Текст книги "Столица на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Я устроился в кресле с таким умыслом, чтобы мне открывался обзор на кабинет целителя. Да-да, стены меня не останавливают, вы же знаете.

Рядом, на диванчике, сидели Таиров и Мерген-оол.

Коридор перекрыли люди Эфы.

Серьёзных ран у Маро не обнаружилось, но многочисленные неглубокие порезы кровоточили и явно вызывали неприятные ощущения. Регенерация бессмертной позволила бы справиться с этой напастью за сутки, или даже меньше. Но зачем страдать, если существуют целители?

– А что мешает смазать клинок ядом? – поинтересовался я у более опытных товарищей.

Кабинет мало чем отличался от аналогичных помещений в нашей реальности. Разве что клановый хиропрактик, привезённый князем из Фазиса, не пользовался традиционными лекарствами или инструментами. Маро в полуобнажённом виде отдыхала на кушетке, пока эскулап водил над ней светящимися руками. Ладони и пальцы целителя испускали мягкий желтоватый свет, от которого, я знал по опыту, клонило в сон.

Перед тем, как Маро переступила порог кабинета, подчинённые Барского тщательно проверили всё, что можно. Проводку, вентиляцию, смежные помещения. Из вчерашних событий были сделаны правильные выводы.

– Анализаторы мешают, – ответил Таиров. – Перед каждым боем клинки осматриваются.

– Что за анализаторы? – я отвлёкся от кабинета, но стены и перекрытия продолжали оставаться прозрачными. – Артефакты?

– Вроде того, – кивнул главный ланистер. – Немного доработанные. Внутри этих штук блоки, найденные в колониях Предтеч. Насколько я понимаю, Древние использовали их в других мирах. Сохранились даже какие-то упоминания…

– Да это секрет Полишинеля, – хмыкнул Мерген. – Анализаторы обнаруживают не только яды, их можно настроить на любую несъедобную органику.

Сейчас полным ходом шли бои группы «С».

Я не очень этим всем заморачивался. Помощники ланистера проведут учёт и анализ, расскажут вечером подробности и обсудят стратегию на будущее с уцелевшими бойцами. Которых, судя по всему, будет с гулькин нос. Эфа терпела поражение по всем фронтам, что показали результаты в группах «А» и «Б».

– Прецеденты с ядами раньше имели место, – задумчиво произнёс Мерген. Его зрачки подёрнулись дымкой воспоминаний. – Раз или два. Проблема в том, что замешанный в подобных вещах клан сразу отстраняется от соревнований.

– Если удаётся доказать, – мягко поправил Таиров.

– В обоих случаях удавалось, – хмыкнул бес. – Провели экспертизу с участием ясновидящих и телепатов. Яд, кстати, был хороший. Его остатки еле-еле удалось обнаружить в крови.

– Помню-помню, – пробурчал Таиров. – Дом Волка и Рыси, кажется.

– Они самые, – кивнул Мерген.

Из кабинета Маро вышла вполне бодрая и пышущая здоровьем, хотя и немного сонная. Мы решили не ждать результата поединков третьей группы и отправились в пансионат. Во многом такое решение было связано с недоверием к «Урал Арене». Барский заверил, что уровень безопасности во владениях Эфы намного выше. Я сделал вид, что поверил.

Доехали в составе кортежа без приключений.

Пообедали в пансионате, и я уже планировал поиграть с Маро в бильярд на первом этаже, когда с нами через телепата связался Таиров и объявил об экстренном собрании в конференц-зале.

– Жизнь – боль, – прокомментировал я.

На совещание прибыли Барский, мастер Мерген, Таиров и два его помощника. Милана куда-то запропастилась. Князь Трубецкой находился в пансионате, но был поглощён собственными делами. Воронова тоже не пришла.

– Чего тянуть, – главный ланистер открыл блокнот и перелистнул несколько страниц. – Жеребьёвок больше не будет. Все поединки сегодняшнего дня состоялись. Поэтому мы безошибочно можем вывести пары на завтра.

– А где другие бойцы? – уточнила Маро.

