Текст книги "Столица на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Комплекс «Урал Арена» чем-то напоминал Колизей.

И это сходство вызвало во мне глубокую неприязнь.

Если что меня и бесит в этой дивной новой реальности, так это всевозможные ямы и арены. Места, где собираются зрители, чтобы понаблюдать за схваткой двух бойцов. Такое место есть даже в гимназии Эфы, что немыслимо для школ из моей прежней вселенной.

Весь квартал был забаррикадирован полицией, простых смертных туда не пускали. Толпы фанатов пытались прорваться через заграждения, их отбрасывали кинетики. Присутствовали и традиционные механизмы борьбы с разбушевавшейся толпой. Например, отряды подготовленных мужиков со щитами и резиновыми дубинками. И это, заметьте, в крещенские морозы.

«Урал Арена» раскинулась на обширной территории, и включала как сам крытый цирк со зрительскими местами, так и обширную инфраструктуру для поединков. Арсенал, раздевалки, душевые, додзё, тренажёрные залы. Блоки для проживания спортсменов. Кабинет целителя, столовую… Всего и не перечислишь. Издалека всё это напоминало некий восточный дворец, центральная часть которого была накрыта куполом.

Вокруг сновали представители всех пяти клановых СБ, на ключевых направлениях были выставлены мехи. А ещё рядом со зданием имелась необъятная парковка, забитая машинами самых дорогих и престижных марок. Там же припарковались фургоны телевизионщиков.

А ещё я увидел переносные отклоняющие линии.

Впервые в жизни.

По всему периметру были протянуты толстые кабели, подключённые к одинаковым графитово-серым кубикам. Ни свечения, ни каких-либо всплесков энергии. Но я понимал, что огромную территорию не станут без надобности брать в кольцо.

Мои подозрения вскоре подтвердились.

Задержавшись у ближайшего графитового кубика и присмотревшись к нему получше, я заметил геометрические линии и виртуозно вписанные в окружности Знаки. Цепочка Знаков вилась и по оплётке кабеля. При этом никаких источников питания в виде генератора или розетки я не обнаружил. Подобные системы не нуждаются в электричестве. Их заряжают одарённые с помощью своей ки.

В Екатеринбург я прибыл на домоморфе, но был вынужден оставить его в квартале от «Арены». И отпустить в Фазис, поскольку не мог прогнозировать, сколько времени уйдёт на операцию. По логике вещей, Турнир завершится 20 января, но мало ли…

О том, что для Маро Турнир может закончиться гораздо раньше, думать не хотелось.

По дороге я был вынужден пройти эмпатическую проверку, ответить на несколько телепатических запросов, трижды продемонстрировать сотрудникам СБ свой жетон. Можно было это всё ускорить, врубив проницаемость, но я отказался от лишних понтов. А ещё мне хотелось оценить, что кланы нагородили совместными усилиями. Не каждый день встречаются пять лучших СБ страны в одном месте, чтобы выполнять общие задачи. Я вообще не представляю, как они ухитряются координировать свои действия, не имея общего руководителя.

Впрочем, я ошибался.

По старой договорённости роль координатора достаётся правящему клану.

То есть, на протяжении всех этих дней Барский и его коллеги будут подчиняться Медведям. Уверен, это ударит по самолюбию многих. Но делать нечего – выставляя сдержки и противовесы, нужно быть готовым идти на уступки. Иначе карточный домик паритета обрушится в одночасье…

Разумеется, я отказался от идеи топать пешком.

Жить мне предстояло в пансионате «Космос», а это полчаса езды от «Арены» по улицам, которые дважды в день были закупорены пробками. В минус сорок. С чемоданом, забитым вещами. Поэтому я загрузил упомянутый чемодан в «Ирбис» и прикатил в шике и блеске провинциальной славы… Дабы лишний раз удостовериться, что моя тачка – ещё не самая крутая. Более того, мне её пришлось оставить за периметром, передав ключи одному из эсбэшников с гербом Орловых на куртке. Все транспортные средства, как мне пояснил этот меланхоличный дядька, тщательно досматривались. Все, без исключения.

