Текст книги "Право имею"

Автор книги: Вячеслав Базов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

– Поясни. Мы с Евой вроде очень разные. Что же нас сближает?

– Она видит мёртвых, вы будущее, – ответил Глеб. Руки были сложены за спиной, словно связанные. Костяшки побледнели. Ева притихла – она в этих играх не понимала.

– Когда ты догадался? – насупившись, словно пойманный на обмане школьник, спросил Леонид.

Три года назад.

Труп из тюремного морга забирать приехала болотного цвета труповозка. Кроме водителя в кабине был ещё охранник. Труп вытащили двое в форме – мешок был тяжёлым. Когда его положили на носилки – расстегнули молнию, открыв лицо в ссадинах и кровоподтёках.

– Сразу видно, от сердечного приступа умер, – пошутил водитель, докуривая. Охрана молча сделала пометку в бумагах, дала расписаться сопровождавшему. Молнию пакета, в котором лежал труп Никиты, снова застегнули, кузов закрыли.

Машина выехала с территории тюрьмы, отъехала буквально пару километров и остановилась, даже двигатель глушить не стали. В кузов влез сопровождающий, достал ремни и ими пристегнул труп к носилкам, снова расстегнул пакет.

– Он раньше вечера не очнётся! – крикнул из кабины водитель. – Че перестраховываться-то?!

– Да этот мудозвон заговорённый какой-то! – крикнул сопровождающий. Закрыл кузов и снова вернулся в кабину, уже там в полголоса продолжил: – Сначала его там пытались осторожненько прирезать. И каждый раз какое-то говно. Хрен с ним когда он Кривому сам заточку в глаз вогнал, там, как говорится, отмахался парень. Всё честно. А вот когда начальника охраны удалось купить, и тот обещал его стопудово завалить… Там, знаешь ли, не заточка в глаз. Там самого начальника стая бродячих собак загрызла, когда с работы возвращался. После пятого, кажется, случая там все обосрались. И, когда его предложили на воле добить, они даже рады были. Зае**л он их. Совсем стрёмный. Страха не знает. А ни родителей, ни бабы, ни детей на воле нет. Кроме как собой его пугать больше нечем было.

– Слушай… Я почти верю в это проклятье. За нами уже с километр гонит тот чёрный мерс.

– И что? Мерсов в этом захолустье пугаться?

– А вот если бы ты на мерсе за труповозкой ехал… ты бы как, не обгонял? – спросил водитель. Тут же взялся за рацию, бросил в эфир: «База, у нас проблема».

Из-за мерса вырулил такой же чёрный мотоцикл. И что-то в этом мотоциклисте было пугающее. Такое, что никаких сомнений не осталось – это за ними. Только охранник не понимал – кто?! Кому понадобился «труп» зека? Водитель уже орал в рацию координаты, запрашивал подкрепление. Сопровождающий доставал автомат. Как только мотоциклист поравнялся с кабиной, над стеклом на него уже смотрело дуло. Но мотоциклист повернулся, стало видно под стеклом шлема знакомую по новостям и криминальным сводкам маску – чёрная, с неоновым рисунком в виде зверских клыков. Сопровождающий не стал ждать подтверждения и открыл огонь, но именно в этот момент сзади ударило, их стало выталкивать на обочину. Впереди оставались ещё машины. И видно было, как водители, завидев происходящее, разворачивались и срывались так, что поднимали тучи пыли и песка. Автоматная очередь пересекла стекло, но пули остались в нём, не попали в кабину. Это было не важно – послышалось, как открывались двери кузова. Из кузова в кабину тоже было не попасть – такое же пуленепробиваемое стекло.

Один из Чертей слез с мотоцикла, выстрелил ещё раз, на этот раз в лобовое, но было понятно, что отвлекал. Обоим перевозчикам казалось, что их так и оставят в покое, если они не будут пытаться защититься или выбраться из кабины. Но Чёрт запрыгнул на тупой нос труповозки.

Второй Чёрт в одиночку сломал замки обычным ломом, разрезал ремни и взвалил труп на плечо. От кабины послышались выстрелы, потом короткий крик – мужской. Ещё выстрелы и – тишина. Он глянул в стекло между кабиной и кузовом – оно было в красных кляксах. Его напарник уже выводил мотоцикл на дорогу, предварительно глянув, не нужна ли помощь.