– Их нет, – отрезал Таиров. – Все выбыли.

– Должно остаться пятнадцать человек, – заметил Мерген. – И что, все они – это другие кланы?

– Вот такие у нас чудесные бойцы, – скривился ланистер. – Радует, что все живы. Только у нашего целителя работы прибавилось.

– Получается, вы аутсайдеры, – заметил я.

Таиров наградил меня испепеляющим взглядом.

– У нас тут не командный зачёт, Сергей. Останется только один.

– Погоди, – Мерген что-то вспомнил. – Железнова убили. А других смертей нет?

– Нет, – с досадой произнёс ланистер. – Но учитывая отсутствие Железнова, его соперник из Дома Орла автоматически переходит в следующий круг.

– И мы получаем турнирную сетку из четырнадцати бойцов, – кивнул Мерген.

– Больше никаких подгрупп, – добавил Таиров. – Арбитры вывели всех в общую таблицу.

– О, мы такими темпами досрочно управимся! – обрадовался я. – Холодновато здесь, не находите? И мандарины не растут.

– Не управимся, – ухмыльнулся Мерген. – Просто боёв станет меньше. И готовиться к ним все будут основательнее.

– А ещё вырастут рейтинги прямых трансляций, – сообщил Таиров. – Всегда так.

Да, конечно.

Чем ближе тот или иной клан к победе, чем сильнее бойцы, чем зрелищнее поединки – тем выше интерес. Правда, зрелищностью поединки истинных мастеров не страдают. Это же не постановочная киношная хореография. Иногда схватка длится меньше минуты. А кроме того, зритель не успевает понять, что же произошло на экране. Некогда режиссёры просили Брюса Ли замедлять на съёмочной площадке свои движения, чтобы камеры могли их зафиксировать. И легендарный боец работал вполсилы. Это просто легенда, я не знаю, так ли оно было на самом деле. Но легенда правдоподобная. Потому что я видел схватки бессмертных и мет, снятые на видео – там почти ничего нельзя рассмотреть без замедления и стоп-кадров.

– И как арбитры будут выкручиваться с группой в семь бойцов? – поинтересовался я. – Нечётное же количество.

– Право на проход, – ответил мастер Мерген.

– Что это ещё за хрень такая?

– Делегация, победившая в прошлом Турнире имеет право один раз протащить своего бойца вверх по таблице без поединка, – скривился Таиров. – Но это не касается финала и полуфинала.

– То есть, у Медведей есть этот козырь, – хмыкнул я.

– Они могут воспользоваться своим правом завтра, – согласилась Маро. – Потом возможности не предоставится.

– И мы поймём, на кого они ставят, – предположил я.

– Не обязательно, – пожал плечами один из помощников ланистера. – Почему бы не втащить в полуфинал двух сильных претендентов?

– Или отвлечь внимание, – добавил второй.

– Таблицы могут и перекраиваться, порой фундаментально, – заметил Мерген. – Были случаи, когда на арене гибли оба противника. Или один умирал, а второй не мог продолжать участие из-за… отсутствия конечности, например. Тогда засчитывалось техническое поражение.

– Предугадать численность группы не всегда возможно, – резюмировал Таиров.

– Ближе к делу, – не выдержала Маро. – С кем я сражаюсь?

Ланистеры переглянулись.

– Пётр Круглов, Дом Медведя, – ответил Таиров. – Мы предполагаем, что он – второй по силе боец Москвы после Железнова.

– Что он собой представляет? – нахмурилась Маро.

– У нас нет ни одной записи с его участием, – расстроенно протянул младший ланистер. – Как мы ни старались, но ничего добыть не смогли.

– Однако, – перебил Таиров, – мы знаем, что Род Кругловых долгое время считался вольным и жил за пределами империи, где-то на просторах Индостана.

– Именно так, – подтвердил Барский. – Они переехали в Москву за год до начала Турнира. Примкнули к Дому Медведя. Поселились в закрытом клановом квартале. Никак себя не афишировали, нигде не светились, не принимали участия в светских мероприятиях.

