Текст книги "Столица на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Я сидел в удобном кресле, закинув ногу на ногу, и просматривал весёлые картинки.

Для удобства закрыв глаза.

Картинки мне сбрасывал Федя через Ольгу, а получал он их от своей призрачной проекции. Делать дубля материальным мы не стали – это не имело практического смысла. Сейчас мы просто наблюдали.

За корреспонденцией из боксов прибыли инкассаторы.

Нет, я не шучу.

Реальные инкассаторы, как в банке. Только с имперской символикой. При этом ребята были вооружены резиновыми полицейскими тонфами и боевыми ножами в набедренных чехлах. Имелись накладки и прозрачные ростовые щиты – такие обычно используют для разгона демонстрантов.

Микроавтобус почтальоны-боевики подогнали к чёрному ходу со стороны закрытого двора, поставили чуть ли не вплотную к дверям и откатили боковую дверь. Водитель остался в кабине. Боец с ростовым щитом занял позицию у распахнутого настежь салона. И ещё двое инкассаторов отправились за корреспонденцией.

Федя активировал метку.

Проекцию моментально притянуло к боксу, в который мы запихнули письмо накануне. Я не знаю, что оружейник испытывал, но через пару минут он заявил, что не может отвести дубля от конверта дальше, чем на полтора метра. И это, по его словам, не очень приятно.

Почтовые инкассаторы ввалились в комнату с боксами, вооружившись големом и здоровенным ящиком на колёсиках. Ящик, судя по всему, был металлическим. Голем закатил эту штуку в центр помещения, а один из почтальонов склонился, чтобы набрать цифровой код на барабанчике. Откинув крышку, он сделал знак своему напарнику, и тот встал у двери, положив руку на тонфу. Чётко, без суеты и лишних движений. Сразу видно профи.

Я бросил взгляд на часы.

Начало первого.

Значит, выемка производится не в конце рабочего дня, а перед обедом. Что ж, ещё лучше. Ночью приятнее спать, а не гоняться за дирижаблями.

Почтальон методично открывал боксы, пользуясь для этого универсальным кодом. Упаковывал в большие серые конверты, на которых шариковой ручкой писал какие-то цифры. В нескольких ящиках лежали ценные бандероли и посылки – их инкассатор пометил специальными стикерами. Содержимое боксов незамедлительно отправлялось в контейнер. Проекцию, естественно, никто не видел.

Удивительно, но мужик справился за полчаса.

Плюс-минус.

Я не учёл того простого факта, что большая часть камер хранения будет пустовать. Оно и понятно – услуга редкая, дорогая. Не всем по карману. Далеко не каждый видит в этом смысл.

Опечатав контейнер, боевой почтальон отдал приказ голему, и тот покатил громоздкий куб к выходу. Второй инкассатор выдвинулся в коридор, быстро оценил обстановку и дал знак: чисто. Первый, обогнав голема, придержал дверь, чтобы тот выкатил ношу.

Мы продолжили наблюдение.

Пока я ловил непрерывный поток образов, ко мне запрыгнуло нечто мягкое и пушистое. Довольно тяжёлое. Нечто замурлыкало, выпустило коготки и начало топтаться по моим коленям. Я машинально погладил Кефира за ухом.

Инкассаторы закатили контейнер в фургон по специальному пандусу.

Ракурс изменился.

Проекция переместилась внутрь фургона и всё, что происходило дальше, меня не особо волновало. Потому что вселенная сузилась до тесной клетушки с одним железным ящиком и двумя инкассаторами. Под потолком горела плоская лампа, а окон, как и следовало ожидать, предусмотрено не было. Движения не чувствовалось, поскольку дубль Феди был невидимым и бесплотным.

Оля, переключи меня на мастера Багуса.

Федя возмутился:

Эй! Вы думаете, мне тут интересно? Скукотища полная!

Потерпи, дорогой. Во имя Рода.

Сергей, придумай отмазку получше. Ты у меня забираешь последние дни летних каникул. И это надо компенсировать… папочка!

Я рассмотрю твоё предложение. Веди их, я на другой линии.

Возражения мальчишки отрезало.

Слушаю вас, господин.

Индонезиец был собран и готов к любым поворотам судьбы.

Мастер Багус, куда они едут?