Как же хорошо, подумал я, иметь в салоне каббалистические цепочки, регулярно очищающие все предметы от накопившейся информации! Ясновидящим меня так просто не взять, хо-хо-хо!

Чемодан я доставать не стал.

Зато прихватил свою любимую трость.

И вообще, я сегодня был утеплён по максимуму, облачившись в термобельё, зимние штаны, вязаный свитер с горлом и удлинённый пуховик, ниспадавший ниже колен. С вырезами по бокам, чтобы не мешал ходить. А вот что меня по настоящему бесило – это варежки. Вы когда-нибудь пробовали держать меч в толстой меховой варежке? Оружия совсем не чувствуешь. Я немного поупражнялся в додзё, но легче от этого не стало. Надеюсь, мне не придётся кого-то рубить на улице…

Вблизи «Арена» производила монументальное впечатление.

Есть здания, рядом с которыми чувствуешь себя муравьём. И невольно задумываешься о бренности всего сущего. И «Арена» – одно из таких сооружений.

Как всегда, вайб испоганили репортёры.

Я услышал шум, внимание привлекли фотовспышки и громкие голоса. К главному входу приближалась группа людей. Я заметил крепко сбитого мужчину с длинными волосами, собранными в пучок. Шапку этот отчаянный тип не носил. За спиной у мужика красовались ножны с мечом, в правой руке – спортивная сумка. Бойца окружали суровые охранники в кожаных куртках, подбитых мехом. Охранники отжимали лезущих со всех сторон репортёров с камерами и микрофонами. До меня донеслись обрывки фраз:

– Вы представляете Дом Медведей, господин Железнов? На вас все надежды? Как полагаете, вы справитесь с представителем Волков? Говорят, у них…

Воин угрюмо прокладывал себе дорогу, напоминая даже не человека, а ледокол. Вопросы журналистов он откровенно игнорировал, а его подручные теснили самых настырных, избегая при этом откровенного насилия.

– Господин Железнов! Первый Сибирский канал! Вы уже знаете результаты жеребьёвки? С кем сегодня сражаетесь? Готовы к схватке?

Хмыкнув, я последовал за толпой.

Железнов, кем бы он ни был, производил впечатление могучего и опытного воина. У него был прямой полуторный меч, классика жанра. Определить психотип я не смог, а это с большой долей вероятности означало бессмертие. Как известно, бесы ничего не излучают. Вся энергия ки расходуется на восстановление клеток и поддержание организма в том возрасте, когда они были инициированы.

– Последний вопрос! Вы бы хотели сразиться с мастером Мергеном?

Железнов резко остановился.

Обернувшись, посмотрел на человека, задавшего вопрос.

И я впервые увидел ярость, полыхнувшую в глазах здоровяка. Ярость, проступившую из-под маски олимпийского спокойствия. Взяв себя в руки, Железнов ответил:

– Мерген уже не лучший меч юга.

– А кто лучший? – не унимался журналист.

Боец не стал вдаваться в подробности:

– Увидим.

Процессия скрылась за вращающимися стеклянными дверьми.

Выждав несколько минут, я начал проталкиваться сквозь толпу журналистов, чтобы попасть в долгожданное тепло. На меня никто не обращал внимания. Хорошо быть скромным провинциальным бароном, а не каким-нибудь пафосным мечником…

Толкнув «вертушку», я оказался внутри обширного мраморного пространства, изрезанного колоннами. Потолки были нереально высокими, вниз свешивались многоступенчатые люстры. Сейчас горели не только они, но и прилепившиеся к стенам бра в виде набивших оскомину канделябров.

Делегация Медведей уже миновала портал и сейчас двигалась наискосок в сторону лифтов.

Вестибюль был переполнен людьми.

А ещё мне в глаза бросился громадный телевизионный экран, по которому транслировали… если честно, я даже не понял, что. Студия, в которой сидел ведущий и какой-то сухонький старичок с козлиной бородкой. Старичок носил твидовый костюм и держал в руке кожаную папку.

Я вспомнил, что с минуты на минуту должны объявить полный состав участников Великого Турнира.

Сегодня, как-никак, вечер четырнадцатого января.