– Индостан, – задумчиво повторила Маро. – Где конкретно?

– Мы не знаем, – покачал головой Барский.

– Чем он владеет? – Маро посмотрела на своих наставников. – Какой у него Дар?

– Дар, как у тебя, – вздохнул Таиров. – Бес. Но проблема в том, что он гораздо старше. Ему сейчас должно быть больше трёхсот лет. Поэтому, когда я говорю про семью, то подразумеваю далёких потомков Круглова и его постоянно меняющихся жён. У него есть и прямые наследники от последних браков, но неизвестно, передались ли им какие-либо сверхспособности.

– И что там за семья такая? – удивился Мерген. – Сколько их вообще?

– Прилично, – заверил Барский. – Но к делу это не относится. По нашим сведениям, Круглов в совершенстве освоил несколько видов оружия. Что именно он выберет для поединка – неизвестно.

– Здорово, – пробурчала Маро. – Вы ни хрена не знаете, господа.

– Служба безопасности Медведей ничем не уступает нашей, – парировал Барский. – И даже превосходит.

– Трёхсотлетний бес – это серьёзно, – заявил Таиров. – Кроме того, даже проиграв, он может воспользоваться правом продвижения.

– Отхреначь ему ногу, – посоветовал я, с улыбкой глядя на подругу. – Тогда он точно никуда не продвинется.

Девушка звонко рассмеялась.

Напряжение в зале спало.

– При всей легкомысленности предложения Сергея, – после некоторой паузы заговорил Барский. – Я бы рассмотрел этот вариант. Минус одна потенциальная проблема в финале.

– Да что вы такое несёте? – не выдержала Маро. – Совсем двинулись? Отрубить ногу человеку просто потому, что Трубецкому позарез нужно сесть на трон? Нет, я понимаю, что ради этого вы готовы устилать дорогу трупами, но боги, это явный перебор!

– Умышленно калечить нельзя, – напомнил один из младших ланистеров.

– Что будет, то будет, – отрезал Таиров. – А сейчас надо готовиться к схватке. Пробежка, разминка, кендо. Массаж и медитация. Спать ложимся пораньше. У нас шестой по счёту бой, его поставили на двенадцать. Но выспаться всё равно нужно.

– Ждать будем в пансионате? – уточнил я.

– Настоятельно рекомендую так и поступить, – вклинился Барский. – Лишние риски нам ни к чему.

* * *

Я наблюдал за тем, как противники выходят в центр арены.

Маро – в новеньком красном ифу с неизменной катаной в руках. Её противник выглядел… очень костлявым, жилистым и нескладным. Вот только движения выдавали опытного мастера. Круглов предпочёл ифу белого цвета, причём одежда висела на нём, как на пугале. Тонкая шея, идеально выбритый череп. На ногах – что-то вроде теннисных туфель.

Проблема бросилась в глаза сразу.

Для поединка представитель Медведей выбрал шест бо.

И это очень плохо.

Мастер боевого шеста способен успешно противостоять катане. Скажу больше: статистически такие ребята выигрывают. При равном мастерстве у владельца шеста лучший контроль дистанции и ниже вероятность фатальной ошибки. А тут ещё и разница в возрасте. Я не знаю, сколько лет своей жизни этот ушлёпок посвятил боевым искусствам, но если он осваивал бо с раннего детства… У Маро практически нет шансов.

Противники остановились на положенном расстоянии.

Арбитр покинул круг.

Гонг возвестил о начале схватки.

Думаю, Маро понимала, что ей нельзя отдавать инициативу. Первый шаг она сделала не вперёд, а резко вбок, по дуге, стараясь выйти из прямой линии атаки. Её красный ифу мелькнул, как вспышка крови на бледном песке.

Круглов отреагировал с пугающей неторопливостью. Он не бросился вдогонку. Он просто развернул шест, удерживая его почти по центру, и сделал полшага, вновь оставляя девушку перед тупым концом палки. Его тёмные, глубоко посаженные глаза следили не за мечом, а за стойкой противника, за положением плеч, за напряжением в бёдрах. Бес читал намерения, а не движения.

