Текст книги "Право имею"

Автор книги: Вячеслав Базов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Ник сидел за столом, напротив него была чашка с чёрный жидкостью, скорее всего кофе. Ева со своей чашкой стояла напротив, лицом к нему и спиной к двери. Она говорила с Ником и, хотя тот молчал, монолог её звучал странно, словно она отвечала на что-то.

– Ну да, говорили, что знают. Да я спрашивала, что ли?.. Как про чупакабру, знаешь. С придыханием. Никогда не видели, но слышали, что есть такой монстр. Конечно монстр. Ты себя видел? Да нас вчера как с тобой оставили – я каждую минуту с жизнью прощалась. Нет. Иди на хер.

Тимур поглядывал на них удивлённо и насторожённо, тоже был немного растерянным. Запах был по его вине – он как раз перекладывал готовую вафлю на тарелку. На тарелке их уже собралось четыре штуки, и Тимур аккуратно поставил её около Ника. Тот даже не взглянул. Кошка сидела не его коленях с видом подневольным, недовольным, но уже не напуганным. Она попыталась было спрыгнуть, но от головы отделился жгутик и утянул её обратно, на колени. Кошка с обречённым видом, глядя куда-то мимо людей, села.

– Ты что, его слышишь? – спросил Глеб ошарашенно.

– И тебе доброго утра, – отозвался Тимур буднично, словно они не ночевали сегодня запертыми с монстром. – А ты нет?

В его голосе слышалась насмешка. Глеб хотел как-то поддеть Тимура, переспросить, когда тот взял со стола чашку Ника, насыпал туда сахар и, поставив перед ним, вскользь бросил: «Не за что», – и вернулся к готовке. Глеб посмотрел на Еву – та безразлично пожала плечами. Волосы у неё были сухими, значит сегодня она в мир мёртвых не ходила, да и не собиралась, наверное, уже. Если они и покрывала Тимура, то врать умела, не выдав его жестом или выражением лица. Ник тем более никого не выдавал. Обычно такой живой, с кучей лишних движений в бытовой жизни, сейчас он сидел не шелохнувшись и, кажется, не дышал. Вполне возможно, так оно и было. Он опустил голову, оценил кофе, вафли. Потом медленно и очень красноречиво перевёл взгляд на кошку, и у той шерсть на загривке и хвосте от предчувствия встала дыбом. Все смотрели на Ника, у Тимура догорала вафля, от неё шёл чёрный дым.

– Что он говорит? – спросил Глеб шёпотом, словно Ник так мог не услышать. Спрашивал у Евы, та пожала плечами и ответила:

– Ничего.

Ник встал, посадив на своё место кошку, пошёл прочь из кухни мимо Глеба. Передвигался он странно, словно плыл по воздуху. За ним снова проследили все четверо, если считать кошку, после чего Тимур не глядя сбросил вафлю в мусорку.

– Я тебя бл**ь всю ночь ненавидел, – громким шёпотом сообщил Тимур. – Что это значит? Ты не мог его у себя оставить?

– Рехнулся, что ли? Я под наблюдением. Того и гляди полицию приставят, – Глеб отвечал не шёпотом, пытался показать, что не боится. Но голос всё равно был глухим. – К тому же всё в порядке.

– Ага. Только ночью не спал никто. Ни я, ни Ева, ни кошка. Он в той комнате, что ты ему выделил, подушку только забрал и ушёл в подвал ночевать, – продолжал Тимур, выключив плиту. Никто не ел, поэтому Глеб подвинул к себе тарелку Ника и взял с неё вафлю. Он не почувствовал вкуса, да и вообще ему казалось, что от страха Тимур зажарил поролон, настолько никакой была еда.

– Вы привыкните, – уверенно сказал Глеб. – Мы не можем его бросить. Он мог себе ногу отстрелить, и тогда мы остались бы с ним. А он отстрелил голову.

– Не можем, – подтвердила Ева. – Но… может, он будет жить в другом месте, а мы его на?..

Дальше по коридору послышался писк, и до всех дошло, кого Никита мог там съесть. Почти труп, но всё же совершенно никто для него.