Исходя из тех справок, что мы навели, вариантов много. Грузы отправляются преимущественно на почтовых дирижаблях и поездах, но мы ведь живём на берегу моря. Иногда корреспонденция проходит через порт.

Спасибо. Ваши люди на местах?

Так точно, господин. Мы узнаем, куда они собрались. В любом пункте отправления.

Я вновь переключился на канал Феди.

Выгляни через крышу. Хочу понять, куда мы едем.

Оружейник выполнил приказ.

В Фазисе я уже освоился достаточно хорошо, но вот почтовое отделение, через которое мы отправили конверт, явно находилось не в центре города. Вывески с иероглифами подсказали мне, что фургон мчится по Хуабу. Географически местный чайнатаун граничил с Пригорьем и Промышленным Сектором. А раз на горизонте маячили величественные кавказские вершины, мы точно не могли ехать в сторону порта.

Продолжай слежку.

А ты?

Скоро приду. Есть дело.

Ольга прервала трансляцию.

Кефир недовольно мяукнул, когда я скинул его на ковёр. Но что поделать, дружище, я тут до бесконечности сидеть не собираюсь. Надо подготовиться к сражению.

– Бродяга, попроси Джан зайти в мой кабинет.

– Хорошо, Сергей.

Через несколько минут турчанка уже переступала порог, радуя меня своим загорелым телом. Девушка была в купальнике и солнцезащитных очках, на её коже блестели капельки влаги.

– Случилось что-то?

Я вспомнил, что они с Маро сегодня решили позагорать до обеда и обсудить последние сплетни. Бессмертная уже не состояла в клане, но знакомства остались. Обширные знакомства. И вообще, как-то они спелись с Джан за последний год. Никогда бы не подумал, что при такой разнице в возрасте можно стать подругами. И это при том, что Маро не скрывала своего интереса к моей персоне, а Джан конкуренток на дух не выносит. Обычно не выносит.

– Да, – сказал я. – Мы отслеживаем конверт по метке.

– И как это поможет мне получить ровный загар, милый?

– Никак, – я приблизился к Джан и нежно поцеловал её в губы. – Но у меня всего два варианта действий, если мы нападём на след Мастеров.

– Перечисли.

– Расширитель и переброска Бродяги.

– Чем плох Расширитель?

– Тем, что Мастера иногда сотрудничают с инквизицией. И если до Супремы дойдёт слух о Расширителе, у нас могут возникнуть проблемы.

– Хочешь лишить нас басика и прогнать мою лучшую подругу?

Джан успела набраться от меня словечек из параллельного мира.

– Могу и не прогонять, – я нехотя отстранился от девушки. – Тогда мы все дружно отправимся… хрен пойми куда. И сохранность бассейна я не гарантирую.

Джан притворно надулась:

– Мужчины! Ладно. Если будет очень нужно, мы перейдём в гостиную.

– Я предупрежу через Бродягу.

– Замётано! – Джан притянула меня к себя и снова поцеловала.

На сей раз мы задержались подольше.

– Извините, что прерываю, – раздался ровный голос Бродяги. – Федя просил передать, что фургон выезжает на Аэрокольцо.

– Принято! – обрадовался я.

С Аэрокольца можно попасть и к железнодорожному вокзалу, но я бы на месте инкассаторов сократил маршрут через Промсектор. Вряд ли это хитрый план, и они с большой долей вероятности доставляют свой контейнер воздухом.

– Дорогая, – я нежно посмотрел на турчанку, – хочешь принести пользу обществу?

– Когда ты так говоришь, назревают неприятности.

– Не-не-не, делать почти ничего не нужно! Я просто хочу знать, где сейчас Лука Каримов. Уточни у Маро. И если он дома… пусть лучше перебирается к нам.

Джан нахмурилась:

– Всё настолько плохо?

– Я не знаю. Но Бродяга предоставит ему защиту, а усадьба Маро – нет.

– Хорошо, – Джан решительно направилась к двери. – Мы сообщим.

Кивнув, я последовал за ней.

Поднявшись на третий этаж, вновь оказался в спальне оружейника.

– Что нового?

Мальчишка сидел рядом с Проектором.

Кефир разлёгся на подоконнике, греясь в лучах полуденного солнца.