Вторая попытка Маро была стремительнее. Короткий, обманный выпад, чтобы спровоцировать удар – и немедленный отскок. Шест просвистел в воздухе, едва не задев её плечо, но это был не настоящий удар, а лёгкий, контролируемый выпад. Круглов проверял рефлексы своего оппонента.

Третий обмен был настоящим. Маро, используя всю скорость тренированного беса, ринулась внутрь зоны контроля. Её меч описал короткую дугу, целясь не в шест, а в пальцы, сжимавшие его. Это был верный, коварный удар.

Дерево встретило сталь глухим стуком. Круглов не отдёрнул руки. Он коротко и жёстко подставил шест, приняв удар на его центральную, самую прочную часть. Искры не было – только тупой, неприятный звук. И в ту же микросекунду дальний конец бо, как жало скорпиона, выстрелил в солнечное сплетение девушки.

Маро едва успела отпрыгнуть, чувствуя, как ветер от удара бьёт в живот. Атака шеста не прекращалась. Он не рубил, он избивал пространство вокруг южанки серией коротких, хлёстких тычков и подсечек. Песок взвихрялся под ногами бойцов. Маро отступала, парировала. Каждое столкновение с твёрдым деревом почти наверняка, как я предполагал, отдавалось в кости. Мечница пыталась поймать ритм, найти задержку, но шест в руках Круглова жил своей жизнью – вращаясь, меняя хват, атакуя то одним, то другим концом. Он не давал ей ни секунды на замах, на мощный рубящий удар, который мог бы если не перерубить, то хотя бы надолго застопорить эту адскую машину.

Слишком быстрый. Слишком опытный.

Мысль пронеслась холодной иглой.

Он даже не потеет.

Маро пропустила атаку. Не по себе – по ножнам катаны у пояса. Удар сокрушительной силы разбил лакированное дерево в щепки и отбросил мечницу в сторону. Маро кувыркнулась по песку, гася инерцию, и вскочила уже в другой части круга, с обнажённым клинком в одной руке. Ножны болтались на поясе, мешая движению. Девушка их отшвырнула. Глаза Круглова, наконец, выразили что-то кроме сосредоточенности – лёгкое, почти профессорское одобрение. Молодец, выжила.

Я увидел, как глаза Маро полыхнули яростью.

Мастер шеста не пытался её убить. Он экзаменовал. И провалить этот экзамен означало не смерть, а унижение. Поражение.

Внимательно наблюдая за девушкой, я ощутил внутреннюю борьбу.

И молниеносно принятое нестандартное решение.

Маро начала двигаться не линейно, а по сложной, ломаной траектории, используя всю ширину арены. Она то замирала на мгновение, провоцируя, то резко ускорялась, заставляя Круглова разворачиваться. Она искала не брешь в его обороне – она искала его личный ритм. Ритм дыхания. Ритм шага. Тот микроскопический момент, когда враг перекладывает вес с одной ноги на другую для очередного вращения.

И она нашла. Не в его теле. В песке.

Каждый шаг трёхсотлетнего беса, каждый поворот был уверенным, отточенным. Но когда он делал широкий замах для мощного удара по дуге, его задняя нога на долю секунды теряла идеальное сцепление, описывая в песке чуть более длинный след.

Разумеется, я не мог всего этого знать.

Просто на месте бессмертной я действовал бы схожим образом. И да, усилив зрение, я умудрялся перехватывать её взгляды, украдкой бросаемые на песок.

Маро выглядела уставшей.

Её отскок после парирования стал чуть короче, дыхание – чуть тяжелее. Она позволила оппоненту загнать себя к самому краю арены. Круглов, как хороший охотник, усилил давление. Шест засвистел, нанося удары чаще. Он решил закончить.

И тогда, в момент его самого размашистого удара – горизонтальной сметающей атаки на уровне груди – Маро сделала невозможное. Вместо того чтобы отпрыгнуть назад, за пределы круга, она бросилась вперёд, прямо под летящее дерево.