Глеб бросился из кухни с прытью, какой сам от себя не ожидал. Он не знал, что именно сделает, когда добежит. Если Никита правда будет жрать людей – ему нужно будет этих людей где-то доставать.

Глеб первым вбежал в комнату, где находились короб с водой и кровать с Киром. Никита стоял по середине, спиной к двери, в изголовье больничной кровати. Присоски от приборов валялись по полу, что-то из ящиков отчаянно верещало, возвещая беду. Кир сидел на кровати, придерживая голову руками. На грохот обернулся и глухо, едва слышно спросил:

– Что произошло?

Он цеплял Никиту боковым зрением, на секунду уставился прямо в его голову. Но он смотрел на него так же, как на Глеба – словно не очень понимал, и Глеб тут был так же фантастичен, как человек с чернотой вместо головы. Второй добежала Ева, встала в дверях с удивлённым видом. Возвращение Кира для неё было менее вероятным, чем то, что его съедят.

– Всё, Ник им позавтракал? – крикнул из кухни Тимур. Кошка ползла по коридору в сторону выхода, который сейчас был закрыт.

* * *

Какой-то помощи от Кира пока нельзя было ожидать – он плохо говорил, ещё хуже соображал. Он воспринимал Ника как должное, хотя головы у того не выросло. Плохо понимал, что происходит, где он находится и как вообще сюда попал.

Ева вывела Глеба в коридор и осторожно, с ласковой интонацией шепнула:

– Солнце, если ты его пристрелишь, я не буду искать его на той стороне.

Глеб мог бы пригрозить ей, напомнить, на кого она теперь работает. И это пронеслось в его голове, он даже чуть ближе к ней подвинулся, но сказал:

– И в мыслях не было.

В коридор выглянул Тимур, злым шёпотом потребовал: «Не оставляйте меня одного с ними!» Его проигнорировали.

– За мной в любой момент могут явиться, и я хотел бы знать, кого именно ждать, – напомнил Глеб. Ева помотала головой:

– Ты и раньше это говорил. Теперь у тебя снова есть Ник. Как сильно ты собрался вооружаться?

– По максимуму, – отозвался Глеб, тут же переключил внимание на Тимура: – Я позвоню доктору. Нашему. Он приедет посмотреть Кира. Встреть его, проводи, честно объясни ситуацию. Потом мне расскажешь.

– А ты где будешь?! – как-то по-детски возмутился Тимур, снова осторожно обернулся к комнате.

– Ева – в коробку. Попробуй найти кого-нибудь из наших врагов на той стороне. Нам надо знать, убрали мы кого-то своим планом или только повеселились и спалились.

– Я с ними один не останусь! – напомнил Тимур. Глеб кивнул:

– Не останешься. Но Кира ты вроде не боишься. А Никиту я с собой увезу.

Видимо, Тимур и Ева слишком долго жили вместе, потому что удивились они как-то синхронно и очень похоже.

– Это куда? – спросил Тимур так, словно Глеб его любимого пса куда-то везти собрался, и подросток подозревал, что на усыпление. И Глеб не смог отказать себе в шутке:

– На прогулку.

* * *

Ехать с Ником было страшнее, чем с трупом, хотя труп не смог бы отбить Глеба от патруля. Но труп бы просто лежал в багажнике и не мешал, Ник же, хотя его и просили не высовываться, приник к окну тем местом, где должны быть глаза, рассматривал пейзаж. Глеб молча злился, пару раз попытался за шиворот оттащить его от окна, но ткань таяла в руках.

Хотя Глеб пытался делать вид, что всё по плану, всё в порядке вещей, ничего странного не происходит, он ощущал себя не в своей тарелки. Его не трясло так, как Еву и Тимура, и вовсе не потому, что он с этим монстром в одной квартире не спал. Просто… это был Никита. Глеб ощущал себя рядом с ним скорее неловко, чем жутко. Словно Никита стал инвалидом, и теперь Глеб пытался делать вид, что всё по-прежнему. Хотя конечно, ничего уже не будет как раньше. Ему постоянно хотелось заговорить с Никитой, но останавливало то, что он не понял бы ответа. Ещё ему иногда казалось, что и Ник продолжал над ними шутить, словно он только пальца лишился, а не головы.