– Третья, б***, зачем? – мужским голосом спросил тот, не теряя при этом времени и закидывая мешок в машину. В масках старого поколения голос ещё не искажался, разве что самим фактом присутствия плотной ткани.

– Свидетели, – безразлично отозвалась женщина, тоже не теряя времени и заводя мотоцикл. Теперь приходилось орать:

– Свидетели чего? Что Черти трупоеды?!

– Первый, он теперь один из нас. И я не хочу перед ним оправдываться, что люди, которые пытались его продать, остались живы.

Глава 7

Во всем доме свет не горел с самого начала атаки. Эти твари пришли из темноты, и только когда закончили и остался один Верский, у них включились неоновые маски на пол-лица.

Верского притащили в просторную гостиную, усадили на диван, словно он был гостем в собственном доме. Но левую руку пристегнули наручниками к тяжелому, каменному журнальному столику. Один из Чертей встал над ним, за левым плечом. Двое других – напротив. Один ближе к центру, другой – у входа. В доме было тихо. Тревожную кнопку он успел нажать, но судя по тому, как неторопливо работали эти сволочи, на полицию не было надежды.

– Ты поставляешь наемников, – заговорил тот, что стоял напротив. – Недавно у тебя попросили партию для одного опасного дела. До нас доходили слухи, что твоих ребят кто-то вырезал. Так жаль… говорят, они были на каком-то старом заводе. И почему-то все думают, что мы их убили. Не знаешь, почему?

– Я не знаю заказчика, – произнес Верской. Это был лысеющий мужик средних лет, в дорогой рубашке и запонках. Да и весь дом был дорогим, на километр вокруг не было соседей. Вся эта земля принадлежала ему. И до этого момента ему казалось, что он достаточно защищен, и если на него где и нападут, то не в доме, где камеры и охрана.

Старший сделал какое-то движение, вроде только подбородком дернул. Сбоку что-то промелькнуло и вгрызлось в руку Верского – лезвие ножа.

Никто не мешал ему орать во все горло, пока стоявший над левым плечом в три верных удара отрубил руку, и она осталась висеть в браслете наручников. Только после этого рот заткнули тряпочным кляпом, и то чтобы он мог расслышать вопросы.

– Я слышал, сейчас очень хорошая медицина. Платная, я имею ввиду. И, если, поместить руку в лед, то ее еще можно будет пришить. У тебя найдется лед? – он кивнул напарнику. Черт, стоявший у двери, почти театрально открыл ящичек у самого лица. Свет маски заиграл на кубиках льда.

– У нас как раз с собой есть подходящий. Так что, ты вспомнил заказчика?

* * *

Леонид сначала смачно выругался, что могло значить только: «Как, опять?», но совершенно не объясняло случившегося. Он все это время ждал Чертей в их доме, отключив мобильный телефон, чтобы его не беспокоили, и выгнав своего охранника. Все это время Тимур играл роль отсутствующего Глеба, но при этом суетился и выглядел больше шестеркой, чем хозяином в доме. Никита вошел и тут же прислонился спиной к стене, глубоко дыша. Порез на лице ему зашили, теперь он успел немного затянуться. У Евы вон давно даже рубцы сошли всего лишь благодаря крему. Глеб же был как заговоренный. Сейчас он стоял напротив сидящего за журнальным столиком в гостиной боссом и эта расстановка напоминала ему недавнее задание.

– Кто это? – спросила Ева, которой фамилия и кличка заказчика не были знакомы.

– Из правительственных, – пояснил Леонид. Сейчас он выглядел как «пахан» – сидел, широко расставив колени и склонившись к чашке, отчего горбился. – Еще до Глеба, когда правительственные заинтересовались Чертями, мы сделали так, чтобы больше не интересовались. Это была настоящая война. Мы троих потеряли, я не успевал новых набирать. Но я им тогда показал, что если Чертей трогать, то потом как прокаженный будешь.

– Ты убивал их семью и любовниц.