Присела, почти легла на спину, пропуская шест над собой. И, отталкиваясь одной рукой от земли, выбросила меч в колющем ударе. Остриё помчалось не к телу Круглова, до которого было не дотянуться, а к точке в песке, куда через мгновение должна была ступить его опорная, отталкивающаяся нога.

Осознав красоту идеи, я улыбнулся.

Мечница целилась в баланс.

Кончик катаны, направленный под неестественным, почти акробатическим углом, вонзился в песок как раз перед носком туфли москвича. Круглов, уже начавший переносить вес, наткнулся на неожиданную преграду. Его безупречное равновесие дрогнуло. Шест, не завершив дугу, на миг потерял смертоносную скорость.

Мига было достаточно.

Маро, как пружина, вскочила с земли. Она не рубила. Она не могла, не имела рычага. Она толкнула. Всем телом, плечом, всей набранной скоростью она врезалась в слегка пошатнувшегося противника, нанося удар гардой катаны по нижней части шеста, выбивая его из линии атаки.

Противники рухнули на песок в клубке конечностей, пыли, белого и красного шёлка.

Маро оказалась сверху. Катана, выпавшая из руки при ударе, лежала чуть поодаль. Но правая рука девушки, согнутая в локте, была прижата к горлу Круглова. Жёстким ребром предплечья. Давление было чудовищным, бесовским. В глазах москвича мелькнуло нечто большее, чем удивление – уважение. Бес хрипло кашлянул, но не стал сопротивляться. Он знал, что в реальном бою этот приём, после такого броска, мог закончиться сломанной шеей. Даже для беса – фатально.

Арбитры бросились к поединщикам. Гонг бил, не переставая.

Маро отползла, отдышалась. Её руки тряслись от адреналина. Она встала, подобрала меч. Круглов медленно поднялся, потирая горло. Он кивнул ей, коротко и чётко. Не поклон учителя ученице. Поклон равного равной.

– Победитель – Маро Кобалия, Дом Эфы! – прозвучало над ареной.

Бессмертная не слышала рёва толпы. Она смотрела на свои руки. Бой выигран не силой, не скоростью, не возрастом. Исход схватки зависел от одной-единственной, отчаянной, безумной идеи.

На трибунах Барский медленно выдохнул. Таиров сжал кулаки. Мерген-оол хмыкнул, и в его глазах блеснуло одобрение старого волка.

Я перевёл дух. Девочка сделала это. Ценой синяков, содранной кожи и разбитой гордости. Но сделала.

Круглов, уже покидая арену, обернулся и что-то сказал. По губам я прочитал: «Хороший ход».

Маро, шатаясь, побрела к выходу.

Глава 12

Как и следовало ожидать, Круглов воспользовался правом Медведей на продвижение и, несмотря на проигрыш, вышел в следующий этап. Расчёт правящего Дома был ясен, как день: у Маро в турнирной таблице новый соперник и, вероятно, он выбьет её из соревнований. А если не выбьет, у Круглова будет достаточно времени на анализ и подготовку к новому поединку. Зная его умения, можно не сомневаться в том, что бес сменит оружие.

Вместе с Кругловым в третьем круге схлестнулось восемь человек.

Из них останется только четверо.

А самое забавное – бои раскидали на два дня. То есть, семнадцатого встретятся две пары, восемнадцатого – ещё две. Девятнадцатого – полуфинал. А решающая схватка – двадцатого, как и было запланировано.

Телевидение всё это обставило с помпой.

Сами трансляции примыкали к другим передачам, где рассказывалось об истории Турнира, о прошлых победителях, о ключевых претендентах. Что интересно, репортажей с первых Турниров не существовало, поскольку тогда ещё не было телевидения. Поэтому ведущие вставляли архивные фото – чёрно-белые и сильно потрёпанные жизнью. Любое событие, слух, интервью, связанное с поединками, становилось сенсацией.

Семнадцатого у нас выпал выходной.