– Повернули к аэровокзалу, – сказал Федя. – Трансляция нужна?

– Просто держи меня в курсе.

– А морсу принесёшь?

– Принесу.

– А бутерброд с колбасой?

– Нет.

– Я тебя проверял.

Заказ Феди я передал горничной, а сам отправился к себе.

Первая половина дня обошлась без диверсий, но я не спешил расслабляться. Маловероятно, что от нас с Джан без видимой причины отстанут. Думаю, теперь они попробуют связаться и напомнить о себе. Или готовят что-то масштабное. Признаться, я не видел противоядия от очередных психопатов, решивших вдруг напасть на какой-нибудь склад или винную лавку. Что касается пансионата, казино и холдинга – там я максимально усилил защиту. Но как противостоять собственным подчинённым, если к ним в голову влезут через сны? Я надеюсь, бухгалтерия не начнёт делать переводы благотворительным организациям. А то ведь Мастера – парни с фантазией…

Чтобы подстраховаться, я запустил постоянную ротацию охранников. Подчинённые Багуса перебрасывались на объекты рандомно, график дежурств было невозможно просчитать. Хочется верить, это хоть как-то собьёт с толку моих оппонентов.

Созвонившись повторно с Багусом, я распорядился, чтобы наш человек в терминале аэровокзала был готов к перехвату гостей. Точнее – к изучению полётных листов. Проекция Феди привязана к грузу, но не факт, что мы сумеем вычислить пункт назначения.

Демон доложил, что в очередной раз сменил патрули.

Мы выстроили такую хитрозаточенную систему, что отдельно взятый боец понятия не имеет, на какой участок его перебросят в следующие несколько часов. В теории, это должно спутать карты Мастерам. Программируя человека на некое действие, они должны быть уверены, что жертва окажется возле ключевого объекта. Упс! Мы бросаем кости, выбирая назначение. Или тянем жребий.

Хаос мешает жить и нам.

Думаю, что ненадолго.

Я погрузился в изучение доклада СБ о потенциальных врагах Мастеров. Фактически о людях, которые могут стать временными союзниками. Чтение выдалось увлекательным, и я чуть не пропустил реплику Бродяги:

– Фургон прибыл к взлётно-посадочному полю аэровокзала.

– Прямо на поле заехал? – не поверил я собственным ушам.

– Это специальная доставка, – ответил домоморф. – Они могут.

Бродяга у меня знает всё, что касается официально опубликованных законов и правил. Раньше он в подобных вещах не разбирался, но с тех пор, как мы скопировали в его память огромное количество книг со всего мира, превратился в крутого эксперта. Я даже к своим юристам не всегда обращаюсь, если вопрос пустяковый.

Звоню Багусу.

Тот уже в курсе.

Пока наш человек наводит справки в терминале, я иду к Феде, подключаюсь к прямой трансляции из Проектора и обнаруживаю себя у распахнутого настежь фургона. Напротив «припаркован» грузовой дирижабль – раздувшийся кит, превосходящий габаритами как пассажирские, так и военные аналоги. В корпусе гондолы зияет квадратное отверстие, на бетон откинута аппарель.

Голем закатывает контейнер с письмами и посылками по аппарели.

Проекция неотступно следует за скрытой меткой.

Я пытаюсь разобрать символы на выпуклом борту, но они ни о чём мне не говорят. У воздушных контейнеровозов свои правила перемещения. Зачастую эти махины принадлежат кланам, но существует обязательное к исполнению правило – в трюме должно быть отведено место под корреспонденцию. Имперская почтовая служба – внеклановая организация. К кому бы не переходила власть, доставка почты – в общих интересах.

Безусловно, есть и почтовые дирижабли.

Но их не так много, как хотелось бы.

Ибо рыночек порешал. Совместное финансирование на то и совместное, что никто толком не отвечает за результат. Но даже в этих условиях почтовая служба развилась, и работает значительно лучше, чем у тех же арабов в Халифате. И даже, как я слышал, лучше, чем в Наска. Но это не точно.

За големом неотступно следовал один из инкассаторов, а впереди шёл грузчик в сером комбинезоне и указывал дорогу. Контейнер катили по узкому проходу между двумя рядами деревянных ящиков.

В голове активировалась Ольга:

Сообщение от мастера Багуса.

Я слушаю.