Еве сначала показалось, что Глеб спросил, но Глеб это утверждал. От сказанного стало не по себе, а потом еще хуже от того, что, похоже, война возобновлялась. Ими снова интересовались не простые бандиты. Никита отдышался, прошел мимо всего собрания к себе, наверх. По дороге едва не толкнул Тимура, но подросток привычно увернулся.

– С этим так просто не справиться, – вздохнул Леонид.

– И семьи у него нет, и на любовниц ему положить, – как бы между прочим продолжил Глеб. Леонид этого даже не заметил, продолжил, как не слышал:

– Какой цикл у Кристины? Она достаточно опасна?

На этот раз Глеб ничего не говорил, и вообще выглядел как ученик, который очень не хочет идти к доске. Леонид, словно обманутый им, обернулся к лестнице, на которой еще сидел Тимур, глянул так выразительно, что подростка передернуло.

– Это не честно, – попробовал пожаловаться он. – Я не… я не могу точно сказать. Я подросток. У меня это… буйство гормонов. Лучше кто-то из вас…

– Тимур, не беси меня, – огрызнулся Леонид. Будь Ева парнем, она предложила бы его заменить. Тимур же поджал губы, без спешки поднялся. Глеб побежал следом, но остановился на лестнице, на месте, где раньше был Тимур. Послышался осторожный стук в дверь, потом томительное ожидание. Потом скрип открываемой двери и все слилось в единый шум – поспешные шаги, хлопнувшая другая, более легкая дверь. Женский голос: «Прости, Тима, я думала, что это Ники или Ева! Они же вернулись». Потом, видимо, Кристина увидела Глеба, снова все стихло.

– Для меня есть дело? – осторожно спросила Кристина. Глеб отступил на шаг, закрыл рот и нос рукой. Потом повернулся к Леониду и только кивнул ему.

* * *

Ева раньше такие вечеринки только в кино и видела: богато одетые девушки в легких платьях, переливающиеся в лучах светодиодов; молодые и не очень мужчины. И в то же время это не напоминало обычные клубы. Пространство было разделено на три зоны, находившиеся на разной высоте, плюс приватные кабинеты. В клетках в центре танцевали девушки в белье, и непонятно было, как они забрались в эти клетки. На них не особо обращали внимания. Казалось, что мужчины сюда пришли поговорить. Этот клуб сильно отличался от тех, в которые раньше ходила Ева.

Вместо открытого вечернего платья на ней была тугая рубашка и брюки. Она брала с собой оружие и сдала его на входе охране. Просто потому, что Ева сегодня изображала телохранителя Глеба, который был одет в рубашку с закатанными рукавами и строгие брюки. Самым неожиданным оказалось то, что с некоторыми из посетителей Глеб здоровался.

– Ты их знаешь? – шепнула Ева. Глеб хмыкнул:

– Впервые вижу. Ничего, они меня тоже не запомнят.

– Кажется, умение обманывать для нас важнее, чем убивать, – снова почти у самого уха шепнула Ева, и Глеб больно ткнул ее под ребра, потребовал:

– Тихо.

Казалось, на пару секунд стихла музыка, остановились разговоры, и все дружно на эти секунды забыли, как дышать. Даже танцовщицы. Кристина появилась на вечеринке как Золушка на балу. Не было грязной от краски рубашки, завязанных в хвост волос, бесцветных ресниц. Кристину одели в струящееся платье серебряного цвета. Распущенные волосы были уложены волосок к волоску, обрамляли плечи подобно дорогой шубке. Шея и мочки ушей у Кристины блестели от украшений. Действительно, их принцесса преобразилась, словно попавшая на бал Золушка, и даже у Евы на секунду захватило дыхание. Глеб же отвернулся, хлебнул из поставленного на стойку стакана и больше старался в ту сторону не оборачиваться.

Никита шел сразу за Кристиной, таким же охранником. Кожаный ошейник на его шее смотрелся как причуда хозяйки. Выглядел Никита непривычно сдержанным, и в то же время угрожающим. Он ведь даже убивал с улыбкой, тут же только смотрел внимательно на тех, кто пялился на его хозяйку, словно пес, на которого нацепили намордник и запретили весело вгрызаться в глотки.