Пересекая рамку металлодетектора, я предсказуемо услышал тревожное попискивание. Мне навстречу выдвинулись добры молодцы с лицами мясников, их руки уже тянулись к поясам и рукояткам мечей.

– Отбой, этот человек с нами.

Рядом из ниоткуда выкрутилась улыбчивая девушка в строгом деловом костюме. Не помню, чтобы я с ней пересекался, сотрудничая с Барским, но в лице девушки прослеживались определённые фамильные черты… Да что там! Седые волосы недвусмысленно намекали на происхождение этой красотки.

А девушка реально была красоткой.

Благородное личико, умные серые глаза, стройная и гибкая. Почти эльф, только с обычными ушами. Грудь маленькая, но вот ноги…

Видеть перед собой полностью седую девушку лет семнадцати-восемнадцати – это, я вам доложу, культурный шок. К такому надо привыкнуть. Я не знал, что у Барского есть ещё и дочь, а уж тем более не догадывался, что она работает в службе безопасности. Но почему нет? У влиятельных аристократов большие семьи. Главы Родов заводят по две-три жены, рожают много наследников. Чем больше одарённых в семье, тем сильнее Род. Опять же, от поколения к поколению ведущий Дар только усиливается… Если это не бессмертие.

– Милана Барская, – представилась девушка, и я пожал протянутую руку. Тоже в перчатке, между прочим. – Отец попросил ввести вас в курс дела, господин Иванов.

Мордовороты, собиравшиеся крошить меня в капусту, испарились.

– Вводите, – разрешил я.

И последовал за своей провожатой.

К нам подошёл мужчина в чёрном костюме и протянул мне ключи от автомобиля:

– Ваше благородие, «Ирбис» на подземной парковке. Минус второй уровень, сто пятнадцатое место.

– Мощный сервис, – я принял ключи.

– Нам стоило больших усилий не допустить туда ясновидящего Медведей, – прокомментировала Милана.

Проводив взглядом мужика, отдавшего мне ключи, я ответил:

– Спасибо, графиня.

– Просто Милана, – улыбнулась девушка. – Отец много рассказывал о вас, господин Иванов.

– Сергей.

Девушка мне понравилась. Не было в ней того снобизма, который так раздражал в её отмороженном брате. Лев вообще по воспитанию сильно выбивался из этой семейной династии. Думаю, этот парень не ограничится банальным служением клану. Будет подниматься вверх по головам, максимально использовать своё положение.

– Ваша трость, – Милана остановилась в лифтовом холле. – Это ведь оружие?

– Самое настоящее, – подтвердил я, расстёгивая куртку и снимая шапку. В комплексе топили хорошо, и мне стало немного жарковато. – Надеюсь, это не станет проблемой.

– Благодаря отцу я немного познакомилась с вашими методами.

Двери кабины с тихим звоном раскрылись, выпустив узкоглазого азиата в ифу. Азиата сопровождали двое в чёрных костюмах без видимых признаков оружия. На груди у каждого телохранителя был вышит логотип Дома Рыси.

– Не думал, что в Турове живут китайцы, – заметил я, когда двери сомкнулись, и кабина поехала вверх.

– Ой, да ладно вам, – рассмеялась девушка. – За прошлый год Великие Дома приняли столько новых членов, что мы их уже и не считаем.

– Наёмники.

– Кто ж ещё.

– И Сапеги не отстают, как я погляжу.

– У них богатый опыт по превращению чужого в своё, – невозмутимо ответила Милана. – Помните, у Неваполиса была торговая война с Германией в семьдесят пятом? Тут же в северо-западных губерниях появилось отменное пиво туровского производства и братвурст-берестейская колбаска.

Я хмыкнул.

Федя обожает сардельки, выпускаемые под маркой «ББК». Там уже и ветчина, и сосиски, и куча всевозможных колбас. А выпускается вся эта история в Брестском уезде, если мне память не изменяет.

Двери открылись, выпуская нас в очередной мраморный холл.

– Наша делегация живёт в пансионате, – сказала Милана, направляясь в коридор. Всюду сновали люди. Охранники, журналисты с камерами и микрофонами. – Но сегодня мы задержимся. Надо дождаться результатов жеребьёвки.