Мы выяснили, что это за рейс. Грузовой дирижабль ВК-241, принадлежит Дому Орла. Пункт назначения – Кипр. Аэровокзал Никосии.

Без промежуточных остановок?

В полётном листе ничего подобного не указано.

Фух.

Я выпал из трансляции и несколько минут приходил в себя. Эти ментальные слепки – как грёбаная матрица. Ты напрочь вылетаешь из реальности и с трудом соображаешь, что происходит дома.

– Сергей, – меня вывел из задумчивости ровный голос Бродяги. – Джан просила сообщить, что Лука Каримов прибыл. Сейчас он в большой гостиной.

– Очень хорошо, – кивнул я. – Передай, что сейчас загляну к нему.

– Почтальоны сваливают, – предупредил Федя.

– Уже?

– Ну, они закрепили контейнер фиксаторами, а по радио объявлено, что посторонним надо покинуть гондолу.

– А проекция где?

– В трюме, где же ещё.

– Пока не уходи, – решил я. – Сейчас узнаю точное время взлёта.

Багус, с которым я связался через Ольгу, сообщил, что ВК-241 простоит на поле ещё тридцать пять минут. Достаточно, чтобы проверить надёжность фиксации грузов, распределить экипаж по своим местам, поднять аппарель и запустить двигатели.

– Чего мы ещё ждём? – недовольно пробурчал Федя.

– Сиди там, пока не запечатают гондолу.

– Ох, и заколебал же ты.

– Сочтёмся, брат.

Последствия моя фантазия нарисовала в два счёта: какой-нибудь тематический парк в духе «Новой Анимации», покупка на аукционе редкой коллекционной фигурки супергероя или поход на премьеру… да чего угодно. Того же «Джеймса Бонда», который снимается не в Голливуде, а в Британии, на родине литературного папы. Между прочим, Агент 007 в альтернативной эпопее вооружён хитроумными клинками и артефактами, но остальные его привычки остались неизменными…

Выбросив Бонда из головы, я направился в гостиную.

У меня полно времени, чтобы объяснить ситуацию Доброму Эху.

Глава 24

Машина раздвинула часть себя, формируя отверстие.

Достаточное, чтобы в него могла проникнуть Хорвен.

Идею воспользоваться этим артефактом предложил Добрый Эх, который сидел в водительском кресле и довольно ухмылялся. Руль, по своему обыкновению, он сотворить не удосужился.

А зачем?

Его тачка – это Бродяга в миниатюре.

На голосовом и мысленном управлении.

– Мастерами займёмся мы с Хорвен, – напомнил я, когда дыра в кузове затянулась. – Ты будешь вытаскивать нас, если что.

– Да помню я, – буркнул каббалист.

Прошло пять часов с тех пор, как грузовой дирижабль ВК-241 вылетел из Фазиса. Через полтора часа он должен опуститься в аэропорту Никосии, столице Кипра. Но мы, разумеется, прибудем раньше. С запасом времени. А ещё мы будем держать непрерывную связь с Ольгой и Федей, который вновь подключится к охоте незадолго до посадки. Кроме того, на подхвате Байт Мусаев и несколько прыгунов-диверсантов.

Серьёзная облава, как ни крути.

К битве я подготовился на максималках. Выделил комнаты Маро, Демону с Витькой, Хасану, Михалычу, Багусу и почти всему ближайшему кругу соратников. Остальных Джан взялась подключить к своему конструкту. Ярик и другие морфисты тоже настроились на схватку.

Наверное, я мог бы вступить в ситуативный альянс с интересными людьми, которым Мастера перешли дорогу в прошлом. Но этот козырь я приберегу на потом. Уж очень гладко всё идёт. Сам в шоке, если честно.

– Едем? – спросил Каримов.

Моя экипировка была минимальной, но продуманной до мелочей. Комбинезон Михалыча, портативный иллюзатор, прибор ночного видения. Из оружия – кромсатель и кусаригама. Кромсатель я держал в набедренном чехле, кусаригаму – в тактическом рюкзаке за спиной. Там же находились модные очечи и, на всякий непредвиденный случай, кошелёк с банковской картой «Прогресса». Я не рассчитывал застрять на Кипре, но если уж застряну, хочется иметь ресурс. На Кипре котировались драхмы. И тамошние банкоматы, насколько я знаю, конвертируют рубли, так что проблем с выводом возникнуть не должно.