– А знаешь, – произнёс Глеб на повороте. – Ничего особо не изменилось. Ты головой и раньше не часто пользовался.

На секунду стало непроглядно темно – это хлестнул по стеклу Ник, не оборачиваясь, но и ничего больше не изменилось. Он не обернулся, не показал никакой больше реакции, а как трактовать эту было непонятно. Глеб про себя решил, что надо искать другие способы хотя бы делового общения.

Они приехали в особо не примечательный дачный посёлок. Без серьёзной охраны. В основном тут были дома, в которых можно было максимум провести ночь. Но встречались и более серьёзные, кирпичные. Тоже небольшие, но в таких можно было прожить лето. Именно у такого дома, стоящего на отшибе, они и остановились. Глеб вышел из машины, заговорил:

– Леонид такие везде наставил. Вроде дачи. Если бы нам надо было на дно залечь. Ева, правда, когда бежать пришлось, выбрала квартиру. Ты же заметил, что сейчас в том здании не все? Ты их спрашивал, где остальные Черти? Или тебе всё равно было? Потому что если всё равно, то это довольно трагично.

Ник выполз из машины, всё же стараясь так, чтобы его не было видно. Был разгар дня, слышались детские голоса с пруда. Дом же выглядел пустым, покинутым, но Глеб уже надевал респиратор по дороге к двери. Сама дверь тоже выглядела не надёжнее обычной дачной. Глеб открыл своим ключом, и тёмная тень, которой стал Ник, быстро нырнула в дом и упала прямо к светлым женским ногам. Кристина снова была в рубашке, шортах, руки по локоть в краске, волосы забраны в пучок, но всё равно уже растрепались. Она с интересом рассматривала того монстра, что Глеб впустил в её дом.

Глеб закрыл дверь и прислонился к стене, сложив руки на груди. В доме из-за закрытых шторами окон царил полумрак. Глеб про себя назвал это встречей двух чудовищ.

Кристина хотела сесть на корточки, чтобы быть ближе к гостю, но тот вытянулся, стал выше неё. Тело снова больше напоминало человеческое, но голова такая же – чёрная, без лица. Кристина пару секунд смотрела в эту черноту, а потом сделала то, на что ни у кого раньше не хватало духу – положила ладони туда, где у Ника были бы щёки. У неё заблестели от слёз глаза.

– Живой, – прошептала Кристина. Глеб даже передёрнуло. Никто не рискнул бы сейчас назвать Ника живым, но спорить он не стал. Под ладонями девушки чернота стала капать вниз, словно была водой, и тут Глеб увидел гнилое мясо под этой тьмой. Отсутствие головы. Кристина быстро отдёрнула руки, спрятала за спину. Глеб понял – она не могла его касаться. Возможно из-за разности способностей. Ник сейчас был танатосом, смертью. Кристина же всегда была противоположностью – эросом. Нику, казалось, было всё равно. Он теперь часто вот так вот замирал и смотрел, и непонятно, о чём думал. И сказать в тот момент не мог ничего, во всяком случае чтобы остальные поняли. Глебу казалось – Кристина разочаруется. Тот, кого она так ждала, вернулся не целым из последнего боя. Но Кристина реагировала точно так же, как если бы встречала с войны солдата без ноги – словно ничего не изменилось. Даже в её нервозности читалось: «Зато живой. Зато вернулся. Зато мой». С последним Глеб не был согласен, но тоже решил не лезть. Ник теперь был как деревянный истукан – куда потащат, туда и пойдёт. Глеб помнил – главной мечтой Ника, пожалуй, был человек, который бы его оплакивал. И вот напротив него стояла до слёз радостная Кристина, а Ник тупо изображал манекен. Казалось, он теперь оживлялся только когда приходила пора убивать. Глеб не был против, но всё же… Всё же он думал, что может сделать что-то важное для своего вернувшегося друга. Сможет пробудить в нём прежнюю искру, но всё было бесполезным. Глеб думал, что можно только смириться. Было бы слишком просто, если бы Ник выжил тогда. Его жизнь снимала бы ответственность с Глеба и Евы за то, что бросили его. Но вот он, с гнилым мясом вместо головы и не похоже, чтобы он сам винил их в этом. Испугались… А Ник жизнь отдал за эту победу.