Было непривычно видеть Никиту вне дома или заданий. Ева поняла, что уже относится к нему как к опасному психопату, который своих не трогает только когда чужие есть. И потому она напряженно следила за Ником, а не его спутницей. Если бы он устроил драку, его бы вышвырнули из клуба… С другой стороны, сейчас тоже было задание. И Ева без маски чувствовала себя все равно, что голой.

Кто-то из самых молодых и отчаянных рискнул подкатить к Кристине, обиделся на вежливый отказ. В следующую секунду Ева и Глеб наблюдали, как попытавшийся настоять парень делает вынужденное сальто и падает на пол спиной. Оба знали, что Никита мог и грубее. Парень поднялся и, скорее всего, хотел драться, но подскочила охрана. Вывели противника, а не Никиту, который первым начал. Вскоре стало ясно почему – Кристине уже целовал руку плотный мужчина с седой бородой, галантно заложив свою руку за спину. Судя по тому, что с охраной разговаривал он – это был хозяин клуба.

– А вот их все запомнят, – вздохнула Ева, попыталась отобрать у Глеба стакан, но он отодвинул его с мрачным:

– Ты на работе. Это не важно. Прекрати пялиться.

Ева послушно отвернулась и села за стойку. С этого конца клуба стало меньше народу – Кристина как магнит притягивала всех туда, в противоположный. Ева подглядывала, просто потому, что было интересно, как работает их принцесса. Казалось, та купалась во внимании. Она была такой же открытой, как и со всеми из Чертей, кто отваживался с ней разговаривать. Такой же непосредственной и легкой. Цель пока только глазами следила за новым человеком в клубе, делая вид, что слушает, что ему говорят сидящие рядом за столом. Как бы невзначай Кристина споткнулась, запутавшись то ли в длинных ногах, то ли сломав каблук. И упала аккурат на место рядом с целью. Ева снова отвернулась.

Глеб смотрел в свой стакан, думал о чем-то так мрачно, словно не развлекаться сюда пришел, а горе запить.

– Расслабься, – шепнула Ева, села рядом. Глеб поманил ее, заставил наклониться и подставить ухо, хотя Ева ощущала, что и ему не доверяет. Что он может ударить снова.

– Они-то все неделю, может меньше, будут ее ждать. Потом забудут, отпустит их. А нам в один дом возвращаться.

Выглядело так, словно Глеб спьяну жаловался. Он быстро глянул в ту сторону, убедился, что все идет правильно. Ева обернулась, чтобы порадоваться за задание и… обнаружила, что Кристина встала и прощалась с целью и его собеседниками. Никита все это время стоял у дивана, ожидая хозяйку.

– Нам придется вернуться? – спросила Ева. Глеб не ответил, но из-за стойки поднялся, скомандовал:

– Домой.

Ева взволнованно смотрела то на него, то в зал, из которого довольно быстро и почти незаметно исчезла Кристина с Ником. Ева не понимала, что пошло не так, но домой так домой – там объяснят.

Когда она на парковке садилась на водительское место, на дорогу выехала машина. Именно на этом пежо приехали Кристина и Никита. И если Ник был за рулем, то на заднем сидении Ева заметила два силуэта и хаотичное движение.

– Быстрее, – негромко скомандовал Глеб. – Езжай метрах в пяти от них.

– И правда фантастика какая-то, – проворчала Ева, заводя авто.

Навстречу попадалось мало машин, по их же полосе ехали только три, да и то третья свернула где-то. Никита вез пассажиров дальше от магистрали, мимо темных дворов, в лесопарк. И Ева осторожно следовала за ним и волновалась. Кристина все же умела расположить к себе. Теперь Ева пыталась представить, каково ей после всего пережитого терпеть чужие прикосновения. Изображать готовность. Хотя, кто знает, может там уже и трахаются на заднем сидении, пока Никита ищет место укромнее. И вечером придется поить Кристину успокоительными и укладывать спать.

Первая машина въехала в сквер, и Ева потушила фары и сбавила скорость. Когда они подъехали к остановившемуся пежо, Никита уже был в маске и самозабвенно отрывался, избивая лежащего на земле человека. Глеб выскочил с заднего сидения еще до полной остановки, тоже в маске.