– Погнали, – кивнул я.

Но мы никуда не погнали.

Двор особняка Маро перестал существовать, а вместо него вылезли фрактальные узоры многомерности, от которых меня тошнит. Лука знал об этом, и буквально через секунду включилась поляризация. А ещё через несколько мгновений окна превратились в телевизионные экраны, создающие иллюзию движения. Мы «неслись» по горному серпантину где-то в окрестностях Атлера.

– Меня тоже бесит, – зачем-то сообщил каббалист.

– К этому невозможно привыкнуть, – согласился я.

Хорвен ничего не сказала.

Гончая парила на расстоянии вытянутой руки от меня, не включая иллюзию.

Добрый Эх узнал достаточно моих секретов, чтобы умереть, но ему в этой жизни ничто не грозит. Потому что Лука – сын Маро. А к бессмертной мечнице у меня особое отношение.

И да, я полагаю, что вступление Каримова в Род – просто вопрос времени.

Хотя он об этом и не догадывается.

– И какой у тебя план? – нарушил затянувшуюся паузу Лука.

Пожимаю плечами:

– Найти всех причастных и покарать.

– Не похоже на детальный план.

– Обычно я так не делаю.

– Понимаю. Время поджимает.

– Не то слово.

Помолчали.

– Твоя машинка умеет встраиваться в здания? – поинтересовался я. – Как домоморф?

– У неё есть имя, – признался Добрый Эх. – Маруся.

– Чудесно, – хмыкнул я.

– Смешно, да?

– Не обращай внимание. Что она умеет, Марсуся твоя?

– Функционал почти как у Бродяги. Хочешь, притворимся телефонной будкой. Или газетным киоском. Или автоматом с газировкой…

– Логику я понял, – хмыкаю в ответ. – У тебя недостаточно протоматерии.

– Точнее не скажешь.

Я задумался ещё на несколько секунд.

А затем выдал:

– Мне нравится идея с газетным киоском. Но пусть это будет закрытый газетный киоск.

– Повесить табличку «переучёт»?

– Зришь в корень. Так и делай.

– Думаешь, никого не удивит выпавший из пустоты киоск?

– Так мы встроимся вместо чего-нибудь, – наобум ляпнул я. – Пусть Маруся поищет сдающийся в аренду павильон. Или который на ремонте.

Добрый Эх кивнул и вступил в мысленный диалог со своим автоморфом.

– Сергей, есть павильон, сдающийся в аренду. Только он на площади стоит. Не в терминале.

– Пусть, – отмахнулся я. – Всё равно посредник выйдет на площадь, чтобы уехать с вокзала. Нас это устроит.

– Договорились.

Ландшафты в окнах опять куда-то исчезли, а вместо них возникла привокзальная площадь. Конфигурация Маруси изменилась за считанные секунды. Потолок вытянулся вверх и стал плоским, да и вообще внутреннее пространство расширилось. С трёх сторон появилось остекление, с четвёртой – узкая дверь. На витринах объявились газеты и журналы, книги в мягких обложках, тетради, ручки, брелки и прочая мелочёвка. Окошечко было закрыто, над ним кто-то невидимый повесил табличку с надписью на греческом.

Переучёт, ага.

Я ведь свободно разговариваю на греческом.

И читаю тоже.

Площадь была забита автобусами, такси, разнокалиберными легковушками и людьми с чемоданами. Да и не только с чемоданами. С разнообразной ручной кладью…

Включился кондиционер.

– Что ж, – Лука посмотрел на часы. – У нас вагон времени. Чем его будем убивать?

– Поиграем в нарды, – предложил я.

Коробка с нардами появилась на низком лакированном столике.

– Готовься к разгрому, – предупредил Лука.

* * *

Я настроил иллюзион на свой любимый образ – среднего возраста мужчину в поношенной одежде. Не богатый, не бедный. Не высокий, не низкий. Не худой и не толстый. Со стандартной ничем не выделяющейся стрижкой. В штампованной одежде, которую носят все.

Никакой.

Именно таких типов невозможно запомнить.

Да на них и смотреть-то не интересно.