В первую четвёрку Маро не вошла – ко всеобщему удовольствию. Во-первых, ей следовало немного оправиться от ран и ушибов, избавиться от накопившейся усталости. Поэтому в тренировочную программу ланистеры включили бассейн, массаж и медитацию.

Я неотступно следовал за бессмертной, куда бы она ни направилась. Старался делать это ненавязчиво, часто вёл наблюдение через стены. Вот только никаких нападений больше не случилось. Оно и понятно – Эфа стянула к пансионату такое количество охраны, что комар бы не проскочил. Даже в воздухе кружили левитаторы, что выглядело как полный сюр.

Ближе к вечеру мне удалось созвониться с Бродягой и выяснить, как обстоят дела дома. Ничего критичного в моё отсутствие не случилось, разве что в кабинете скапливалась пачка непрочитанных и неподписанных бумаг. Преимущественно финансовые отчёты, но есть и какие-то договора, требующие заверения родовой печатью и моей личной подписью. Что ж, это может подождать.

За день у меня было достаточно времени, чтобы обдумать предложение от учредителей «Азарота». Как ни посмотри, а оно казалось выгодным… если бы не один нюанс. Я не уверен, что хочу доверять свои капиталы третьим лицам. Даже при условии, что я буду формально управлять «дочкой» «Азарота», было понятно, что ключевые решения – за другими людьми. Кроме того, я задумался над целесообразностью инвестирования в акции компаний, расположенных за пределами РИ. Вот случится война – и что? Не важно, где я буду хранить ценные бумаги, что я по ним получу? Враждующая с империей страна выплатит дивиденды? Смогу ли я продать эти акции? К каким биржам получу доступ? И как буду смотреть на то, что инвестировал в авиационный концерн, который, к примеру, производит десантные дирижабли и посылает их с войсками к границам моей страны? Все эти вопросы мне не давали покоя и мешали принять окончательное решение.

Вечером поступила информация о завтрашних боях.

Первая пара встречалась на арене до обеда, вторая – после. Маро поставили на утреннее время и назначили схватку на 11.00. В теории можно выспаться. Но Барский заявил, что отправит своих людей в комплекс с утра пораньше, чтобы проверить наш сектор и подступы к цирку на предмет вредоносных артефактов. Мастер Мерген обрадовал мою подругу утренней разминкой, переходящей в «необременительный спарринг».

Вечером состоялось очередное обсуждение стратегии.

Против Маро должен был выступить Максим Дубров из Дома Волка. Эмпат, практикующийся на быстром считывании эмоционального фона. Несколько поединков Дуброва удалось снять, так что мы занялись просмотром схваток на видеоплеере. Барский раздобыл выпускной поединок Дуброва в Волчьем лицее, дуэль на свадьбе близкого друга, заснятую совершенно случайно приглашённым видеографом, и показательную схватку в одном из додзё, где упомянутый персонаж тренировал гвардейцев сибирского клана. Да-да, мужик был уже в возрасте, ему основательно за сорок.

Во всех трёх случаях Дубров одержал победу. В дуэли – со смертельным исходом. В первом и последнем случаях он бился на саях, на свадьбе уложил своего противника с помощью танто. При этом имелись сведения, что Дубров практикует древковое оружие, а порой не гнушается и кривыми монгольскими саблями. Но точных подтверждений этого получить не удалось.

Таиров отметил необычный стиль боя Волка.

Дубров начинал поединки с глухой обороны, предугадывал любые финты и связки, действовал на опережение и находил уязвимости после первых трёх-четырёх обменов ударами. Практически всегда выигрывал на контратаках. Любимый приём – встречный удар, который наносился одновременно с выпадом соперника. В мастерстве владения клинком этот мужик явно уступал бесам, но компенсировал технику предвосхищением чужих действий.

Оставалось выяснить, что этот тип нам приготовил.

…На следующий день я увидел ответ, и он мне по традиции не понравился. Представитель Волков вышел на арену босиком, в белом кимоно. Жилистый дядька с абсолютно каменным лицом и волосатыми руками. На голове – седеющий ёжик чёрных волос. А в руках – тонфы.