Кристина сидела, сняв туфли и поставив ноги в тонких колготках на снег. Она наблюдала за избиением так, словно смотрела романтическую комедию: мечтательно и задумчиво. Глеб оттолкнул Ника, бросился к цели и проверил, жива ли та. Когда лежащий на снегу человек громко кашлянул, Глеб ударил его четко, кулаком в голову, и тот больше не шевелился. Никита успокоился и, будто его срыв был частью плана, вместе с напарником поднял тело и потащил к машине, на которой приехали Глеб и Ева.

– Отвези принцессу, – приказал Никита девушке, проходя мимо. Ева даже не кивнула, направилась к машине и доброжелательно попросила:

– Забирайся обратно, замерзнешь.

Кристина села, закрыла дверцу и уже более оживленно произнесла:

– Третья, представляешь, снег. Я люблю снег. А ты?

Еве вспомнились сугробы около морга. Как растирала снегом лицо и руки, чтобы прийти в себя. Вспомнилось, как засыпало город крупными белыми хлопьями, а она сидела в темноте и смотрела на это в широкое окно зала. Как снегом заносило гроб.

– Не особо, – призналась Ева. – С тобой все в порядке?

– Да, Ники вовремя его выволок. Немного трясет, но это пройдет. Зато я увидела, как Ники дерется. Я скучала по этому. Жаль, что его нужно привезти живым.

Ева скосила глаза в зеркало заднего вида. Кристина снова выглядела задумчивой и мечтательной, но взгляд поймала, улыбнулась и пояснила:

– В прошлый раз он перерезал сонную артерию. Кровь била фонтаном. Меня залило, Ники залило, машину вот тоже.

– Кристина, тебе нравится происходящее? – спросила Ева. Ей никогда и в голову это не приходило. Она думала, что Кристина исполняет роль приманки только потому, что должна как-то отплатить за свое проживание и защиту. Но Кристина улыбнулась, как-то по-другому, словно улыбку Ника копировала и ответила кокетливо:

– Я бы очень хотела на твое место, Третья.

* * *

Он помнил, как взглянул на водителя, и дернулся, поняв, что у того половина лица закрыта чертячьей маской. Помнил, как его выволокли из машины…

Мелецкий оставил охрану в клубе. Он и водителя-то оставил бы там же. В голове помутилось, и единственное, чего он хотел – чтобы их с новой знакомой оставили одних. Сейчас такое поведение казалось безрассудным. Какой бы эта баба ни была – мог дотерпеть до отеля, мог взять своего водителя, приказать охране следовать за машиной. Но не сделал. Как помутнение какое-то, как заколдовали.

И теперь поплатился – очнулся с ноющими головой и ребрами в каком-то бетонном подвале с тусклым светом. Железная дверь выхода была прямо напротив него, но между Мелецким и дверью находились трое: девушка слева сидела полубоком, вытянув ноги и положив на колени пистолет; парень справа – на корточках, по-гопски подняв пятки и удерживаясь на носках, рядом была прислоненная к стене арматура; в центре между ними стоял третий, сложив руки на груди и вглядываясь в лицо Мелецкого.

– Очнулся, – произнес механический голос. Тогда зажглись разом три маски, чуть прибавив света.

– Я не понимаю, за что меня? – начал Мелецкий. Он попытался встать, но руки были скованны и цепью крепились к стене. Получалось лежать, сидеть или стоять на коленях. Пришлось сесть, вытянув ноги. – Я ничего не сделал…

– Да ладно? – изобразил удивление тот, что сидел на корточках. – А если найдем?

– Даже если и сделал, ты знаешь, что тут по другому поводу, – перебил средний, глядя сверху вниз на жертву.

– Падлы, бесчестно… на бабу приманили, теперь ссыте даже руки…

– А пятнадцать человек на двоих честно было? Или тот прокурор тебе был близким другом? – Средний приподнял бровь. Девушка молчала, даже не смотрела в его сторону, словно о чем-то своем думала. Той, на которую его поймали, тут не было. Воздух спертый, пах сыростью склепа. На бетоне виднелись две бардовые, въевшиеся кляксы. Мелецкий знал, что две – мало. Убивали тут нечасто, но его безопасность это не гарантировало.

– Не понимаю, о чем вы, – попробовал он.