Я делал вид, что рассматриваю обложки журналов на витрине киоска – который, собственно, не был киоском. Никого вообще не смущала эта коробка, ведь она здесь стояла давно. Подумаешь, пустая витрина заполнилась товаром. Кто-то арендовал и начал торговать.

До моего слуха доносились голоса таксистов.

Бомбилы нагло перехватывали пассажиров, выходящих из терминала и навязывали им свои услуги. От расценок мне становилось не по себе. Хотя… у нас ведь то же самое.

Конечно, мне было начхать на бутафорские газеты.

Я просматривал картинки, добытые с помощью Проектора.

До самого конца я верил, что контейнер прибудет в крохотное почтовое отделение, приютившееся в дальнем конце вокзала. А хрен там. Инкассаторы в ярко-жёлтой униформе выгрузили опечатанный контейнер, запихнули в фургон с надписью «Почтовая служба Кипра» и поехали к откатным воротам, огибая по широкой дуге здание терминала.

Японский городовой!

Мы их упустим, если не сядем на хвост прямо сейчас.

Ладно, проекция всё ещё привязана к метке, отставить панику! Мы переместимся по адресу, который укажет Федя, если что.

Рядом материализовался Байт Мусаев.

– Что делаем, шеф?

– Не пали контору, – беззлобно ответил я. – Похоже, они едут в другое отделение.

– И?

– Держим связь.

Обогнув киоск, я вошёл в киоск через заднюю дверь.

Уселся в удобное кресло и закрыл глаза.

Если вдуматься, спешить некуда. Зачем гнаться за этим фургоном, если там проекция Феди? Подождём, понаблюдаем…

Воспользовавшись свободной минуткой, я скинул комбинезон Михалыча. Стало легче. Жара на улице стоит адская, ну его нафиг.

Теперь моя экипировка – шорты, футболка и кеды.

Рюкзак я бросил под ноги, чтобы спина не потела.

– А я предупреждал, – заметил Добрый Эх. – Пекло.

Да уж.

Плюс тридцать пять и полный штиль.

И это при том, что аэровокзал раскинулся на равнине.

Ольга продолжала транслировать картинки. Проекция высунула голову из фургона и демонстрировала нам западное крыло аэровокзала. Сейчас, как я мог видеть, фургон подъезжал к решётчатым воротам. Охранник в будке, глянув на логотип и номера, нажал кнопку открытия.

Мне пришло телепатическое сообщение:

Прыгуны на позициях.

Спасибо, Оля.

Я отобрал четвёрку самых опытных головорезов, из них двое были индонезийцами. Вообще, шиноби из клана Панджаитан – молодцы. Не в том плане, что они научились лихо глотки резать и незаметно исчезать после этого. А в том, что выучили главные международные языки для общения. Русский, китайский, немецкий и перуанский. Кое-кто ещё и на арабском без акцента шпрехал. В общем, снимаю шляпу перед мастером Багусом. И радуюсь тому, что судьба свела нас в этом несовершенном мире.

– Поменяем форму? – предложил Каримов.

– Не спеши, – ответил я.

И правильно сделал.

Если у вас есть артефакт, способный быстро перемещаться куда угодно, погоня утрачивает смысл. Зачем дёргаться, привлекать лишнее внимание?

Фургон выехал на площадь, встроился в поток медленно ползущих машин и через несколько минут оказался на автобане, ведущем в город.

Мы потратили час, наблюдая за инкассаторами.

Дважды я выходил из киоска, покупал в автомате газировку и спасал каббалиста от обезвоживания. Байт Мусаев за это время успел сгонять в Красную Поляну, переодеться и принять душ. Теперь он ничем не отличался от других туристов в своих шортах с пальмами, гавайской рубахе и беговых кроссовках. Оружие, как и следовало ожидать, было скрыто иллюзионом.

Фургон уже катил по городу.

Инкассаторы влились в поток. Никосия встретила меня плотным трафиком и раскалённым маревом, дрожащим над асфальтом. Узкие улочки старого города сменялись широкими проспектами, застроенными современными стеклянными коробками. Я смотрел на мелькающие вывески – греческие буквы, немецкий перевод, иногда арабская вязь. Город жил своей жизнью, не подозревая, какая охота разворачивается прямо сейчас.

Над старинными домиками высились горы.

