она сжевала, одно осталось. Ну, что? Пойдемте, я вас провожу немного?

И вот тут я попросила:

– А можно я тут с ней немного побуду? Я не стану заходить за приступок, и если она продолжит злиться, сразу уйду.

По лицу капитана скользнула тень сомнения, но он не стал возражать, а Фарат даже обрадовался.

Когда они ушли, я повернулась к грифону и сказала:

– Знаешь, Сула. Дакар просил за тобой присмотреть. Так что, тебе как-то придется терпеть мое присутствие. Я никуда не уйду и буду приходить каждый вечер. И позову тебе ветеринара. И ты его, для разнообразия, не съешь. Ладно?

Она наклонила голову набок, совсем по-птичьи. Как будто прислушивалась или хотела разобрать, что же я такое бормочу.

– А еще… можно я подойду на шаг? На один маленький шажочек?!

Она продолжала на меня внимательно смотреть, и я сочла это добрым знаком. Но стоило сделать этот самый крохотный шажочек, как утробное низкое ворчание оповестило, что я ошибаюсь.

– Хорошо, – покладисто согласилась я. – А знаешь, Дакар сказал, что ты умная. И я вижу это сама. Ты невероятно красивая. И очень умная. И неподкупная. Я не буду к тебе подходить. Можно, я просто вот тут сяду? Прямо на пол? Не обидишься?

Я давно, несколько лет, так много не болтала вслух. Но Сула была гениальной собеседницей – она внимательно слушала, не возражали и не перебивала, а недовольство выражала этим своим фирменным злобным ворчанием. К которому я под конец даже почти привыкла. Я говорила ей, какая она молодец, и что я ей восхищаюсь, и что, конечно же ректор ее тоже очень любит, и непременно, как только сможет, приедет. И сразу же, а как же, прибежит сюда. И все наладится. Я точно знаю! Потому что он не погиб и добрался до форта, а там – отличные врачи. И если бы был способ, как по магворку человеку поговорить с грифоном, то Дакар непременно бы уж связался с ней и все-все бы рассказал… Я болтала, почти не делая пауз. Сула в какой-то момент прилегла, уложив голову на передние лапы и прикрыла глаза.

– Сула, – напомнила я, – ты бы поела все-таки. Вон, Фарат говорит – мясо хорошее, свежее. Думаю, он и сам его ест. А то, прилетит Дакар, а ты даже обрычать его не сможешь. Или на него ты не рычишь?

Когда я шевельнулась, она сразу настороженно повернула голову в мою сторону. И тут мне пришла в голову гениальная мысль.

– А знаешь, что?! Я завтра схожу к ректору в кабинет. Секретарь меня пустит, она знает, что я у него занимаюсь! И я принесу тебе какую-нибудь его вещь. Ну, куртку не принесу, она на самого Дакара надета. Но я что-нибудь придумаю. Кстати. У меня есть шарф Дакара… я его даже еще не стирала. Тебе должно понравиться, ты же тоже любишь кофе и ёлки?

Не знаю, сколько мы так просидели. Долго, больше часа. Когда я вышла из грота, уже начинало темнеть. Повинуясь порыву, я оставила Суле свет: мало того, что она теперь все время одна, так еще и в темнотище! Вон, у других грифонов даже есть второй выход, а у нее – даже окошек нет.

Но дверь заперла тщательно. Благо, замок был не магический, а обычный, навесной. Мало ли, кто-то забредет. Котик какой-нибудь. Или ребенок.

Дети почему-то любят такие места. Где заброшки, гаражи, стройки. Где нет взрослых и каждый сам за себя.

А на следующее утро меня вызвали в ректорат. Прибыл следователь из форта, хотел услышать подробности нападения из уст очевидца.

Из знакомых там были секретарь, капитан Эван и профессор Карт. Следователь был молод, смугл и хмур. В кожаной куртке и с большим блокнотом в руках – тоже черным. С ним еще был помощник, седеющий полноватый мужчина в очках.

Я поздоровалась, Эван мне дружески кивнул, Карт ответил вежливым коротким поклоном, а секретарь едва заметно поджала губы.