Никто из Чертей ничего не сказал, но средний глянул на женщину и она, словно секретарь, передала ему планшет, который до этого Мелецкий не рассмотрел. На экране появились фото с уличных камер наблюдения. Потом – сложные схемы банковских переводов.

– Это ничего не доказывает, – покачал головой Мелецкий. Правый усмехнулся, спросил:

– Чего мы вообще с ним разговариваем? Порешить и все. Я из-за него столько времени как старпер с капельницей проходил.

– Я пытаюсь понять, зачем, – терпеливо пояснил средний. – Мы не трогали тебя. Хотя, наверняка, если копнуть поглубже, то стоило бы. Твоих коллег… ну очень косвенно. Партнеров твоих партнеров. Вряд ли ты сильно хотел за них мстить. Так с чего вдруг такая значимая фигура, как Мелецкий, нанял облаву на Чертей?

– Я не нанимал никого, – повторил Мелецкий. – Не знаю, кто, но вам соврали.

Он говорил спокойно, голос дрожал едва заметно.

– Просто пристрелить, – подала голос девушка. Он звучал задумчиво, отрешенно, как бы безразлично. – Чего тянем, Первый?

Главарь на провокацию не поддался, только плечом дернул раздраженно. Мутило от этого подвала, и было страшно так, как не было уже давно. Раньше не случалось такого, чтобы один и беззащитный. И по машине стреляли, было дело. И вместо честной сделки получал пулю, благо в бронежилете был. Чего только ни происходило. Но подвал, скованные руки и трое на одного… Мелецкий в такой ситуации был обычно с той стороны.

Нервы сдали сначала у девушки – резко поднявшись, она впилась в Мелецкого злым взглядом, прорычала:

– Твои люди. Та шваль, что ты нанял и приказал не церемониться с нами!..

– Они изнасиловали Третью, отрезали сиськи, вспороли живот, – безразлично перечислил тот, что сидел на корточках. Девушка сняла пистолет с предохранителя и вдруг показалось самой опасной – ей было, за что мстить, и она была вооружена огнестрельным. Мелецкий понял, что выбор у него сейчас только умирать от того, что его пристрелят, или от того, что будут долго бить… Внутри что-то дрогнуло. Да, он заговорил, но и сказанное тоже могло стать путем к спасению.

– Я мстил за дочь, – выпалил он и глянул в глаза девушки с вызовом, поверх пистолетного дула. Та заколебалась.

– Ну, раз мы ее убили, значит, было за что, – снова безразлично отозвался крайний. Центральный же, было видно, тоже заколебался. Мелецкого злобой прошибло так, что даже страх отступил. Он дернулся, почувствовал, как цепь впилась в запястья. Чертей это не напугало, даже не отступили, хотя ему казалось, что сейчас он был страшен. Зашипел еще злее, чем до этого девушка:

– Да? Было за что?.. Она не у меня росла, с матерью. Денег я на нее давал, но они много не брали… обычная она росла. Хорошая девочка. Семнадцать только-только исполнилось, я ей самое шикарное платье обещал на выпускной купить. А она знаете, что? Подруге своей, замарашке, это платье отдала, сама пошла в том, что мама сшила… Хорошая она была. Никого в жизни не тронула. Мной, подонком, гнушалась. В торговый центр пошла мороженого поесть. И что?! Что?!

– Это были не мы, – произнес центральный. Мелецкого так захлестнуло гневом, словно по всему телу желудочная кислота расплескалась. Особенно в мозг плеснула. На лбу вздулась вена, глаза покраснели. Он уже не боялся их – ненавидел. По запястьям от содранной кожи стекала кровь.

– А кто?! Кто, если не вы?!

– Имитатор, – соврал центральный и на этот раз сделал неуверенное движение – качнулся назад. Остальные замерли и молчали, не решаясь что-то говорить. Если бы ему сейчас освободить руки – он бы их загрыз. Изнасиловали и вспороли, значит, их девку. Мало. Он приказал всех троих вспороть. На камеру заснять, как они умирать будут. Он хотел их освежевать, сжечь, растоптать, лишь бы как-то заглушить эту боль.

– Врешь. Один из вас. Ваша маска!.. Я столько за вами гонялся, я!..