* * *

По тому, какая тишина настала на несколько дней, Глеб решил, что кого-то из противников им всё же удалось либо убить, либо серьёзно ранить. Надо было остаться и проверить, но тогда и кто-то из них мог быть сейчас ранен.

Внезапно мир успокоился и даже как наследника Глеба перестали доставать так сильно – он смог выдохнуть и заняться делами компании, искать новую охрану, восстанавливать связи Леонида. Перестал проверять Чертей – там тоже всё было тихо. С Ником смирилась даже кошка. Кристина могла спокойно жить с ними, потому что влияние Ника нейтрализовало её способности. А когда среди Чертей появился человек, который вёл себя с Ником как обычно, остальные тоже постепенно привыкли. К тому же Ник был просто тише себя предыдущего. Людей жрать не порывался, хотя и обычную еду не употреблял, ел сырое мясо. Одной проблемой меньше – если бы Нику нужна была человечина, то Глеб доставал бы и её.

Кир постепенно приходил в себя. Хотя в коме он пробыл три месяца – всё равно бесследно для организма это не прошло. Страшнее всего было то, что Кир, хотел того или нет, но, находясь там, усиливал способности Ника, который и так был сильнее некуда. Всё же, пока Никита вёл себя как обычный человек без возможности говорить со всеми – это не было заметно. Но все молчаливо помнили о том, что он такое.

Глеб почти успел забыть, что к нему обещали приставить кого-то из полиции, когда однажды позвонил Калинин. Глеб в это время разбирался с бухгалтерией, закопавшись в отчётах с головой и пытаясь понять, где именно его пытались обмануть. Звонку Калинина он в некоторой степени обрадовался – Черти сейчас были самостоятельны и вполне без него, он мог уделить время полиции и для них притвориться законопослушным гражданином.

– Мне нужно будет поговорить с вами, – строго произнёс Калинин, словно Глеб уже был в чём-то виноват. Хотя тот знал, что на него у полиции нет ничего, даже если они очень старались копать.

– Мне приехать в отделение? – спросил Глеб.

– Нет. Нет, лучше не в отделении.

Глеб понизил голос, наклонился к столу:

– Послушайте, – вкрадчиво начал он, – я свои права знаю. И про методы полиции наслышан. Как на такие вызовы к вам люди приезжают в какие-то гаражи, а потом их трупы со следами пыток в коллекторах находят. Хотите пообщаться – я приеду в отделение.

Некоторое время было тихо, Глеб даже собирался просто бросить трубку, чтобы потом приехать в тот же участок полиции, куда его привезли после нападения, но Калинин заговорил тихо, почти шёпотом:

– Слушайте… Это скользкая тема. Если узнают, что я с вами связывался – могут быть проблемы. Под вас копает один депутат… я подозреваю, что напавшие на вас люди работали на него… Понимаете? Что Черти работают на него. Но вы чисты, мы проверили… я пытаюсь понять, зачем ему это нападение. Уже сто раз такое было – что-то найдёшь, связанное с депутатами, и улики загадочным образом пропадают. А в некоторых делах и люди пропадают… Но вам он может навредить, так что… Нам надо встретиться.

Вот только что Глебу было всё понятно, а теперь он не знал, как реагировать. С одной стороны – Калинин мог дать ему информацию на Бесова. Очень важную информацию, а может и посадить политика, свалив на него и его команду существование Чертей. С другой стороны – Калинин всё ещё мог отвезти его в гаражи и там выбить документы на фирму. Глеб бы поостерёгся, если бы не тот факт, что Черти знали Калинина достаточно давно. Глеб о нём знал ещё до того, как попал к Чертям. Кто только не копал под этого человека, но никаких нареканий к нему не было никогда. Прошлого полицейского, который занимался этим делом, убили сами Черти. Конечно, они обставили так, что убили полицейского за всплывшие истории с пытками, но в том числе это было пожеланием всем остальным держаться подальше от этого дела. Но потом кто-то явно неглупый на дело отправил Калинина. Калинин, похоже, бесил и своё начальство излишней принципиальностью. Ему бы самому давно быть убитым своими же, но его перекинули на дело Чертей, уже зная, что мозги еб*ть за него будут часто и много, а результата не будет, потому что Чертей крышует кто-то богатый и влиятельный.