Перепады высот были такие, что иногда возникала иллюзия неконтролируемого падения. Почтальоны сбросили скорость и едва тащились по этому лабиринту – дома очень плотно обступали дорогу, балконы нависали над узкими тротуарами, под самыми крышами сушилось бельё. Что ж, подумал я, всё как в былые времена. Да и от Старого Города эта картинка не сильно отличается.

Фургон застрял на светофоре, потом свернул на улицу с кучей антикварных и ювелирных лавок, затем оказался в тесном проулке с каменной брусчаткой. Ещё поворот – и сравнительно широкая дорога, огибающая холм. Старинные домики карабкались в небо, по которому плыли редкие облачка.

Я увидел православный собор с золотыми куполами. Внезапно. Смешение культур здесь чувствовалось во всём: минареты по соседству с колокольнями, древние крепостные стены и ультрасовременные офисные центры. Ну, и величественный храм культа Древних – куда ж без него.

Где-то там, за крышами домов, лежало побережье.

– Тормозят, – подал голос Лука.

Его тоже подключили к трансляции.

Инкассаторский фургон действительно прижался к обочине у невзрачного трёхэтажного здания. Первый этаж занимала пекарня, но вход в почтовое отделение был отдельным – с торца, через обшарпанную дверь с козырьком.

Из фургона вышли двое в жёлтых комбинезонах. Один остался у машины, привалившись к капоту и достав сигарету. Второй, открыв задние дверцы, вытащил тот самый контейнер и, слегка сгибаясь под тяжестью, потащил к двери почты. Вернее, начал толкать – у контейнера имелись колёсики.

Проекция последовала за инкассатором.

Бедолаги, подумал я.

Даже големами не обзавелись.

– Что делать будем? – спросил Лука.

Я отдал мысленный приказ, перебрасывая прыгунов и Мусаева поближе к почте. Кого – к забору церквушки. Кого – к автомату с газировкой. Кого – к невзрачной полуподвальной кофейне. По очереди, чтобы не привлекать внимания редких прохожих.

Солнце уже пряталось за крыши домов.

День подходил к концу, но жара не спадала.

От почты к дороге протянулась длинная тень.

– Перемещайся, – сказал я. – Сделай машину и припаркуйся вон у той лавочки.

– Через дорогу? – уточнил Каримов.

– Ага.

Привокзальная площадь исчезла.

Я наблюдал за раскладкой конвертов и пропустил момент перехода. На сей раз мы скользнули в многомерность и тут же выпали из неё. Прошли считанные секунды.

Раскладка отняла у инкассатора сорок минут. Мужик вообще никуда не спешил. Слушал музыку в плеере, что-то напевал себе под нос и даже пританцовывал.

А тем временем в Никосии сгущались сумерки.

Небо быстро темнело, понемногу включались фонари и неоновые вывески. Закрывались лавки и киоски. Я вдруг подумал, что эта история может затянуться надолго. Мы провели письмо до нужной ячейки, привязали к боксу проекцию, а что дальше? Федя не будет торчать у себя в комнате бесконечно. Посредник, запрограммированный Мастерами может появиться через час. Или в девять вечера. Или утром. Или через неделю.

Или никогда.

Мысль неприятно резанула.

План был хорош, но никто не отменял банальной скуки. И фактора невезения. С другой стороны, Мастера ведь должны проверять свой бокс? Вдруг что-то важное пришлют? И лучше это делать в день привоза корреспонденции, потому что никто не отменял срочные заказы и горящие предложения.

Я уже знал номер бокса.

Проекция указала.

Но после того, как уехали инкассаторы, наш с Федей мир сузился до размеров комнаты без окон и с одной дверью. Хоть на стенку лезь – а ничего не изменится.

Сергей, мне тут вечно сидеть?

Подумав, я ответил:

Нет. Сейчас я зайду внутрь.

Замысел был прост до безобразия. Воспользовавшись проницаемостью, просочиться в комнату под иллюзией и подежурить там, дав возможность мальчонке передохнуть. Затем меня сменит Мусаев. Иллюзионы помешают посетителям и работникам почты нас обнаружить. Когда же появится посредник, я увижу, к какому именно ящику он подошёл.

– Жди меня здесь, – приказал я Каримову.

И вышел наружу.