– Мы сами его убили тогда, – сдался центральный. У крайнего маска издала что-то, похожее на свист. Мелецкий глянул на него зло и снова попытался броситься, забыв о наручниках.

– Вы же, твари, бессмертные. Кто из вас ее убил?

– Мы смертные, – продолжил центральный. За механическим искажением голос его казался спокойным и это еще больше бесило. – Тот, кто убил вашу дочь, убил и одного из нас. А потом мы убили его… Там же. Это должны были заснять камеры. Я видел запись. Я сам его убил.

– Но вы же возвращаетесь! Вот же вы – все трое! Вы!..

– Сергей Александрович, вы взрослый человек. Вы должны понимать, что нет бессмертия. Если того человека убили, то его убили. Он предал всех, всем подосрал. Он был псих.

– Но оружие и маску ему дали вы!

– Если вам станет легче, он не только убил одного из нас, но и меня в подвале месяц продержал. В этом самом подвале, – вдруг продолжил главарь. Крайний снова присвистнул, но уже как-то неуверенно. Выпрямился, размял ноги и произнес по-прежнему, мать его, спокойно и без спешки:

– Душно тут. Выйдем, может?

– А ну стоять, мрази! Я с вами не договорил еще! И не закончил! Куда?! Что, в кусты?! А были смелые такие! Вы ее даже не вспомните, да?! Леночка! Лена моя! Платье желтое, на бретельках! Волосы черные до плеч! Она до гроба вас всех преследовать должна!!!

На него больше не реагировали, втроем вышли, оставив тусклый свет.

* * *

Из подвала попали в такой же полутемный коридор, больше похожий на бункер. Закрыли плотную, звуконепроницаемую дверь. Глеб встал у стены, остальные – напротив него, и оба смотрели на лидера с видом: «И? Чего это мы такого интересного не знаем?»

– Очень долгая история, – начало фразы было произнесено механическим голосом, но Глеб снял маску, пока говорил.

– Только одно мне скажите – это правда? Черти убили кого-то невиновного? – спросила Ева, сложив руки на груди. Она и Ник по-прежнему не хотели снимать маски. Глеб поколебался, наконец выдал:

– Да. Он был… бешенной собакой.

– В Чертях? – спросила Ева, повернулась посмотреть на Никиту. Тот по-прежнему был спокоен, на ее взгляд маска отреагировала оскалом.

– Что? – спросил Никита.

– Ты знал эту историю?

– Читал об этом, – кивнул он. Теперь Глеб смотрел удивленно – он не знал, что Никита в курсе случившегося. Хотя бы и по статьям. – Это было важно. Я пытался разобраться, как и многие. До сих пор непонятная история. Одни говорили, что имитатор. Другие – что правда Черт. Очень многие верили, что проект правительства. Я, кстати, тоже в это верил.

– Ты никогда не спрашивал, – почти упрекнул Глеб.

– А зачем? Когда я сюда попал, я по разговорам понял, что случилось. Вы же с Сашей боялись, что мне тоже башню снесет. Боялись ведь? Ну вот примерно по этим разговорам и понял.

– А теперь мне рассказать, – потребовала Ева. – Я не в курсе, я за вами не следила.

– Нам правда некогда, – Глеб снова надел маску, раз остальные снимать не собирались. Услышал шаги на лестнице, обеспокоенно покосился туда, продолжая разговор: – Я все потом расскажу. Сейчас главное понять – мы его не сможем убить. Он за дело мстил.

– Ты что такое говоришь? – спросил спускавшийся по лестнице Леонид. Тимур остался у входа, не рисковал соваться вниз. Словно это была яма с кобрами, и подросток не хотел попасть под раздачу. – Чем он вам головы задурил?

– Стас убил его дочь, – выдохнул Глеб, уже не глядя на Леонида. – Тогда, в центре.

– Это отменяет то, что он нанял людей убить вас?

– Разве мы поступаем не так же? Убиваем виновных? – развернулся к нему Глеб. Леонид смотрел на него с удивлением, словно ребенок вдруг вырос и решил оспорить отцовскую правоту.