Из небольшой рекреации доносились звуки включённого телевизора.

Спокойный мужской голос перечислял имена и фамилии бойцов, выступающих на Турнире.

Мы остановились у деревянной двери с трёхзначным номером.

– Эту комнату выделили вам, Сергей. Тут можно переодеться, принять душ. Есть коммуникатор внутренней связи, но линия перегружена.

– Где Маро?

– Сейчас она, как и другие бойцы нашего клана, в выделенной нам гостиной. Все подступы охраняются. Внутри гостиной тоже есть наши сотрудники.

– Вы меня проводите к ней?

– Конечно.

– Тогда мы сделаем это сейчас, – я взял ключ из рук Барской, открыл комнату и быстро скинул всю верхнюю одежду. Стало значительно легче. – Душ и еда меня не интересуют.

Выключив свет и закрыв номер, я вернулся в коридор.

Девушка бросила взгляд на трость-меч, но ничего не сказала.

– Идёмте, Сергей.

И мы углубились в лабиринт переходов, опоясывающих большую арену.

По дороге я узнал, что все делегации в сборе, их распределили по пяти секторам, между которыми перемещения запрещены. За этим следят эсбэшники. Везде камеры, всевозможные датчики, хитрые артефакты. Сектора имеют отдельные лестничные марши и лифтовые шахты. Таких комплексов, пояснила Барская, в стране очень мало. Их проектировали специально для Великих Турниров.

Минут через десять мы добрались до гостиной Эфы.

И да, народу там было много.

Глава 6

Из тех, кто сразу бросился в глаза – Маро, Барский, Воронова, Трубецкой, Мерген-оол. А ещё Ибрагим Таиров, главный ланистер Дома Эфы. Остальных я не знал. Думаю, тут присутствовали как обычные поединщики, так и помощники Таирова. Я уж молчу про сотрудников СБ – эти держались подальше от центра.

Народ смотрел телевизор.

Я не шучу.

Все слушали мужика с бородкой, который уже закончил оглашать список участников и теперь вещал про турнирную сетку и бои первого дня.

– Завтра начинается самый насыщенный событиями день, потому что у нас бои первого круга, – заявил этот хрен, равнодушно глядя в камеру. – Жеребьёвка проводится прямо сейчас, но её результаты официально будут озвучены в двадцать два ноль-ноль по московскому времени.

– Хотите сказать, – ведущий сделал умное лицо, – что и сами бойцы не знают, с кем им предстоит сражаться?

– Нет, – покачал головой мужик. – Знают только арбитры.

Увидев меня, Маро с кошачьей грацией отделилась от кресла, пересекла гостиную и оказалась рядом. Игнорируя Милану и остальных, крепко обняла.

– Здорово, что ты здесь.

– Уверена? Рядом со мной обычно образуются трупы.

Глаза бессмертной весело блестели.

– Но те, кого ты защищаешь, живут.

– Совпадение, – отмахнулся я.

– Не думаю, – к нам приблизилась герцогиня Воронова.

Собравшиеся оживлённо переговаривались, обсуждая недавнюю передачу. Похоже, сами участники до недавнего времени не подозревали, с кем схлестнутся на арене.

К нам присоединился Барский.

Строго посмотрел на дочь:

– Ты сориентировала барона по нашим действиям?

– В общих чертах, – смутилась Милана.

– Я так понял, дожидаемся результатов жеребьёвки. И едем в «Космос».

– Ты на «Ирбисе»? – поинтересовалась Маро.

– Куда ж я без него.

– Тогда я с тобой.

– Госпожа Кобалия, – возразил Барский. – Это противоречит протоколу безопасности.

– К чёрту протокол, – услышал я знакомый голос Николая Трубецкого. Князь приблизился незаметно и слушал всё это время наш разговор. – Я разрешаю.

– Прошу выделить эскорт из числа моих лучших людей, – тут же отреагировал начальник СБ.

– Вот здесь спорить не буду, – ухмыльнулся князь. – Я доверяю господину Иванову, но эскорт лишним не будет.

– Тут есть пропуска и всякое такое? – я посмотрел на Барского, потом на его дочь.