Следователь мазнул по мне взглядом и продолжил расспросы секретаря. Верней, она продолжила рассказ, прерванный моим появлением, а следователь продолжил все записывать.

– …да, оставил распоряжения на время отсутствия, сказал, что дня на три. Сказал, что нужно кое-что урегулировать с… он сказал, с Северной Башней, но я лично считаю, что он поехал решать какие-то проблемы вот с ней. – Недружелюбный кивок в мою сторону. – видите ли, Фелана – девушка проблемная, можно сказать, с прошлым. Я слышала кое-какие разговоры, и больше чем уверена, что нападение связано с какими-то ее долгами или преступными делами.– Преступными? – высказал профессор Карт добродушное сомнение.

– Судя по тому, что я слышала, – снова поджала губы секретарь, – господин всадник подобрал эту девушку где-то в веселом городе. И почему-то решил ее… облагодетельствовать. О, ничего предосудительного! – быстро добавила она. – видимо он разглядел в ней талант к магии и решил, что студенткой она принесет меньше вреда обществу, чем если однажды станет смешивать эмульсии для синдикатов. Однако, все мы знаем, что в таких случаях следует быть очень осторожными и все внимательно проверять. Не знаю уж, что она ему наплела, но целых две недели ректор лично занимался с ней в собственном кабинете подготовкой к экзамену.

– И прекрасно подготовил! – тут же вставил слово профессор Карт. – Я вообще не понимаю, что тут обсуждать. Тем более в присутствии самой варада Феланы.

– Нет, почему же. Мы проверяем все версии. Госпожа Фелана, у следствия к вам будет несколько вопросов. Пока присядьте. Это не займет много времени.

Я нашла глазами стул подальше от секретаря. Надо же, никак не думала, что я ее настолько раздражаю.

На Эвана я старалась не смотреть. Всадник мог ведь и поверить… ну не всему, что она наговорила. Но все равно. Неприятно.

Следователь что-то спрашивал про привычки и круг общения ректора. Про характер (жесткий и неуступчивый, и если примет какое-то решение, то самого его не свернуть, так и запишите. Очень принципиальный и бескомпромиссный человек).

Помощник следователя разглядывал документы у него на столе. А я все больше нервничала. Он же сейчас начнет спрашивать. При всех. Про «зачем летали», «почему тайно», «почему именно сейчас», и «почему, девушка, вы живете под чужой фамилией». И мне придется рассказывать. А секретарь, которая, оказывается, за что-то меня весьма сильно невзлюбила, будет очень внимательно слушать.

Но получилось немного иначе. Следователь, наконец, закончив расспрашивать госпожу Ксарину Дилтару, обернулся ко мне:

– Госпожа Фелана, вашу историю в общих чертах мы знаем со слов Шандора Дакара. Однако мне хотелось бы уточнить кое-какие детали.

– Да, конечно, – быстро ответила я, заметив, как на мгновение закаменело лицо секретаря. – Я расскажу.

– Как вы догадались про нападение? Дакар сказал – вы первой забили тревогу.

– Мы были на озере. В Остоши. Было раннее утро, вода гладкая, как зеркало. Я только что в нее смотрелась. Даже подумала, что если бросить камень, пойдут круги. И такой глади уже не будет. И не стала кидать. Жалко стало отражений. Потом я… Мы разговаривали. Дакар стоял спиной к озеру, я лицом. И увидела, как в самом центре по воде бежит рябь. Как от лодок. Но без лодок. Вот. А я очень мнительная, мне это показалось странным. Я сказала ректору. Он меня оттуда увел, призвал магворк и стал всем сообщать, что нападение. Я ведь сразу даже не догадалась, что это было нападение.

– Вон оно что, теперь понятно. Второй вопрос.

– Да?

– Вы оба утверждаете, что решение отправиться на озеро было спонтанным. Кто мог о нем знать?

– Да никто… хотя, шофер. Шофер, который нас туда привез. Нет, не может быть! Да бред. Я же слышала, как они обсуждали, рассуждали. Которые на нас напали. Что магов на Остоши быть не могло никаких. Только два инструктора. Два старика-инструктора.

– Так! Подробней!