– Может, он уже и не так виновен, Глеб. Но он свидетель. Он видел лицо Ника. Его я, может, и перешью, но… он же и Кристину видел. И знает, зачем она появляется на этих вечеринках. Да и… ты думаешь, он откажется от идеи вас убить? А мы, вроде как, все это затеяли, чтобы подобрать хвосты. Так? Ник, Ева? Вы как думаете?

– Его нельзя выпускать, – кивнул Ник, но ему, кажется, было все равно, лишь бы убивать. Ева отрицательно покачала головой. Но Леонид снова смотрел только на Глеба. Тот с трудом, но кивнул. – Он объявил охоту на Чертей. Вы существуете благодаря правилу: начал травлю Чертей – сдох.

Глеб снова кивнул. Леонид забрал у Евы пистолет и вложил его в руку Глеба, и, как ребенку убрать в комнате, велел:

– А теперь иди и разберись с ним.

– Может я пойду?! – тут же куда бодрее вызвался Ник. Ева едва сдержалась, чтобы не ударить его, спросила, чувствуя, как зашевелились волосы на затылке:

– Плюс один, да, псих?

Ник только хмыкнул. Глеб проверил пистолет: патроны, предохранитель, снова открыл дверь в подвал и вошел, захлопнув ее. Раздались два приглушенных выстрела.

– Только давайте не на заднем дворе его хоронить, – поморщился Ник. – Там свои лежат.

Леонид кивнул. Открыл дверь в подвал, заглянул внутрь. Глеб вышел, оттолкнув его. Он остался в наушниках для стрельбы, которые успел надеть уже внутри. Наушники-то они заранее готовили на троих – знали, к чему все шло.

Еве вдруг стало все равно – ровно в эту секунду и на этом месте. Им хотели отомстить, им это не понравилось – у нее даже не смотря на крем от шрамов все равно оставался на груди рубец. Они обезопасили себя, убив этого человека. Вряд ли он был таким уж хорошим и правильным, раз родная дочь его чуралась. Убили и убили.

И в лицо Ника она вдруг взглянула как в собственное отражение, и передернулась.

На лестнице гостиной стояла Кристина, облокотившись о перила. Наблюдала за тем, как Никита с Леонидом вытаскивали на улицу мешок. Еве улыбнулась, шепнула:

– Глеб и Тимур попрятались по комнатам. А впрочем, Глеб даже меня не испугался. Что там случилось?

– Убийство, – спокойно отозвалась Ева, но голос дрогнул. Только теперь она заметила – она даже маску не сняла! Потянулась отстегнуть.

– Разве Глеб не привык? – удивилась Кристина. Ева вздохнула так, словно до этого маска мешала дышать свободно. Убедилась, что в гостиной они одни и, почти что шепотом, спросила:

– Слушай… Я так поняла, всех тащат в подвал сначала. Чертей. И предлагают либо присоединяться, либо сдохнуть… Ты же тут давно. И врать не будешь. Были ли те, кто отказался и кого убили?

С лица Кристины постепенно сползла улыбка. Она наклонилась, обняла Еву за шею и едва слышно попросила:

– Не спрашивай.

* * *

Ник вернулся один через несколько часов. Прошел мимо сидящей в гостиной Евы прямиком наверх. Вскоре оттуда послышался настойчивый стук, постепенно переходящий в выламывание двери. Привыкшая к такому Ева пошла поставить чайник.

– Очкарик! Выходи! Обещал классную историю! Давай, не томи!

Как-то почти незаметно на кухне оказался Тимур, но сидел тут с таким видом, будто давно ждал чая. Ева подыграла. Послышался треск дерева, потом стук, грохот. Глухой удар и снова голос Ника:

– Что? Это за то, что я твои трупы прячу! Давай, спускайся!

Глеб ответил что-то, но слишком тихо, не разобрать. Это Ник орал так, что снова ему вторили собаки с заднего двора.

– А завтра тебя убьют нахер! Или меня! Или всех нас! Мы ж не маньяка прибили, забыл? Ты, кстати, прибил! Так что давай! Ты знаешь, ни у кого нет времени!

Ева с Тимуром слушали с одинаковым вниманием. Оба знали, что Ник не отстанет. Конечно, могла случиться драка, после которой Глеб вышвырнул бы забуянившего в сугроб. Но все-таки Глеб вроде бы и сам не был против рассказать.