– Сергей, вы приехали очень… спонтанно, – смутилась девушка. – Вопрос решается. В ближайшие десять-пятнадцать минут всё будет улажено. Вы получите каббалистическую карту, она работает на отпечатке психотипа…

– Любите вы эти дела, – хмыкнул я. – Заодно вычислите мой ранг, не так ли?

Барская сухо улыбнулась:

– А разве вы не должны сертифицировать поднятие новых рангов, Сергей?

– Ой, что это я. Совсем запамятовал. Дела-дела.

– Господин Иванов получит обычный пропуск, – распорядился Трубецкой. – И никто из наших спецслужб не будет пытаться влезать в его дела. Проследите за этим, Артур Олегович.

– Всенепременно, – кивнул Барский.

Респект и уважуха.

– Приятно с вами работать, князь.

– А мне будет приятно, если госпожа Кобалия доживёт до конца Турнира.

Сказав это, лидер клана развернулся на каблуках и покинул наш круг.

– Здесь очень шумно, – я посмотрел на Маро. – Нам обязательно ждать в этой гостиной?

– Есть небольшая рекреация за углом, – сообщила Барская. – Я провожу.

Мы покинули комнату втроём и направились по коридору в указанном направлении. За углом действительно оказалось уютное пространство с закругляющимся панорамным окном, несколькими креслами и растениями в кадках. Пол здесь был мягким, ковролиновым.

– Я сообщу, когда что-то будет известно, – Милана удалилась, оставив нас с Маро одних.

Я задумчиво посмотрел в окно.

По ту сторону стекла раскинулся город. Огненные реки центральных проспектов, массивы жилых комплексов и дорогих отелей, подсвеченный арочный мост через Исеть.

– Как настроение перед битвой? – спросил я, не глядя на бессмертную.

Маро шевельнулась в своём кресле.

– Что бы ни случилось, таков путь.

Угу.

Слышал я уже такое в прошлой жизни.

– Я понимаю, дорогая, что назад дороги нет. Но если хочешь знать моё мнение, я рассчитывал, что ты спрыгнешь.

– Правда? – удивилась Маро. – Я до конца была уверена, что ты просчитал выгоды от моего чемпионства.

– Конечно, просчитал, – не стал я скрывать очевидного. – Но если этого не случится, я переживу.

– А если что-нибудь случится со мной?

Повернув голову, я встретился глазами с мечницей.

И уже собирался ответить, но в коридоре послышались возбуждённые голоса, топот ног и хлопанье дверей. Мы с бессмертной поспешили к остальным и увидели толпу, собравшуюся у двери гостиной. Ибрагим Таиров держал разорванный конверт и с листа громко зачитывал фамилии и группы.

– Жеребьёвка, – шепнула мне на ухо Маро.

Но это я и сам понимал.

Кроме фамилий озвучивалась клановая принадлежность.

Гомон утих, все внимательно слушали.

– Группа «бэ»! – провозгласил главный ланистер. – Маро Кобалия, Дом Эфы. Противник – Ким Лю Чен, Дом Волка!

* * *

Мы ехали по вечернему городу.

Снаружи простирался техногенно-ледяной ад. Нескончаемые вереницы машин, полотнища реклам, всепроникающий шум оживлённой трассы. Я тронул одну из каббалистических приблуд на торпеде, и в салоне воцарилась тишина.

– Включи радио, – попросила Маро.

«Ирбис» наполнился звуками музыки, сильно напоминавшей Жана-Мишеля Жарра.

Я вёл спорткар по шестиполосной машинной реке. Спереди и сзади ехали внедорожники службы безопасности с высоченным клиренсом. Дороги чистились на удивление хорошо, и у меня возникло подозрение, не готовился ли муниципалитет к приёму гостей специально.

– Как Федя и Джан поживают? – спросила Маро.

– Прекрасно поживают, – я встроился в пробку на очередном перекрёстке. – Тебе привет передавали.

– О, замечательно.

– Что ты думаешь об этом корейце? – задал я прямой вопрос.

Девушка пожала плечами:

– Мы не знаем, на кого Волконские ставят.

– И всё же.

– Ну, ты ведь и сам всё понимаешь. Этот мужик явно не в Сибири родился.