– Всего несколько фраз. Один грозился убить какого-то знакомого, который сказал, что магов не будет. Второй ему поддакивал. А потом они и вовсе узнали ректора. Я пряталась за камнем, они меня не увидели. Ректор им навязал настоящий магический бой. Отвлек на себя почти половину. А несколько из них. Они на верх по тропе побежали, в лагерь.

– То есть, знали, где лагерь, и как туда попасть.

– Да, так. Но ведь об этом все знают. Все, кто в тех местах живет, я имею в виду.

Я вытаскивала из памяти все, что только могла вспомнить про тот день. Даже почти перестала бояться.

И когда в конце следователь сказал:

– Но шофера этого все же стоит проверить. Знаете, как его найти? Напишите адрес!

Я с облегчением выдохнула.

Глава 19
След мертвой воды

Эван вернулся в форт всадников. На время отсутствия ректора его кабинет занял профессор Карт, как зам по науке. Я же старалась не пропускать занятий с удовольствием возвращая себе этот кусочек жизни – лекции, семинары, практикумы, библиотека и студенческий форум. И запретила себе даже думать о Дакаре, его словах и поступках. И о том, как он там. И когда вернется.

После занятий, наскоро перекусив, я мчалась на другой конец города, к Суле. Я брала с собой книги и записи, я садилась подальше от грифона.

Наши встречи всегда начинались одинаково. Я приходила и клала поближе к ней шарф Дакара. Чтобы она чуяла его запах и не так злилась.

А потом я сообщала:

– Я говорила, что буду приходить каждый день? Я не шутила. Так что тебе ничего не остается, как смириться. Я как Дакар: хочешь, не хочешь, а все равно будет по-моему.

Сула смотрела на меня недоверчиво, из-под бровей. Но с каждым разом подпускала все ближе.

Я садилась на низенький табурет у стены, зажигала свет. И доставала какую-нибудь книгу. В пещерке было тепло – магия поддерживала оптимальную для грифонов температуру.

– Сула, – сказала я и в этот раз. – Мы тебя скоро, знаешь, что? Мы тебя отмоем. И поменяем подстилку. Знаешь, как будет мягко лежать? А то ты весь свой матрас я смотрю, в хлам издергала. Я тебе серьезно говорю! И не смей расчесывать болячки, глупая ты кошка. Ветеринар что сказал? Что обработанные раны должны подсохнуть! И не соприкасаться с возможными источниками заражения. Так, милая. Я читаю, ты слушаешь. Будешь хорошо себя вести, получишь цыпленка. Я принесла, честно!

Цыпленка я ей, конечно, отдам, как бы безобразно она себя ни вела. Но надо сказать, за прошедшие дни она стала куда спокойней. И хоть я все равно остерегалась подходить к ней слишком близко, но на меня уже не шипели и не скалились. А пару раз она даже вполне благожелательно приняла кинутые мною куски мяса.

Грифон был чистюлей и не ходил под себя – для этих дел она отползала, цепляясь передними лапами за землю и помогая себе сгибами крыльев. Все равно пачкалась, все равно очень переживала, что ей не согнуться так, чтобы прибрать свой мех при помощи языка и клюва. Мне и хотелось подойти, помочь. И – я знала. Сула мне не доверяет и не подпустит, не позволит дотронуться.

Я ей читала все подряд, учебники, лекции, даже один раз – сказки. Чтобы она привыкала к моему голосу.

И каждый маленький успех по «приручению» строптивого грифона я была готова отмечать, как праздник.

Как-то раз Фарат мельком заметил:

– Рона, вашими усилиями, мы ее еще на лапы поставим. Всего две недели прошло, а как она изменилась!

Я перемен не замечала.

Сула как Сула. Смотрит хмуро, морду воротит, от лекарств отказывается и вообще делает все, чтобы ее оставили умереть в гордом одиночестве.

Новую подстилку он действительно принес – заменить грязный влажный и изодранный тюфяк, на котором она была вынуждена спать сейчас. А как заменишь, когда она тебя пытается съесть всякий раз, как подходишь?