Парные, мать его, тонфы!

Создавалось впечатление, что Маро предсказуемо для всех билась своей любимой катаной, а её противники тщательно готовились и заранее просчитывали варианты противоядия. Мастер тонфа имеет больше степеней свободы и меньший риск фатальной ошибки. Его оружие создано для защиты от острых клинков и ведения боя на «неудобной» для меча дистанции. В сочетании с эмпатией – очень неприятно.

А вот что реально поможет Маро затащить – это боевой опыт.

Полтора столетия тренировок и реальных схваток – это вам не хрен собачий.

Я обратил внимание на то, что саю катаны, пострадавшую в прошлом поединке, умудрились починить. Или сделали новую. Даже не представляю, как это удалось провернуть за одни сутки. Но, думаю, деньги в этом мире, как и любом другом, решают всё.

Гонг вывел меня из состояния задумчивости.

Дубров перетёк в стойку. Не агрессивную, а скорее выжидательную, как скала в речном потоке. Тонфы в его руках были не просто орудиями, а продолжением предплечий. Эмпат даже не смотрел на Маро слишком пристально. Его взгляд был расфокусированным, будто он слушал не ушами, а кожей, читал не движение мышц, а сам намеренный порыв.

Маро начала танец, который я уже видел. Лёгкие, скользящие шаги по песку, мелькание красного ифу. Катана была не обнажена, а лишь выдвинута из ножен на полпальца, левая рука на сае, правая – на рукояти. Бессмертная вышагивала по кругу, сужая спираль. Искала слабину, колебание, хоть малейший признак того, что противник отреагирует на финт.

Дубров не реагировал. Он стоял. И я понимал почему. Он не читал её тело. Он читал ожидание. Чувствовал всплеск адреналина перед настоящей атакой, холодную волну концентрации. И пока мечница думала о движении, его тело уже было готово к ответу.

Первая атака Маро была молниеносной вылазкой – иай-дзюцу, мгновенный обнажающий удар с шагом. Клинок блеснул, как серебряная молния, целясь в кончик одной из тонфа, чтобы вывести противника из равновесия.

Дерево встретило сталь не глухим стуком, а мягким, почти беззвучным шорохом. Дубров не блокировал. Он принял удар, подставив тонфу под таким углом, что лезвие соскользнуло, а сам он, используя инерцию Маро, сделал полшага вперёд, сокращая дистанцию. Его вторая тонфа тут же выстрелила коротким тычком в ребро девушки.

Маро отпрыгнула, едва увернувшись. На её лице промелькнуло не раздражение, а холодный, почти научный интерес. Так, – казалось, говорил её взгляд. – Вот как ты работаешь.

Она сменила тактику. Вместо резких, решительных атак начала создавать «шум». Серию быстрых, несильных, почти декоративных ударов с разных углов – не чтобы поразить, а чтобы спровоцировать реакцию. Эмоции, которые враг считывал, были теперь не «атака», а «зондирование», «любопытство», «лёгкое раздражение». Мечница заставила оппонента защищаться не от реальной угрозы, а от какофонии мелких сигналов.

И это сработало на некоторое время. Дубров начал парировать, его тонфы завращались, создавая барьер. Но в его движениях появилась доля автоматизма. Он реагировал на движение клинка, а не на намерение.

Именно этого Маро и ждала.

Вместо очередного быстрого замаха она сделала полное, мощное движение всем телом – классический кэса-гири, диагональный рубящий удар от плеча к бедру. Но это был не удар. Это была форма. Идеально исполненная, наполненная всей силой и скоростью беса, но… пустая. В последнее мгновение, когда клинок уже начал смертоносную дугу, девушка не вложила в него финального намерения – «рубить». Она вложила «остановиться».

Эмпат среагировал на всплеск энергии, на мощь замаха. Его тонфы скрестились для жёсткого блока. Но Маро не рубила. Её катана, описав дугу, с режущим свистом остановилась в сантиметре от вражеского «креста». И в этот микроскопический момент, когда защита противника была задействована, а его сознание считывало недоумение и обман, она совершила настоящее действие.