Калинин тянул это дело и не уходил. Глеб уважал его и за это и был уверен – этот человек хочет дать ему информацию на Бесова. Чтобы Глеба не убили в этом переделе денег, власти. Поэтому он нехотя согласился:

– Хорошо. Где?

Чертям Глеб звонил уже с другого телефона. Он вообще связался с ними впервые за три дня, нарвался на Тимура.

– А ты уверен, что они не денег твоих хотят? – проницательно спросил Тимур, выслушав ситуацию. Глеб вздохнул и коротко ответил:

– Это Калинин.

– А, – спохватился Тимур, словно мог обидеть следователя своим предположением. – О, слушай, а прикольно, если он просёк, что ты Чёрт, а тебя просто заманивает.

– Поэтому я прошу за мной не ехать, но моё местоположение отслеживать.

– А толку? От полиции мы тебя не отмажем, из тюрьмы не вытащим, потому что зачем ты нам нужен без денег?

«Он шутит», – сказал себе Глеб и даже улыбнулся. Шутил Тимур про деньги, а из тюрьмы его правда вряд ли вытащат.

– Не волнуйся, им не за что зацепиться, – успокоил Глеб. С Тимуром сложно было общаться, но привычно. Даже теперь парень заметно волновался, потому что Глеба вызывал тот человек, что занимался делом Чертей.

Калинин заехал за ним вечером сам, когда было уже темно. Глеб взял с собой нового охранника, которому пока не очень доверял, поэтому на разговор собирался его выгнать – зависит от того, где будут разговаривать. Охранник сел на переднее сидение, Глеб – на заднее. Он устал, не выспался, дорога убаюкивала и очень хотелось откинуть голову на спинку кресла и заснуть, но он не мог позволить себе этого. Как бы то ни было, а теперь Глеб должен был контролировать ситуацию от и до. Охранник был бывшим полицейским, который ушёл со службы, когда понял, что от него требуется больше зла, чем добра.

В Калинине он, похоже, нашёл благодарного слушателя и умудрённого опытом советчика. Они разговаривали, а Глеб размышлял о том, что в охрану он нашёл хорошего парня. Стоило подумать о том, что будет жаль, если и этого парня убьют, как Калинин достал из бардачка пистолет и буднично, привычно даже как-то, выстрелил в голову парню, испачкав в крови сидение и окно. Прежде, чем опомнившийся Глеб успел вытащить пистолет – машина резко свернула на обочину, чуть не врезавшись в дерево, двигатель заглох, в лоб Глеба смотрело дуло. И Калинин, глаза которого стали как озеро, в котором плавал зелёный туман. В этот момент Глеб ругал себя последними словами. Они знали, против кого воюют, знали про охоту за ним, но он подумать не мог, что под контроль возьмут Калинина. Глеб застрелил бы его сейчас, будь такая возможность. Потом, конечно, жалел бы об этом и уже не знал, как отмыть имя Чертей, но для спасения своей жизни застрелил бы.

– Ничего не меняется, – медленно проговорил Калинин. Открыл дверь и ногой выпихнул из машины труп, предварительно отстегнув его от кресла. Прямо у дороги. Захлопнул дверь, перемазавшись в крови. – Мы по-прежнему кое-куда проедем.

– К Бесову, – Глеб хотел спросить, но получилось утвердительно, поэтому Калинин и разубеждать не стал. Дуло пистолета опустилось, словно полицейский выбирал, куда выстрелить. А потом снова раздался грохот, тут же правую ногу пронзило болью. Глеб поверить не мог в то, что всё это происходило. Пока он орал, Калинин поймал его руки, пристегнул к дверце машины. После этого так же безэмоционально предупредил:

– Не пытайся сбежать и я не прострелю вторую ногу.

В этот момент Глебу очень хотелось ударить его здоровой ногой в лицо, но он понимал, что сейчас единственное, чего добьётся – окончательно себя обездвижит.

Калинин снова развернулся к рулю, завёл машину. Она мягко нырнули с асфальтированной дороги в лес.