Идея была прекрасная. Мы выбрали день, попросили ветеринара, чтобы помогла, а Фарат на всякий случай еще и напарника позвал. Хоть тот и кричал на весь район, что «Эта курица его уже один раз чуть не порвала, и второй раз он на те же грабли – не согласен». Но я сказала, что смогу немного заплатить. И он согласился.

Деньги, выданные Дакаром, таяли быстрей, чем я надеялась: лекарства, корм, содержание – все стоило немало. И траты только увеличивались.

И я с тревогой думала, как мы с Сулой будем выкручиваться, когда деньги кончатся совсем.

Но пока что их хватало.

Одно печалило – со студентами наладить отношения у меня пока не получалось. Мой второй курс бытового отделения состоял из двадцати человек, и более или менее спокойно на меня реагировали только два парня – зельевара. Но просто оба были больше заняты наукой, чем общением. Да к тому же не страдали особой знатностью.

Милена же превращалась в подобие Сулы, стоило только мне показаться рядом. Одно радовало – что мне не нужно было ей нравиться. Я просто игнорировала ее попытки показать мне «мое место».

Но замечания в духе, что «теперь, когда Дакара нет, тебя точно выкинут отсюда и полы в твоей комнате помоют с антисептиком» не казались мне такими уж смехотворными.

Да, я прекрасно справлялась с учебой. Но кого это волнует?! Если ей хватит упертости, она своего добьется. Кто-то же из ее родственников пытался сорвать мне экзамен.

А я, вместо того, чтобы искать друзей и союзников, прячусь в вольере у прекрасной Сулы.

Более или менее нормальные отношения у меня сложились только с Вильгельминой.

Я заметила, что ей достается от Милены едва ли не больше, чем мне.

А в один из вечеров обычный прессинг и вовсе превратился в уличную разборку. Был вечер. Между корпусами фонари горят далеко не везде.

Они насели на нее впятером, в парке. Просто так – к Милене и ее обычным подпевалам добавились еще и парни с боевого, не меньше, чем курса с четвертого. Один из них, грозного и подкаченного вида, нависал над «косистой» с видом «водичка есть? А если найду?». Остальные смеялись слишком громко для обычного радостного смеха.

Я замедлила шаг и прислушалась.

– …думаешь, все кончилось? Ты подставила серьезных людей деточка. И заплатишь!

– Я никому ничего не должна, – тихо, но совсем не робко, ответила Мина.

Даже коса шевельнулась.

– Ты хоть понимаешь, что твой папаша-лавочник, когда ему предъявят твой счет, предпочтет сам повеситься у себя в конторе? Зря ты слила нас ректору. А теперь представь. Дакара нет и не будет. Знаешь, почему? Знаешь, из-за чего? Тебя больше никто не прикроет.

– Я никому ничего не должна и никого никому не «сливала». Все? Освободите дорогу!

– Так дела не делаются!

А на меня словно что-то нашло, когда я услышала имя Дакара. И особенно, когда услышала, что он не вернется, потому что какие-то там друзья Милены этому якобы поспособствовали.

Я подошла к компании. Сказала:

– Мина, пойдем. Тебя ждут.

– О, говорящая швабра! – Подняла бровки Милена. – Я и не ожидала, что нас ждет такое развлечение!

– Стой, ты! – сощурился все тот же парень. Понравиться ей хотел, что ли.

Я мазнула по нему взглядом, и вздохнула:

– Мясо. Не научишься думать своими мозгами, сдохнешь. Мина, пошли.

Так ректор разговаривал со своим контролером. Спокойно и благожелательно, но с абсолютной уверенностью в собственной правоте.

– Почему? – уточнил парень, как будто сбился с простой и понятной мысли.

Я окинула его взглядом, подсмотренным у Сулы. В тот момент я была сытым грифоном, увидевшим толстого глупого зайца, верящего в собственное бессмертие.

Я пожала плечами:

– Темный закуток. Два сильных парня с боевого, наверняка видите себя защитниками и рыцарями. Первая красавица с бытового и двое ее подпевал. Прессуют девочку, которая им ничего не должна. Одну. Очень храбро и героически. Вопросы? Мина, идем, говорю. Эти герои тебе ничего не сделают: они герои только когда нет свидетелей.