– Наёмник?

– Само собой. Мы просматривали его бои, когда Барский узнал, что этого типа приняли в клан. Тихо приняли, реестр долго не обновлялся. Но ты знаешь Артура, он дотошный.

– И что?

– Это будет сложный бой.

Остаток пути мы проделали молча.

Арена не рассчитана на одновременное проведение схваток в нескольких помещениях. Каждый поединок уникален. Это зрелище, транслируемое на всю страну. График составлен таким образом, что бойцы будут сражаться с утра до позднего вечера – и это только первый, отборочный круг. Маро должна выйти на песок в десять утра. Если она победит, то следующая схватка состоится шестнадцатого. А время, как и в первый раз, определит жеребьёвка.

В пансионате выяснилось, что нас заселили в один номер.

Глаза у меня были удивлённые, и Маро звонко рассмеялась:

– Сергей, это стандартная практика. Ты меня охраняешь, поэтому нам выделены сдвоенные апартаменты. Тебя же ничего не смущает?

– Меня? Нет.

Что вообще может смущать шестнадцатилетнего пацана, которого подселили к стопятидесятилетней старушенции? Когда я это высказал вслух, Маро так хохотала, что упала на кровать. Даже не знаю, что её рассмешило больше – статус старушенции или то, как я прикидываюсь подростком.

Апартаменты состояли из двух комнат с общим санузлом, небольшой обеденной зоной и шкафом, забитым шмотками моей подопечной. С трудом освободив себе пару полок и вешалку, я переоделся в удобный спортивный костюм, разложил вещи и уже собирался лечь спать, когда в дверь постучались. Сделав полотно прозрачным, я увидел на пороге Милану Барскую.

– Привет, – сказал я, распахивая дверь настежь. – Соскучилась?

– Вот ещё, – фыркнула седовласая блондинка. – Принесла твой пропуск.

– Вот мы и на «ты» перешли.

– Лев говорил, что ты борзый.

– Твой братик? Помню-помню. Редкостный мудак.

Лицо Миланы вытянулось.

– Шучу-шучу. Прекрасный и душевный человек, милейший одноклассник. Мы с ним очень дружили, не разлей вода. Он не рассказывал?

Прежде чем Барская успела среагировать, я выхватил у неё из руки пропуск и захлопнул дверь.

Повертел добычу в пальцах.

Знаете, а пропуск и впрямь оказался без каббалистических вставок и всякой артефактной хрени. Кусок пластика с гравировкой, моей фоточкой и родовым гербом. Оперативно справились, ничего не скажешь.

* * *

Арена была громадной.

Прямо Колизей, только под куполом.

Зрительские места разделены по секторам, и каждый сектор представлял ту или иную враждующую фракцию. А ещё тут были смонтированы стойки для репортёров, где они установили свои камеры. Я подумал, что было бы прикольно запустить под свод левитатора, но меня просветили, что правила Турнира запрещают присутствие в пределах арены людей со сверхспособностями, если они – не участники поединка.

Свободных мест практически не было.

Я впервые видел столько аристократов в одном месте. Даже на балах этих людей под одной крышей не собрать. А тут – все сливки общества как на подбор.

Арена была громадной. У меня в памяти снова возник образ Колизея. И всё же сравнение было кощунством. Римские императоры строили для черни, для хлеба и зрелищ. Это же место было создано для небожителей – или для тех, кто мнил себя таковыми.

Воздух здесь был не просто разреженным от высоты купола – он был наэлектризован тишиной, тяжёлой и густой, как в соборе перед началом литургии. Тишиной, которую не нарушали, а лелеяли. Шёпота здесь не существовало. Либо говорили в полный голос, чётко и ясно, зная, что каждое слово будет услышано, либо хранили молчание. Это был первый закон места: здесь не шумят. Здесь наблюдают.

Купол был небесного цвета. Не просто бетонный или стеклянный, а мерцающий, словно созданный из застывшего северного сияния. Он поглощал свет прожекторов и отдавал его обратно призрачным, рассеянным свечением, закутывая всё в холодную, бесстрастную ауру. Ни тени, ни ярких пятен – только ровное, безжалостное освещение, при котором нельзя было скрыть ни бледности страха, ни капли крови на песке.