Глеб чувствовал, как от нервов и боли пульсировал весь. Ему в любом случае конец – его зарядят тем же зелёным дымом и перенаправят к своим же. В лучшем случае Ник убьёт его до того, как он успеет пристрелить кого-то из своих. В худшем – позже, но убьют в любом случае. Вряд ли они станут разбираться, вряд ли тоже вспомнят про этот туман…

* * *

В комнате, что заменяла кухню, картина ужина была довольно сюрреалистическая: за одним столом ели Ева, кошка, Кир в сопровождении капельницы и Ник. Последний жевал сырое мясо. Тимур позволил себе некоторое время полюбоваться тем, во что превратилась его жизнь, но недолго. Заговорил так, словно он теперь тут был Глебом.

– Глеб пропал полтора часа назад.

– А чего Калинин? – после паузы спросила Ева, и Тимур не сразу понял, что она это с Ником. Кир тоже мог его слышать, возможно и кошка, но не Тимур. И это бесило – он размышлял над тем, почему именно они и как он тоже сможет вписаться в их секту «Слышу зло». – Ну да, конечно… – с сарказмом согласилась Ева. – Надо его ехать искать. Наверняка уже пытают.

– Куда ехать? – резонно спросил Тимур. На вопросительный взгляд Евы положил перед командой планшет, на котором была только карта местности около бывшего дома Леонида. Карта и всё. А должна была ещё точка, обозначающая местоположение Глеба.

– Давно она не горит? – спросила Ева. – С самого начала, что ли?

– Нет… Я бы раньше тревогу забил. Можно отследить, где пропала. Видимо, глушилку включили… Вряд ли они ему под каждый шрам лезли в поисках жучка.

– Угу, могли, – подтвердила после паузы Ева и для Тимура перевела: – Ник говорит, могли кожу прощупать, уплотнение найти и вырезать.

– Тогда жучок бы остался там, где его вырезали – подал голос Кир. До этого он был очень отстранённым и будто бы не здесь, словно продолжал видеть свой каматозный мир, но с исчезновением Глеба стал похож на человека. Задумчиво продолжил: – Тут глушилка. Глушилки у полиции есть…

Потом повернулся к Нику. Видимо, тот спросил что-то, потому что Кир ответил как-то даже гордо и раздражённо:

– Потому что вы бы убили меня тогда.

Послушал ещё.

– Потому что Глеб пропал. Он мне друг, он меня уже второй раз спас, хотя мог бросить в том доме.

Ева закатила глаза, но отговаривать не стала, обратилась к Тимуру:

– Смотри, где заглох передатчик. Начнём оттуда.

* * *

Глеб опять ощутил себя вещью – несмотря на все тренировки, несмотря на горы трупов на его счету – он не мог сопротивляться. Трое выволокли его из машины. Трое в балаклавах. Машина стояла на заднем дворе огромного, богато отделанного дома. Тот был похож на современный уменьшенный замок: два этажа, стены из крупного камня, из-за крыши курился дымок. Хотя все остальные были в масках, Бесов стоял на пороге дома не скрываясь. И Глеб, понимая, что, во-первых, его и так убьют теперь, а во-вторых, что убьют не так сразу, а только получив информацию, воспользовался единственным шансом плюнуть в политика. В лицо не попал, вместо это на пиджак. Бесов достал платок и брезгливо вытер, даже не ударил в ответ – хотя Глеб был к этому готов. Глеба выводило из себя, что его, хищника, застали врасплох, взяли числом и теперь будут мнить себя победителями. Но им Бесов не интересовался уже – прошёл мимо, приблизившись к машине. Калинин тоскливо смотрел на залитое кровью стекло и салон. Голову повернул всё так же заторможено, безразлично посмотрел на Бесова.

Всё произошло так быстро, что никто не успел отреагировать: раздался выстрел, Калинин упал. Подойдя ещё на шаг, Бесов добил его уже в голову, но теперь под крик одного из наёмников, что бросил тащить Глеба к дому.

– Какого хера?! – вспылил охранник. – Калинин чуть ли не последний честный мент! Х*ли ты его убил?! Ты охерел?! Да он такая же легенда, как Черти!