– Уверена, швабра? – уточнила Милена.

Я правильно считала ситуацию. Парни, похоже, оказались здесь чтоб понравиться нашей красотке. Скорей всего, она придумала какую-нибудь историю для них, в которой – жертва именно она. А Вильгельмина – коварная и злобная негодяйка.

И сейчас они вынуждены заново переосмыслить то, что происходит. Если найдут, чем. А то, как говаривала тетушка, молодые парни часто думают не мозгами, а тем, что у них в штанах.

Я снова посмотрела на самого разговорчивого из парней:

– Герой, да?

И махнув рукой пошла в сторону общежития. Я знала откуда-то, что за нами никто не пойдет и в спину мне ничего не прилетит. Но меня все равно потряхивало. От возмущения, от страха, что могло не получиться. Оттого, что одно лишь имя Дакара меня заставило вскинуться и броситься в бой. Дух Сулы меня затронул, не иначе!

Мина догнала меня почти сразу – я услышала ее шаги рядом. Но заговорила только на лестнице, когда мы поднялись на этаж первокурсников.

– Спасибо. Я не знаю, почему они на меня так. Я ничего не сделала…

Разумеется, она не знает! Но я и так догадалась. Сказала:

– Мина, тут такая история. Они думают, что ты выдала ректору, где в городе разливают эмульсии. Место, где ты купила тот пузырек. Помнишь?

– Но я не…

– Им не важно. Верней, Милене не важно. Думаю, ни «боевики», ни алхимики даже не очень поняли, чем ты ей насолила, но впряглись, потому что она девка красивая.

Вильгельмина не поверила. Уточнила:

– А ты откуда знаешь?

– Ректор искал, откуда эта зараза попала в Академию. Нашел. Благодаря твоему пузырьку. И производство в городе закрыли. Видать, это кому-то покою не дает. Эмульсия – прибыльный бизнес. Многие простые люди готовы заплатить безумные деньги, чтобы стать хоть на время магами. И не важно, чем и когда придется платить. Я знаю. В веселом городе много таких. Кто уже не представляет, как жить без магии, а на эмульсию денег давно нет. Они… выглядят жалко.

– Он сам тебе сказал? – спросила она. – Ректор?

– Да. В день, когда с полицией пошел разбираться с этой точкой.

– А правда, что он… что вы с ним… ну… прости. Я не то хотела. Прости.

Запах кофе и еловых почек. Берег озера, холодный песок, горячие губы.

Назад! Это все неправда.

– Нет, конечно. Он готовил меня вечерами к экзамену. Кто-то, наверное, подсмотрел, как я вечером ухожу из его кабинета, ну и… счел долгом растрепать.

– Здорово. А знаешь, я тогда… летом. Не сразу поняла, что он ректор. Я же его практически, на свидание позвала… сейчас так стыдно. Просто, я неуклюжая. И это был четвертый разбитый фиал. Но все предыдущие я разбила сама. И мне сказали – еще один разобьешь, выкручивайся сама! Отец просто не поверил бы, что в этот раз получилось по-другому. И так почему-то обидно стало… я зря это говорю? Прости! Я просто немного испугалась. Их. На меня так никогда никто… знаешь, я думала, что могу со всеми найти общий язык, что у меня-то уж в Академии врагов точно не будет. А получилось наоборот. Как нарочно.

Я в последний раз кого-либо утешала больше года назад. Тетушка Примула порезала палец и перестала видеть будущее своих клиентов.

Она ходила по комнате, размахивая перебинтованной рукой и все повторяла: «Я же не могу им врать! Это противоречит принципам профессии. Я не шарлатанка!».

Я тогда просто выслушивала ее, кивала, иногда предлагала какие-то очевидные, но откровенно не рабочие решения. Вроде: «Ну ты же можешь взять паузу и отдохнуть пару дней?».

«Какие пару дней?! Я не смогу работать минимум неделю! Пока не восстановятся тонкие энергетические потоки… ах, милая! Если бы в тебе была хотя бы маленькая доля моего дара!».