Левая нога мечницы, как хлыст, взметнулась в низкую, сметающую подсечку по опорной голени Волка. Не чтобы сломать – чтобы нарушить баланс.

Дубров, пойманный в ловушку собственной предвосхищающей защиты, дрогнул. Его равновесие было потеряно лишь на мгновение, но Маро хватило и этого. Она сделала то, против чего эмпатия была бессильна – действие без агрессии, совершенно спокойное и бесстрастное. Её свободная левая рука, сложенная в жесткий «медвежий коготь» (иппон-кэн), со всей скоростью беса нанесла короткий, хлёсткий удар по тыльной стороне правой кисти эмпата, сжимавшей тонфу.

Раздался сухой, болезненный щелчок. Пальцы рефлекторно разжались. Тонфа с глухим стуком упала на песок.

Теперь Дубров держал один инструмент. И его царство рухнуло.

Маро не дала противнику опомниться. Ворвалась в образовавшуюся брешь, но не с мечом. Катана в её руке стала не орудием убийства, а инструментом контроля. Девушка била плоской стороной клинка (ха-саки) по запястьям и предплечьям, отводя оставшуюся тонфу. Она использовала цубу, чтобы захватить и выкрутить чужое оружие. Это был уже не бой на поражение, а бой на подавление, жестокий и безжалостный в своей эффективности.

Дубров, лишённый своего главного преимущества – предвидения, – теперь отчаянно защищался, отбиваясь одной тонфой. Его лицо, наконец, исказила гримаса не боли, а шока от того, что его внутренний компас сломался. Эмпат больше не видел пути атаки, он лишь реагировал на физическую угрозу, и этого было катастрофически мало.

Финальный аккорд был красив в своей простоте. Маро парировала отчаянный удар противника, завела его руку с тонфой себе за спину и, сделав бросок через бедро, плашмя уложила Дуброва на песок. Прежде чем тот успел выдохнуть, остриё катаны уже висело в сантиметре от его горла.

Гонг пробил.

Один из арбитров вышел на арену, делая разводящий жест.

Дубров лежал, тяжело дыша, глядя в холодное, спокойное лицо победительницы. В его глазах не было ненависти. Было понимание. Его победили не силой оружия, и не просто возрастом. Его победили тактикой, против которой Дар противника оказался бессилен.

Маро отступила, плавно вложила клинок в ножны. Её дыхание даже не сбилось. Бессмертная кивнула поверженному противнику, развернулась и пошла к выходу с арены, оставляя за собой гул трибун и эмпата, медленно поднимающегося с песка и сжимающего онемевшую кисть.

Я выдохнул. Она сделала это снова. Не сломав ни одной кости, не отрубив ни одной конечности. Просто переиграв. И в этот момент я понял, что главное её оружие – не катана. Это её древний, холодный, бесовский ум. И это, пожалуй, было страшнее любого клинка.

После схватки Маро взяли в кольцо агенты СБ, и мы организованной толпой перешли в свой сектор. Там Барский заявил, что самое рациональное – отправиться в пансионат. Есть в ресторане комплекса нельзя – вдруг, несмотря на все проверки, нашего великого бойца ухитрятся отравить…

Сложно было не согласиться с графом.

Вечером мы узнали имена тех, кто добрался до полуфинала. Кроме Маро, в числе лучших оказались Пётр Круглов из Дома Медведя, Виктор Томилин из Дома Рыси и некий Рику Хидара из Дома Волка. По факту, Орлы лишились всех своих бойцов и уже паковали вещи, чтобы отправиться в Неваполис. Паковали в переносном смысле, разумеется. Согласно правилам, лидеры всех Пяти Кланов должны признать результаты Турнира и присягнуть новому правителю в верности на десять лет. Обязательный ритуал, как ни крути.

Пары уже определились.

Маро должна была сразиться с представителем Сибири, Круглов – с Томилиным.

Тот, кто выйдет победителем, сможет поучаствовать в решающем поединке за звание чемпиона.