– Во-первых, – спокойно развернулся Бесов, но дуло на всякий случай на охранника направил, тот попятился. Глеб заметил – у охранника горели руки, но он словно не чувствовал этого, – теперь легенда – это вы. Во-вторых, именно Калинин занимался этим делом. Я убрал угрозу. В-третьих… ты совсем идиот? Ты понимаешь, что я не стираю им память?! На завтра бы он всё вспомнил. И что похитил человека, и куда его отвёз. И кто приказал ему. Как ты думал – я его отпущу? Серьёзно? Только потому что это какой-то там мент?

– Он не просто мент, – возразил Глеб. Конечно, смерть Калинина резанула его тоже неприятно, но всё же отвлекал тот факт, что и его скоро могли убить. Он вполне ожидаемо после этого получил в челюсть от Бесова. Так сильно, что крайний зуб треснул и его осколком поцарапало щёку. Но вполне получилось сказать это возмущённо, правдоподобно. Глеб в этом споре ощутил – Павел заколебался. Павел мог быть на грани предательства. И лучше сделать вид, что вы с ним заодно. Именно для Павла он это и сказал. Потому что боль пройдёт, зуб можно будет починить, а, чтобы отсюда выбраться, нужен был кто-то ещё, желательно свободный.

Глава 20

Они так и встали около своей машины. Ник и вовсе, кажется, в автомобильный коврик впитался – настолько спрятался. Тимур и Ева стояли около открытых дверей, наблюдали за работой полиции. Машины по трассе проезжали мимо, некоторые притормаживали, но тут же набирали скорость и ехали дальше. Нужно было уезжать – они уже вызвали подозрения.

– Просто подойди. Они на нас уже пялятся, – шепнул Тимур. – Если они сами подойдут – будут проблемы.

– Мы ему никто, – напомнила Ева. – Если там его труп, то это свяжут с нами.

У обочины, ближе к лесу, стояло полицейское оцепление. Тимур без конца сглатывал сухим горлом, словно очень хотел съесть всю эту картину и забыть о ней. Ева увидела, как что-то тяжёлое положили на носилки, в то же время один из оцепления развернулся и сделал пару шагов к ним. Ева снова действовала прежде, чем думала. Чуть ли не бегом подскочила к тому самому полицейскому, что направлялся к ним. Он остановился, упёр руки в бока и ждал, что она скажет.

– Простите, – начала Ева, прибавляя в голос дрожи. – Пожалуйста, простите… Брат утром уехал по этой дороге. Телефон молчит. Я вот… я ехала уже искать его. А тут вы, понимаете? Я могу посмотреть? Вдруг он?

– Брат? – спросил полицейский. – А выглядит как?

– Лет восемнадцать. Спортивный. Очки иногда носит… Нос с горбинкой, волосы русые, короткие. Ёжиком на затылке…

Ева почти плакала. Больше от страха за то, что их сейчас раскроют, чем за то, что Глеб правда мог умереть. Полицейский чуть успокоился, отрицательно помотал головой:

– Нет, это другой.

Ева быстро, пока их не успели запомнить, вернулась к машине, даже не поблагодарив. Тимур ещё на подходе понял, что всё в порядке, быстро сел на пассажирское.

– А кто это тогда? – уже веселее спросил он. С заднего сидения приподнялся Ник-туман.

– Кто ж ещё? Охранник… парней переводит только, второй за месяц уже, – проворчала Ева.

– Передатчик заглох тут, – задумчиво произнёс Тимур. – Либо включили тут же глушилку и увезли, либо вырезали. Но как ты думаешь, если бы его стали похищать ради денег, знали бы они про передатчик?

– Почему нет? – удивилась Ева. Но Тимур отрицательно помотал головой.

– А раз позаботились перебить сигнал о его местонахождении, значит знали, что его будут искать. Я, конечно, ни на что не намекаю, но очень вероятно, что его из-за Чертей похитили.

– О, это же так удивительно. Ведь в прошлые разы его пытались похитить из-за чего-то другого, – не удержалась от сарказма Ева. После паузы зло бросила за спину: – Да почему чуть что сразу пытать или убивать этого пацана?! Он за Глеба чуть не сдох, он сейчас сам всё расскажет!

* * *

– У него лицо по швам пошло.