В общем, утешать я не умею. Но все же сказала:

– Не переживай. Дружба Милены ничего не стоит. А если будет нужно… ну зови меня. Может, вместе выплывем.

Так незаметно я проводила ее до комнаты. Мы попрощались.

А накрыло меня, когда я вошла к себе. Дрианы не было –у нее вечерняя подработка в столовой. Я легла в постель и почему-то вернулась в воспоминаниях под ту самую темную арку. Только на этот раз Вильгельмины там не было. Только я, Милена и ее свита.

Она что-то говорила, а я не слышала. Меня трясло.

Ведь на самом деле, стоило сбиться хоть в чем-то. Хоть в интонации, хоть в паузе или жесте, и они не поверили бы мне. Это был бы провал. Я не смогла бы ни помочь Вильгельмине, ни себе. Я сделала бы только хуже.

Кроме того, вместо лиц тех парней я почему-то видела отчима и его приятелей.

И, как и тогда, у меня не было выхода, кроме как в ящерку…

А ректор меня звал – «Ящерка». И было не обидно. Было приятно даже.

Волшебным образом воспоминание о Дакаре меня немного успокоило, призраки прошлого канули в прошлое. Только бы с ним все было хорошо!

Недоверчивая Сула отказалась пить воду с успокоительными каплями. Ветеринар – хрупкая женщина с гладкой прической и в туфлях на каблуке, предложила ввести средство в мясо, но сказала, что не уверена в результате. Потом обругала нас за сено. Сула все время лежит, кожа в некоторых нежных местах преет. А солома – такой же источник заразы как и голая земля. Фарат невозмутимо ответил, что «сейчас принесет пару матрасов из бывшего общежития». И действительно вернулся через десять минут груженый полосатыми и на вид совершенно новыми матрасами.

– Вот, общагу закрыли, а это добро так и лежит, невостребованное.

И грифон действительно позволил себя переложить.

Удалось, наконец, заменить подстилки и вычистить вольер. Это отняло весь вечер. Мы устали, извозились, я едва увернулась от грифоньего клюва… но оно того стоило!

Чистая Сула с обработанными ссадинами и пролежнями выглядела куда лучше. Намаялась, бедная, и задремала еще до нашего ухода.

Фарат проводил меня до стоянки наемных моторов. Он выглядел слегка встревоженно. Но рассказал, только когда я уже договорилась с шофером о поездке.

– Знаете, Рона. Я не уверен, но сегодня возле вольеров крутились чужаки. И сейчас вон там, с охранником стоянки разговаривают. Взгляните. Знакомые ваши?

Я скосила глаза в сторону деревянной будочки поста охраны. Сторож в форме, даже в фуражке городского транспортного общества действительно разговаривал с некими молодыми людьми. Те – в невзрачной одежде, непримечательные. С такого расстояния подробности не разглядеть, но раньше я их точно не видела. Или не обращала внимания.

– Нет, Фарат. Но если вдруг заметите их рядом с Сулой, скажите мне, ладно?

Хотя, что я смогу сделать? Даже полиции не сообщишь. Если полиция заинтересуется этим местом, то Сула рискует остаться без своего уютного теплого вольера.

– Ладно. Попробую что-нибудь узнать.

Но – никаких происшествий, никаких новостей. Дакара все не было. Учеба шла своим чередом. Даже Милена временно перестала меня цеплять. Даже, можно сказать, немного утихла. Никаких броских нарядов, только прикидывающихся формой. Никакой яркой косметики.

Я даже почти успокоилась.

Пока однажды, – был выходной, я торопилась к Суле, – вдруг снова не заметила человека, который целенаправленно шел за мной несколько кварталов. Я попробовала оторваться, пробежав через парк, даже проехала остановку на двухэтажном многоместном моторе. Не отстал!

Я тогда вернулась в Академию, решив, что навещу Сулу позже.

Это был единственный раз, когда я к ней не пришла. И парадоксальным образом, именно этот случай и помог нам с ней, ну если не подружиться, то хотя бы найти общий язык.

Потому что на следующий день я сняла платок. Я достала из глубин тумбочки синее форменное платье и заклинанием разгладила его. Надела.