А песок… Он был не жёлтым, а белым, как молотый мрамор или кость. Идеально ровный, без единой соринки. Его периметр очерчивал не барьер, а тончайшая нить платины, вплавленная в пол, – граница мира для простых смертных и начало священного пространства для тех, кто войдет внутрь. Каждый шаг по арене отзывался глухим, звенящим шёпотом, будто песок помнил все пролитые на него капли и жаждал новых.

Все уже знали что платиновый периметр – не роскошь.

Это замкнутая каббалистическая цепь, подключённая к сокрытым в глубине артефактам. Цель простая: зафиксировать и пресечь вмешательства извне. Энергетические, ментальные… любые.

Вокруг белого цирка, на расходящихся ярусами террасах, располагались зрители. Здесь не было толпы. Здесь было собрание. Аристократы Пяти Кланов восседали не на тесных скамьях, а в глубоких, обитых тёмной кожей эргономичных креслах. И да, эти кресла тоже были встроены в общую систему безопасности.

Мужчины в сюртуках старинных покроев, костюмах-тройках, френчах и кардиганах. Женщины в платьях, стоивших больше, чем иной особняк, – все они были элегантными хищниками в оперении власти. Ни криков, ни аплодисментов. Лишь наклон головы в знак уважения к удачному приёму, сдержанный кивок, холодный, изучающий взгляд, скользящий по фигурам на песке, как по дорогому товару на аукционе. Их лица были масками вежливого интереса, но в глазах, этих ледяных озерах, читался точный, безошибочный расчёт. Они ставили не на эмоции. Они ставили на вероятности, на расклады сил, на тончайшие нюансы техники. Каждый бой был для них шахматной партией, а бойцы – ожившими фигурами, ценность которых определялась только их следующим ходом.

Первые ряды занимали ланистеры, целители и бойцы, ждущие своей очереди. Третья линия кресел была оккупирована правящим ядром. Лидеры кланов восседали в четвёртом ряду, в окружении своих телохранителей и советников. Рядом с Трубецким я заметил герцогиню Воронову, Абдула ибн Асада и пару шишек из министерства обороны. Барский сидел чуть выше, а Миланы вообще не было видно. Мне досталось место на периферии, у верхней галереи под куполом. Рядом присел мастер Мерген.

Репортёры на своих стойках, похожих на атакующие перископы, вели трансляцию шёпотом, их голоса сливались с тихим гулом аппаратуры, создавая фоновый, почти медитативный шум.

– В моё время до этого не додумались, – мастер Мерген указал на кольцо, окружающее арену.

– И как же обеспечивали чистоту поединка? – заинтересовался я.

Дураку понятно, что из зала могут наноситься ментальные удары, а какой-нибудь хитрожопый кинетик получает возможность дёрнуть чужого бойца за ногу или швырнуть ему песок в лицо.

– А никак, – хмыкнул бес. – Жаловались арбитрам. Аннулировали результаты некоторых поединков. А потом заставляли драться заново. Со мной так было.

– Печально.

– В двадцать первом на арену вообще никого не пускали, – добавил Мерген. – А потом изобрели вот эти штуки.

Между поединками был перерыв в десять-пятнадцать минут. За это время уборщики наводили порядок, выносили пострадавших, посыпали арену свежим песочком и всё аккуратно разравнивали.

Как я слышал, пока все были живы.

На Турнире вообще-то запрещены преднамеренные убийства. Поверженного противника нельзя добивать. Калечить тоже запрещено, если это не продиктовано рисунком боя. То есть, если арбитры не придут к выводу, что иного выбора у поединщика не оставалось. Логика тут простая: кланы выставляют своих лучших воинов. И если бы каждые десять лет этих бойцов приходилось бы хоронить, цвет боевой мощи Великих Домов канул бы в небытие. Никто в здравом уме не пойдёт на такое расточительство.

И всё же, участники Турнира иногда гибли.

Случайно.

Или не совсем…

Мои размышления прервал арбитр, вышедший в центр круга:

– Маро Кобалия, Дом Эфы!