Бесов, который до этого разговаривал с Захаром около двери в дом, удивлённо обернулся. Один из наёмников, всё ещё в маске, стоял спокойно вытирая руки от крови, словно недавно просто есть готовил.

– Что значит «по швам пошло»? – не понял Бесов, нахмурившись. Захар не стал дослушивать – забрал стоящий у двери автомат и вышел за порог. Было похоже, что он спешил, при этом делая вид, что это не так. – Стоп… Это что? Не он?

– Я не знаю кто это именно, но его, скорее всего, подменили. Мне продолжать?

Бесов задумчиво грыз губы, глядя в пол, потом неопределённо махнул и прошёл мимо наёмника. Тот пожал плечами и отправился на кухню смывать кровь.

В одной из комнат был тренировочный зал, но только сейчас из него были вывезены все снаряды. Оставался застеленный специальным покрытием пол и один из инструментов напротив двери, в самом центре. С тренажёра убрали гири. Руки Глебу приковали по обе стороны от тела, посадили и здоровую ногу скотчем примотали к железной перекладине. Рану на второй обработали наспех, перетянули, чем смогли – так, только остановить кровь. Глеб выглядел фантастически спокойным для восемнадцатилетнего парня в такой ситуации. Лицо правда было разбито, но на скуле треснуло, как кожица апельсина. Не маска, но всё же теперь было заметно, что лицо перешивали.

– Теперь ещё одна проблема, – заговорил Бесов. – Ты, бля, кто такой?

Глеб медленно моргнул, слизнул кровь с разбитых губ. Сейчас он напоминал ящерицу – минимум движений, но полная готовность к опасности. Бесов не рисковал приближаться.

– Мне правда интересно, являешься ли ты Глебом или он знал о ловушке и подбросил кого-то вместо себя. Или ты изначально не был тем, за кого тебя постарались выдать… Я всё проверил. Я был в том доме, где ты жил раньше. Но вот незадача – как удобно у Глеба не так давно скончалась единственная мать. И теперь никто не смог бы подтвердить, что это он. Ни друзей, ни родных больше… Работа из дома. Я задался вопросом – а существовал ли «Глеб»?

Снова на губах выступила кровь и Глеб так же безразлично слизнул её.

– А ещё, знаешь, совпадение. Не так давно был ещё один «Глеб». На прямую связанный с Чертями. Более того – я подозреваю, что он был одним из них. Он был на год младше тебя, когда якобы умер. Было это, правда, так давно… Не удивляйся, что я знаю эту историю. Кир работал на меня. Ты думаешь, я не знаю, куда он пропал? Думаешь, я не понял, что ты его убил? Сначала его девку, а потом его. А главное за что? Всё равно же все узнали. Давай, говори, мы же поймали не сопляка, которому отдали Чертей. Кому-то чужому Леонид бы их не доверил, будь этот кто-то даже его кровный сын. Воспитывай он его хоть с пелёнок. Нет. Он из тех, кто выбрал бы себе наследника. Как давно убили «Глеба»? И всё это время он готовил тебя? Почему именно тебя?.. Нет, не готовил. Ты же ведь и был Чёртом. Тебе не восемнадцать, так? Как тебя на самом деле зовут?

У Бесова горели лихорадочным блеском в глазах, словно он был фанатиком, нашедшим наконец то, чему так давно поклонялся. Единственное, что могло напугать Глеба – способность этого человека. Но он понял, что он тут для информации сразу, как его начали избивать. И успокоился. Избиение, пытки, боль – всё это было привычным и понятным. Способность Бесова казалась страшнее и опаснее. И не разговаривал он не потому, что был весь такой решительный и гордый – просто на всякий случай. Вдруг эта способность через голос работает. Будь он решительным и гордым, он бы Бесову в глаза смотрел, но он старался и зрительного контакта не поддерживать.

– Но я же не ошибся. Ты тот самый «хобот», за который мы вытащим слона… Если они не дураки, конечно. Но они рванули из дома буквально через пару часов после смерти Леонида. Но он мог успеть их предупредить… А я закладывал установку, чтобы тебе не дали ни шанса с ними связаться. Значит, они сейчас могут спокойно отдыхать. И завтра ты так же спокойно зайдёшь к ним и перестреляешь всех.